Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Готовьте, пожалуйста, как обычно, – смущенно отвечаю я.

За столом в зале мы сидим втроем – я, муж и свекровь.

Эйгар, дождавшись, когда слуги выйдут, кратко рассказывает о смерти Гая, и леди Леарда бледнеет.

– Поверить не могу! – восклицает она. – Бедная Арда, каково ей будет узнать, что один сын пытался убить другого, да еще и тебя, главу Янтарного рода! Впрочем, Гай всегда был у нее любимчиком.

Свекровь задумчиво смотрит на мою метку.

– Значит, ты все же истинная моего сына…Плохо, что ты не знаешь наших обычаев, Лилиана, но это ведь не помешает родить сильных детей.

– Мама! – муж с раздражением отодвигает тарелки и встает из-за стола. – Моя жена устала с дороги и нуждается в отдыхе.

Мы с Эйгаром идем в свое крыло.

Слуги по пути приветствуют нас, видно, что они рады возвращению своего лорда.

– Моя матушка иногда говорит то, что думает. Но она не сделает тебе ничего плохого и будет с гордостью рассказывать теперь другим драконам, что я встретил истинную, – негромко говорит Эйгар.

Мы останавливаемся напротив дверей, ведущих в спальни друг друга. Замираем на миг.

– Отдыхай пока, Лили, – муж улыбается.

В покоях меня встречает Молли. Она откладывает спицы с вязанием и

бросается ко мне.

– Лили, девочка моя, наконец-то ты вернулась! В этом огромном замке можно заблудиться!

Я распахиваю дверцы гардеробной. Платья Марики исчезли, но во втором шкафу по-прежнему лежат крошечные вещи для младенца.

– Молли, из монастыря с нами приехала молодая женщина с ребенком, Агнес. Эти вещи нужно будет отдать ей.

Она замечает золотистую метку на моей руке и изумленно восклицает:

– Светлые боги, что это такое?

– Это знак истинности, пары дракона, – объясняю я.

Молли ворчит:

– Ох уже мне эти драконы, все у них не как у людей…

Потом она спохватывается:

– Постой-ка, Лили. Значит, у вас все наладилось?

Я смущенно киваю.

Ближе к вечеру приезжает портниха с тремя помощницами – немолодая, но очень элегантная женщина в строгом зеленом платье.

– Миледи, меня зовут Грета, – представляется она с легким поклоном.

Достав несколько лент, она начинает снимать мерки, записывая цифры в тонкий блокнот.

– У вас великолепная фигура, миледи, – говорит она одобрительно. – Каковы ваши пожелания по тканям? Шелк, парча, бархат, тафта?

Девушки разворачивают передо мной куски тканей с образцами.

– Мне нужно что-то практичное, удобное, госпожа Грета.

– Милорд не простит меня, сударыня, – улыбается портниха. – Он ясно дал понять, что вы должны выглядеть соответственно своему статусу хозяйки Янтарного замка.

Вздохнув, я решаю довериться ее вкусу.

– Для вас у меня есть почти готовое платье, надо только определить длину, Грета надевает на меня темно-синее бархатное платье и подкалывает булавками подол.

– Очень неплохо, потом еще отделаем кружевами…

Дверь в комнату открывается, и входит Эйгар.

Он замирает, его взгляд останавливается на мне. Кажется, он даже не видит, как портниха с девушками выходят за двери.

– Как вам платье, милорд? Оно еще не совсем готово…

Муж сглатывает и шепчет:

– Платье красивое, но ты гораздо больше мне нравишься без одежды, Лили.

Он заключает меня в кольцо своих сильных рук. Его взгляд становится хищным, руки скользят в вырез платья и гладят груди.

– Милорд, швеям надо работать, – пищу я, и он нехотя отстраняется.

– Могли бы они и завтра приехать, – недовольно ворчит Эйгар, уходя.

Грета и девушки крутят и вертят меня, обматывая рулонами разноцветных тканей, заставляют поднимать руки.

Некстати вдруг вспоминаю, как поспешно мне шили свадебное платье, не принесшее никому счастья…Интересно, как там кузина Беатриса? Наверняка у нее не будет недостатка в женихах.

Наконец мои мучения закончились, и довольная Грета, кланяясь, уходит вместе с девушками.

