Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Крохотная узкая пещера спасла нам жизнь. Надолго ли?

Ройс стонет.

– Как ты? Сильно болит? – хриплым шепотом спрашиваю брата.

– Не могу поверить, что Гай сделал это... Мой единокровный брат. Я всю жизнь был рядом, защищал его, а он решил нас убить здесь. Сбросить вниз и добить драконовым пламенем.

– Пока мы еще живы, – мрачно замечаю я.

– Надолго ли? – усмехается Ройс.

Мы лежим так, ожидая рассвета. Нас будут искать. Торген не успокоится, перевернет здесь каждый камешек. Я сделал бы для него то же самое, как для Ройса, как для Гая…

Как он решился на это хладнокровное убийство?

Вспоминаю, что он нашел тогда Марику. Скриплю бессильно зубами.

А что, если он убил мою жену?

Мне нужно выбраться, чтобы отомстить.

Едва тусклый свет начинает брезжить наверху, я проползаю немного вперед и высовываю голову, чтобы осмотреться.

Неровности и шероховатости на скалах, за которые можно было бы ухватиться, исчезли, стены стали гладкими, как черное матовое стекло. Ни корней, ни травы, только гладкая вертикальная базальтовая поверхность. Мы оказались в смертельной ловушке.

– Послушай, Ройс, – хриплю я. – Почему Гай сделал это?

– Теперь, когда нас с тобой сочтут мертвыми, он станет главным претендентом на Янтарное Гнездо. Его зверь жесток и силен. Он сможет победить всех, кто осмелится оспорить его право.

– Значит, власть, золото, земли, – шепчу я.

Меня наполняет ярость и гнев. Гай хочет отобрать мое!

Неужели сейчас, когда я нашел свою истинную, я должен сдохнуть в этом проклятом ущелье? Что тогда будет с Лилианой?

Я смотрю вниз ущелья, где клубится туман, и бросаю камушек. Звук его падения доносится глухим далеким эхом.

Иногда кажется, что где-то вдалеке слышится звук, похожий на хлопающие крылья драконов. Нас наверняка ищут, но мы не можем даже кричать.

– Кажется, выход только один, – хрипло говорю я. – Здесь слишком узко. Придется прыгнуть и попытаться обернуться.

– Неужели ты хочешь попробовать? – с мрачным любопытством спрашивает Ройс.

– А ты думаешь, лучше просто сдохнуть здесь от жажды и ран?

– Я не смогу обернуться, и ты это знаешь, Эйгар.

– Я тебя вытащу, – заявляю я с уверенностью, которой на самом деле не чувствую.

Если я не успею обернуться в дракона, то разобьюсь. А Ройс останется умирать долгой мучительной смертью.

Не дав себе передумать, я шагаю в пропасть.

Ветер воет в ушах. Падение обжигает легкие, но в следующее мгновение из меня вырывается рев. Кожа уступает место чешуе, а на спине расправляются мощные крылья. Дракон взмывает вверх, и я с облегчением чувствую, как воздушная струя выносит меня из каменного колодца.

Ройс смотрит на меня снизу.

– Прощай, – шепчет он и отползает глубже в нору.

Он боится меня? Предпочитает умереть здесь? Думать некогда, поэтому я просто хватаю его когтями и, с силой оттолкнувшись от стен, взмываю вверх.

Мы вырвались. Рядом с ущельем небольшое плато, где мы сражались с диргами.

Над обгорелыми телами диргов все еще стелются клочья тумана. Одна из тварей слабо шевелится, и древний инстинкт зверя командует: добить! Я выпускаю струю пламени, и вонь горелой плоти ударяет в ноздри.

Затем, аккуратнее подхватив Ройса, я набираю высоту и лечу прочь, стараясь дышать реже, чтобы не наглотаться отравленного воздуха. Я хорошо запомнил это место. Вернусь сюда с войском и выжгу их логово дотла. Но сейчас надо быстрее лететь в монастырь, Ройсу нужна помощь лекаря Мориса.

А еще мне нужно к Лилиане.

Мне кажется, что рев моего зверя сотрясает горы, но на самом деле из пасти вырывается что-то вроде змеиного шипения. Горло обожжено, но при одной мысли об истинной в груди, там, где бьется драконье сердце, снова вспыхивает и победно расцветает огненная лилия.

