Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Что мне делать, госпожа Алтея? – догоняю я настоятельницу.

– То же, что и сейчас, Лилиана. Прясть вместе с Агнес.

– Но я правда хочу помогать! Мешки с овечьей шерстью никуда не денутся! – возражаю я.

Настоятельница смотрит на меня, прищурившись.

– Не спорь со мной, Лилиана. Учись смирению и послушанию.

Мы с Агнес отправляемся в комнату, где нас ждет пряжа.

– Агнес, а скоро твои роды? – спрашиваю я.

Она кладет руку на свой округлившийся живот, словно желая защитить дитя.

– Сестра Лура говорит, что месяца три осталось.

– И что ты будешь делать, когда родится ребенок? – шепчу я, боясь нарушить хрупкое доверие между нами.

Агнес горько улыбается.

– Если дитя будет от моего покойного мужа, то попробую устроиться куда-нибудь кормилицей или работницей. Хотя мало кто захочет взять женщину с младенцем на руках. Здесь, в монастыре, оставаться с младенцем нельзя – устав не позволяет.

В ее голосе такая боль, что у меня сжимается сердце.

– А если он будет от дракона? – осторожно спрашиваю я.

Лицо Агнес становится напряженным и каким-то отрешенным.

– Тогда его могут забрать у меня.

– Кто?

– Родственники казненного Гверда. Драконы никогда не бросают свою кровь. Для них дитя – величайшая ценность. Это крестьянки могут рожать хоть каждый год, а выносить и родить ребенка от дракона способна далеко не каждая женщина. Даже драконессы, слышала я, хоть и очень красивы, рожают обычно только по одному ребенку.

– Неужели ты сможешь отдать им так просто своего малыша?

– А что, лучше смотреть на него и вспоминать каждый раз убийцу моего мужа и то, как он силой брал меня против моей воли? – в голосе Агнес слышатся боль и горечь.

Я не знаю в подробностях, что ей довелось пережить в доме Гверда, но насилие над женщиной вызывает отвращение.

– Ребенок ни в чем не виноват, Агнес, – стараюсь убедить ее. – А ты такая красивая, твой малыш наверняка будет хорошеньким.

– Лучше бы я была уродливой, тогда проклятый дракон не посмотрел бы на меня, – по красивому лицу Агнес начинают катиться слезы.

– Тебе не надо плакать, это вредно для ребенка. Лучше сшей ему распашонку или рубашку. Может быть, готовясь стать матерью, ты полюбишь малыша?

Агнес натягивает поплотнее чепец, склоняется над пряжей, и больше мы не разговариваем…

Но через пару часов к нам приходит настоятельница.

– Вы можете сегодня позаниматься с детьми, пока их матери стирают и готовят комнаты для себя?

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Алтея приводит нас с Агнес в небольшую светлую комнату, где на деревянных лавках и прямо на полу, на сером ковре из овечьей шерсти, молчаливо сидят несколько ребятишек. Самому старшему мальчику лет десять.

Одна девочка, всхлипывая, прижимает к себе соломенную куклу. Кажется, это та самая светловолосая малышка, мать которой первой сказала о диргах.

– Это сестра Лилиана и сестра Агнес, они побудут с вами до вечера, – говорит настоятельница и закрывает за собой дверь.

Детские глаза устремляются на меня – карие, голубые, зеленые. У этих детей серьезные и хмурые лица.

– Как тебя зовут? – подхожу я к светловолосой девочке. На вид ей лет пять.

– Мия, – она утирает глаза кулачком.

– Ваши мамы сейчас приготовят ужин, а потом мы пойдем к ним, – говорю я. – Здесь вы в безопасности.

– Расскажите нам сказку, – вдруг просит кто-то из малышей, и я с облегчением вздыхаю.

В детстве мама рассказывала мне много сказок, и я вспоминаю одну из своих любимых.

– Жила-была одна принцесса, – начинаю я…

Дети завороженно слушают. Мия перестает всхлипывать и даже начинает улыбаться, когда принцесса спасается от злодеев и встречает сына короля.

– А ты знаешь сказку про то, как драконы сражаются с чудищами? – спрашивает меня один из мальчиков.

– Нет…

– Я знаю, – отзывается Агнес.

Она начинает рассказывать. Мия доверчиво прижимается к ней.