Почти сразу входит Эйгар с большой корзиной цветов. Там только лилии. Белоснежные, нежно-желтые, пунцовые и даже голубые. Никогда таких не видела.

– Они прекрасны, но их аромат слишком сильный, – замечаю я, чувствуя, как сладковатый терпкий запах заполняет комнату.

– Тогда тебе придется перебраться ко мне на ночь, – усмехается Эйгар, обнимая меня за талию. – В моей спальне цветов нет, хочешь сама убедиться?

Он берет меня за руку и тянет за собой.

В его спальне действительно нет цветов. А еще нет времени, смущения, вины…Только мы вдвоем и огромная кровать.

– Как же я ждал этого, Лили, – горячее дыхание мужа щекочет мне ухо. – В монастыре слишком узкие койки, не предназначенные для двоих, а на постоялых дворах слишком тонкие стены.

Он гасит свечи в бронзовом канделябре, и на меня опускается темнота. А затем его жадные губы находят мои.

На этот раз действительно все иначе. И я чувствую себя другой. Более смелой, более дерзкой, без границ и тормозов. Мне вдруг хочется самой трогать, исследовать мужское тело, и Эйгар сдавленно стонет, когда я касаюсь его напряженного ствола.

А затем он вбивается в меня, и я плавлюсь от его жара. Эйгар исступленно выкрикивает мое имя в момент пика своего наслаждения, и я тоже улетаю с ним в медовый омут, отчаянно цепляясь за мужа, чтобы не утонуть.

40

Я просыпаюсь на теплом мужском плече, покрытом вязью татуировок. Обрывки ночных воспоминаний лавиной обрушиваются на меня, заставляя покраснеть.

Дракон уже не спит и смотрит на меня своими медовыми глазами.

Он целует меня в губы и рывком поднимается, а я украдкой любуюсь его мощным телом.

Широкая спина, поджарые крепкие ягодицы, темные волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам. Эйгар собирает их в пучок, натягивает штаны и открывает дверь комнаты, а затем приносит поднос с давно остывшим завтраком.

Ставит его прямо на кровать и начинает кормить меня, макая мягкие пшеничные булочки в мед и протягивая их мне. Я завороженно смотрю на длинные мужские пальцы и осторожно откусываю хлебец. Капля меда падает мне на голое плечо, и Эйгар, отставив поднос в сторону, слизывает ее, глядя мне прямо в глаза.

Я заливаюсь краской от интимности момента, но в это время в комнату тихо стучат.

– Милорд Эйгар, простите меня, это очень важно, – слышится за дверью голос управляющего.

– Он что, бессмертный? – тихо рычит муж.

Эйгар натягивает рубашку и босиком выходит в коридор.

Я не слышу, о чем он разговаривает с управляющим, но, вернувшись, лорд говорит:

– Сегодня у меня день, когда я разбираю жалобы и просьбы моих подданных. Решаю, как наказать виновных, кому оказать помощь. Я хочу, чтобы ты присутствовала при этом. Возможно, иногда в мое отсутствие тебе придется заниматься этим самостоятельно.

Я торопливо иду в свою комнату и вижу три новых платья, аккуратно разложенные на покрывале. Герта с девушками работали всю ночь напролет.

Молли помогает мне облачиться в шелковое платье цвета изумруда с изящными серебристыми кружевами на лифе и рукавах, деликатно отводя взгляд от красных пятен на шее. Она протягивает мне шелковый шарф в цвет платья, и я завязываю его, чтобы скрыть следы ночной страсти.

В небольшом зале я сажусь рядом с Эйгаром на возвышении. Рядом стоят два стражника, а двое других приводят просителей по очереди. За небольшим столом сидит писец, записывая решения лорда.

Я внимательно слушаю жалобы, стараясь вникнуть в суть вопроса.

Споры о земле между соседями, тяжбы о наследстве, жалобы на вытоптанные пастбища и пересохшую пойму реки, рядом с которой расположена большая деревня.

Эйгар слушает, задает точные вопросы и выносит свои решения.

Его слово – закон в этих местах.

Там, где муж сомневается, он приказывает писцу сделать пометки, чтобы решить проблему позднее.

Прошло уже часа три, я немного устала и с облегчением вздыхаю, когда стражники говорят:

– На сегодня последний человек, милорд.