35

Лилиана

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Гай запер меня в этой комнате. Узкое крохотное окно вверху напоминает, что это монастырь, несмотря на богатое убранство. Я мечусь по тесному пространству, как животное в клетке. Стучу в тяжелую дубовую дверь, кричу, но никто не отзывается и не приходит мне на помощь.

Неужели Эйгар погиб? Что теперь будет со мной? Страшные слова Гая о моей участи звучат в ушах. Мне вдруг становится безумно жаль, что я так и не была близка с Эмбертом. Точно знаю, он был бы нежен со мной. Неужели меня ждет теперь насилие и заточение? Нет, я не дам так поступить с собой. Уж лучше смерть!

Вдруг снаружи слышатся шаги и скрежет засова.

В проеме стоит тот самый воин, что привел меня сюда из лазарета.

– Миледи, вам лучше выйти во двор, – говорит он, потупив взгляд.

Я шагаю вслед за ним на вымощенную площадку, и яркое полуденное солнце на мгновение ослепляет меня. И тут сверху до меня доносится нечеловеческий рев, от которого кровь стынет в жилах.

Я поднимаю голову, смотрю в небо и застываю в ужасе.

Прямо над монастырскими стенами я вижу три исполинских силуэта. Они сплелись в огнедышащий вихрь, когти и чешуя сверкают на солнце, рев разрывает небесную синеву.

Три дракона, кажется, рвут друг друга на части, атакуют друг друга, извергая пламя.

Они сплетаются в смертельном клубке, кружат в воздухе огненным облаком, обвивают друг друга мощными хвостами, разлепляясь на миг, чтобы снова напасть.

Теперь я понимаю, что два дракона атакуют третьего. Один из них более светлый, цвета речного песка, у второго, черного, на шее золотистые круги. А третий дракон, самый крупный, – зверь Эйгара! Я навсегда его запомнила.

– Что происходит? – спрашиваю я у воина.

– Милорды Эйгар и Торген сражаются с лордом Гаем, – отвечает он, не отрывая взгляда от страшной картины.

Эйгар жив! Но тут же сердце сжимается от страха за него. Что, если Гай убьет его?

Слышу женские крики и только теперь замечают, что во двор высыпали перепуганные обитательницы монастыря в серых платьях и чепцах, они тоже смотрят на страшную битву.

Драконы снова с ревом сплетаются в огненное кольцо, а затем слышится страшный рев, и вдруг один из зверей, теряя высоту и переворачиваясь в воздухе, начинает стремительное падение. Мелькает его черная мощная шея с золотистым узором на шее, а потом огромная туша падает на монастырскую стену неподалеку от ворот, круша каменную кладку.

Поднимается густое облако серой пыли, оно поднимается до самого неба, застилая на минуту солнечный свет, а когда рассеивается, то я вижу лишь пролом в стене, груду камней и лежащего на них дракона.

Почти сразу наступает полная тишина.

А затем в распахнутые ворота входят двое, неся третьего мужчину. К ним сразу подбегают люди лорда, принимают ношу и поспешно несут в лазарет, а я, не сдерживаясь, бегу навстречу и попадаю в крепкие объятия мужа.

Эйгар живой! Он весь в копоти, ссадинах и царапинах, от него пахнет кровью и пеплом, но он жив.

– Лили! – хрипло шепчет он в мои волосы.

– Я так рада, что вы вернулись, – бормочу, утыкаясь ему в плечо, не обращая внимания на сбежавшихся людей, которые окружили нас полукольцом, не решаясь приблизиться. Его люди ликуют, слышатся восторженные крики.

– Я не мог не вернуться к тебе, истинная, – он сцеловывает мою слезу и бережно отстраняет меня.

– Уберите эту падаль! – приказывает он своим людям хриплым шепотом, указывая на тушу дракона.

– Эйгар, у Гая был родовой рубин, он показывал его мне, – торопливо говорю я.

– Обыскать здесь все, – распоряжается эш Эмберт.

И тут тишину нарушает сдавленный стон.

Агнес, стоящая неподалеку, вдруг хватается за живот и сгибается от боли.

Кажется, ее время пришло. Среди смерти, страха и отчаяния в этот мир торопится новая жизнь.

Торген хватает Агнес на руки и бежит в лазарет со своей драгоценной ношей, а мы с Эйгаром, взявшись за руки, идем вслед за ними.

