Текст книги "По секрету твоя (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26.2
– Мечтаешь? Лучше бы училась, – и хоть я уже видела отца сегодня, он уже говорил со мной, и даже слышала его тяжелые шаги по коридору, ознаменовавшие его приближение. Шаги, которые никогда ни с чьими не спутаю, а не вздрогнуть при звуке его голоса не могу. Слишком много событий произошло в стенах этой комнаты.
– У меня хорошие отметки, я черпаю знания не только из основной программы, много занимаюсь дополнительно, – и после решительного вдоха добавляю, – С Днем рождения, отец, я желаю…
– В ресторане пожелаешь, – отмахивается, – сейчас к тому, что меня интересует. Ты лучшая в университете? – сканирует меня взглядом.
– Стараюсь оправдать твою фамилию. Знаю, что для тебя это важно, не хочу расстраивать…
– Ты не можешь меня расстроить, – отрезает, – Только себя. Провинишься – будешь наказана. Все просто.
– Я помню. И да, я первая по успеваемости.
– Память у тебя значительно улучшилась, раньше ты явно забывала домашний устав. Ситуация с рукой пошла тебе на пользу. – Он смотрит мне прямо в глаза и на мгновение мне чудится что-то садистское в выражении его лица, будто наслаждается? Бред. Показалось. Мама тогда говорила, что он жалеет. Я поверила. И сейчас хочу верить в это. Он ведь мой отец. – Илья обмолвился, что решение отправить тебя в Киев не оправдано. Щенок, уже рассуждает что-то, – самодовольно усмехается, и тут же кивает сам себе – Хотя, пусть учится распоряжаться, мужик ведь. Хороший хлопец, будто моя порода.
Всё это время я думала лишь об одном. Нервно потирая пальцы, в который раз заложив волосы за уши, я осмеливаюсь:
– Я хочу просить разрешения остаться в Киевском университете хотя бы еще на курс. Там хорошие преподаватели, учиться очень увлекательно, я с удовольствием хожу на пары, и я считаю…
– Таисия, у тебя есть мошонка? – перебивает, щурясь. И я цепенею.
– Что?
– Яйца. Покажи мне свои яйца, Таисия.
Моя и без того идеально ровная спина деревянеет, стопы прирастают к полу. Мое сердце, готово выпрыгнуть из груди, так сильно оно колотится. А я сама гляжу во все глаза пораженная и бормочу, на что сил хватило:
– У меня нет… Я… Я…
– Вот именно. Будешь считать тогда, когда у тебя будут яйца, а до тех пор ты подчиняешься тому, у кого они есть.
Глава 27.1
Осматривала зал и понимала, что это не просто празднование дня рождения. Даже не прием. Бал. Примерно так же, должно быть, ломился стол от яств на свадьбе принца Гарри и Меган Маркл.
Невероятной величины зал, с белоснежными стенами и полом, и огромной золотой люстрой, что своим блеском вот-вот доведет до слепоты.
Собирающиеся гости, ограбившие лучшие цветочные дома Чернигова соревнуются в красоте туалетов, белизны виниров, дороговизны украшений. Я в своём красивом, купленном за кучу отцовских денег платье чувствую себя некомфортно, но окружению соответствую. Официанты, проплывающие мимо, предлагают напитки и закуски на любой манер. «Доброго Вам вечера!» – почтенно желают со сдержанной улыбкой. «Гребаная богатая выскочка» – думают в этот момент. И только дама, играющая на арфе произведение Баха в левой части зала мечтательна и спокойна. Ей нравится то, что она делает: наслаждается своей игрой, но наблюдать за ней я смогу недолго, лишь пока собираются гости, позже их внимание захватит оркестр.
– О Боже, Таисия, как же давно я тебя не видела! – с бокалом шампанского ко мне подходит красивая статная блондинка.
– Доброго вечера! Да, меня не было в городе. Отец принял решение разрешить мне учебу в Киеве, – я не помню эту девушку, но раз уж она здесь, вероятно, важная особа, либо же жена важной особы.