В сопровождении воинов в зал вводят женщину.

Я с изумлением всматриваюсь в ее лицо.

Это Эмма! Люди Эйгара все же нашли ее.

Я пораженно смотрю на нее. На Эмме платье богатой горожанки, в ушах длинные золотые серьги. Ее волосы перекрашены в медно-рыжий цвет и уложены в модную прическу. Даже я с первого взгляда могла не узнать ее, ведь я видела ее только в монастырском сером бесформенном платье и чепце.

Лишь глаза у нее прежние – злые, бегающие.

Краска сходит с ее лица, когда она видит Эйгара и меня.

– Мы нашли ее, милорд, в соседнем княжестве. Она купила небольшой дом, представлялась всем вдовой богатого купца Элизой Беркель, – докладывает седоусый крепкий воин с желтоватыми глазами.

– Значит, ты и вправду госпожа Беркель? – спрашивает Эйгар.

Эмма падает на колени:

– Пощадите меня, милорд!

– Ты должна была оставаться в монастыре и помогать заболевшим, а вместо этого сбежала, прихватив казну. К тому же, как я выяснил, те деньги, которые я несколько лет посылал монастырю, ты прикарманивала.

– Я раздавала милостыню, помогала бедным семьям и сиротам, милорд, – лепечет Эмма.

– Ты украла деньги повелителя этих земель. Я сурово наказываю за такие преступления, – холодно говорит муж. – Будь ты мужчиной, я бы казнил тебя.

Эмма бледнеет и пытается на коленях подползти к креслу Эйгара, но он морщится и делает знак своим людям. Те преграждают ей путь.

– Пусть твою судьбу решит миледи Лилиана, – неожиданно говорит муж.

Эмма потрясенно смотрит на меня, по ее лицу расползаются красные пятна.

– Миледи Лилиана, пощадите меня, – просит она, протягивая ко мне руки. – Ведь вы тоже были в монастыре, знаете, что жизнь там суровая.

Я вспоминаю, как презрительно и высокомерно относилась Эмма ко мне и к Агнес.

Да, она подлая, надменная, а в час беды сбежала, бросив остальных. Украла деньги. Но стоит ли за это лишать жизни?

– Что вы скажете, миледи? – четко спрашивает Эйгар.

Все замирают, переводя глаза на меня.

По лицу Эммы текут слезы.

– Пощадите, миледи, – всхлипывает она.

Впервые мне доверили решать чужую судьбу. До этого моей жизнью распоряжались и решали за меня.

Все в зале ждут моего ответа. Думаю я недолго.

– Милорд, пусть эта женщина снова вернется в монастырь к тем сестрам, которых она обманывала и предала. Будет обычной послушницей, лишенной власти над других, будет выполнять ту работу, которую ей поручат. Пусть за ней следят, чтобы она никогда не смогла покинуть монастырь до конца жизни. А если такая участь ей не по нраву или настоятельница Елена будет недовольна ею, то пусть ее заточат в темницу.

Эмма бормочет слова благодарности и всхлипывает, но в ее глазах мелькает ненависть.

– Да будет так, – кивает Эйгар.

Эмму уводят, и Эйгар поднимается.

– Ты поступила мудро, – говорит муж, когда мы остаемся одни.

Его губы легко касаются моего виска.

– Сострадание без слабости, справедливость без жестокости. Ты научишься быть настоящей леди моих земель.

Я молча прижимаюсь к нему, чувствуя страшную усталость.

– Я думала, что жена лорда должна только красивые платья носить, – пытаюсь пошутить.

– Власть тяжела, Лилиана. Ответственность за земли, за своих людей, – он легко гладит меня по волосам. – Но теперь ты со мной, и мне ничего не страшно.

Он легко дотрагивается до моей метки, и по моему телу словно растекается энергия.

Тоже касаюсь метки Эйгара, и в глазах мужа вспыхивают золотистые искры.

Теперь нас двое.

41

Агнес, сидя на широкой кровати, кормила малышку Арвину, расстегнув платье. Девочка сладко причмокивала, а потом заснула.

Комната, куда поселили Агнес, была большой, светлой и просторной. Здесь стояла маленькая деревянная кроватка для младенца, а за синей занавеской прятался умывальник.