– Миледи, милорд, спасибо вам, – со всех сторон женщины в чепцах благодарят нас за спасение.

Лекарь Морис и Салва уже хлопочут вокруг Ройса и Агнес, выгоняя прочь бледного Торгена, а Эйгар ведет меня за собой в ту маленькую келью, где мы недавно ночевали.

* * *

Дверь с тихим скрипом закрылась за нами, отгородив от целого мира.

Я замечаю в келье лохань с остывшей водой которую мне приносили утром для умывания.

– Мне надо смыть с себя грязь, – Эйгар морщится и проводит рукой по лицу, стирая копоть и запекшуюся кровь на виске.

– Вам нужно обмыть раны, милорд, – шепчу я, наливая воду в кувшин.

Я вдруг чувствую его взгляд на себе – тяжелый, изучающий.

Он подходит ближе ко мне и хрипло шепчет, его звучный властный голос куда-то пропал.

– Лилиана, Гай ведь не успел тебе ничего сделать? Я чувствую его слабый запах на тебе.

– Нет.

– Это хорошо, потому что ему было бы мало одной смерти…Но это платье придется сжечь. Оно и без того уродливое, так что не жалей.

– Я боялась, что вы погибли, – мой голос предательски дрожит. – Что с вами случилось, милорд? Что с вашим голосом?

По лицу Эйгара пробегает рябь чешуек, зрачок вытягивается, становясь вертикальным.

– Гай загнал нас с Ройсом в ловушку, думал, что уничтожил нас, сжег драконовым огнем. Поэтому пока могу только так разговаривать.

У меня от ужаса мурашки бегут.

– Значит, ваш кузен…

– Тсс, – он перебивает меня. – Его большие, шершавые ладони бережно обхватили мое лицо.

– Все кончено. Его больше нет. Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе и угрожать. Клянусь кровью моих предков и своим драконом.

Он подходит к лохани и начинает медленно расстегивать камзол.

Его одежда вся рваная, в крови и копоти, но даже в таком виде Эйгар смотрится не жалко, а величественно. Хищник, победитель.

Он стоит спиной ко мне и раздевается.

Оторвать от него взгляд сейчас выше моих сил.

Широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, мощные руки, покрытые вязью татуировок. Но у него по всему телу черные синяки. Мое сердце сжимается от ужаса. Понимаю, что он испытал невероятную боль, да и сейчас ему тяжело.

Непроизвольно делаю рваный вздох-всхлип, и Эйгар оборачивается.

– Все так плохо? – спрашивает он через плечо.

Я киваю, закусив губу.

– У меня все быстро заживает, – шепчет он и забирается в лохань.

Она слишком маленькая для крупного мужчины.

Я наконец отворачиваюсь, делая вид, что занята изучением узора на покрывале.

Хочется рассказать ему о мерзких словах Гая, но решаю сделать это чуть позже.

Сейчас в этой комнате только мы, и между нами зарождается что-то новое.

Вскоре по плеску воды я понимаю, что Эйгар выбрался из лохани.

Он подходит ко мне, обернув полотенце вокруг могучих бедер, и я с удивлением вижу, что одни синяки посветлели, а другие и вовсе исчезли.

Кажется, я многого не знаю еще о драконах.

Эйгар осторожно присаживается рядом и обнимает меня за плечи.

С темных прядей волос падают капли воды, попадая мне на платье.

– Его нужно снять, Лилиана, – шепчет он.

Его большой палец проводит по моей нижней губе, едва касаясь, и обрисовывает линию рта.

Мои губы начинают гореть, как от поцелуя, и я непроизвольно облизываю их.

Он хрипло выдыхает:

– Что же ты со мной делаешь, Лили…

И вдруг муж впивается в мой рот поцелуем. Его губы сухие, горячие, обжигающие, они словно оставляют на мне печати. Знаки того, что я принадлежу ему.

Руки Эйгара гладят мне спину, а потом зарываются в волосы.

Он расплетает мою косу, и длинные волнистые пряди падают шелковым покрывалом.

Муж на миг отрывается от меня и смотрит в глаза.

– Лилиана, я выжил только потому, что не мог оставить тебя.

Непривычный хриплый шепот проникает мне в душу, заставляет сердце плавиться.

Эйгар не сказал ни слова о любви, но это признание значит для меня больше, чем все красивые сладкие слова.

