Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

А потом просыпаюсь от того, что на меня капает теплый дождь.

Открываю глаза и вижу плачущую Молли. Это ее слезы разбудили меня?

– Девочка моя, ты очнулась! – восклицает она. – Милорд!

Надо мной склоняется Эйгар. Он осунулся, на подбородке темная щетина, рубашка застегнута кое-как.

– Лили!

Он осторожно берет мою руку и целует ладонь.

Я невольно ищу взглядом свою метку истинности и вижу, что черноты нет.

– Значит, мне показалось, – шепчу тихо.

– О чем ты? – недоуменно спрашивает он.

– Моя метка была почти черной.

– Она и вправду была такой, Лилиана. Но ты выжила. Теперь все будет хорошо.

– Я хочу есть, – говорю я смущенно.

Никогда не испытывала такого голода.

– Это отличные новости, миледи, – ко мне подходит лекарь Морис. – Вам сейчас надо набираться сил и есть за двоих.

– За двоих? – переспрашиваю.

– Вы в положении, миледи.

Я испуганно кладу руку на свой плоский живот, но ничего не ощущаю.

– Срок еще совсем маленький, миледи.

Морис деликатно покашливает и выходит.

Я потрясенно смотрю на мужа.

– Ты выжила благодаря ребенку, Лили. Нашему ребенку. Драконья кровь очень сильна, она помогла тебе справиться с ядом, – говорит он. – Я почувствовал сына, когда обернулся в дракона, но не успел тебе сказать. Моя тетка уколола тебя иглой, отравленной ядом дирга, он был спрятан у нее в подвеске…

– Сына?

Снова робко трогаю живот, и Эйгар кивает.

– Дракон сразу это понял, ведь ты моя истинная.

Я лихорадочно пытаюсь посчитать сроки, но женские дни всегда приходили у меня нерегулярно. Последний раз они были, когда Торген забрал меня из монастыря.

Пока не знаю, как отнестись к этой ошеломляющей новости.

Конечно, наши горячие ночи должны были принести свои плоды, но я не знала, что это случится так быстро.

Хотя когда-то я мечтала о любящем муже и детях.

– Ты рада? – муж пытливо заглядывает мне в глаза.

– Это неожиданно…

– У тебя будет много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли, целых восемь месяцев.

Эйгар прижимает меня к себе так крепко, что я слышу, как стучит его сердце.

Молли приносит поднос с тарелками, и я жадно начинаю есть.

Пожилая служанка смотрит на меня с умилением.

– Давайте еще добавки принесу, миледи? – предлагает она.

– Госпожа Молли, на первое время миледи достаточно, – строго говорит Морис, заглядывая в комнату.

– Вот и стала я госпожой, – ворчит Молли, забирая поднос и закрывая дверь.

Наконец мы с мужем остаемся в комнате вдвоем.

– А что с ней? – спрашиваю я.

Эйгар сразу понимает меня.

– Арда пока в темнице замка. Позднее я решу, когда ее казнить.

– Казнить?

– Это преступление карается смертью, Лилиана. Пусть даже она сестра моей матери. Не думай пока об этом, тебе надо отдыхать.

Не могу я об этом не думать! Но вслух говорю:

– Вам тоже надо отдыхать, милорд, – говорю я.

– Эйгар! – поправляет муж меня.

– Тебе тоже нужен отдых, Эйгар…

Лорд ложится рядом, бережно обнимая меня.

От него пахнет мятой и морозным холодом.

Он целует меня в шею, а потом зарывается лицом в мои волосы.

– Надо посадить жасмин в саду, – шепчет он. – И лилии…

Я засыпаю.

* * *

Просыпаюсь бодрой и неожиданно полной сил, снова чувствуя зверский голод.

Эйгара рядом нет, а в кресле сидит Молли с вязанием. Она быстро приносит мне еду и помогает привести себя в порядок.

– Долго я болела, Молли? – спрашиваю я.

– С неделю, Лили. Милорд Эйгар от тебя почти не отходил. Никого близко не подпускал, кроме господина Мориса и меня. Господин Морис сказывал, что тебя хотели погубить ядом проклятых диргов. Уж не знаю, где мать милорда Ройса раздобыла эту дрянь. Видно, затаила ненависть к милорду Эйгару после смерти младшего сынка.