– Драконы храбрые, они прогнали диргов из нашей деревни, – говорит кто-то из мальчиков.

– Рубили чудищ своими огромными мечами, вот так, – отзывается другой, взмахивая рукой, будто оружием.

– Я хочу есть, – говорит маленькая Мия.

– Давайте мы сейчас пойдем в трапезную, – предлагаю я, – наверняка там найдется хлеб и сыр.

Вместе со стайкой детей мы идем на кухню. Там уже готова пшенная каша для ужина, и я начинаю расставлять на простом деревянном столе глиняные плошки для ребятишек.

Постепенно приходят и остальные женщины, дети бегут к матерям, и унылая трапезная наполняется звонким гомоном. Замечаю, как внимательно Агнес смотрит на малышей, прижимающихся к матерям.

На следующий день нам в помощь приставляют Гленну, мать Мии. Эта женщина очень ловко управляется с прядением. Ее дочка тихо сидит на мешке шерсти, играя с куклой.

– Где ваши мужчины? – спрашивает ее Агнес.

– Они остались восстанавливать деревню, им помогают солдаты милорда. В монастырь отправили только женщин с детьми и стариков. Мой старший сын и муж остались там. Нам повезло, что мы успели зажечь костер на сигнальной башне в горах. Драконы спасли нас, да хранят их всех светлые боги.

Я украдкой смотрю на Агнес, ожидая ее гневной или горькой реплики. Но она лишь молча кивает, ее пальцы, тянущие шерсть, двигаются все быстрее и быстрее, словно пытаясь заглушить бурю внутри.

– А твой муж где? – с любопытством спрашивает Гленна у Агнес.

– Я осталась одна, – кратко отвечает та.

Неожиданно маленькая Мия подходит и протягивает свою соломенную куклу Агнес.

– Держи, – шепчет она. – Одной быть плохо…

Агнес замирает. Затем ее рука медленно поднимается, и она берет куклу. В ее глазах растерянность и слезы.

– Спасибо, – тихо говорит молодая женщина.

– Ты совсем скоро не будешь одна, Агнес, – улыбается Гленна. – Поверь, дети – это благословение богов.

Мы возвращаемся в свою комнату, и Агнес достает кусок белой ткани, иглу и ножницы. Она начинает шить рубашку для малыша.

Я подхожу к окну и долго смотрю на черные горы вдалеке. Лучи заходящего солнца на миг окрашивают их в красный цвет, это похоже на отблески пожарища.

Неужели теперь вся моя жизнь сведется к чепцу и унылому платью, деревянному веретену и созерцанию этих вершин?

* * *

Следующее утро похоже на предыдущее. Женщины собрались во дворе на утреннюю молитву, только на этот раз среди нас были и дети. Настоятельница Алтея снова говорит о том, что нужно терпение, чтобы восстановить пострадавшие земли. Кажется, здесь вся жизнь проходит в терпении.

Дядя Симус грозился отдать меня в монастырь, но за него это сделал мой муж. Наказал меня за побег. Может быть, я всю жизнь проведу в этих стенах, а лорд скажет дяде и своим кузенам, что я умерла? Никто не станет спрашивать и искать меня. Дяде будет легче прибрать к рукам мое наследство, а мужу я и так не нужна.

Но после молитвы Агнес вдруг останавливается и хватается за живот.

– Давай я отведу тебя к лекарке, – испуганно предлагаю я.

Мы медленно бредем к сестре Луре, и она дает Агнес какой-то отвар. Полежав немного, Агнес встает.

– Мне гораздо лучше, – говорит она, – спасибо, сестра Лура.

Мы приходим в трапезную, когда завтрак уже закончился. Там осталось всего несколько женщин, и среди них Эмма. У меня не поворачивается язык называть их сестрами, как здесь принято.

Повариха на кухне накладывает мне в глиняную плошку чуть теплую пресную кашу и отрезает ломоть черного хлеба. После завтрака я несу свою пустую глиняную плошку к большому котлу с теплой водой, стоявшему в углу трапезной, но случайно оступаюсь на скользком полу. Плошка выскальзывает из моих рук и разбивается, рассыпаясь мелкими черепками.

– Деревенская неумеха! – шипит Эмма, вскакивая с лавки. – Ты что, никогда не видела, как держат посуду? Или тебе в твоем замке прислуживали , миледи ?