Я словно тону в двух медовых омутах, по телу пробегает дрожь.

Пугаясь собственной смелости, я стягиваю серое платье и остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке.

– Это ужасную серую тряпку надо сжечь, – говорит он, и его сильные пальцы скользят по моим ключицам. – Она скрывает твою красоту.

– Здесь в монастыре все женщины так одеваются, милорд, они дали обет, – выдыхаю я, едва находя в себе силы ответить.

– А я не давал никаких обетов, – усмехается он, и его горячее дыхание касается моего уха. – Я чувствую себя ужасным грешником, но сейчас не могу остановиться.

Он увлекает меня на узкую кровать и ложится рядом.

Я понимаю, что теперь должно произойти. Страшно волнуюсь, боюсь боли, о которой шептались служанки на кухне. А еще того, что Эйгар там такой большой. Он разорвет меня пополам, если…

– Не бойся, Лилиана, я не обижу тебя, – шепчет он, гладя мои волосы и целуя меня в шею.

А затем разрывает на мне сорочку.

Я ахаю, пытаясь прикрыть груди, но он целует мои запястья и мягко отводит их в сторону.

– Ты такая красивая везде, Лили, – он по очереди целует мои груди, и я вдруг чувствую, как они наливаются тяжестью. Вершинки начинают твердеть и ныть от нескромной ласки, словно требуя чего-то большего.

Губы Эйгара опускаются ниже, касаются живота, а затем я чувствую его пальцы на внутренней поверхности бедер.

Я инстинктивно сжимаюсь, но его пальцы осторожно находят сокровенное местечко и начинают ласкать меня.

Меня захлестывает лавина незнакомых ощущений. Внутри словно все плавится, и я понимаю, что обратной дороги нет. Сейчас произойдёт то, что изменит все.

От его поцелуев мир плывёт. Внутри меня закручивается огненный вихрь, который несется по всему телу, сжигая мой стыд.

– Я не смогу остановиться, Лили, – Эйгар тяжело дышит, нависая надо мной. – В первый раз, наверно, будет больно. Но я буду осторожен, обещаю…

Несмотря на его обещания, я вскрикиваю, ощутив его внутри себя.

Эйгар сцеловывает мои слезинки, бормочет что-то успокаивающее, прижимает меня к своему гладкому горячему телу, убаюкивает, как маленького ребенка, и боль понемногу отступает, растворяется.

Я лежу в его объятиях и чувствую, как бешено колотится сердце дракона.

– Теперь ты по-настоящему моя, – губы Эйгара касаются моих век.

37

Утром я проснулась от яркого солнечного света. Эйгара рядом не было, а на стуле висело моё дорожное платье – постиранное и очищенное. Увидев на полу обрывки сорочки, я покраснела, вспомнив события этой ночи.

Встав с кровати, я торопливо натянула платье, заплела косу и вдруг замерла. На запястье правой руки я обнаружила тонкие, как паутинка, золотистые линии, напоминающие замысловатый узор. С изумлением я рассматривала сплетения линий. Кожа в этом месте была горячей и чуть припухшей. Значит, это и есть метка истинности, о которой говорила леди Леарда?

Я с интересом разглядывала тонкие линии, а потом посмотрелась в маленькое зеркальце. На разрумянившемся лице выделялись сияющие глаза и припухшие от поцелуев губы.

Я чувствовала себя бодрой, хотя между ног немного саднило. Приведя себя в порядок, я пошла в лазарет.

Первым делом заглянула к Агнес. Она, сидя на кровати, прижимала к груди маленький свёрточек. Я ахнула. Лицо у неё выглядело таким счастливым, что даже не верилось, будто эта женщина перенесла столько мучений.

– Поздравляю тебя, Агнес!

– Это девочка, – сказала она. – Ты посмотри, какая она красавица, Лили!

Агнес вдруг испуганно спохватилась:

– Мне следует называть вас «миледи»?

– Что ты, Агнес, – я смотрела на маленькое красное личико, крохотные пальчики и светлый пушок на голове. – Поздравляю тебя. Как её назовёшь?

– Арвина, – тихо ответила она. – В память о моём муже.

– Я думаю, тебе нужно будет поехать с малышкой в Янтарный замок, – осторожно предложила я. – Там много места.

– Что мне делать в замке, Лилиана?