– Не пойму я этих драконов, Лили, – вздохнула Молли. – Иногда мне кажется, что у них вовсе нет сердца…

***

За два следующих дня я настолько восстановилась, что чувствую себя даже лучше, чем до нападения Арды. Мое тело словно звенит от скрытой силы, а отражение в зеркале показывает юную женщину с сияющими карими глазами.

Мне вдруг становится интересно: какие глаза будут у нашего сына?

Когда думаю о малыше, сердце наполняется теплом.

Эйгар почти не отходит от меня и относится так бережно, словно я хрустальная ваза.

Мне почти все время хочется есть, и я боюсь, что скоро растолстею, но лекарь Морис говорит, что это нормально…

Мы с Эйгаром обедаем в спальне, когда раздается стук в дверь.

Заглядывает стражник.

– Милорд, к замку прибыла повозка и два всадника, стоят перед мостом. Мужчина в повозке говорит, что он дядя миледи Лилианы, барон Симус Монтейн. Заявил, что у него к вам важное дело, милорд, – докладывает стражник.

– Пропусти их, Таэр.

Мы с Эйгаром проходим в одну из гостиных. Большая комната словно наполнена солнцем. Деревянные стенные панели украшены янтарем, диваны и кресла, обшитые бархатом кремового цвета, роскошный желтый ковер на полу, мраморная статуя летящего дракона в углу. Изысканность и роскошь, к которым я, наверно. никогда не привыкну.

Вскоре туда приводят моего дядю.

Дядя Симус выглядит неважно. Веки под красными глазами набрякли, одежда висит мешком. Кажется, он даже немного похудел.

– Милорд эш Эмберт, Лилиана, приветствую вас, – говорит он.

Эйгар делает знак, и слуга ставит перед дядей тарелки с едой и кувшин вина.

– У вас очень красивый замок, милорд, – говорит дядя, оглядывая убранство комнаты. – И ты, Лилиана, прекрасно выглядишь… Тетя и Беатриса наказывали передать тебе привет, они скучают по тебе.

Конечно, это откровенная ложь, но я вежливо отвечаю:

– Спасибо, дядя Симус.

Дядя ест, стараясь сохранить достоинство, а затем говорит:

– Милорд эш Эмберт, мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

– У меня нет секретов от миледи, – бесстрастно отвечает Эйгар.

Дядя Симус краснеет, вытирает пот со лба платком, а затем начинает:

– Милорд, я к вам по важному делу. Речь идет о моей репутации и о судьбе моего сына. Мне стыдно признаваться в этом, но недавно он похитил из моего дома почти все драгоценности моей супруги и дочери, в том числе и те, что подарили вы Беатрисе, милорд. Он проиграл их, наделал огромных долгов и теперь находится в тюрьме. Если он не расплатится, его ждут суд и каторга.

– По-моему, я уже говорил вам, барон, что я не намерен оплачивать долги вашего непутевого сына. Вы зря проделали столь дальний путь, – холодно отрезал Эйгар.

Дядя Симус пожевал губами. Выглядел он жалко, казалось, вот-вот расплачется, как обиженный ребенок.

– Милорд эш Эмберт, для Беатрисы нашлась хорошая партия, но я пообещал за нее приданое. А теперь у меня нет средств на это. Беатриса почти каждый день плачет, милорд, я думаю, она до сих пор страдает по вам, – добавил дядя Симус, искоса поглядев на Эйгара. – Будет ужасно, если от нее снова откажется жених. Это разобьет ее бедное сердечко.

Лично я сомневаюсь, что Беатриса способна на долгие страдания. Скорее всего, это просто уловка со стороны дяди, чтобы заставить Эйгара почувствовать себя виноватым и смягчиться.

– Какую сумму приданого вы пообещали, господин барон? – хмурится муж.

– Пятьсот золотых, милорд, – вздыхает дядя, с надеждой глядя на Эйгара.

– Вы их получите, господин Монтейн. Если желаете, можете быть гостем в моем замке.

– Благодарю вас, милорд эш Эмберт, мне нужно вернуться как можно скорее, – отказывается дядя.

– Я распоряжусь, чтобы мои люди сопроводили вас до дома, чтобы вы не потеряли золото в пути.

Дядя Симус кланяется.

– Ловкий пройдоха твой дядя, – вздыхает Эйгар, когда мы остаемся одни.

