Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Явственно слышу в темноте смешок дракона.

– Хорошо, больше не буду. Теперь легче? – спрашивает Эйгар, накрывая меня одеялом.

– Да, спасибо, милорд.

Я наконец перевожу дух.

Он ложится рядом поверх одеяла и притягивает меня к себе. Но даже сквозь одеяло чувствую, как мне в бедро упирается что-то большое.

– Нам пора лучше узнать друг друга, жена, – говорит Эйгар.

Я сжимаюсь в комочек. Неужели он хочет близости?

– Ты, оказывается, очень пугливая. Не бойся, я не возьму тебя сейчас, в чужом доме и на чужой постели, хотя мне и хочется этого. Давай просто поговорим. Можешь спросить меня о чем-нибудь, чтобы я отвлекся…

– Милорд, почему у леди Леарды на руке золотая вязь? Это и есть метка истинности?

– . По нашим обычаям драконица, выходя замуж, если она не является истинной, наносит родовую метку семьи мужа. Это дань старым традициям. Моя мать не была истинной моему отцу, но сумела родить двоих сыновей.

– А ваш брат…

– Мой младший брат, – он замолчал на мгновение, – родился слабым. Не сумел обернуться и погиб в первом же поединке, едва ему исполнилось пятнадцать зим. Родители гордились мной и едва замечали Дарлена, хотя он был очень умным и стремился узнать мир. Они считали его слабым. А он хотел доказать всем, что достоин зваться драконом.

Мне становится нечем дышать. Бедный юноша.

– Мне очень жаль, – потрясенно шепчу я.

– Мои родичи ценят силу, Лилиана. Отец Гая и Ройса сражался с моим отцом за власть, за право стать главой Янтарного Гнезда. Выиграл мой отец. А проигравший не мог больше обращаться в дракона и бежал из наших земель.

Я потрясённо молчала. Жестокие нравы его мира поразили меня.

– Наши обычаи кажутся тебе суровыми? – спросил муж, как будто прочитав мои мысли.

– Если честно, да. Мои родители просто любили меня и друг друга. Не думали о силе и власти. Мы были очень счастливы в Предгорье.

Он перебирает мои волосы в темноте и наконец говорит:

– Говорят, когда дракон находит свою истинную, он становится гораздо сильнее. Но ты делаешь меня уязвимым.

– Тогда почему у меня нет метки, милорд, раз вы называете меня истинной?

Дракон вздыхает.

– Ты задаешь опасные вопросы, Лилиана. Метка должна появиться после брачной ночи.

Он притягивает меня к себе и шепчет:

– Спи. Завтра с рассветом нужно выехать.

От его тела идет тепло, и я быстро согреваюсь. А затем проваливаюсь в сон.

30

Рано утром, оставив гостеприимную тихую деревушку, мы двинулись дальше по горной тропе. По словам Эйгара, к полудню мы должны были достичь монастыря. Он почти не разговаривал со мной после ночи, хотя я проснулась на его горячем плече.

Дорога, петляя, поднималась в горы, становилось все прохладнее. Эйгар скинул с плеч свой тяжелый плащ и накинул его мне. От ткани слабо пахло мятой и дымом.

К полудню впереди показались серые каменные стены. Снаружи монастырь напоминал не мирную обитель, а суровую, вросшую в скалу крепость.

Небольшой отряд разделился: Гай и Ройс с несколькими воинами отъехали, чтобы организовать заставы на двух ближайших горных тропах. Мы с Эйгаром и двумя солдатами двинулись к воротам.

Ворота открыла старая сестра Салва, она сильно хромала, опираясь на посох.

– Наконец-то вы приехали, милорд, – кланяясь, сказала она. – Госпожа Алтея просила вас зайти немедленно к ней. Она боится отправиться к богам, не поговорив с вами.

Мы вошли, и Салва с трудом задвинула тяжелый засов, а затем повернула большой железный ключ в замке.

В непривычно тихом и пустом дворе монастыря пахло чем-то горьким и кислым – запахом болезни, въевшимся в камни.

Навстречу нам вышел лекарь Морис. Под глазами у него залегли темные тени. Он сообщил мрачные новости:

– Три женщины уже умерли, милорд. Половина тех, кто остался в стенах, – больны, в том числе настоятельница Алтея. У всех сильный жар, рвота, ломит все кости. Это горная лихорадка. Здоровых я отделил в северном крыле, но многие из заболевших в тяжелом состоянии. Я делаю, что могу, милорд.