– У тебя будет крыша над головой, и тебе не нужно будет расставаться с малышкой. Помнишь, ты говорила, что тебе придётся отдать её чужим людям? Младенцу не место в монастыре. К тому же ты не безразлична Торгену.

– Об этом пока рано говорить, – сдержанно сказала Агнес.

– Подумай, у тебя будет мужчина, который защитит тебя и будет заботиться о вас обеих. Торген – настоящий мужчина, сильный и преданный.

– Наверное, ты права, – задумчиво произнесла Агнес.

Она с любовью посмотрела на спящего младенца. – Ради дочки я на всё готова.

Кивнув, я вышла. Мне стало вдруг немного обидно за Торгена. Будто Агнес выбирала его разумом, а не сердцем. Хотя кто я такая, чтобы её судить? Совсем недавно я сама совершила огромную глупость, поверив негодяю…

Я отправилась дальше. В лазарете все женщины уже пришли в себя, некоторые даже помогали Сальве и Морису ухаживать за слабыми.

Малышка Мия бросилась ко мне и схватила за руку.

– Мама говорит, что ты наша леди?

Смущённая Гленна попыталась её одернуть:

– Мия, не мешай миледи!

– Ничего страшного, – улыбнулась я, погладив девочку по голове.

– Миледи, спасибо вам, – сказала Гленна. – Салва рассказала, что вы не отходили от нас, когда мы были на пороге смерти.

– Больше никто не заболел, миледи, все идут на поправку, – отрапортовал Морис, и я заметила, как от усталости дрожат его руки.

– Вам следует отдохнуть, господин Морис. – настаивала я.

– Вы всех нас вытащили с того света , господин лекарь, и еще Салва с миледи, – произнесла одна из женщин.

– Я посадила в монастырском садике несколько кустов пятисилки, – с гордостью сказала Салва, вытирая ладони о передник. – Теперь у нас будет своё лекарство от этой хвори, и мы сможем помогать другим.

Я внимательно смотрела на неприметную траву, принёсшую исцеление. «Как жаль, что об этом не знали раньше. Моих родителей и многих других можно было спасти», – с горечью подумала я. Снова мне вспомнилось Предгорье и родительский дом, где я была когда-то так счастлива. Удастся ли мне побывать там когда-нибудь снова?

***

В одной из маленьких келий я увидела Ройса. Он лежал на кровати, руки по локоть были забинтованы, под глазами чернели синяки усталости.

– Здравствуйте, миледи, – смущённо сказал он, пытаясь приподняться.

– Как вы себя чувствуете, милорд Ройс? – спросила я, сделав шаг вперёд. – Не вставайте, пожалуйста.

– Лекарь говорит, что у меня переломы. Так что я ещё не скоро смогу летать и сражаться, – криво усмехнулся он. – Но я жив, и этим обязан Эйгару.

– Поправляйтесь, милорд.

Я хотела уйти, чтобы не утомлять его, но Ройс произнёс тихо:

– Миледи, я хочу попросить у вас прощения.

– За что?

– Мы с братом не одобрили выбор Эйгара, но уважали его решение. Но, поверьте, я никогда бы не причинил вам вреда. Я знаю, что Гай оскорбил вас…

Казалось, слова давались Ройсу с огромным трудом.

– Вы не он, милорд, – тихо ответила я. – И мне не за что вас прощать. Отдыхайте теперь.

Он лишь кивнул, и в его взгляде читалось облегчение. Кажется, мы сможем мирно сосуществовать с кузеном мужа.

***

В монастырском дворе вовсю кипела работа. Несколько сильных мужчин, воинов Эмберта, разгружали подводы с большими серыми камнями и по цепочке передавали валуны к разрушенной стене. Казалось, тяжёлые глыбы весили в их могучих руках не больше яблока.

Я издали увидела золотистые волосы Торгена и рядом с ним – Эйгара. Лорды тоже работали наравне со своими воинами.

Мужчины пересмеивались, некоторые были без рубашек. Мышцы играли под загорелой кожей, по спинам катился пот, но выглядели драконы… весьма привлекательно. У многих на спинах и предплечьях вились татуировки – символы кланов, руны. Хорошо, что здоровые женщины ещё не решались выходить на улицу, а выздоравливающие не покидали лазарет.

Мне очень надо было поговорить с мужем, чтобы рассказать ему про слова Гая насчёт Марики.