– Удивительно, что Леонид Михайлович тебе позволил. Между нами, – она склоняется ближе ко мне, – на меня он всегда производил впечатление строгого, но крайне справедливого человека! Но кому как не нам, дочерям, вить из отцов веревки! – смеется, я поддерживаю, киваю.
Вот за этим я здесь. Сохранение имиджа: счастливый отец, справедливый мужчина, твердый руководитель.
– Вот ты где, милая? – к нам подходят двое мужчин. Отец в сопровождении Эдуарда Станиславовича, который обращается к блондинке.
И меня озаряет! Ну конечно! Это же Милена! Училась в Англии, но на каникулы приезжала домой. Иногда они с её отцом приезжали в наш дом. Мы с ней играли, пока родители говорили о работе. Временами мне казалось, что она не со мной говорить хочет, а с мамой. Они могли часами просто болтать, а в один такой приезд Милена попросила мать заплести ей косу. Я заревновала, захныкала, на что девчушка спокойно сказала: «ну поделись своей мамой на немножко, она же от этого не перестанет быть твоей, а я повспоминаю». И как я могла ее забыть?
– Моя Таисия – отличница! Учится несмотря на огромный мегаполис, а могла бы вон, как многие, загулять!
– Да с тобой, Леонид Михайлович, загуляешь! Гляди! —смеется Эдуард, отец хмурится.
– Строгость она нужна. Во вседозволенности одно отребье вырастает, законов не знающее.
– Тут ты прав, тут ты прав… – вздыхает Эдуард, а мы с Миленой чинно улыбаемся и крутим головами, как цыплята. Уйти нельзя, но очень хочется, – я со своей белочкой намучился, – целует дочь в висок, – но по-другому не мог. Вся в мать...
Милена грустнеет, я тоже. Невозмутим только мой отец, но разговор прерывается первыми звуками оркестра, и мы идем рассаживаться.
Началось.
Стол огромной буквой «Г», во главе стола отец. По его левую руку сижу я, рядом со мной Илья, напротив – мама. На праздновании, приуроченному к получению нового звания отцовского коллеги, куда нас в том году пригласили всей семьей, рассадка была современной. Мы делили круглый столик на шесть персон с еще одной семьей, но отцу такое новшество пришлось не по вкусу. С добрую неделю после торжества он не переставал причитать. То не во всех разговорах смог принять участие, то посадили его за один из дальних столов.
Но в действительности тот прием мало чем отличался от сегодняшнего. Все действия словно система. Когда говорят очередной тост, мы откладываем приборы и берем бокалы. Я пью сок, несмотря на свои двадцать. Когда звучит шутка, мы смеемся, шуткой принято называть все, после чего звучит раскатистое «ха-ха», даже если кому-то неприятно. Чувство такта за столом свое.
Так проходит добрая половина вечера.
Глава 27.2
Так проходит добрая половина вечера.
Иногда мужчины выходят покурить, а дамы припудрить нос. Когда это делает мама, она шепчет на ухо отцу и ждет кивка. Я шепчу на ухо и отцу, и Илье – двойная защита мочеиспускания.
Чинная часть программы подходит к концу и тост говорит мама. Она трогательно поздравляет отца, говорит, что он украсил ее жизнь, подарил ей лучшие годы, был ее защитой и искуплением. Вот про искупление верю, только это что же натворить в прошлой жизни было нужно, чтобы в этой вот так искупать?
Я говорила в начале. Стандартно. Благодарила за все, что он дал мне: жизнь, образование, достаток. На большее меня не хватило, но отец остался доволен. Надеюсь, так и есть.
А теперь слово берет юбиляр.
– Мои дорогие, – начинает отец, – здесь за столом самые близкие мои люди сидят: сослуживцы, товарищи, сторонники, друзья. Кому как не вам объявлять о радостном событии моей семьи. – Я знаю, о чем он, поэтому ставлю бокал и откидываюсь на спинку стула. Прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Сейчас это произойдет. – У меня есть потрясающей красоты дочь, любимая дочь, радость души моей. Я воспитывал её в строгости и сознательности, но всегда был справедлив. Таисия не даст солгать, всегда был справедлив. Именно поэтому из не огранённого алмаза, из утенка без манер я вырастил прекрасного лебедя, бриллиант! И этот бриллиант я не могу кому попало оставить! Я уже не так молод, а дочерей, согласитесь со мной, друзья мои, страшно дочерей отпускать одних в этот большой мир. Ведь Таисия моя такая наивная девочка, такая доверчивая…
– Это потому, что её берег и защищал от всего такой отец! —перебивает Илья, но очень вовремя. Прямо в цель попадает: гости кивают в согласии, отец улыбается.