– Как сюда проникла болезнь, Морис?

– На руку одной из женщин, приехавших из разоренной деревни, попала капля яда дирга. Она думала, что это просто ожог, но рука начала чернеть. Эта женщина заболела и умерла самой первой.

– Значит, дирги разносят эту заразу?

– Теперь я уверен, милорд. Их укусы и испарения из ущелий, где они кишат, несут эту хворь. Дирги – чумные крысы этих гор. Я делаю, что могу, но сил и снадобий не хватает.

– Господин Морис, можно мне к заболевшим? – нетерпеливо спросила я.

– Да, миледи. Больные в северном крыле.

Мы прошли вслед за Морисом через пустой внутренний двор к приземистому каменному зданию с крошечными, как бойницы, окнами. Войдя внутрь, я закусила губу.

Длинный зал был полон стонов и тяжелого дыхания. В воздухе висел тот самый сладковато-кислый запах, теперь несравнимо более сильный.

На матрасах, брошенных прямо на каменный пол, лежали женщины. Одни метались в горячечном бреду, шепча несвязные слова, другие лежали неподвижно, и только по слабым, частым вздохам можно было понять, что они живы. Сердце у меня сжалось в ледяной комок.

Я не успела узнать их всех, и не все они отнеслись ко мне по-доброму. Но ни одна из них не заслуживала мучительной смерти.

А затем я увидела малышку Мию, разметавшуюся в огненной горячке, а рядом с ней – сжавшуюся в комок Гленну.

В одной из отдельных каменных келий лежала Агнес. Рядом с ней на табурете сидел Торген с потускневшим лицом. Он лишь кивнул нам, не произнеся ни слова.

Молодая женщина лежала на спине, тяжело и прерывисто дыша. Ее золотистые волосы спутались, а округлый живот резко выделялся на исхудавшем теле.

Я подошла и осторожно коснулась ее плеча. Агнес с трудом приоткрыла глаза.

– Лили? Ты тоже умерла? – прошептала она удивленно.

Я поняла, что женщина бредит.

– Я приехала, чтобы помочь, – тихо сказала я.

Агнес перевела помутневший взгляд на Торгена и вдруг закричала:

– Пусть он уйдет! Ненавижу… ненавижу тебя, Гверд!

Побледневший Торген вскочил.

– Что ты здесь вообще делаешь? Убирайся и не пугай женщину! – рявкнул Эйгар, делая шаг вперед.

– Агнес – моя истинная, и я не отойду от нее! – заявил Торген с внезапной яростью.

По его лицу пробежала легкая рябь чешуек.

– Милорд! Вас срочно хочет видеть настоятельница Алтея, она как раз пришла в себя! – позвала из коридора сестра Салва.

Эйгар, крепко взяв меня за руку, резко развернулся и вышел из кельи.

– Никогда бы не подумал, что Торген найдет свою истинную… да еще здесь, – изумленно пробормотал он.

* * *

Алтея лежала на узкой кровати в своей аскетичной келье. Ее обычно бледное, строгое лицо пылало от жара. Увидев Эйгара, она тихо заплакала.

– Простите меня, милорд… Я слишком доверяла сестре Эмме. Она сбежала, едва узнав о болезни. Я приказала запереть ворота, но думаю, она ушла через старый подземный ход. Он ведет к заброшенной дороге на север. Она прихватила с собой казну монастыря.

Алтея закашлялась, ее тело согнулось от спазма.

– Эмма была моей правой рукой… Она распоряжалась деньгами, которые присылали вы, милорд, и теми, что мы выручали за пряжу. Говорила, что монастырь помогает бедным семьям и сиротам в округе. Я слишком доверилась ей, погрузившись в молитвы и наставления. Простите меня, милорд, если сможете. И помогите тем, кого еще можно спасти.

Ее лихорадочный взгляд нашел меня в полумраке.

– Но миледи здесь не обижали. За ней присматривали, как вы и просили, милорд, – прошептала она из последних сил.

Глаза настоятельницы закрылись.

Эйгар резко развернулся.

– Я прикажу найти эту Эмму! – зло сказал он.

31

Я иду в северное крыло монастыря, чтобы помочь лекарю. Без устали обтираю лбы больным женщинам, даю им травяные отвары, приготовленные лекарем, и воду.