– Но я должен быть благодарен ему. Получается, если бы не Беатриса, я никогда не встретил бы тебя.

Он целует меня в губы. Жадно, жарко.

– А я не встретила бы тебя, – я возвращаю ему поцелуй, и время для нас словно останавливается…

44

Утром мы с Эйгаром гуляем по двору замка. Несмотря на разгар лета, с гор налетел прохладный ветер, и муж набрасывает на меня свой теплый камзол, от которого пахнет мятой и свежестью.

Я рассказываю ему о письме настоятельницы Елены, которое получила сегодня. Она пишет, что теперь в монастыре хорошее питание, а те женщины и дети, что прибыли из разрушенной деревни, вернулись в отстроенные дома. Эмма по-прежнему ни с кем не разговаривает, но исправно выполняет работу. Настоятельница хочет построить сыроварню и купить молочных коров…

Наш разговор прерывает появление Ройса. Старший кузен мужа выглядел бледным, он еще не восстановился – рука в плотной перевязи покоится на груди.

Неожиданно он опускается на одно колено прямо на сырую от росы землю.

– Повелитель, я прошу вашей милости на завтрашнем суде.

С недоумением смотрю на мужчин.

– Завтра я назначил суд над леди Ардой, – нехотя говорит Эйгар.

Его голос стал жестче.

– Встань, Ройс.

Дракон медленно поднимается, не сводя с него взгляда.

– Ты сам знаешь наши законы. Твоя мать хотела убить мою истинную.

Ройс переводит взгляд на меня. Его лицо искажено мукой.

– Я рад, что вы сейчас в добром здравии, миледи. Прошу вас, как женщину, как будущую мать, – проявите милосердие. Заклинаю вас. Замените ей казнь ссылкой на Тар-д-Эрвен. Я могу уехать вместе с ней, – добавляет он, и в его голосе звучит отчаяние.

– Ты нужен мне здесь, брат. Я подумаю, – коротко отрезает Эйгар.

Ройс, кажется, хотел что-то добавить, но лишь склонил голову и молча удалился.

– Что это за место, Тар-д-Эрвен? – спрашиваю я, когда Ройс скрылся из виду.

– Небольшой скалистый остров в северных морях, – отвечает муж, глядя вдаль. – Там живет кучка отшельников, изгоев. Драконы, которые потеряли способность обращаться или которых изгнали из рода. Это тюрьма без стен и решеток, но сбежать из нее невозможно.

– Почему я ничего не знаю про завтрашний суд? – возмущаюсь я, останавливаясь.

– Теперь знаешь.

– Почему ты не сказал мне, Эйгар?

– Я считаю, что тебе незачем там присутствовать.

– А я считаю, что имею право! Ведь это меня хотели убить, если ты не забыл!

– Тебе нечего делать там, Лили! – муж повышает голос, в нем появляются стальные нотки, от которых внутри все сжимается. – Это не женское дело!

Кажется, мы впервые по-настоящему ссоримся. Неужели он не понимает, что для меня это важно?

– Эйгар, это касается меня напрямую!

Муж хмурится, на висках и скулах проступают, мерцая в свете дня, янтарные чешуйки. Он резко разворачивается и идет к замку, не оборачиваясь. Я, подавив ком в горле, следую за ним.

В замок мы возвращаемся в тягостном молчании.

Уже в наших покоях, глядя в пылающий камин, Эйгар роняет тяжелые слова:

– Суд состоится завтра на рассвете. В подземном зале.

Ночью мы лежим рядом, не касаясь друг друга. Тягостную тишину нарушает эш Эмберт:

– Я не хотел, чтобы ты лишний раз переживала и расстраивалась. Казнь происходит сразу после суда. Я должен буду обратиться в дракона и сжечь ее. Так требует древний обычай за покушение на истинную. Все, кто будут на суде, должны это видеть. Все еще хочешь присутствовать? – холодно, почти отчужденно спрашивает он.

Я застываю, и по спине пробегают ледяные мурашки. У меня нет ни малейшего сочувствия к леди Арде, решившей меня убить. Но мысль о таком публичном, жестоком правосудии, о том, что Эйгару придется это совершить, а Ройсу и леди Леарде – видеть, наполняет меня леденящим ужасом. Я не хочу, чтобы ее казнь навсегда отравила душу моего мужа и расколола его род.

– Да, – тихо, но упрямо говорю я в темноту. – Я хочу быть на суде.