Я негромко рассказ ала про Эмму, а когда закончила, Агнес возмущённо воскликнула:

– Слишком ты добрая, Лилиана! Монастырь для неё – очень мягкое наказание.

Она осторожно уложила девочку в кроватку и продолжила:

– У нас в деревне вора, укравшего мешок зерна у соседа, привязали к позорному столбу и выпороли кнутом на рыночной площади. Потом он неделю ходить не мог. Вот это – наказание! А сидеть в тихой келье да молитвы читать – разве это тягота?

– Ей будет несладко, – тихо возразила я. – Все сёстры будут знать, что она сделала. Будут презирать её, как она презирала всех, когда была правой рукой настоятельницы. Монастырь станет ей тюрьмой без решёток.

Агнес задумчиво кивнула.

– Может, и так. Лилиана, то есть миледи… Я хотела попросить какую-нибудь посильную работу в замке. Не хочу здесь нахлебницей сидеть.

– Твоя главная работа сейчас – Арвина, – я кивнула на спящую малышку. – А потом что-нибудь придумаем. И пожалуйста, когда мы с тобой вдвоём, не называй меня миледи, Агнес.

– Спасибо тебе за вещи для дочки, Лили, они такие красивые, – сказала она.

Я заметила в кроватке маленькую серебряную погремушку-колокольчик.

– Это Торген подарил, – смущённо улыбнулась Агнес. – Он говорит, что Арвина – красавица.

Я улыбнулась. Золотоволосый дракон добьётся своего.

– Твоя дочка и вправду красивая.

– Зачем ему чужой ребёнок?

– Агнес, я думаю, если мужчина любит женщину по-настоящему, то он полюбит и её дитя.

Агнес покраснела, а я, улыбнувшись, вышла из комнаты.

***

В коридорах замка я встретила леди Леарду, за ней семенила служанка. Сегодня на свекрови было жёлтое платье из тяжёлой парчи, на изящных руках – многочисленные браслеты из золота и янтаря. Она выглядела как драгоценное украшение.

– Лилиана, тебе рассказывали о предках Эйгара, чьи портреты висят в галерее? – спросила она.

– Нет, миледи, но я хотела бы о них узнать, – ответила я.

Свекровь повела меня в галерею и около часа рассказывала о драконах Янтарного дома. Показывала гордые лица желтоглазых мужчин и прекрасных женщин, называла их имена, истории, связанные с ними, упоминала о войнах и великих битвах драконьих родов. Я старалась запомнить, но информации было слишком много.

Наконец, устав, свекровь уселась на диван и пригласила меня присоединиться царственным жестом.

– Что бы ты ещё хотела узнать, Лилиана? – спросила она.

Я присела рядом.

– Миледи Леарда, расскажите мне что-нибудь о драконьих обычаях. Не о политике, а о семье. О том, что для них важно.

Оценивающий взгляд жёлтых глаз скользнул по мне.

– Драконы ценят силу. Власть. Золото, разумеется. Иногда это превыше уз крови. Слабый отпрыск для нас – обуза, а сильный чужак – потенциальный соперник. Те драконы, кому посчастливилось встретить свою истинную, обычно становятся гораздо сильнее. Но в чём-то уязвимее, ибо не могут долго находиться вдали от неё.

– А каким был Эйгар в детстве? – спросила я.

Лицо свекрови вдруг смягчилось, и я, кажется, впервые увидела её улыбку.

– Он был ужасным сорванцом! Весь замок был его владением. Помню, как он в десять лет взобрался на самую высокую башню, чтобы повесить там самодельный штандарт. А ведь драконью форму он тогда ещё не освоил, я чуть от страха тогда не умерла…

Учился он жадно, схватывал всё на лету, а тренировался иногда до изнеможения. Зато в турнирах и схватках со сверстниками ему равных не было, только Торгену удавалось иногда его победить. Эйгар всегда знал, чего хочет. Словом, он всегда был гордостью нашего рода…

Глаза леди Леарды светились, и я поняла, что она очень любит старшего сына. И в то же время свекровь ничего не рассказала о младшем, трагически погибшем талантливом юноше, мечтавшем заслужить любовь победой в поединке. Стало больно от её слепой и избирательной материнской любви.

Я дала себе клятву, что всех своих детей буду любить одинаково.

* * *

– Чем ты хочешь заниматься, Лилиана? – спросил меня Эйгар после ужина.