Воду ведрами носят из монастырского колодца два молчаливых воина из отряда Эмберта.

Тем женщинам, кто находится без сознания, я осторожно смачиваю губы мягкой тряпицей, пропитанной лекарством. Мне хочется, чтобы каждая из них выжила, как я когда-то.

Старая Салва помогает менять белье и кидает его в огромный чан, кипятящийся прямо во дворе.

Лекарь Морис, кажется, повсюду, и все же его сил не хватает.

– Морис, зайди к Агнес, ей плохо! – прибегает Торген, и я вместе с лекарем бегу в маленькую келью.

– Милорд Торген, я не могу заниматься только ей одной, – тихо говорит Морис, входя в комнату. – И ребенок, которого она ждет, не от дракона, потому что она бы не заболела, драконье дитя внутри защитило бы ее.

В это время Агнес слабо улыбается и открывает глаза. По ее бледному лицу текут слезы.

– Значит, Лили, мой ребенок от мужа! Я ненавижу драконов, – шепчет она, хватая меня за руку. – Как же я счастлива, что знаю теперь это! Хотя мне недолго осталось…

– Ты должна стараться жить, Агнес, быть сильной ради себя и ребенка, – убеждаю я ее, протягивая отвар.

Молодая женщина с улыбкой снова засыпает, ее лицо даже во сне словно светится от счастья.

Торген разворачивается и тихо выходит их комнатки.

Мне безумно жаль и Агнес, стоящую на пороге смерти, и почему-то Торгена, так поздно встретившего свою любовь.

Я снова иду к больным и занимаюсь тяжелой работой. Приносят еще трех заболевших женщин.

– Неужели ничего нельзя сделать! – в отчаянии восклицаю я.

– Миледи, я говорила господину Морису, но он меня и слушать не хочет, – шамкает старая Салва.

– Что ты говорила?

– Я родом из дальней деревни Каменный Брод, ее давно нет, во время землетрясения почти все дома завалило горными обломками. У нас все болезни знахарка лечила настоем травы пятисилки, она очень редкая и растет в расщелинах гор, прямо в разломах. В детстве и к нам приходила горная лихорадка, но никто не умер, все выздоровели после жара. Поэтому я сейчас помогаю вам.

– Господин Морис! – я бегу к лекарю. – Салва говорит, что трава пятисилка может помочь в лечении.

– Глупые народные суеверия! – ворчит целитель. – Во-первых, листья этой травы ядовиты, а во-вторых, она очень редкая. Я сам о ней только слышал, но никогда не видел.

– Моя бабка настаивала ее корешки с шалфеем и полынью, – говорит Салва.

– И где я вам возьму сейчас эту пятисилку? – спрашивает Морис.

– Как выглядит эта трава? Где она растет? – спрашивает Торген.

– Дайте я нарисую, милорд, – и Салва кусочком угля рисует на лоскуте ткани растение с мелкими игольчатыми листьями, напоминающими пять пальцев на ладони.

– Надо собирать только ту, у которой желтые цветочки, – добавляет она. – А росла пятисилка в тех ущельях, которые окружали мою деревню Каменный Брод. Только после землетрясения не знаю, осталось ли там что-то…

Торген хватает лоскут и выбегает из лазарета.

– Лорд хватается за соломинку, – качает головой Морис. – Но любовь драконов к истинным иногда творит чудеса…

Лекарь снова склоняется над больной женщиной. Я тоже продолжаю заниматься монотонной, тяжелой и грязной работой, размышляя о словах целителя. Торген любит Агнес, но она ненавидит драконов за то, что с ней сделал Гверд…

– Миледи, посмотрите-ка, – зовет меня вдруг Салва с улицы.

Я выхожу во двор и сразу глохну от хлопанья огромных крыльев. Семь драконов, набирая высоту, улетают к горам.

32

Лилиана

Я смотрю, как легко Эйгар несёт две больших бадьи с водой. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, по сильным рукам идёт вязь татуировок, уходя к плечам. Мышцы перекатываются под гладкой кожей, тёмные волосы завязаны сзади шнуром.

Муж ставит бадьи возле лазарета и снова отправляется к колодцу. Его солдат колет во дворе дрова для печки.