Эйгар, заметив меня, передал очередной камень Торгену и что-то коротко бросил своим людям. Мужчины стали наспех надевать рубашки, старательно избегая смотреть в мою сторону.

– Милорд, я хотела рассказать вам про Гая…

– Пойдём отсюда, нечего тут смотреть, – он решительно взял меня за руку и повёл со двора в тень высокой стены.

Но вдруг остановился как вкопанный и осторожно, почти благоговейно, коснулся пальцами моей метки. От его прикосновения по узору пробежала тёплая волна.

– Мой дракон не солгал, – прошептал он, и его глаза вспыхнули медовым пламенем. Он показал такой же узор, но более яркий и отчётливый, на своем запястье. – Теперь ты моя. Навсегда.

А затем Эйгар поднес мою ладонь к губам и поцеловал ладонь так медленно и нежно, будто кроме нас двоих никого не было во всем мире.

38

– Сильно болит? – спрашивает муж, кивая на метку.

Мы сидим в маленькой тесной келье, ставшей нашим убежищем.

– Нет.

– А там? – Он опускает взгляд ниже. Я заливаюсь краской и качаю головой.

– Я слышал, метка истинности формируется около недели. Потом она станет такой же, как у меня.

Он показывает мне свою руку с ярким золотистым узором, похожим на мой, но более чётким. Я завороженно гляжу, как по линиям словно пробегают мелкие искорки.

– Со временем, Лилиана, мы станем чувствовать друг друга даже на расстоянии. Я буду знать, когда тебе хорошо, а когда плохо. А ты научишься понимать меня, – шепчет Эйгар. Е

го палец медленно проводит по краю моей метки, и от этого прикосновения по спине пробегают мурашки.

– О чём ты хотела поговорить?

– Я хотела вам рассказать о важном, милорд. Гай был уверен, что вы с Ройсом погибли. Наверное, поэтому он решил пооткровенничать со мной. Он сказал, что убил леди Марику. Не хотел, чтобы у вас появился наследник…

Лицо Эйгара искажается, глаза темнеют и становятся почти чёрными, бездонными, как ночное небо.

– Он умер слишком лёгкой смертью... Наши матери – родные сёстры. Мы росли вместе, и в детстве Гай часто дрался со мной и Ройсом из-за новых игрушек. Мы иногда уступали ему, потому что он был младше... Но я даже подумать не мог, что честолюбие и зависть разъедают его изнутри, как ржавчина. Что он будет завидовать Ройсу – потому что тот старший, и мне – потому что я стал главой Янтарного дома… Марика никому не делала зла. Я сам виноват в её смерти. Был слеп и не увидел ядовитую змею у самого сердца.

– Ещё Гай сказал, что лично убил торговца, купившего рубин из браслета, и сумел обмануть Ройса, – тихо добавляю.

– Камень, к счастью, удалось найти, – отвечает Эйгар.

Он достаёт из кармана кроваво-красный рубин. Луч солнца вдруг падает на грани, и мне на миг кажется, что на широкой ладони мужа трепещет маленькое живое сердце. Оно пульсирует тайным светом.

Эйгар протягивает мне камень. Я протягиваю руку и вздрагиваю – рубин не просто тёплый, он обжигает кожу, будто в нём и вправду течёт горячая кровь. Инстинктивно отдергиваю ладонь.

– Я закажу новый браслет и попрошу жрецов освятить его в храме Великого Дракона, – говорит он, не обращая внимания на мой испуг. – Я отправлюсь туда позднее вместе с тобой, когда решу неотложные дела. Мы заключим там брак по нашим обычаям.

– Это ведь не просто рубин? – спрашиваю я, не сводя глаз с тлеющего в его пальцах алого огня.

– Это камень рода. Говорят, внутри – капля крови Первого Янтарного Дракона. Его носит жена лорда, чтобы рождались сильные и здоровые дети. Чтобы род не угасал.

Он снова кладёт камень мне в ладонь. Тяжесть его невелика, но ответственность, что ложится на меня вместе с ним, давит плечи.

– Я не могу принять его, милорд. Не имею права, – выдыхаю я.

Эйгар хмурится.

– Я никогда не буду напоминать тебе о том, что ты сделала. Обещаю. Прошлое останется в прошлом. Но я хочу начать с тобой заново, Лили.