– Спасибо, мой мальчик! Вот поэтому ей нужен мудрый мужчина рядом! Тот, кто направит, скорректирует действия и подскажет, как лучше поступить. А кто как не Илья достоин? Уверенный в себе, с прекрасным образованием в перспективе и с детства знающий мою дочь! – отец берет мою руку, кивает Илье. Это знак, что нужно встать, и продолжает, – История, которая подойдет для фильма. Я-то против их дружбы был, но парень не промах: пришел ко мне и доказал, что достоин моей дочери! И конечно, я вас благословляю! Живите и радуйтесь. И будьте так добры, не затягивайте с детьми, уж больно понянчить хочется.
К концу этого кошмара, моего личного кошмара, я и вовсе не дышу. Встала как-то на негнущихся ногах, в жар кидает. Смотрю на свое отражение в окне ресторана– лицо бледно, как мел, я будто на десяток лет за минуты постарела.
Илья одевает мне на палец кольцо, больно сжимает пальцы и шипит на ухо:
– Улыбайся.
Гости счастливы. Аплодируют, смеются, поздравляют, а я улыбаюсь. Улыбаюсь, чувствуя, как по щекам текут слезы. Наверное, все думают, что от счастья.
Почему-то нахожу взглядом Милену. Она стоит одна смотрит шокировано, недовольно качает головой, пока её отец подходит к моему в толпе поздравителей. А когда сама Милена оказывается рядом и обнимает меня, слышу:
– Слать тебе его надо, он же больной! – не знаю, откуда она знает это и знать не хочу. Какая разница?
– Не могу, не могу, – бормочу, не разрывая объятий.
– Ты с ним счастлива?
– Нет, но придется, – внезапно для себя самой отвечаю совершенно искренне. Не вру. Отвечаю правдиво и смотрю в глаза. В моем ей признании, наверное, нет ничего страшного. Какая уже разница?
Какая теперь уже разница?!
Добрый вечер!
Девчата, меняю обложку книги, не теряйте меня и Таю! Впереди много интересного!
Помню, когда была презентация «50 отт серого» третьей части фильма, все баннеры гласили «Мистер Грей ждет Вас!».
Так вот, слизывать не хотелось бы, но подходит просто как никогда, потому что Мистер Аланьев каждую из нас действительно ждет ;)
Всем продуктивных будней,
Ваша Рошаль
Глава 28.1
– И что, ты даже на ночь не осталась?
Принять приглашение провести выходные на даче Аринкиных родителей было лучшим решением за последнее время. Своим же я ничего не сказала. Решила, если позвонят по видеосвязи, пойду говорить на кухню. Она у здесь такая же белая, как и у меня. А если Илья дома не застанет, скажу, что в торговый центр пошла за тетрадями. Или еще что-то. Откровенно, мне уже терять нечего.
– Не смогла, – прикрываю глаза и жмурюсь, проскакивающим в голове воспоминаниям, – сослалась на контрольную по гражданскому праву и сказала, что забыла дома конспекты. Отец был настолько доволен вечером, что даже не отчитывал меня, только окинул звериным взглядом. Так и попрощались.
– А чего ему недовольным быть? Всё прошло, как отрепетированная театральная постановочка, – злится Арина, выслушав долгий рассказ об окончании банкета полковника Жарова.
– В какой-то мере это правда, – пожимаю плечами, – Сказку о голом короле читала?
– Это та, которая Андерсена? —спрашивает, не понимая, к чему я веду.
– Ага, – киваю, отпивая из бокала. Красное полусладкое. Вкусно. И почему я раньше вино не пила?
– Ага, – вторит она.
– Ну вот, невидимое платье короля – это навязанные эмоции. Когда тебе долго внушают, что удобно спать на полу, ты спишь и даже находишь плюсы. Так и с королем тем было: «Ваше Величество, платье у Вас что надо!» А платья-то никакого и не было.