Все остальные драконы улетели по приказу Эйгара искать лечебную пятисилку, а знатный лорд наравне с простым солдатом носит вёдра, таскает брёвна и делает всю тяжёлую работу.

Я давно сменила платье, в котором приехала, на монастырскую серую одежду, только чепец не надела, перекинула косу за плечо. От меня пахнет щёлоком, горькими травами и лекарствами, но я не обращаю на это внимания.

Вечером в лазарет приходит Эйгар.

– Лилиана, тебе нужно отдохнуть, поспать хотя бы несколько часов.

– Женщинам нужна помощь, милорд.

Лекарь Морис просит:

– Отдохните хотя бы немного, миледи.

Я сдаюсь, обещая сменить Мориса через пару часов.

Салва показывает, где есть свободная келья, и мы с Эйгаром уходим туда. Там только узкая кровать, застеленная лоскутным покрывалом, и деревянная лавка.

– Давай просто отдохнём немного, – тихо говорит Эйгар.

Он снимает рубашку и тянется к штанам. Я поспешно отворачиваюсь, но под штанами оказывается нижнее бельё до колен. Я ложусь прямо в платье, и муж гасит свечу. Наступает полная темнота. Эйгар обнимает меня своими сильными руками. Я чувствую, как он целует меня в висок. Его тёплое дыхание согревает моё лицо.

– Я ошибся, Лили, когда назвал тебя хрупкой. В тебе есть сила. Ты как стальной клинок, который гнётся, но не ломается. Ты сможешь стать настоящей госпожой в моих землях.

– Как вы думаете, они найдут эту траву? Вдруг после землетрясения она уже не растёт там? – смущённо спрашиваю я.

Безумно приятно слышать от мужа такие слова, но сейчас не время для радости.

– Торген сейчас все горы перероет по камешку, но найдёт эту пятисилку, чтобы спасти Агнес.

Мне кажется, что в темноте муж улыбается.

– Милорд, почему Торген так поздно понял, что Агнес его истинная? Ведь он уже видел её, когда приезжал за мной? – мне очень интересно знать всё про истинность.

– Видимо, беременность от другого мужчины меняет аромат истинности, поэтому Торген не поверил своему зверю сразу.

– Разве у истинности есть аромат? – удивляюсь я.

– Конечно, – муж гладит меня по волосам. – Ты для меня всегда пахнешь жасмином, Лилиана.

Я знаю, что от меня сейчас пахнет щёлоком, лекарствами и чужой болью, но Эйгар словно не замечает этого. Он расплетает в темноте мою косу и пропускает её через пальцы, а потом плотнее притягивает меня к себе и утыкается лицом в мои волосы. Я слышу, как громко бьётся его сердце. Интересно, а он слышит стук моего? Эйгар находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. От него словно перетекает в меня сила и уверенность, что мы справимся.

Я замираю. В этом проклятом монастыре, где повсюду царит боль и страдание, у нас на миг образовался маленький островок спокойствия.

– Давай поспим чуть-чуть, Лилиана, завтра снова будет тяжёлый день.

От Эйгара идёт такое тепло, что я расслабляюсь. В кольце его рук я чувствую спокойствие. Давно ли я ненавидела его? Сейчас я чувствую, что этот мужчина сумеет защитить меня от целого мира.

***

Едва первые лучи солнца пробиваются сквозь узкое оконце, я вскакиваю на ноги и торопливо заплетаю косу. Эйгар, сонно потягиваясь, тоже встаёт, и я заливаюсь краской, увидев его возбуждение под тонким бельём.

– Мне пора, милорд, – пищу я и удираю, слыша за спиной его смех.

В лазарете усталый Морис говорит, что больше нет заболевших, и снова у нас начинается тяжёлая, грязная работа. А к полудню в госпиталь ураганом врывается Торген. Его лицо и руки исцарапаны, одежда местами порвана, но он держит в руках холщовую сумку, набитую драгоценной пятисилкой. Вручив её лекарю, он спешит к Агнес. Та по-прежнему в полузабытьи, но её дыхание ровное и спокойное.

Морис торопливо готовит отвар, добавляя необходимые травы, и сам, морщась, пробует его на вкус.

– Думаю, надо добавить мёд, чтобы не так горько было, – рассуждает он.

– Быстрее! – Торген торопит целителя и, наконец заполучив глиняную чашку отвара, спешит к Агнес.

– Вот что любовь с людьми делает, – улыбается Салва.