Он притягивает меня к себе, и его поцелуй – не вопрос, а утверждение. Целует жадно, страстно, будто хочет стереть все мои сомнения, уничтожить прошлое пламенем настоящего. Его губы пьянят, лишают воли, разжигают тот самый странный огонь в глубине живота.

Я рада, что Эйгар жив, что он здесь рядом со мной. Сильный, горячий, страстный.

Его руки скользят по моей спине, развязывают шнуровку платья. Ткань вдруг кажется невыносимо тяжёлой и чужой. Хочу ощутить жар его кожи, согреться, расплавиться, забыться. Дрожащими пальцам стягиваю платье с плеч, и оно падает к ногам.

В глазах Эйгара вспыхивает пламя – тёплое, медовое, дикое. Он подхватывает меня на руки ,легко, будто я невесома, и несёт к узкой монастырской кровати.

***

А потом я лежу в его объятиях, поражённая, смущённая, опьянённая собственными ощущениями. До сих пор плаваю в тёплых, густых волнах наслаждения, которое он во мне разбудил. Сегодня не было боли – только ощущение его твёрдых рук и жарких губ на моём теле. А потом – яркая, ослепительная вспышка, от которой мир на миг перестал существовать, оставив только нас двоих…

Оперевшись на локоть, Эйгар заглядывает мне в глаза, будто ищет в их глубине отражение того же чуда. Его необычные глаза, цвет тёплого янтаря и старого мёда, кажутся мне теперь самыми прекрасными на свете.

«Интересно, какие глаза будут у нашего ребёнка?» – вдруг приходит мне в голову неожиданная, пугающая и сладостная мысль. Моя щека прижимается к его груди, где под кожей гулко бьётся сердце дракона.

Эйгар задумчиво проводит рукой по моим волосам.

– Боги драконов решили посмеяться надо мной, когда я захотел оставить тебя в этом монастыре… – говорит он тихо,. – Они всегда испытывают нас. Но свою награду дают щедро.

***

Вечером я по привычке заглядываю к Агнес и вижу удивительную сцену. Торген сидит на краешке табурета и бережно прижимает к себе крошечный свёрточек в пелёнках.

Я, смущённая вторжением в эту хрупкую тишину, тут же выхожу. Этим двоим ещё предстоит долгий и трудный путь навстречу друг другу, но я верю, что упрямая, молчаливая преданность Торгена однажды растопит лёд в её сердце.

А через два дня Эйгар принял решение возвращаться.

Лекарь Морис объявил, что угрозы эпидемии больше нет. Новых больных не было, а те, что оставались в лазарете, уже достаточно окрепли.

– Теперь всем нужны не лекарства, а бульоны, овощи, солнце и покой, – сказал он, укладывая свои склянки и сушёные травы в дорожный сундук.

Перед отъездом в монастыре избрали новую настоятельницу. Посовещавшись, женщины выбрали сестру Елену – крепкую, молчаливую женщину лет сорока с умными серми глазами. Я плохо знала её, но Агнес, чьему мнению я доверяла, сказала, что её уважают все. Елена взяла себе в помощницы Салву.

– Интересно, где сейчас Эмма? – тихо спросила Агнес у меня, глядя в окно на горные перевалы. – Неужели смогла убежать так далеко?

Я знала, что Эйгар приказал своим людям прочесать все окрестные тропы в поисках беглой помощницы Алтеи, но пока вестей не было. Горькая, словно испорченный мёд, мысль о её предательстве до сих пор оставляла неприятный осадок.

И вот настал час отъезда. Я вышла во двор и в последний раз обвела глазами строгие монастырские стены, словно вросшие в скалы, заснеженные горные пики, холодное синее небо. Суровые края, где выживают только сильные.

Стайка сестёр в серых платьях и чепцах собралась у ворот, чтобы проводить нас. Они тихо переговаривались, некоторые плакали, украдкой вытирая слёзы.

Настоятельница Елена, отделившись от других, твёрдым шагом подошла к нам с Эйгаром.

– Милорд, миледи, – начала она, и ее голос дрогнул от волнения. – Мы всегда будем благодарны вам, господину Морису и всем вашим людям. Вы пришли, когда смерть уже стучалась в наши двери. Вы не бросили нас в беде. – Она повернулась ко мне, и в ее серых глазах стояли непролитые слёзы.