– Мда, семейка у тебя, конечно…
– Угу, – соглашаюсь, положив в рот кусочек дор-блю, – радуйся своему счастью, —смотрю ей за спину. Там Влад, Аринин брат, и их отец Григорий Васильевич жарят мясо и о чем-то спорят, оживленно жестикулируя.
– Знаешь, до встречи с тобой я считала, что у меня ужасная семья, – Арина смотрит туда же. По-птичьи склоняет голову, улыбается, – Ну, не прям ужасная, но бесили они меня знатно.
– А теперь как?
– О, на твоем фоне пришло понимание, что семья у меня просто потрясающая! – хохочет подруга и я вместе с ней.
– Рада была помочь!
Мы смеемся этой глупой шутке, которая, наверное, должна была меня обидеть. Но, во-первых, я с каждым днем все больше и больше доверяю Арине, а во-вторых, не вечно же мне над этим рыдать. Лучше уж смеяться!
– А профессура на сексуальном коне не подъезжала? – по-своему аккуратно спрашивает после недолгой паузы.
– Не-а. Но так даже лучше, знаешь ли, – делаю глоток, а за ним еще один. Больно ли мне? Не задумывалась. Не хочу в этом разбираться. Но меня это цепляет.
– Почему это?
– Искушение. Его нет, – отвечаю, и облизываю губы. Не зависнуть в воспоминаниях помогает подругино покашливание.
– А ты глубоко нырнула…
–Спрячь свою ехидную улыбочку, я просто окунулась! – развожу руками в стороны, шуточно оправдываюсь.
– Окунулась!? – восклицает так громко, что Влад оборачивается, а я шикаю, —окунулась?! – повторяет уже тише, – Да ты отплыла так далеко за буйки, что даже на спасательном катере не угонишься!
– Зато было хорошо. Могу же я хоть раз сотворить какую-нибудь ерунду! И мне не стыдно! – выставляю в поучении указательный палец, – Страшно немного, что узнают, но ты же с диктофоном не сидишь тут.
– Главное, чтобы ты выплыла наконец. – глубокий вздох, задумчивые глаза к небу и резкий, пристальный, прямой взгляд на меня, а в нем чертики искрят, – кажется, мы поменялись местами, дорогуша. Это я сумасшедшая, а ты правильная, помнишь?
– С кем поведешься, знаешь ли.
– Знаю-знаю! – Аринка машет на меня рукой, мол, что с тебя возьмешь, и подливает вино.
– Я просто приняла ситуацию. Презентация скорой женитьбы на дне рождении отца будто поставила точку во всем этом. В моей голове, то есть. Хоть повспоминаю.
– Дата свадьбы уже назначена? – скептически приподнимает бровь.
– Ты чего? Со мной такие вещи не обсуждают, – невесело смеюсь и поднимаю бокал, – Думаю, меня оповестят.
– Господи, как куклу чесслово!
– Кстати, был очень странный фрагмент, – вожу пальцем по каемке бокала, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер, – На том празднике жизни находилась моя подруга детства.
– Даша что ли? Она же за границей, – хмурится Арина.
– Нет. Её зовут Милена, она даже не подруга, скорее, приятельница, – пожимаю плечами, – Её отец связан с моим по службе и часто у нас дома бывал. Когда Милена возвращалась с учебы из Англии, он брал дочь с собой. То были редкие, но регулярные летние приезды в наш дом. Он с нее глаз не спускал.
– Та же история, что и с тобой? – со вздохом спрашивает.
– Нет, он её просто обожает. Хотя, кто знает. Мой на публике тоже соловьем заливается. Наливай, – указываю на бутылку, Аринка кивает.
– И что в ней такого странного, кроме имени?
Глава 28.2
– И что в ней такого странного, кроме имени?
– А то, что она будто знает о моем положении. Понимаешь, никто из гостей даже виду не подал, если и понял, что что-то не так, а она подошла и сказала, что мне надо бежать. И сделала это незаметно: обняла, будто с помолвкой поздравила и прямо заявила.