***

Рано утром Молли помогает мне надеть самое темное из новых платьев. Впрочем, оно тоже роскошное – строгий черный шелк с синими переливами, а его подол и рукава украшены золотыми и серебряными квадратами.

Вместе с Эйгаром мы спускаемся в полуподвальное помещение, где пылают факелы, отбрасывая тревожные тени на каменные стены. В центре стоят два высоких деревянных кресла. Эйгар усаживается в одно, жестом указывая мне на второе.

В зал входят леди Леарда, Торген, Ройс и несколько старших драконов рода. Они кланяются нам, а затем они становятся вдоль мрачных стен.

Судья, старый дракон с лицом, изрезанным шрамами, говорит низким, гулким голосом:

– Начинаем Суд главы Янтарного дома над высокородной леди Ардой эш Дарми. Если она невиновна, то будет оправдана. Если ее вину признают, да воздастся ей по грехам ее.

Видимо, это ритуальные слова здешнего правосудия.

Вскоре вводят в сопровождении двух высоких стражников тетку Эйгара.

Я снова замечаю в ней фамильное сходство с леди Леардой. Ее волосы волосы коротко острижены, руки скованы стальными оковами. На Арде простое серое платье, похожее на саван.

Леди Леарда бледна, как мрамор, ее пальцы впились в собственные ладони, а глаза, полные боли, не отрываются от сестры.

– Леди Арда эш Дарми, вы обвиняетесь в попытке убийства истинной нашего повелителя, миледи Лилианы эш Эмберт. Вы смазали иглу ядом дирга и ранили ее. Вы признаете свою вину? – вопрошает судья.

– Да, – глухо, но четко произносит женщина. В ее голосе нет ни тени раскаяния.

Она медленно поворачивает голову, находит меня глазами, а потом смотрит на Эйгара. И вот в ее глазах вспыхивает мне жгучая ненависть. Цепи на ее руках тихо звякают.

– По древнему закону драконорожденных, данному Отцом-Драконом, такое преступление карается смертью через очищающее пламя, – провозглашает судья.

А затем он обращается к Эйгару:

– Каким способом прикажете исполнить волю закона, милорд эш Эмберт?

У меня по спине снова бегут ледяные мурашки. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно в звенящей тишине зала.

– Позвольте мне сказать, милорд? – вырывается у меня, голос звучит громче, чем я ожидала.

Эйгар, не глядя на меня, лишь резко и неохотно кивает.

В полутемном помещении воцаряется мертвая тишина, которую нарушает только треск факелов. Глаза всех сейчас устремлены на меня.

Я встаю с кресла и выпрямляю спину.

– Я хочу, чтобы казнь для этой женщины была заменена на пожизненную ссылку в Тар-д-Эрвен.

Леди Леарда громко, с облегчением выдыхает. Торген качает головой, но в его взгляде читается уважение. Ройс отмирает.

– Каково будет ваше окончательное слово, милорд? – спрашивает судья Эйгара.

Эйгар медленно поворачивает ко мне голову. Он долго смотрит на меня, и мне кажется, эта минута длится вечность.

– Да будет так, – наконец произносит он, и его голос звучит устало и властно. – Леди Арда эш Дарми отправляется в пожизненную ссылку на Тар-д-Эрвен. Сегодня же. Суд окончен.

– Гай был бы лучшим главой рода, – вдруг хрипло, с горькой усмешкой говорит Арда, звеня цепями. Ее голос режет тишину. – Он не помиловал бы меня. И уж точно не стал бы слушать женщину. Ты становишься слабым, Эйгар. Мягким. Твой отец бы тебя возненавидел.

– Уведите ее, – приказывает Эйгар, не удостоив тетку взглядом.

Через час я стою у окна нашей спальни и смотрю, как в свинцовое от туч небо над Янтарным замком взмывают шесть огромных драконов. На спине одного из них, Торгена, видна маленькая, беспомощная человеческая фигурка в сером.

– Она летит с Торгеном? – тихо спрашиваю я мужа, который молча стоит за моей спиной.

Он лишь кивает, не отрывая взгляда от удаляющихся силуэтов. Эйгар все еще недоволен моим решением, я чувствую это по его напряженной спине и сжатым челюстям. Но в своем сердце я уверена – я поступила правильно. Не для Арды.. Для Ройса и нашего еще нерожденного сына.