Я тоже улыбаюсь и от души обнимаю её. Теперь у нас появилась надежда!

К вечеру почти у всех больных жар спадает, многие из них начинают приходить в себя. Гленна, плача, обнимает малышку Мию. Все очень слабы, и Салва спешит на кухню, чтобы принести бульон, который готовят здоровые женщины.

Я заглядываю в комнатку Агнес и вижу Торгена, сидящего у её постели.

– Она немного поела и теперь спит, – говорит он.

– Милорд Торген, вы спасли всех. Спасибо, – мне хочется сказать ему что-то ещё, но входит Эйгар.

– Торген, неподалёку от границы Гай с Ройсом обнаружили в горах замаскированное логово диргов. Кузены повсюду искали траву и сунулись в одно ущелье, еле ноги унесли. Мы все немедленно вылетаем, чтобы добить этих тварей.

Торген кивает и встаёт.

– Я присмотрю за Агнес, не беспокойтесь, милорд Торген, – торопливо говорю я. Смотрю на мужа и добавляю:

– Будьте осторожны, милорд.

Торген смотрит на меня жёлтыми глазами, и я тону в них, как в двух медовых омутах.

Драконы уходят, а у меня в душу прокрадывается необъяснимая тревога. Я стараюсь занять себя работой, но страх расползается внутри, как липкая паутина.

– Не волнуйтесь, миледи, самые сильные драконы полетели крылом к крылу, с ними не случится ничего плохого, – Морис пытается успокоить меня.

Но тревога не отпускает меня. Каждые несколько минут я выхожу наружу, чтобы посмотреть на горы, но ничего не происходит.

А к ночи в лазарет приходит Торген с потемневшим лицом.

– Миледи Лилиана, мы нашли ущелье диргов и дали им бой, но Эйгар и Ройс пропали.

33

Я неверяще смотрю на Торгена. Его золотистые волосы растрепаны, лицо осунулось.

– Что произошло, милорд?

– Мы отправились к ущельям, где прячутся дирги. К ним очень трудно подобраться, они умеют окружать себя ядовитым туманом. Дракон не может долго находиться в этой ядовитой мгле, быстро слабеет и может заснуть. Приходилось отступать и снова возвращаться. Двоим из наших воинов стало плохо, они стали падать. Эйгар с Ройсом поспешили к ним на помощь.

Они словно нырнули в этот туман. Больше их никто не видел. Мы обыскали весь склон, но не нашли тела. Возможно, дирги утащили их в другое логово, или они с Ройсом погибли, сорвавшись в пропасть. Когда туман рассеялся, мы увидели лишь груды мертвых диргов, но не нашли Эйгара и Ройса. Искали их до ночи, заглядывали в каждую расщелину. Завтра на рассвете мы снова отправимся туда.

Оцепенев, я сажусь на топчан. Еще вчера мне казалось, что рядом с Эйгаром мне ничто не страшно. Боги решили наказать меня за беспечность?!

– Миледи, я не сдамся, пока не найду их живыми или мертвыми. Ройс и Эйгар моя кровь, мои братья, – слова дракона звучат как клятва.

– Спасибо, милорд Торген, – тихо говорю я и бреду обратно в лазарет. Глаза жжет от непролитых слез, а на сердце свинцовая тяжесть. Он не может умереть сейчас, когда мы только сделали первые шаги друг к другу!

Никто не видел мужа мертвым, значит, он может быть жив или ранен. Его драконы отыщут его. Завтра. Или послезавтра.

Повторяю про себя эти слова, занимаясь до изнеможения тяжкой работой в лазарете.

Морис приносит плохую весть: умерла Алтея. Видимо, душевные муки отняли у старой настоятельницы последние силы. Женщины вокруг всхлипывают, сестру Алтею уважали в монастыре за справедливость.

Но всем остальным становится немного лучше. Трава, о которой рассказала Салва, действительно помогла.

Я сижу у постели Агнес. Она тоже пришла в себя и жадно глотает горячий бульон.

Я рассказываю ей, что Торген не отходил от нее, пока она лежала в беспамятстве.

Она кладет руку на живот.

– Зачем я ему? Зачем ему чужой ребенок?

– Он любит тебя, Агнес. Говорит, что ты его истинная. И доказал это своими поступками. Он настоящий мужчина, Агнес.