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я задумалась. Мне не хотелось быть в замке беспомощной и бесполезной, красивой игрушкой для мужа.

– Я хочу научиться управлять замком и хозяйством, милорд. Понимать, как тут всё устроено. Не хочу быть бесполезной.

Эйгар удивлённо приподнял бровь.

– Женщины нашего круга обычно интересуются этим лишь в теории, – заметил он. – И чтобы разобраться, надо уметь хорошо считать. Аспер иногда сводит меня с ума своими докладами и цифрами.

– Я обучалась грамоте и счёту в родительском доме, – покраснела я.

На самом деле мне всегда нравилось учиться. Родители приглашали ко мне учительницу, пожилую строгую госпожу Тессу. Но после их смерти дядя Симус не занимался моим образованием. Он считал, что для девочек главное – удачное замужество, а деньги на учителей – напрасные траты. Несколько раз приезжали учителя танцев для нас с Беатрисой, и на этом моё обучение закончилось.

– Хорошо. Завтра же я прикажу Асперу заниматься с тобой, – ответил муж.

Со следующего дня управляющий Аспер по два часа стал меня учить. Он показывал расчётные книги, где записывались траты на хозяйство. Водил меня по кладовым, объяснял, сколько уходит муки и мяса для слуг замка и солдат, сколько стоят ткани на одежду, кто поставляет нам дрова для печей и каминов, рассказывал, какие налоги платят подданные в казну.

Я всё подробно расспрашивала и записывала в тетрадь, проникаясь к Асперу огромным уважением. Этот человек управлял огромным и сложным механизмом, и самое главное – был честен и предан моему мужу.

Через несколько дней Аспер сказал, что поедет в ближайший город на рынок, и я решила съездить с ним. Эйгар сначала не хотел меня отпускать, но в итоге сдался, отрядив с нами четверых надёжных воинов-драконов. Я взяла с собой и Молли, у неё даже глаза заблестели от любопытства.

На рынке я, закутавшись в простой плащ с капюшоном, рассматривала товары, примечала местные цены. Воины старались держаться незаметно, но их желтоватые глаза и высокий рост, конечно, привлекали внимание.

Я внимательно слушала людские разговоры вокруг. Молли держалась рядом.

Мы приценивались к овощам и диковинным красным фруктам, которых раньше не видели. Я пробовала крупный виноград, ароматный горный мёд и свежие лепёшки, нюхала пряные специи и любовалась расписной посудой в лавке гончара. Эйгар перед поездкой выдал мне кошелёк с монетами, которые приятно позвякивали, и я сделала несколько покупок.

Купила для Молли красивую шаль, а для Агнес – набор для шитья, гребень и маленькое зеркало в красивой оправе.

Рынок гуде как улей, и я невольно ловила обрывки чужих разговоров.

– Милорд наш – справедливый, не дал старую мельницу разрушить, а приказал починить, – услышала я у бочки с солёной рыбой.

– А я слышал, что он жену себе молодую взял, красавицу, глаз не отвести, – добавил сосед.

Молли подмигнула мне, расплываясь в довольной улыбке.

Затем мы остановились возле кучки горожанок с корзинами.

– В монастыре горная лихорадка была, совсем плохи дела. Но молитвы настоятельницы, святой Алтеи, победили хворь! Сама она, правда, отправилась к богам, но отмолила сестёр.

– Говорят, милорд с миледи помощь туда присылали, редкие лекарства…

– Но без молитв святой Алтеи никто бы не спасся, – авторитетно заявила полная матрона, и все согласно закивали.

Ещё в нескольких местах я слышала разговоры про святую Алтею и улыбалась про себя.

А потом мой взгляд упал на прилавок мастера, заставленный диковинными вещицами. Среди пряжек, кубков и охотничьих рожков я заметила серебряную статуэтку летящего дракона с янтарными глазами.

Я купила его для Эйгара.

Вернувшись в замок, я вручила небольшие подарки Агнес и пересказала услышанные разговоры.

– Видишь? Из домыслов, слухов и крупиц правды уже рождается целая легенда. Скоро будут говорить, что святая Алтея одним взглядом исцеляла страждущих.

Агнес фыркнула, укрывая спящую малышку.