А затем к нам приходит леди Леарда. Она выглядит усталой.

– Завтра я уезжаю к себе, в Раденту, – говорит она. – Спасибо тебе, Лилиана, за сестру. Я заплетала ей косички и рассказывала сказки на ночь в детстве…

– Свекровь смотрит мне прямо в глаза. – Может быть, с тобой наш суровый мир станет чуточку человечнее… Не могу поверить, что стану бабушкой, – добавляет она, и на ее усталом лице появляется первая за много дней настоящая, теплая улыбка.

***

– Моя матушка не любит Янтарный замок, ей здесь слишком сурово и скучно, – говорит Эйгар позже, уже в покоях, медленно распуская шнуровку на моем лифе. Его движения осторожны, голос приглушен.

– У нее свой дом в Раденте, столице королевства драконов, и маленькая армия поклонников, слуг и льстецов. Там балы, наряды, приемы, бесконечные сплетни и интриги. Ее стихия.

– Наверняка у нее есть там и поклонники, – осторожно улыбаюсь я, позволяя шелку платья соскользнуть на пол. – Леди Леарда все еще очень красивая женщина.

Признаться, в глубине души я чувствовала легкое облегчение от того, что свекровь уезжает. Хотя с нашей первой встречи лед между нами немного растаял, мать Эйгара все еще оставалась загадкой – элегантной, холодноватой и непредсказуемой. Ее присутствие в замке создавало постоянное, почти невидимое напряжение.

– Поклонники? – Эйгар фыркает – О, еще какие. Полкоролевства драконов когда-то вздыхало по «Янтарной розе Раденты». Но она никому не давала надежды после отца.

Он обнимает меня, прижимая к себе, и его губы касаются моего плеча.

– Но я рад, что ты с ней нашла общий язык. И что она приняла тебя. Сегодня я в этом убедился.

Я поворачиваюсь к нему, обвиваю руками его шею, глядя в знакомые янтарные глаза, в которых теперь плещется не буря, а усталая нежность.

– А ты? – спрашиваю я шепотом. – Ты принял мое решение?

Он тяжело вздыхает, его пальцы вплетаются в мои волосы.

– Я принял тебя , Лили. Со всем твоим упрямством, милосердием и этой твоей человеческой мягкостью, которая сводит меня с ума. Законы драконов суровы, но, возможно, – он целует меня в лоб, – именно поэтому мне и нужна была истинная.

45

Я гуляю вместе с Молли во внутреннем дворе замка. Здесь есть небольшой сад и маленькая беседка, в которой сидит Агнес с малышкой на руках. Мы присаживаемся рядом.

– Госпожа Агнес, какая же ваша дочка миленькая! – умиляется Молли. – Можно мне ее подержать?

– Конечно, – улыбается Агнес.

В синем шерстяном платье с серебристой вышивкой на лифе молодая женщина выглядит настоящей красавицей. Ее светлые волосы уложены тугим узлом, голубые глаза сияют, когда она смотрит на крошку Арвину. Немудрено, что Торген голову от нее потерял.

Я жадно рассматриваю крохотные пальчики и пухлые щечки малышки.

– Миледи Лилиана, вы не знаете, когда вернется лорд Торген? – спрашивает Агнес и краснеет.

– Милорд сказал, что через неделю, – улыбаюсь я.

Кажется, сердце молодой женщины постепенно оттаивает, и золотоволосый дракон сумеет добиться своего.

***

Вечером, нежась в объятиях Эйгара, я спросила, почему его род называется янтарным.

Эйгар на мгновение задумался, его строгие черты смягчились.

– Потому что наши самые первые предки, те, кто только принял облик дракона, жили не в этих землях. Их логова были на западном побережье, где скалы встречаются с морем. Штормы часто вымывали из глубин и выбрасывали на песок кусочки янтаря. Говорят, они сверкали на солнце, как чешуйки морского змея. Их собирали, делали украшения, вставляли в рукояти мечей. В детстве я часто просил отца показать это море. Но те земли давно отошли другим кланам.

– А я выросла в Предгорье, мне часто снится родительский дом. Мечтаю увидеть его, – призналась я.

– Я планирую скоро отправиться туда, посмотреть на твое наследство.

– Ты настолько беден? – шучу я над ним.

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Возьмешь меня с собой, милорд?