Она выплевывает последнее слово, будто что-то знает обо мне.

– Я нечаянно, – пытаюсь оправдаться я, чувствуя, как по щекам разливается краска. – Сейчас я уберу за собой.

– Оставь ее, сестра Эмма, – тихо говорит Агнес, подходя ко мне.

Но это лишь сильнее злит Эмму. Она окидывает Агнес презрительным взглядом с ног до головы.

– А ты чего вступилась, распутница? – ее голос становится громким и злым.

Я замечаю, как женщины одна за другой поспешно выходят из трапезной, опустив головы в одинаковых серых чепцах. Они боятся Эммы или не хотят становиться свидетельницами стычки?

– От тебя твоя же семья отказалась, как от прокаженной, а ты еще нос суешь! Молчала бы уж!

Агнес бледнеет, съеживается, словно ее ударили, и из глаз у нее брызжут слезы. Я не выдерживаю.

– Замолчи, Эмма! – я встаю между ними. – Ты не имеешь права так с ней говорить!

Эмма язвительно усмехается, ее маленькие глазки с ненавистью смотрят на меня.

– А ты чего возмущаешься? Видно, сама ты ничем не лучше, раз тебя сюда сослали, чтобы скрыть твой позор. Или думаешь, я не вижу, как ты на ворота глазеешь , миледи ? Ты что же, ждешь, когда за тобой прискачут? Карету пришлют? Не дождешься! Здесь все равны, и тебе придется смирить свой норов.

– Что здесь происходит? – неожиданно раздался голос сзади.

Я оборачиваюсь и вижу Алтею.

– Ничего, сестра настоятельница, – тут же отвечает Эмма. – Я просто спрашивала сестру Агнес, как она себя чувствует, и указала сестре Лилиане, что ей следует убирать за собой.

Эмма показывает на разлетевшиеся черепки.

Алтея хмуро смотрит на нее, затем на меня, но я молчу.

Алтея кивает.

– Живо убери здесь, Лилиана, и ступай работать.

Я беру метлу и совок, подметаю пол, а затем мы с Агнес идем в прядильню.

– Ненавижу ее, – шепчет Агнес, утирая слезы концом рукава. – Я ничего ей плохого не сделала.

Вскоре к нам приходит и Гленна с дочкой. Гленна разговаривает без умолку обо всем подряд. Я почти не слушаю ее, но неожиданно слышу имя лорда Эмберта.

– У нашего лорда была жена, которая умерла несколько лет назад, – говорит Гленна, ловко управляясь с веретеном. – Жалко, не смогла она родить ему ребенка.

– А что с ней случилось? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Не знаю, от чего она померла. Ей совсем скоро рожать надо было. Я видела ее пару раз с лордом на ярмарке, уж такая красавица миледи Марика была! Волосы чистое золото… Жалко нашего милорда, остался вдовцом, а ведь такой видный да статный мужчина. За него здесь любая девушка с радостью бы замуж пошла, да и не только замуж…

Агнес вдруг бледнеет и судорожно хватается за живот. Гленна тут же всплескивает руками.

– Ой, прости, милая! Не хотела я тебя пугать. Муж всегда ругает меня за болтливость и длинный язык!

Она тут же переводит разговор на своего мужа, который остался восстанавливать деревню, а я молча кручу веретено, но мысли мои далеко.

У Эмберта была жена, которая не смогла родить ему наследника. Почему она умерла? Гленна сказала, что она была очень красивой, и у нее были золотистые волосы. У Беатрисы тоже красивые волосы цвета золота...

Я невольно вспоминаю, с какой болью и завистью смотрела на меня Беатриса на свадьбе. Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что вместо замка муж отправил меня в горный монастырь?

Я ничего не знаю ни о своем муже, ни о его землях. А здешние жители восхищаются им, чуть ли не боготворят. Хорошо, что Гленна не знает, что я жена их лорда! Она и все остальные презирали бы меня за то, что я сделала: нарушила свое слово, пыталась сбежать с собственной свадьбы. Я опозорила себя перед родственниками. И мужу есть за что злиться на меня, я унизила и его тоже…

Внезапно дверь в прядильню отворяется, и в комнату входит одна из сестер.

– Сестра Лилиана, пойдем со мной. Тебя срочно желает видеть госпожа настоятельница.