– Может, она просто адекватна, а ты зря подозреваешь её? – предполагает Арина.
Я сначала раздумываю, но после затяжной паузы всё-таки отвечаю:
– Ага, одна одинешенька в то время, как остальным замылили глаза. Мне уже не двенадцать и даже не пятнадцать, знаешь ли. А историям свойственно повторяться.
– А меня ты тоже подозревала? —мягко уточняет Арина.
Ответ она знает. Я только развожу руками, опускаю глаза и шепчу «Извини». Я чувствую неловкость и стыд, но это лучше, чем вранье.
– Да я понимаю. От незнакомцев не отстреливаешься – уже хорошо. Я бы на твоем месте припрятала калибр, – говорит со смешком. Вот оно понимание. Для меня это ценное ощущение. – Давай что ли за дружбу, а то, как алкоголички не чокаясь пьем, чесслово.
– За дружбу! – произношу торжественно. И почему-то у меня явственное ощущение, что наша с Ариной дружба – это что-то настоящее, неподдельное. Надолго. Интересно, она чувствует то же? Возможно, это потому, что кроме неё у меня по-настоящему никого больше нет?
– Так ты думаешь… Погоди, ты действительно думаешь, что она крот? Пришла к тебе за информацией?
– Не знаю… Вряд ли. Там мы были на публике. Что бы я ей такого рассказала? Да и если рассказала бы, то что? Какая отцу разница? Логичнее было бы подослать кого-то тут, там ведь он полностью контролирует ситуацию.
– А он случайно ни в каких делишках не замешан?
– Например? – зависаю с бокалом, так и не донеся его до стола.
– Знаешь, когда грядет повышение в должности, люди заботятся о своем благосостоянии. Или, когда грядут неприятности, они тоже очень заботятся, чтобы нелицеприятные факты не всплыли. А то, что происходит у вас дома вполне сойдет за нелицеприятные факты, Тай, – говорит с видом знатока.
– Не знаю… – в растерянности пожимаю плечами, – Я всегда думала, отец прочно сидит… А причем тут Милена? – ставлю бокал, и соединяю пальцы в замок.
– Ну если Милена крот, то есть подсадные уши.
– Тогда лучше заяц. Ну у зайца уши большие же! – говорю почему-то. Не знаю почему. Нервничаю?
– Пусть будет заяц, какая разница! Может, отец твой подослал её послушать будешь ты болтать или нет. Подробности всякие, воспоминания из прошлого. Ведь если то, что он творит станет достоянием общественности, его голова точно полетит, – объясняет, а я киваю: в этом есть смысл, – Слушай, – щелкает пальцами, – а что, если тебе пойти в газету и все рассказать?
– Если полетит его голова, – машу в отрицании, —то полетят и наши с мамой. Он точно утащит нас за собой.
– Ты слишком боишься! —откидывается в кресле, глядя осуждающе, будто все труды раздумий насмарку.
– Арина, это только предположения, фантазия! Еще доказать всё это надо, наверняка знать, а потом, даже если это правда, сделать так, чтобы эта статья попала руководству отца. Это немыслимо! Вот это ты, конечно, Шерлок…
– Не в поднебесье же это руководство живет! Нет, ты только задумайся: если у него действительно неприятности, то все может получиться. Ты о его делах узнать-то можешь?
Ответить я не успеваю. Нас прерывает звонок моего мобильного.
– Кто там уже?
– Неизвестный, – отвечаю подруге и уже в трубку, – Алло!
– Здравствуй, Таисия, – раздается певчий девичий голос, который я, несомненно, узнаю, потому что, – это Милена. Как на счет выпить кофе?
– Кто там? – одними губами повторяет Арина.
– Милена, – так же отвечаю я. Наши лица, должно быть, копия друг друга: шокированные.
– Конечно, только я уже в Киеве, – отвечаю абоненту и когда слышу из трубки «Я тоже», в ошеломлении выпучиваю глаза, но собравшись, всё-таки отвечаю, —я свободна завтра в четыре.
– Отлично, я буду ждать тебя в «Террасе» на Андреевском, – звучит на том конце, и мы прощаемся.
– Где? – спрашивает Арина после того, как я кладу телефон на стол.