– Если ты меня хорошо попросишь, миледи.

Мое сердце прыгает как мячик от радости. Целую его в губы, прижимаюсь к твердому горячему телу. Я стала намного смелей и вижу, что Эйгару это нравится.

Дракон подминает меня под себя и нависает, его глаза сверкают медовым огнем.

– Проси! – рычит он.

– Возьмите. Меня. Милорд…

– Как пожелаешь, миледи…

Он не дает договорить, а разводит мои бедра и входит сразу на всю длину. По моему телу разливается удовольствие, и очень скоро тугая огненная спираль закручивается, унося меня в жарком вихре к вершинам наслаждения.

А потом мы лежим обессиленные, прижавшись друг к другу, и я слышу, как гулко бьется сердце лорда-дракона.

***

Через три дня я, едва сдерживая слезы, стою вместе с Эйгаром и Молли во дворе полуразрушенного родительского дома.

Вокруг тишина, густая и горькая, как полынь, которая разрослась возле крыльца. Полуразрушенный каменный дом встречает нас пустыми глазницами окон. Крыша в одном крыле обрушилась, и сквозь дыру зияют сломанные стропила. Двор, когда-то ухоженный, буйно зарос сорняками, колючей крапивой, кустами лесной малины и диким жасмином. Его сладкий одуряющий аромат окутывает меня, как теплое одеяло.

Молли уже бродит по зарослям, осторожно касаясь то знакомого колодца, то старой кривой яблони, растущей у забора. На ней каждый год к осени созревали сочные сладкие яблоки.

– А здесь, миледи, у крыльца, у вашей матушки розы цвели… А тут мята до сих пор растет… А конюшня-то совсем развалилась. Помните, какая у вас смирная лошадка была?

– Я хочу выкопать несколько кустов жасмина, посажу их в замке, – тихо говорю я мужу, наклоняясь над невысоким пышным кустом.

Цветочный аромат кружит голову. Я вспомнила маму, которая любила украшать ветками жасмина обеденный стол. Смахиваю слезу.

Эйгар обнимает меня.

– Если хочешь, я прикажу восстановить этот дом. Он снова будет как прежде. Будешь приезжать сюда, когда пожелаешь. Покажешь его нашим детям, – говорит муж чуть слышно мне на ухо.

Я киваю, не в силах ответить. Дракон чувствует мою тоску.

***

Рудники располагались в получасе езды. Уже подъезжая, мы услышали лязг железа, скрип дерева и отрывистые, грубые окрики.

У входа в штольню стояло десятка полтора подвод, запряженных лошадьми. Работники суетливо грузили в повозки тяжелую красноватую руду, которую из глубины шахты на тачках, надрываясь, вывозили подростки.

Лорд Малколм в дорогом, но пыльном камзоле, покрикивая на всех, наблюдал за процессом.

Но не он приковал мое внимание. Я смотрела на подростков, которые толкали эти тяжелые тачки. Некоторым из них было лет по десять. Другие, чуть старше, тащили на себе корзины с рудой. С осунувшимися, грязными лицами, все в лохмотьях, босые или в обмотках, выглядели они ужасно.

Их худые грязные руки с набухшими венами, воспаленные глаза, рваная обувь говорили о тяжелой, беспросветной жизни.

Лорд Малколм, заметив экипаж с гербом Янтарного дома, на мгновение замер, а затем, расплывшись в улыбке, поспешил навстречу.

– Дорогая Лилиана! Какая неожиданная честь! – его масляный голос, казалось, обволакивает, как липкая паутина.

– Вы, я вижу, просто процветаете. Горный воздух и забота лорда Эйгара творят чудеса!

– Как вы смеете настолько фамильярно обращаться к моей жене! – рявкнул Эйгар. – И какого дьявола вы делаете тут на рудниках, принадлежащих миледи!

Улыбка на лице Малколма замерзла.

– Простите, милорд, но господин барон Монтейн не выплатил мне долги. Я просто присматриваю за рудником.

– Как вы посмели тут появиться?! – дракон рычит.

Лицо лорда Малколма сереет.

– По договоренности с бароном, я лишь наблюдал за разработками, предотвращал запустение, сохранял порядок. К тому же здесь столько сирот после землетрясения! Я, можно сказать, благодетель – даю им работу, кров, пропитание!

– Сколько ты получаешь в неделю? – спрашиваю я одного из подростков, рыжего, болезненно тощего паренька.