Я откладываю веретено и иду за ней. Сердце бешено колотится. Зачем Алтея зовет меня? Ей пожаловалась Эмма?

Но когда я вхожу в ее комнату, то в изумлении останавливаюсь. Возле стола, сложив руки за спиной, стоит Торген, кузен моего мужа. Его одежда покрыта дорожной пылью, а на красивом лице красный рубец от свежей раны. Увидев меня, он склоняет голову.

– Миледи, собирайтесь. Я отвезу вас к супругу.

– Что с ним? – вырывается у меня.

Страх сжимает горло. Но Торген лишь молча разглядывает меня и не отвечает. Из всех кузенов Эмберта он тогда лучше всех отнесся ко мне и показался мне самым человечным, если так можно говорить о драконе. Но сейчас его лицо бесстрастно. Торген видел меня на свадьбе в роскошном белом платье, а теперь на мне серый чепец и грубая простая одежда, напоминающая мешок.

– Поторопитесь, миледи. У меня мало времени, соберите вещи, – повторяет он бесстрастно.

– У меня нет вещей. Позвольте мне попрощаться с подругой, милорд, – прошу я, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

– Совсем недолго, – сухо говорит он.

Я быстрым шагом иду обратно в прядильню. Агнес с удивлением поднимает на меня глаза.

– Что случилось, Лилиана?

– Меня увозят к мужу, – говорю я. – Его кузен приехал за мной.

В ее глазах вспыхивает радость.

– Это же хорошо, правда? Ты же хотела уехать отсюда... Ты вернешься к своей семье.

– Я не знаю, хорошо ли это, – признаюсь я. – Береги себя, Агнес, пусть у тебя родится красивый и здоровый малыш. И не давай Эмме себя в обиду.

– Можно, я провожу тебя до ворот? – спрашивает она.

Мы доходим до распахнутых ворот. Во двое толпятся несколько женщин.

Замечаю среди них и Эмму. По иронии судьбы, за мной приехала именно карета. Та, которую я видела во дворе дома дяди Симуса. Глаза Агнес изумленно распахиваются.

– Миледи, поторопитесь, – подгоняет Торген.

– Миледи? – ахает Агнес. – Кто твой муж, Лилиана? Ты так и не сказала мне, – с упреком говорит она.

Мы обнимаемся на прощание, и я чувствую, что сейчас заплачу. Я очень привязалась к этой женщине.

– Береги себя, – еще раз повторяю я.

– Миледи, – в голосе Торгена слышится раздражение.

Он подходит ближе к нам, но смотрит почему-то не на меня, а на Агнес. Женщина с удивлением и испугом смотрит на высокого дракона, а потом отшатывается.

– Прощай, Лили, пусть тебя хранят боги, – торопливо говорит она и уходит. Торген еще несколько мгновений смотрит ей вслед.

Тяжелые монастырские ворота закрываются со скрипом.

– Садитесь в карету, миледи, – торопит Торген.

Неподалеку гарцуют несколько всадников в солдатской форме. Я забираюсь внутрь, с удивлением разглядывая красивую бархатную обивку, и сразу же слышится щелканье кнута и лошадиное ржание.

Карета быстро катится по горной дороге, а серые монастырские стены позади становятся все меньше, а потом и вовсе исчезают. Что меня ожидает? Почему муж решил вернуть меня? Как он встретит меня и почему не приехал сам?

.

13

Мне никогда не доводилось ездить в таком роскошном экипаже.

Карета внутри обита дорогим синим бархатом, на полу лежит белая шкура какого-то животного, на сидении – несколько мягких подушек. Здесь есть даже несколько ящичков для вещей, вот только вещей у меня нет, кроме унылого монастырского платья. С наслаждением снимаю чепец и выглядываю в окно.

Дорога поворачивает то вправо, то влево, а потом мы въезжаем в ущелье.

Над нами возвышаются величественные темные горы, поросшие кое-где невысокими зелеными деревцами.

Торген скачет рядом, то обгоняя карету, то отставая, чтобы переброситься несколькими словами с солдатами.. Его волосы блестят на солнце, как расплавленное золото.

Постепенно дорога становится шире, время от времени попадаются небольшие деревни.

К вечеру мы подъезжаем к придорожному трактиру, большому двухэтажному каменному дому, на вывеске которого нарисован синий фазан, распустивший хвост.