– Тогда уж надо добавить в эту легенду святого Мориса, святую Салву и святую Лилиану, без которых никакого бы чуда и не было.

– И святого Торгена, – добавила я. – Ведь это он отыскал траву пятисилку в горах.

Агнес отвернулась и склонилась над колыбелькой, но я видела, что её щёки предательски покраснели.

***

После ужина я протянула Эйгару статуэтку дракона.

– Я сразу вспомнила тебя, когда его увидела, – смущенно сказала я.

Он задумчиво рассматривал серебряную фигурку.

– Совсем крошечный, но красивый, – произнёс Эйгар. – Спасибо, Лилиана.

Муж , обняв за плечи, подвел меня к окну и кивнул на небо, усеянное звездами.

– Видишь, вот там Глаза Дракона, – он указал на две яркие красноватые звезды прямо над нашими головами.

– Никогда не видела их раньше, – изумленно произнесла я.

– Их видят только драконы и их истинные. Это знак, что нам пора отправляться в храм Отца-Дракона, чтобы скрепить наш брак по обычаям рода. Завтра мы выезжаем, Лилиана.

42

С утра мы собираемся в путь. Благодаря стараниям Герты и ее помощниц у меня теперь целый десяток платьев и куча красивых женских вещиц, а швеи то и дело приносят что-то новое на примерку. Каждое платье – настоящее произведение искусства, украшенное искусной вышивкой, драгоценными камнями и кружевами.

Для свадебной церемонии я выбираю желто-оранжевое, цвета пламени. Когда на него падают солнечные лучи, кажется, будто на мне пылает огонь.

Молли восхищенно ахает:

– Если бы ты в таком появилась на балу, никто бы и не посмотрел на Беатрису! Ты настоящая красавица, Лили!

В глазах Эйгара, когда он видит меня, я ловлю восхищение.

– Жаль, что нам пора выезжать, – шепчет он мне на ухо, впрочем, дракон дает волю своим рукам. Гладит меня, целует в ключицу, а потом в губы. Жадно, горячо, нетерпеливо, будто этой ночью не насытился мной.

Он протягивает мне ожерелье – капли янтаря, вплавленные в золото, и серьги из красноватого камня. Идеальное дополнение к моему наряду.

– Ты прекрасна, Лилиана эш Эмберт, – муж откровенно любуется мной, и от этого в груди становится тепло.

Мое сердце отзывается на его восхищение. Я хочу быть любимой, хочу гореть от страсти вместе с Эйгаром, быть достойной этого мужчины.

Я смотрюсь в зеркало – и вижу языческую богиню с сияющими глазами.

Метка на руке сияет, как расплавленное золото, затмевая все остальные украшения.

На Эйгаре сегодня праздничный наряд – черная шелковая рубашка и камзол, украшенный сложным узором – драконом, выложенным из мелких кусочков янтаря.

Мой муж очень красив. Чувствую, что он всегда будет привлекать других женщин, и неожиданно мне становится нечем дышать. Это что, ревность?..

Я уже знаю, что Храм драконов находится в нескольких часах езды от Янтарного замка. Мы со свекровью садимся в карету, Торген и Эйгар седлают лошадей. Ройсу помог забраться на лошадь Торген, старший кузен мужа не пожелал ехать в карете с женщинами. Нас сопровождает два десятка воинов-драконов, настоящая маленькая армия. Словно мы едем не в храм для заключения брака, а на войну.

Эйгар дал мне в дорогу теплый плащ и предупредил, что в горах будет прохладно.

Свекровь рассказывает о брачной церемонии, и я вздрагиваю от страха. Оказывается, муж должен будет обратиться в дракона и пронести меня над горами, где расположен храм.

У меня остались ужасные воспоминания от того единственного раза, когда дракон нес меня в своих лапах. Я чуть не погибла тогда. Неужели снова придется пережить этот кошмар?

Свекровь снисходительно говорит:

– Не бойся, полет будет совсем коротким. Главное, не смотри вниз и крепче держись. И не вздумай показать другим свой страх, это считается унизительным…

Леди Леарда говорит что-то еще, но я не могу сосредоточиться на ее словах.

Стоит только представить, что мне придется лететь на драконе, руки от страха леденеют.

Через несколько часов дорога начинает круто подниматься в гору. По пути начинают попадаться огромные статуи драконов из позеленевшей бронзы и серого мрамора.