– Полмедяка и миску похлебки, госпожа.

– Эти дети работают за гроши! – обращаюсь я к барону, глядя на изнуренные детские лица. – Вы пользуетесь их бедой. Нанимаете за терлку похлебки и возможность не замерзнуть в развалинах. Это не благодеяние. Это рабство!

Малколм побледнел, опасливо смотря на моего мужа.

Я повернулась к Эйгару.

– Я хочу это прекратить. Здесь и сейчас. Этот рудник – мое наследство. Я хочу навести здесь порядок.

Эйгар усмехнулся недобро.

– Слышал, Малколм? – спросил он. – Леди Лилиана вступает в управление. А тыубираешься с этих земель навсегда. Сейчас же. И если я увижу тебя здесь снова, мы поговорим на языке, который ты точно поймешь. Тебе это не понравится.

По лицу Эйгара пробежала рябь чешуек.

Малколм отшатнулся, как от удара. Он что-то пробормотал, поклонился и, озираясь, подбежал к запряженной пустой повозке. Лорд схватил вожжи и хлестнул ни в чем не повинную лошадь. Повозка покатила прочь под крики и улюлюканье подростков. Было видно по всему, что лорда здесь ненавидели.

***

Вечером мы ужинали с Эйгаром в трактире на постоялом дворе, где остановились.

– Медный рудник твой, и доходами с него ты будешь распоряжаться самостоятельно, – сказал он, отпивая вина.

– Чего бы ты хотела, Лилиана?

Мне уже пришла в голову мысль, но я не знала, как к ней отнесется муж.

– Ни один ребенок не должен работать в таких условиях. Я хочу построить здесь приют и школу, где дети могли бы получить образование и профессию, чтобы у них был выбор. Они не должны умирать в темноте за кусок хлеба.

– Что же, пусть будет по-твоему, миледи. Но нам нужен здесь верный человек. Он будет смотреть за рудником, строительством приюта и ремонтом твоего дома. И я знаю, кого сюда послать.

Я вопросительно подняла бровь.

– Ройса, – сказал Эйгар. – Ему нужно немного побыть вне стен нашего замка. А здесь ему будет где развернуться, и он предан нам. А ты будешь приезжать сюда, разумеется, вместе со мной и лекарем Морисом.

– Думаю, это хорошее решение, – кивнула я.

– Нам пора возвращаться в замок. Тебе предстоит много работы, миледи.

***

Обратная дорога казалась короче. Я сидела в карете, укутавшись в плед, и думала о будущем. О родительском доме, который будет полностью восстановлен. О детях Предгорья, у которых появится надежда на лучшую жизнь. Молли дремала напротив, улыбаясь во сне.

Когда вдали показались знакомые башни Янтарного замка, я почувствовала, что успела соскучиться по своему новому дому.

46

Лилиана, три месяца спустя

Я стою, окруженная воинами, на площадке возле храма Отца-Дракона. В ночи пылают факелы, разгоняя тьму, в воздухе плавают светящиеся шары, отбрасывая призрачное сияние на лица гостей. Над моей головой загадочно мерцают две яркие красные звезды – Глаза Дракона.

Сегодня свадьба по драконьим обычаям у Агнес и Торгена. В замке неделю назад мы отметили это событие, а сегодня им предстоит брачная церемония в храме.

Волосы моей подруги распущены, в них вплетены мелкие янтарные бусины и золотые нити, они сияют, как живое пламя. Рядом – гордый Торген в нарядном черном камзоле с золотым шитьем и янтарными пуговицами. На Агнес шелковое платье цвета мяты, струящееся волнами при каждом шаге.

Упрямый Торген все же уговорил свою любимую на брак по драконьим обычаям. На их запястьях красуются золотистые метки истинных. На редкость красивая пара, и многие гости откровенно любуются ими.

Накануне Агнес, бледная от страха, допрашивала меня о древнем ритуале – полете на драконе.

– Я умру, Лили! Упаду и разобьюсь! – твердила она, хватаясь за мои руки.

– Держись крепче и закрой глаза, если страшно, – вспоминала я советы свекрови. Леди Леарды сегодня нет, но здесь собралось около сотни драконов из разных кланов.

Я никак не могу отделаться от страшного воспоминания, связанного с этим местом: леди Арда, ее безумные глаза, полные ненависти, и боль от ядовитого укола.