Торген открывает дверцу кареты и помогает мне спуститься. Мы заходим внутрь вместе с двумя солдатами, остальные остаются на улице.

– Что угодно, господа? – подходит к нам толстый краснолицый мужчина.

– Комнату для госпожи и ужин для шестерых человек, – отвечает ему Торген.

Трактирщик с сомнением смотрит на мое убогое платье и произносит:

– У меня приличное заведение. Могу предложить чердак для девушки, там в тюфяке свежая солома.

– Ты что, не слышал?! Я сказал – лучшую комнату для госпожи! – рявкает Торген и кидает золотую монету под ноги трактирщику, а потом тихо добавляет что-то еще.

Несколько человек, сидящих за столами, оборачиваются на нас и перешептываются. Наступает звенящая тишина.

Трактирщик вдруг бледнеет на глазах и кланяется, насколько позволяет ему объемный живот.

– Я понял, милорд. Сейчас все будет…

– Ужин пусть принесут госпоже в комнату, – приказывает Торген, и мужчина снова угодливо кланяется.

Затем трактирщик зовет молодую служанку в переднике и белом чепце и говорит ей:

– Кати, отведи госпожу в комнату!

Девушка кивает, и я иду за ней на второй этаж в просторную светлую комнату. Там чисто, на деревянном выскобленном полу лежит цветной ковер, широкая кровать застелена вышитым покрывалом.

Чуть позже мне приносят ужин: ароматную баранью похлебку с зеленью, жареную перепелку с овощами и пирог с ягодами. После монастырской пищи все кажется мне настолько вкусным, что я еле дожидаюсь, пока служанка уйдет, а затем набрасываюсь на ужин и съедаю все до последней крошки.

Вскоре служанка забирает поднос с посудой, а затем в комнату, постучав, заходит Торген.

– Вам что-то нужно еще? – спрашивает он.

– Я хотела бы помыться.

Он кивает, а затем неожиданно спрашивает:

– Миледи, та женщина в монастыре, которая вас провожала… Кто она?

– Ее зовут Агнес, она вдова, и совсем скоро у нее родится ребенок.

Торген кивает, а затем говорит:

– Завтра на рассвете мы отправимся в путь, будьте готовы, миледи.

Он выходит, а вскоре крепкий парень приносит деревянную лохань, два ведра теплой воды и кусок ароматного мыла, пахнущего жасмином.

Закрывшись на засов, я с наслаждением погружаюсь в воду и смываю с себя дорожную пыль.

Вымывшись, я долго расчесываю непослушные волосы.

Быстро темнеет. Я подхожу к окну и вижу в небе яркую большую луну. Она висит так низко, что, кажется, можно протянуть руку и потрогать ее серебристый диск.

На улице внизу слышно, как разговаривают две женщины, мне не видно их лиц.

– Ты видела, какой красавец-дракон остановился у нас сегодня?

– Не облизывайся на него, Кати, он приехал с женщиной.

Невидимая мне Кати фыркает:

– У меня платье дороже, чем у нее. Видно, не больно-то он щедрый. Она проглотила ужин, не успела я с лестницы спуститься. Он там что, голодом ее морил?

– Не знаю, за комнату и ужин он заплатил золотой…

– Эй, хватит трещать, сороки, лучше идите на кухню, помогите овощи почистить! – раздается недовольный мужской голос, и наступает тишина.

Я отхожу от окна, чувствуя, как горят щеки.

Мне неясен мой статус. Торген обращается ко мне «миледи», хотя видно, что это ему не очень нравится. По крайней мере, я выбралась из монастыря.

«Интересно, кто родится у Агнес?» – думаю я.

Рано утром мне приносят завтрак – пироги и рассыпчатую кашу с ягодами, и мы снова отправляемся в путь.

Трактирщик выходит на крыльцо и кланяется:

– Доброй дороги, господа.

Из-за его спины выглядывают две коренастые девушки, с любопытством наблюдая, как я сажусь в карету.

Торген дает трактирщику еще одну монету и забирается на лошадь, помахав краснеющим девушкам рукой.

Мы едем целый день, делая лишь небольшие остановки, чтобы поменять лошадей на постоялых дворах.

– А вот и Янтарный замок! – кричит кто-то из солдат, и я выглядываю в окно кареты.