Подруга обдумывает мои слова, а затем спрашивает:

– Лили, а почему ты не говорила мне, что твой муж – милорд эш Эмберт? И почему он отправил тебя в монастырь? Что произошло между вами?

– Это сложная история, Агнес. Я расскажу, когда ты совсем выздоровеешь.

Я дремлю лишь пару часов в той же келье, где мы вчера были с Эйгаром. Кажется, здесь даже запах его остался на подушке – холодная мята и что-то терпкое.

А просыпаюсь я от хлопанья огромных крыльев. Еще не взошло солнце, а драконы снова улетают к горным грядам.

День тянется мучительно медленно, каждые несколько минут я выглядываю во двор и прислушиваюсь, ожидая вестей.

После полудня в лазарет заходит один из воинов мужа, один из тех, с кем мы приехали в монастырь. Я радостно бросаюсь к нему, но он только хмуро говорит:

– Миледи, вас хочет видеть лорд Гай.

Снимаю передник и торопливо иду вслед за драконом по двору, выложенному серыми камнями. Каждый шаг приближает меня к новостям.

Гай расположился в богато обставленной комнате, здесь ковры, красивая резная мебель и дорогая посуда в буфете. Перед ним поднос с жареным гусем и графин с вином.

– Выйди! – резко приказывает он воину.

– Милорд Гай! – мой голос предательски дрожит. – Вы видели его? Где Эйгар?

Гай не отвечает, он не предлагает мне сесть, а разглядывает меня и произносит:

– Твой муж мертв, Лилиана. Теперь ты вдова, а я скоро стану главой Янтарного Гнезда. И буду куда сильнее Эмберта.

– Но лорд Торген сказал, что Эйгара никто не видел мертвым!

– Тем не менее это так. Очень жаль. Мой старший брат тоже погиб, – холодно отрезает он. – И моя печаль куда сильнее, ведь я потерял двоих братьев, а ты лишь нелюбимого мужа, от которого хотела сбежать на свадьбе.

Гай встает и подходит ко мне совсем близко. Я вижу, что он похож на Эмберта, только черты лица сейчас кажутся хищными. В темно-желтых драконьих глазах пляшет пламя.

Неожиданно Гай принюхивается.

– Странно. Я совсем не ощущаю от тебя особого запаха, только вонь лазарета. Почему Эйгар решил, что ты его истинная?

Сильными пальцами он хватает мое запястье и рассматривает, чуть не выворачивая кисть.

– И метки на тебе нет. Братец ошибся или побрезговал тобой после племянника торгаша? Впрочем, это неважно. Раз его зверь признал тебя, значит, ты способна родить сильных драконов.

Он окидывает меня оценивающим, бесцеремонным взглядом.

– Ты не в моем вкусе. Слишком худая и костлявая. Но ты родишь мне детей, Лилиана. Самых сильных. Слабых в твоем помете я не оставлю.

– О чем вы говорите, милорд?! – потрясенно выдыхаю я.

Он говорит обо мне, как о племенной суке!

– Не понимаю, что Эйгар с Торгеном нашли в человечках, – презрительно морщится Гай. – Моей женой станет только настоящая драконица. Любая, которую я пожелаю. А человечки хороши для постельных утех. Может быть, я привезу сюда и твою красивую сестричку Беатрису, чтобы утешить ее. Никто мне не осмелится возразить, когда я стану править этими землями.

– Но вас еще никто не признал главой Янтарного Гнезда! – отступая к стене, говорю я.

Вместо ответа Гай грубо хватает меня за запястье и сжимает его железной хваткой.

– Я научу тебя уважению, Лилиана. Теперь ты будешь открывать свой лживый рот только тогда, когда я тебе прикажу. На месте Эйгара я давно сбросил бы тебя со скалы или просто разорвал, но он слабак. Он доверил родовой браслет потаскухе! А затем простил. Он был плохим главой рода, а я буду лучшим.

Глаза Гая ярко блестят, он выглядит одержимым.

– Меня признают правителем, когда я покажу фамильный рубин.

Он вытаскивает из кармана и показывает огненно-красный овальный камень.

– Видишь, дорогая вдова моего братца? Узнаёшь? Мне пришлось убить купца, который его купил, и сделать так, чтобы Ройс об этом не узнал. Тот, кто владеет камнем, имеет все права на главенство в Янтарном Доме. Мало кто осмелится бросить мне вызов.