Эйгар бережно держит меня за руку.

Но вот брак заключен, и огромный светло-золотистый дракон Торгена плавно взмывает вверх. Торген летит низко и медленно, и зрелище получается по-настоящему прекрасным: волосы Агнес развеваются на ветру, словно яркое золотое знамя. Наконец дракон приземляется и бережно подводит свою избранную к нам.

И сразу же вокруг Агнес смыкается живое кольцо – воины Янтарного дома встают плечом к плечу. Торген, сверкая глазами, объявляет:

– Никто не имеет права коснуться моей истинной! Ритуал соблюден!

С поздравлениями по очереди подходят старейшины и главы кланов, а затем остальные.

Я невольно задерживаю взгляд на высоком, мощном драконе с синими, как горное озеро, глазами. У него резкие черты лица, густые брови, нос с горбинкой. Дракон напоминает хищную птицу, которая ищет добычу.

Рядом с ним – миниатюрная рыжеволосая женщина. Их парные метки на сплетенных пальцах сияют мягким голубоватым светом, и кажется, будто в ночь от них разлетаются крошечные синие искорки.

Они подходят ближе, и я замечаю, что женщина беременна, округлость живота мягко обозначена под струящимся платьем цвета морской волны. Мой собственный живот пока незаметен, тем более что я выбрала платье свободного кроя из плотного бархата цвета меда.

– Приветствую тебя, Эйгар эш Эмберт, и твою миледи! – обращается синеглазый дракон. Голос его низок и мелодичен, но в нем слышна сталь.

– Здравствуйте, Дэйвар эш Лард и миледи эш Лард, – вежливо, но без тени теплоты отвечает мой муж.

Я мгновенно чувствую, как воздух между двумя мужчинами сгущается. Соперничество? Былая вражда? Ревность? Определенно, от обоих исходит почти осязаемое напряжение. Я научилась улавливать малейшие изменения в настроении Эйгара – метка истинности обострила нашу связь.

– Поздравляю вас, милорд, миледи. Вы скоро станете родителями, – мягко говорю я, пытаясь растопить лед.

Рыжеволосая женщина одаривает меня искренней, лучистой улыбкой, и даже холодные синие глаза эш Ларда теплеют.

– Приезжайте к нам в замок, когда будет возможность, – неожиданно предлагает миледи эш Лард, глядя прямо на меня. – У нас открывается вид на то самое побережье, где до сих пор находят янтарь.

Я вежливо благодарю, польщенная.

– Значит, у вас в клане теперь два дракона с истинными, – обращается Дэйвар к Эйгару, кивая в сторону Торгена и Агнес. – Это великая удача и сила для рода.

Пара отходит, и мой муж наклоняется ко мне, его губы почти касаются уха:

– Это новый глава Сапфировых драконов. Наши кланы враждовали три поколения назад. Мой прадед убил его прадеда в битве за золотые шахты. Не доверяю я его внезапной любезности.

– Но мне понравилась его жена, – упрямо заявляю я. – И было бы интересно увидеть то побережье.

– Дэйвар хитер и амбициозен. Его приглашение – не более чем разведка. Он хочет оценить нашу силу, нашу слабость.

– А его жена?

– О ней мало что известно. Говорят, она из далеких земель, где нет драконов. Возможно, именно поэтому она смотрела на тебя с таким интересом..

Я положила руку на еще плоский живот. Эйгар накрыл ее своей теплой ладонью.

– Пока ты носишь нашего дракончика, ни о каких дальних поездках речи не идет, – строго говорит Эйгар, и в его тоне звучит непререкаемая твердость.

Про себя я усмехаюсь. Знаю, что все равно побываю у Сапфировых драконов…

Наконец церемония закончена, и мы возвращаемся в Янтарный замок.

Было решено, что Агнес и Торген будут жить в дальних покоях восточного крыла. Места там достаточно, молодым нужно уединение, а мне будет спокойнее от того, что подруга теперь всегда рядом. Кто бы мог подумать несколько месяцев назад, когда мы пряли шерсть в монастыре, что станем родственницами? Женами лордов-драконов, красивых и сильных мужчин.

***

На следующий день я отправляюсь в город вместе с управляющим Аспером за покупками. С нами едут несколько крепких драконов. Муж велел им не отходить от меня ни на шаг.