Лошади испуганно вздрагивают и прядают ушами, когда в небе раздаются оглушительные хлопки огромных крыльев.

– Драконы слетаются к храму, – поясняет леди Леарда.

Наконец, мы у цели. Храм – высокое сооружение без стен, круглая крыша опирается на мраморные колонны.

Вокруг толпятся несколько десятков драконов. Некоторые подходят поприветствовать Эйгара, с нескрываемым любопытством разглядывая меня.

Я с удивлением замечаю, что у некоторых глаза ярко-зеленые, у других – серые, как сталь. Есть даже несколько с красными, как угли, и темно-синими.

– Здесь собрались разные кланы, – тихо объясняет мне Эйгар. – У кого-то дела к жрецам, кто-то прилетел для переговоров с другими домами.

Уже почти стемнело.

В небе, прямо над нашими головами, сияют две яркие красноватые звезды – Глаза Дракона.

Вокруг храма плавают в воздухе светящиеся шары, горят десятки факелов, освещая все вокруг.

Нас встречают два жреца. Их длинные седые волосы развеваются на ветру, а глаза кажутся прозрачными, будто они видят сквозь время.

– Зачем вы явились сюда тревожить дух Отца-Дракона? – звучно вопрошает один из жрецов, и мгновенно наступает тишина.

Эйгар выходит вперед.

– Я, глава Янтарного дома, Эйгар эш Эмберт, прибыл сюда, чтобы заключить брак со своей истинной, Лилианой. Дать ей свое имя, свой браслет и принять в свой род!

Наши метки вспыхивают ослепительным светом. Собравшиеся встречают это восторженными криками.

Эйгар протягивает жрецу золотой браслет с сияющим рубином. Не тот варварский массивный, что он дарил в первый раз, а изящный, словно сотканный из тонких золотых нитей. Жрец надевает его мне на руку, и я чувствую живое тепло, исходящее от золотого ободка.

– Обменяйтесь брачными клятвами, истинные, – говорит жрец.

Эйгар начинает негромко говорить, но его голос вдруг разносится над горами, как гром, и его слышит каждый:

– Клянусь дыханием своим, что буду согревать тебя, Лилиана, в лютые стужи. Пусть звезды, что сейчас видят нас, услышат меня. Ты – мое небо, моя душа и мой полет. Отныне и пока последняя звезда не обратится в прах.

Я говорю слова, которым научила меня леди Леарда:

– Ты – мое небо, моя душа и мой полет, Эйгар эш Эмберт.

И тихо добавляю уже от себя, чтобы слышал только он:

– Клянусь тебе в своей вечной верности, муж мой.

Жрец провозглашает, обращаясь к стихиям:

– Слушайте, огонь, воздух, земля и вода! Узнайте, драконы и люди! Отец-Дракон благословил эту истинную пару. Отныне их сердца бьются в одном ритме. Их жизни сплетаются в одну вечную песнь. Они – два крыла единой души, два пламени в одном сердце. Да примет их вечность! А теперь совершите брачный полет!

Эйгар ведет меня за руку к плоской каменной площадке и говорит:

– Ничего не бойся, Лилиана.

А затем его окутывает туманная дымка. Когда через несколько секунд она развеивается, я вижу огромного дракона с глазами цвета темного меда.

Ноги словно приросли к земле, ни шагу не могу сделать к нему навстречу.

По сравнению со зверем я маленькая, как песчинка.

Оборачиваюсь – и вижу, что взгляды всех прикованы ко мне.

Помню слова свекрови о том, что нельзя показывать свой страх.

Медленно делаю пару шагов навстречу, словно загипнотизированная странными глазами зверя.

Дракон протягивает ко мне огромную лапу со страшными когтями. Мое сердце из груди готово выпрыгнуть, но лапа изгибается, образуя что-то вроде моста, и я осторожно поднимаюсь наверх, а потом усаживаюсь на дракона, вцепляясь изо всех сил в небольшие гребни на могучей шее.

Тут же зверь взмахивает крыльями и плавно поднимается в воздух. Мне в лицо устремляется порыв ветра, внизу вижу светящиеся точки факелов и магических ламп, а потом наступает темнота.

– Не урони меня, пожалуйста, я очень боюсь, – прошу дракона, и он вдруг фыркает и мотает шеей.