Впереди виднеется величественный замок, построенный из белых камней. В нем несколько башенок, которые издали кажутся игрушечными. Здесь живет лорд Эмберт.

Я с любопытством разглядываю высокие стены и большой ров, над которым перекинут широкий деревянный мост на длинных цепях.

Широкие ворота распахиваются, и карета въезжает во двор, вымощенный брусчаткой.

Торген соскакивает с лошади и распахивает дверцу кареты:

– Поторопитесь, миледи!

Я еле поспеваю за ним, не успевая разглядывать, как здесь все устроено.

Торген спешит в замок, с ним то и дело здороваются люди.

– Лорд Торген, – почтительно произносят они, но мой спутник очень торопится.

Мне приходится почти бежать за ним через большой пустой зал, увешанный портретами красивых мужчин с желтоватыми глазами и прекрасных женщин в дорогих нарядах. Ничего не успеваю толком рассмотреть. Почему он так спешит? Где лорд Эмберт?

Вслед за Торгеном я поднимаюсь на второй этаж, где он останавливается перед дверью одной из комнат.

Оглядывается на меня и наконец обращается ко мне. Тихо говорит:

– Не бойтесь, Лилиана, он вам ничего не сделает…

Открывает дверь, и я захожу вслед за ним.

Большая комната занавешена тяжелыми желтыми портьерами. Здесь сильно пахнет горькими травами и чем-то еще.

В центре стоит большая кровать, а на ней лежит бледный темноволосый мужчина.

– Здравствуй, Эйгар, – улыбается Торген и дает мне знак подойти ближе.

С замиранием сердца я делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь рядом с кроватью, на которой лежит мой муж.

Я замечаю на небольшом столике рядом таз с водой, пузырьки со снадобьями, длинные лоскуты белой ткани, а затем перевожу взгляд на лицо Эмберта.

– Какого дьявола ты притащил ее сюда, Торген?! Разве я просил об этом? – рычит лорд Эйгар, завидев меня.

Мне становится ясно, что муж вовсе не желает меня видеть. А еще он, судя по всему, очень болен. Бледное лицо, под глазами залегли темные тени, губы потрескались.

– Здравствуйте, милорд, – тихо говорю я.

Я не решаюсь сделать еще шаг. Сердце бешено колотится в груди. Этот человек, чье имя я ношу, ненавидит меня. Презирает за предательство.

Торген, не смутившись, шагает вперед.

– Она твоя жена, Эйгар. По закону и по брачному договору. Ее место здесь. Ее надо было привезти сюда сразу, как только тебя ранили…

– По брачному договору, который для нее оказался пустым звуком? – лорд Эмберт усмехается, и вдруг его грудь сотрясается от сильного приступа кашля. Я с ужасом замечаю тонкую струйку крови, стекающую из уголка его рта.

Инстинктивно я делаю шаг к тазу с водой, хватаю один из белых лоскутов, смачиваю его и вытираю его лицо.

– Не смей прикасаться ко мне! – выдыхает он, с ненавистью глядя на меня темно-желтыми глазами. На висках появляются и исчезают мелкие янтарные чешуйки, длинные пальцы сжимают край одеяла.

Отпрянув, я делаю шаг назад, сжимая в руке мокрую ткань. Вода с нее капает на цветной ковер, оставляя темные пятна.

– Эйгар, послушай, – начинает Торген, но в комнату входит невысокий седой человек с кувшином в руках.

– Милорд, вам пора принимать лекарства, – начинает он и замирает, глядя на меня.

Он вопросительно смотрит на Торгена, и тот говорит:

– Морис, познакомься с миледи Лилианой эш Эмберт, супругой нашего лорда.

14

Эйгар эш Эмберт, два месяца назад

Я злюсь на этот проливной дождь, поднявшийся ветер и долгую, бесконечную дорогу. Вдобавок мы сбились с пути, повернув не туда, пришлось делать крюк на запад и возвращаться обратно на перекресток. Мои кузены поплотнее запахивают плащи.

– Может, мы опять не туда едем, Эйгар? Ты мог бы и поближе невесту найти, – ворчит Гай.

– Гораздо проще было бы обернуться драконами и долететь до дома твоей невесты за пару часов, – вторит ему Ройс.

Он на год старше Гая и самый рассудительный из всех нас.

– Да, а потом приземлиться прямо под ее окнами с голыми задницами, чтобы она перепугалась до смерти, – ухмыляется Гай.