Он отпустил мою руку, и я потерла онемевшее запястье.

– О своей судьбе пока не волнуйся. Я оставлю тебя в живых. Твоя задача – рожать, пока способна. Ты не в моем вкусе, мне куда больше понравилась куколка Беатриса, но в темноте я смогу представлять и ее личико, посещая твою спальню. Теперь я – первый по крови в Янтарном Доме. Эмберт мертв, и Ройс тоже.

Я передам Янтарное гнездо своим детям. Получу не жалкий клочок земли, который мне обещал твой муж, а все земли сразу.

Он усмехнулся, разглядывая меня.

– Тебе очень идет монастырский наряд. Тебе придется носить его до конца твоих дней, потому что ты никогда не выйдешь отсюда, дорогая Лилиана. А чтобы ты не надумала бежать, я велю запереть тебя. Здесь тоже есть темница.

Мне показалось, что Гай одержим. Безумие плясало в его глазах. Нужно было тянуть время.

Он рассматривал рубин, любуясь кровавыми отблесками камня.

– У меня будут земля, власть, наследники. Мои собственные дети, а не отпрыски Эйгара.

– А как же леди Марика? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Я была уверена теперь, что Гай причастен к гибели первой жены Эйгара.

Его лицо исказила гримаса презрения.

– Марика была глупой курицей, недостойной быть леди Янтарного Дома. Но она представляла угрозу, ведь должна была родить ребенка. Так что я немного помог себе. Это было легко. Сказал, что муж ждет ее в старом крыле. А дальше просто свернул шею, как цыпленку…

Я похолодела. За красивым лицом младшего кузена скрывался расчетливый, властолюбивый негодяй.

Я вспомнила, что Эмберт не раз говорил о жестокости драконов и о том, что слабые не выживают в их мире. Теперь я поняла, насколько он был прав.

– Я пока оставлю тебя в этой комнате, но ненадолго. Я слышал, что где-то в этом монастыре спрятана часть сокровищ нашего рода. Пора начать осматривать мои владения.

Гай вышел из комнаты, и снаружи лязгнул засов.

34

Эйгар

Когда я услышал про диргов на восточном склоне, не поверил вначале. Мы несколько раз были в тех местах и никого не видели. Видимо, твари пришли туда совсем недавно или прятались так искусно, что мы не смогли их разглядеть.

Я оборачиваюсь и лечу вместе со своими драконами. Мой зверь уже достаточно силен. Две ночи, которые я провел рядом с истинной, напитали его энергией, хотя ему явно недостаточно. Дракон изнемогал от желания по-настоящему овладеть Лилианой, взять ее и в крохотном доме деревенского старосты, и в убогой монастырской келье. Оставить на истинной свою метку, попробовать ее сладкий жасминовый вкус, сделать так, чтобы она никуда уже не делась, билась подо мной, кричала от страсти, отдавая свое пламя дракону.

Я сдерживал зверя изо всех сил, понимая, что надо дать истинной хоть немного времени, чтобы она перестала меня бояться и стала доверять. Но я не святой, и долго, конечно, не продержусь. Кровь клокочет в венах, поэтому я даже радуюсь предстоящей схватке. Мне не помешает выпустить свой пар наружу.

Но когда мы прилетаем к ущельям, то я вижу повсюду клубы ядовитого тумана.

Приходится снижаться, кружить, возвращаться и снова нападать на невидимого врага, выжигая все внизу пламенем.

Ройс все время держится рядом со мной справа, слева еще один мой воин, Риош. Туман такой плотный, что плохо видно, но я успеваю заметить, что Риош начинает падать. Он наглотался яда и не отступил вовремя.

Мы с Ройсом бросаемся за ним, снижаемся и оборачиваемся в людей. Драконам уже тяжело дышать отравленным воздухом.

Видим, как вокруг лежащего Риоша копошится куча тварей.

Мы с Ройсом прорубаемся к Риошу. Я замечаю, что эти дирги другие. Они крупнее обычных. Твари понемногу отступают, и кажется, вот-вот обратятся в бегство, но внезапно одни утаскивают Риоша, а другие окружают нас плотным кольцом и набрасываются целой стаей. Из-за темных валунов к ним устремляются другие дирги.

Мы с Ройсом встаем спина к спине. Бежать некуда, надо сражаться и ждать, когда к нам придет помощь.