– В «Террасе» на Андреевском спуске.
– Пафосно, – вердикт.
– Ей идет, – факт.
А что, если у отца действительно всё не так хорошо с делами? Никак не могу отделаться от мысли, что Арина может быть права. Но тогда зачем отправлять меня в другой город?
Глава 29
Я сижу на террасе семьи Тумановых, и мне хорошо. Наполненность – вот что я чувствую. От них веет любовью и заботой. Они простые и искренние. Глупые шутки, смешные детские истории, при которых Влад и Арина заливаются краской, а я хохочу. Заботливая мама, понимающий отец. Мне тут нравится, я бы тут навсегда осталась!
– А потом он бежит ко мне с вооот такими глазами, – парадирует дядя Гриша, (мне категорически запретили отчество), – и говорит: у Арины в штанах другое!
– Да, я-то думала познакомить сына с анатомией немного позже! – поддерживает тетя Кристина.
– А ты её младенцем не видел, что ли? – спрашиваю сквозь смех.
– Я думал, у неё отрастет! – отвечает Влад и мы хохочем еще громче, – Мне было пять! – кричит в попытке оправдаться, но вызывает только новый приступ смеха.
– Н-да, вот это травма была у ребенка.
– Но сейчас-то с девочками как, сын?
– Пока ничего серьезного, па. Как только полюблю, обязательно вас познакомлю. А пока не с кем, – этот вопрос Влада не раздражает, и я понимаю, что это простое любопытство, а никакое не давление.
– Вот это правильно, – довольно кивает, – Но ты уж с эти не затягивай. В твоём возрасте у нас уже Арина родилась…
– На начинай, Гриш, ты же знаешь, у них сейчас всё по-другому, – Кристина Викторовна накрывает ладонь мужа своей.
– Да знаю я, знаю. Но когда своего человека встречаешь, время, кажется, летит. Улетает просто. Я же без тебя, моя хорошая, кажется, и не жил, – говорит Григорий, и касается щеки жены, – хотя мы столько лет вместе, что и не помню, как оно жить без тебя.
– И не вспомнишь! Я в тебя прочно проникла, так что всё, навеки связан! – отвечает с улыбкой. Они всё ещё влюблены. Как это прекрасно!
– Вот поэтому и сложно найти любовь. Хочется, как у вас, – говорит Влад, и он прав.
– Зато мы знаем какая она, – комментирует Арина, я согласно киваю.
– За любовь? – робко спрашиваю, подымая бокал. Хочется быть частью этой дружной семьи хотя бы недолго.
Моя фраза кажется неуместной, но ровно до того момента, пока:
– За любовь! – громко провозглашает хозяин дома, так и не выпуская из своей руки ладонь жены.
Мы сидим до поздней ночи. Темы для разговоров появляются сами собой, и я больше не чувствую себя чужой. Идеальный день! Один из лучших в моей жизни! Принять приглашение провести выходные на даче Арининых родителей было очень правильным решением.
– Была одна дочь, а стало две, – с какой-то невиданной мне отцовской нежностью говорит дядя Гриша, когда мы уже пьем чай, укрывшись пледами. Домой заходить никто не захотел, но стало немного прохладно.
– Мы очень рады, что ты появилась у нас, дорогая! Нам очень повезло, – добавляет тётя Кристина, а я застываю. Смотрю на них так, будто впервые вижу. Глаза наполняются слезами, руки начинаю дрожать, но я улыбаюсь. Я не знаю, правильно ли реагирую, я не задумываюсь. Это просто порыв. Я встаю с кресла, Кристина, будто все понимает, тоже встает и я обнимаю эту женщину.
– Ну-ну, малыш. Ты прекрасная. Прекрасная наша девочка. Всё будет хорошо.
– Спасибо, спасибо вам, – шепчу, а у самой слезы бегут.
От Тумановых веет искренностью, светом, теплом и я лечу на свет. Ничего не могу с этим поделать, мне ведь так давно этого хочется: чувствовать себя нужной и любимой просто так. Не за хорошую учебу, не за то, что подчиняюсь безропотно, а за то, что я есть. Я ведь не плохая такая, правда? Марк тоже говорил, что я прекрасна.