– Еще ни одна из девушек не пожаловалась и не испугалась, когда меня голым увидала, хоть сзади, хоть спереди, – заявляет Торген.

Кузены хохочут.

Торген просто избалован женщинами, они, кажется, напрочь разум теряют, когда видят его золотистую шевелюру. Мы с кузенами темноволосые. Ройс и Гай – родные братья, сыновья сестры моей матери, они ближе всех мне по кровному родству, но Торген особенный.

Из всех моих кузенов он ближе всех мне, хоть и троюродный. Не боится говорить мне правду в глаза, даже зная мой вспыльчивый нрав. Последние годы я стараюсь сдерживать себя, ведь после смерти отца в схватке с диргами я стал главой Янтарного гнезда.

За отца я жестоко отомстил, нашел поганое логово диргов в ущельях и сжег его дотла, но понял, что даже самый сильный дракон, глава рода, может погибнуть. И если после него не останется потомства, то начнутся смертельные схватки между драконами за власть...

Копыта лошадей чавкают по грязи, и мы не можем ехать быстро. Дождь льет как из ведра. Мы с Торгеном едем впереди, Гай с Ройсом немного отстали.

– Надеюсь, твоя невеста достаточно хороша, чтобы тащиться в такую даль, – вздыхает кузен.

– Не твое дело, брат. И потом, она мне еще не невеста, помолвки-то не было.

– Но сегодня ей станет. Не пойму я людских законов, Эйгар. Ты мог бы ее сразу забрать и увезти к себе, раз она тебе понравилась. Глядишь, не было бы у тебя такой кислой рожи все эти дни, да и наследник быстрей бы появился на свет.

– Заткнись, – огрызаюсь я.

– Вон впереди идет крестьянка какая-то. Вымокла небось в такой ливень. Может, она нам дорогу подскажет? – спрашивает кузен.

Я вижу впереди на дороге женскую фигурку в сером плаще с капюшоном. Она шагает по жидкой грязи, не останавливаясь, словно не замечая дождя. Пришпориваем с Торгеном лошадей и они, разбрызгивая лужи, скачут вперед.

– Эй, прекрасная девица, не подскажешь, как добраться до имения Монтейнов? – кричит Торген, замедляя лошадь.

Любит мой кузен пускать пыль в глаза женщинам, а ведь даже еще лица ее не видел. Может, она старая и страшная, как смертный грех?

– Езжайте направо, милорды, – она машет рукавом, с которого капает вода. Мокрый подол облепил ее ноги, и я невольно замечаю, что они стройные и длинные.

– Куда ты держишь путь, красавица? – интересуется Торген.

– Мне тоже в ту сторону, только до деревни, – нехотя отвечает женщина, поднимая голову.

Теперь видно, что она высокая, стройная и молодая. Торген вдруг быстро подхватывает ее и усаживает на лошадь впереди себя. Девчонка ахает.

Торген снимает свой плащ и накидывает на плечи девушке:

– Держи, красавица, а то заболеешь. Так и быть, довезем тебя до твоей деревни, раз нам по дороге.

– Спасибо, милорды, но я и сама доберусь, – в голосе девчонки слышится испуг.

Может, она боится, что мы сейчас ее увезем? Или боится драконов?

Я вздрагиваю, потому что мой зверь вдруг просыпается.

– Холодно здесь и сыро, – ворчит он, приоткрывая один глаз.

Мой дракон мало разговаривает со мной. После смерти Марики, моей жены, он почти все время спит. Марика не была моей истинной, но зверю она нравилась.

Истинные почти не встречаются в наши дни у драконов. Девушки-драконицы красивы, при этом слишком избалованы, но самое главное – среди них редко встречаются истинные, способные родить настоящих сильных драконов. Поэтому многие из нас давно берут в жены человеческих девушек.

Моя мать давно говорит, что мне пора снова жениться и наконец продолжить род. Она пытается подыскать мне невесту среди дракониц и до сих пор не оставила этой затеи. Я несколько раз был в Аргерде, родовом гнезде, но никто из женщин не затронул мою душу.

С Беатрисой Монтейн я познакомился на балу у здешнего герцога. Был у него по делам, связанным с границами, и он пригласил меня на праздник. Я не люблю такие развлечения. Ухаживания за женщинами, сплетни, флирт... Мне гораздо больше нравятся турниры, где можно помериться силой, но не смог тогда отказаться от приглашения герцога.