Я без устали машу мечом, отсекая лапы, жала, распарывая смердящие тела, но ползут все новые твари. Кажется, они более разумные, чем остальные дирги. Твари действуют сообща, словно управляемые единым злобным разумом.

Внезапно я начинаю ощущать сонливость. Мой зверь внутри замедляется, поддаваясь мороку. Зеленоватый туман, исходящий от диргов, усыпляет дракона и делает меня слабее.

Но я вспоминаю Лилиану, и дракон встряхивается. В моей груди словно расцветает цветок – огненная лилия.

– Ройс, надо держаться! – кричу я. – К нам скоро придет помощь!

Но монстры лезут и лезут, их слишком много. Постепенно они теснят нас к самому краю ущелья.

Ядовитый туман одурманивает разум. Я прикусываю губу до крови, и боль ненадолго встряхивает меня. Перед глазами снова встает Лилиана. Нет, мне нельзя погибать сейчас, когда я только нашел свою истинную!

– Ройс! – кричу я, но вижу, что брат слабеет, его удары теряют силу. Я выдвигаюсь чуть вперед и разрубаю дирга, который тянет к нему свои ядовитые щупальца. Тварь с противным хрустом разваливается на вонючие ошметки.

Я продолжаю рубить, но брат еле держится на ногах.

– Не спи, Ройс! – кричу я ему. – Думай о чём-то хорошем! Надо продержаться совсем немного!

И точно – на горизонте появляется черный дракон с янтарными полосами на мощной шее.

– Это Гай, – с облегчением говорю я. – Держись, брат.

Дракон подлетает, и я мысленно благодарю богов: сейчас он, полный сил, выжжет этих тварей дотла. Но зверь Гая опускается слишком низко, он не атакует. Он замирает и смотрит на нас секунду своими вертикальными зрачками, в которых плещется холодный янтарный огонь.

– Гай, помоги! – стараюсь крикнуть ободряюще, но в горле пересыхает.

В ответ дракон лишь склоняет голову, и в его полыхающих глазах я вижу на миг свое отражение. Маленький человек с игрушечным мечом.

И вдруг происходит немыслимое – мощный удар хвоста сбивает нас с ног. Мы с Ройсом, не в силах удержаться, кубарем катимся вниз, в черную пасть ущелья, ударяясь об острые выступы.

Я не могу поверить. Это Гай? Он обрек своего брата и меня на смерть? Последнее, что я вижу перед падением, – его черные крылья с желтоватыми чешуйками. Последнее, что слышу, – его ликующий рев.

И наступает полная, беспросветная темнота.

* * *

Нам с Ройсом чертовски повезло. Оказалось, внизу был небольшой плоский каменный выступ, и на него свалился сначала Ройс, а затем упал и я. На мгновение глохну и слепну. Кажется, все мои кости трещат и плавятся от боли. Вверху мутно виднеется клочок неба. Каменные стены вокруг неровные, в трещинах кое-где растет жухлая серая трава. На скалах есть небольшие уступы, по которым, возможно, удастся выбраться наверх, если не соскользнет нога.

Ройс стонет.

– Я, кажется, руку сломал. А может, и обе.

– Держись, Рой.

Со сломанными руками он не сможет обернуться в этом каменном колодце. Мы оба это понимаем.

Я осматриваюсь и замечаю слева, чуть выше площадки, на которой мы лежим, небольшую пещеру. Подтягиваюсь туда, а затем перетаскиваю Ройса.

Втискиваюсь туда и проползаю вперед, царапая спину крошащимися острыми камнями. Упрямо тащу стонущего Ройса за собой.

Оказалось, как раз вовремя.

Через мгновение слышится рев дракона, мелькает тень, а затем сверху обрушивается огненный шквал.

Я задыхаюсь, хватая горячий воздух обожженными легкими. Ройс сзади судорожно хрипит. Каменные стены вокруг раскаляются, жар опаляет лицо, кожа моментально покрывается ожогами.

Кажется, сейчас мы оба умрем.

Меня охватывает дикая ярость из-за предательства Гая и горькое щемящее сожаление, что я так и не успел насладиться своей истинной.

Прихожу в себя в кромешной темноте.

Кажется, сейчас уже ночь. Я пролежал здесь не один час.

Нам с Ройсом вновь повезло, волна пламени ушла вниз.