Не знаю, сколько длится этот полет. Может быть, несколько минут, а может, несколько часов, но вот я снова вижу внизу огоньки факелов.

Дракон плавно приземляется. Он ложится на землю, опуская крылья, и я, молясь, чтобы не свалиться, съезжаю по крылу вниз. Наконец под моими ногами твердая земля.

Как же это здорово!

Эйгар

Дракон чувствует ликование от того, что моя истинная рядом. Все чувства разом обострились. Я слышу, как падает в пропасть камень на северном склоне, как пугливо пробегает мышь, как трещат факелы в храме. Мой дракон наполняется невиданной силой и мощью.

Нас теперь двое.

И вдруг я ощущаю яркую искорку там, внутри Лилианы. Не верю и снова прислушиваюсь к тихому, чуть уловимому теплому мерцанию.

Нет, нас трое! В Лилиане зародилась новая жизнь. Новый дракон.

От ликования зверю хочется взреветь и взмыть высоко в небо, прямо к пылающим звездам – Глазам Дракона. Кричать на весь мир о том, что он счастлив. Но я боюсь испугать свою истинную и изо всех сил сдерживаюсь.

Чувствую, как взволнованно бьется ее сердечко. Плавно завершая круг, опускаюсь на гладкую базальтовую площадку.

Осторожно опускаю крыло, и Лилиана мягко съезжает по нему вниз.

Обращаюсь в человека.

– Ты справилась! – говорю я, целуя ее.

Беру за руку и веду к жрецам. Мы поговорим потом.

Лилиана

К нам по очереди подходят с поздравлениями – драконам хочется теперь поприветствовать истинную главы Янтарного дома. Ройс, Торген, воины мужа, свекровь. А за ними остальные. Многие смотрят на меня с восхищением, как на божество, стараются прикоснуться к подолу платья. Считают, что это поможет обрести и другим истинную, как объяснила мне раньше леди Леарда.

Эйгар нервничает, но терпит.

Муж бережно держит меня за руку, каждому отвечает. Я тоже нахожу слова благодарности, чувствуя, как это важно.

Наконец поток драконов иссякает.

Последней к нам приближается высокая красивая женщина в темном. Ее лицо почему-то кажется знакомым, хотя я уверена, что никогда ее не видела.

– Приветствую тебя, повелитель, – говорит она, чуть склонив голову.

– Здравствуй, тетя Арда, – сдержанно отвечает Эйгар.

И я вдруг понимаю: это мать Гая, сестра моей свекрови.

Под ее желтыми глазами залегли темные тени, уголки губ скорбно опущены. Глаза блестят от непролитых слез. На темном платье нет украшений, кроме одного кулона на тонкой длинной цепочке.

Мое сердце невольно сжимается: передо мной скорбящая мать, только что потерявшая сына.

– Что ж, Эйгар эш Эмберт, поздравляю. Ты встретил свою истинную, и твой дракон станет еще сильнее, – она почтительно склоняет голову и касается моего подола.

И тут же добавляет еле слышным шепотом:

– Но ненадолго.

Я вдруг чувствую легкий укол в ногу и вижу, как мать Гая поправляет свой кулон.

Моя нога начинает быстро неметь. Мир вокруг стремительно вращается – и я, вскрикнув, падаю в бездну.

43

Лилиана

Меня крутит огромный водоворот. То затягивает с головой в темную глубину, то выталкивает на поверхность на несколько мгновений. Тогда я вижу лица и слышу голоса. Лекарь Морис, Молли, Агнес, леди Леарда, Эйгар. Всегда рядом Эйгар. А потом я опять уплываю от них.

Слышу обрывки разговоров.

– Яд диргов смертелен для человека, милорд…

– Не ожидала от Арды такого, Эйгар…

– Она должна бороться, ребенок может помочь.

Ребенок? Какой ребенок? – удивляюсь я про себя.

Хочу спросить, но сил совсем нет.

Гляжу на свою руку и с ужасом вижу, что золотистая метка истинности наполовину почернела.

– Лили, – слышу встревоженный голос мужа, но снова сознание меркнет.

Теперь мне по-настоящему страшно. Понимаю, что могу умереть. Не хочу уходить. Мне надо успеть сказать Эйгару о том, что я его люблю.