Видел, как вокруг Беатрисы кружили юнцы и зрелые мужчины, как мотыльки вокруг лампы. Красивая, кокетливая, с лицом фарфоровой куклы и каскадом белокурых локонов, Беатриса была немного похожа на Марику, мою первую жену. Только Марика была тихой и молчаливой, а Беатриса Монтейн – яркой, кокетливой и слишком избалованной вниманием мужчин.

Я пригласил ее на танец. Видел, как трепетали ее ресницы, как вздымалась упругая грудь под легким бальным платьем. Услышал ее тихий мелодичный смех и почувствовал, что мое сердце оттаивает. Я понравился ей, она мне.

– Вы так красиво смотритесь вместе с Беатрисой, милорд Эмберт, – ее мать, баронесса Монтейн, решила не упускать момент.

Все эти уловки не подействовали бы на меня, если бы я не решил, что действительно пора найти себе жену. Почему бы тогда не жениться на Беатрисе? Она красива и молода, с ней наверняка будет приятно в постели. И потом, она похожа на Марику. Я все-таки тосковал по жене. Привык к тому, что в моем доме и постели была женщина.

– Хорошенькая, но пустая, – проворчал зверь и задремал.

Он все реже отзывался и разговаривал со мной. Иногда казалось, что он заболел с тех пор, как умерла Марика и наш нерожденный ребенок.

Дракон отзывался только на мою кровь. Чтобы обратиться в зверя, я резал руку. Так делали и остальные из нашего рода. Все те, у кого был слабый зверь или не было истинной. Мой зверь по-прежнему силен, но он редко откликается...

После разговора с отцом Беатрисы, богатым бароном, и началась вся эта канитель с помолвкой: знакомство с семьей девицы, подготовка подарков, визит в имение Монтейнов.

Подарков не жалко, у меня в замке много золота. Жалко потерянного времени. Приходится играть в эти брачные ритуалы, в то время как на южной границе то и дело видят одиночных диргов. Они словно ищут щель в магической защите, чтобы проникнуть на наши земли. Убивают одних монстров, но потом приползают другие. Бездушные ядовитые твари, которым не сидится в своих логовах.

После свадьбы надо будет сделать рейд по границам. Скорее бы эта свадьба!

Я трогаю свой родовой золотой браслет с рубином и янтарем. Я надену его невесте при помолвке, и со временем она начнет испытывать ко мне привязанность, влечение, а может, и безумную любовь. Никакой мужчина не будет привлекать ее, только я. Беатриса не моя истинная, но она родит мне детей, которым я передам свои земли.

Я недоуменно разглядываю женщину, которую держит Торген в своих объятиях. Теперь видно, что она совсем молодая. Не такая маленькая, как Беатриса. Она темноволосая, выше большинства здешних женщин. Мне кажется, что от девчонки пахнет травой, мукой, мокрой землей. И сквозь эту смесь вдруг неожиданно пробивается тончайший аромат жасмина.

Подъезжаю еще ближе к Торгену и стараюсь получше рассмотреть крестьянку. Карие глаза, мокрые пряди темных волос, выбившихся из-под капюшона, высокие скулы. Красивые губы, изогнутые, как лук.

Какого дьявола я пялюсь на губы деревенской девчонки?! Я еду на помолвку с другой девушкой! Злюсь на себя и хмурюсь.

Мне кажется, крестьянка на лошади Торгена вздрагивает.

– Эй, не пугай девушку! – усмехается кузен.

– Не придумывай, Торген!

– Думай лучше о своей невесте и будущих родственниках! – не унимается он.

Я злюсь и пришпориваю лошадь.

Вижу, как Торген ссаживает девчонку с лошади возле деревни, напоследок улыбаясь ей. Мне даже жалко ее становится, дождь по-прежнему льет. Но дракон вдруг рычит низко и требовательно:

– Верни!

Реакция зверя меня озадачивает. Недоуменно смотрю вслед девушке, она почти бежит по лужам, не оглядываясь.

Все же разворачиваю лошадь, и мы по скользкой глинистой дороге отправляемся в имение барона Монтейна. Случайно задеваю родовой браслет в кармане, и он вдруг кажется мне теплым.