– А вы, миледи, не побоялись склониться у постели больных. Ваши руки принесли исцеление и надежду. Мы будем молиться за ваше здоровье и счастье.

Она взяла мою руку и вложила в ладонь маленькую, тёплую от её прикосновения серебряную фигурку матери с младенцем.

– Это для того, чтобы все ваши роды были лёгкими, миледи. Чтобы дети рождались крепкими, – прошептала она так, чтобы слышал только я.

– Отныне миледи Лилиана будет лично оказывать помощь монастырю, – твердо сказал Эйгар, кладя свою ладонь на моё плечо. – Вы можете обращаться к ней напрямую, сестра Елена, при любой необходимости.

Настоятельница кивнула.

Это решение мы с мужем приняли накануне.

Ворота со скрипом открылись, и небольшой отряд двинулся в путь. Несколько всадников в тёплых плащах и две крытые повозки. В одной устроилась Агнес с дочкой – та была удивительно спокойным ребёнком, плакала редко, будто понимая, что матери нелегко. Почти всё время рядом с их повозкой ехал Торген.

В другой повозке под присмотром Мориса возвращался в замок всё ещё слабый Ройс.

Мы двигались медленнее, чем в прошлый раз, и по другим дорогам, чтобы могли проехать повозки. Дважды останавливались ночевать на постоялых дворах, и везде лорда Эмберта принимали с теплотой и почтением.

А на третий день впереди показались наконец величественные светлые стены Янтарного замка.

39

Мы подъезжаем ближе, до замка остается всего сотня шагов.

Солнечные лучи, словно приветствуя нас, вдруг падают на стены замка, и каменная кладка будто оживает, вспыхивая тысячами желтых искр. Кажется, будто в самой сердцевине камня тлеет теплое пламя. Теперь я понимаю, почему замок назвали Янтарным.

Удивительно красивое зрелище!

Эйгар замечает мое восхищение.

– В некоторых камнях есть вкрапления кварца, – поясняет он. – На солнце они сияют, как россыпи драгоценностей.

Он рассказывает мне, что замку уже несколько сотен лет, и я, затаив дыхание, слушаю историю места, где мне теперь предстоит жить.

Навстречу нам скачет отряд всадников со штандартом лорда эш Эмберта. Они приветствуют моего мужа громкими возгласами.

У ворот нас встречает управляющий Аспер, а на высоком крыльце, сложив руки на груди, стоит леди Леарда, мать Эйгара. Она выглядит настоящей королевой в алом парчовом платье. Массивное золотое ожерелье подчеркивает ее точеную шею. Она совсем не похожа на мать взрослого сына, скорее выглядит как сестра Эйгара.

Свекровь удивленно наблюдает, как из крытой повозки выходит Агнес с младенцем на руках, опираясь на руку Торгена.

Затем миледи Леарда медленно и величаво спускается к нам.

– Здравствуй, мама, – сдержанно приветствует ее Эйгар.

Я вежливо кланяюсь.

Леди Леарда зорким взглядом окидывает меня с головы до ног и сразу же замечает мою метку на руке, ставшую ярче.

Она вскидывает бровь и кивает мне.

– Здравствуйте, тетя Леарда, – из повозки, превозмогая боль, выбирается Ройс. Его правая рука висит плетью, левая перевязана.

– А где Гай? – спрашивает свекровь.

– Он мертв, – кратко отвечает Эйгар. – Я все расскажу тебе позднее, мама.

Леарда лишь сдержанно кивает, но в ее глазах мелькает удивление.

Она заходит в дом.

– Какие будут распоряжения, милорд? – своей очереди дождался управляющий.

– Отведите комнату для этой женщины, принесите все необходимое для ее ребенка, – Эйгар кивает на Агнес. – И распорядись насчет ужина. Также надо отправить помощь семье Роаша – он погиб в схватке с диргами. И срочно пришли к миледи Лилиане портниху – ей нужен полный гардероб.

Управляющий кланяется.

В большом обеденном зале служанки торопливо сервируют стол.

– Мы ждали вашего возвращения каждый день, милорд, говорит управляющий. – Каковы будут распоряжения насчет ужина?

– Аспер, об этих вещах ты теперь будешь спрашивать у миледи Лилианы, – говорит Эйгар.

Аспер поворачивается ко мне и, заметив метку, на мгновение замирает, а затем низко склоняется в почтительном поклоне.