Текст книги "По секрету твоя (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 41.1
Вскакиваю с кровати от стука. Придя в себя ото сна, медленно иду к двери. Открываю, на пороге стоит Марк.
– Прости, я не хотел разбудить, – говорит, проводя ладонью по волосам, но виноватым не выглядит.
– Ничего. Я вообще-то планировала просто полежать… – пожимаю плечами.
– А после полежать что планировала?
– Не знаю. Поужинать? – я всё ещё тушуюсь перед ним.
– Поужинаем не здесь. Одевай штанишки и пойдем, – подмигивает.
– Ч-чт… Господи! – захлопываю дверь перед его носом и…
Черт, да! Я в труселях перед ним стояла! Из-за двери раздается раскатистый смех. Люблю, когда он смеется. Улыбаюсь, прикладывая ладони к горящим щекам.
«Так, штанишки!» – напоминаю себе, и иду к багажной сумке. Штанишки. Не хочу штанишки. Платье хочу. Но… А – нет. Взяла. Простое, насыщенного синего цвета, изюминка лишь в разрезе до бедра слева. Купила его в недорогом киевском шоуруме и еще не надевала. Вот он, тот самый случай. И еще вот эти иссиня-чёрные туфли. Кожаные на тринадцатисантиметровом каблуке. Не думала, что захочу обуть, но сейчас почему-то хочу. Их мне принесла Арина вместе с абсолютно новой косметикой. Тогда мы не думали, что всё так круто повернется, но подруга хотела, чтобы в Берлине я выглядела на уровне, а не «серой, но особенной молью». Так что, как говорит Аринка: «грех не воспользоваться».
Ресницы, губы, немного румян, волосы распустить. В своей голове я выгляжу, как дьяволица, и Марк при виде меня закусив губу улыбается.
Как в тех фильмах выхожу из стеклянного лифта гостиницы навстречу красивому мужчине. Это явь. Жаль лишь, я ещё не осознаю, что больше не заложница.
Хочу, чтобы этот вечер был моим. Отключиться и отдаться ему полностью. Вечеру, а не Марку – это ведь не одно и тоже?
– Ты и без всего этого потрясна, но сейчас… – он смотрит так, как я себе представляла.
– Что-то новенькое, да? – усмехаюсь, наклонив голову вправо.
Марк подается вперед, откидывает волосы с левого плеча, склоняется над артерией, проводит носом и:
– Игра началась, Вишня.
– Дистанция, Марк Валентинович, – кокетничаю, учусь. Я всё еще дьяволица.
Идиотка!
Не об этом думать нужно! А что, если бы нас увидели профессора, приехавшие на конференцию? Или студенты!
– Слишком много думаешь, красавица, расслабься, – говорит Марк, поглаживая мою руку, – Успокойся.
Мы сидим за столиком ресторана, официант уже принял заказ, приятная мелодия подчеркивает атмосферу, а я нервничаю. Опять.
– Не могу. Прости, я правда пытаюсь. Просто не могу, – взволнованная, то и дело перебираю пальцами свободной руки.
– Ты не должна извиняться за то, что чувствуешь. Что тебя беспокоит?
– Почему мы не прячемся? Что если нас увидят? – заглядываю в его глаза, словно ребенок, пытаюсь найти ответ.
– Не увидят. Я гарантирую.
– Ты не можешь знать наверняка. Даже здесь, сейчас, в этот ресторан может зайти какой-нибудь…
– Не может. Они прилетят завтра к одиннадцати утра, – сжимает мою руку, подносит ко рту и целует несколько раз.
– А… Почему?
Марк улыбается, но не отвечает. Ждет, пока официант расставит блюда.
– Ну вот такой я эгоист, – говорит с наигранной досадой, когда мы остаемся наедине и улыбается, как чеширский котяра, – Мне очень-очень стыдно.
– Не правда. С таким лицом не стыдятся.
– О да… Хотел увезти тебя оттуда поскорее. Тебе нужно выдохнуть, расслабиться.
– Но ведь когда ты сказал мне даты поездки мы ведь не знали… – и обрываю себя на полуслове, наткнувшись на его взгляд. – Ты знал? Уже тогда?
– Не всё, но кое-что. Давай оставим этот разговор на потом, – касается моей щеки, и я киваю.
– Тогда скажи, как ты это провернул в деканате? Как мы уехали раньше?
– Всё тебе надо знать, – подмигивает, – наслаждайся уткой. Она тут потрясающая.
Беседа льется сама, искренняя и незамысловатая. Я действительно немного расслабляюсь. Людей в зале немного, занято всего несколько столиков, не считая нашего. Мы заказываем суфле на десерт, и я наслаждаюсь его вкусом и обществом мужчины, который сидит передо мной.
Глава 41.2
Когда возвращаемся обратно и ждем лифт Марк касается губами моего ушка я вздрагиваю, механически вертя головой по сторонам.
– Для окружающих мы просто беседуем. – приподымает бровь, – К тому же, оглянись, до нас никому нет дела.
Оглядываюсь и убеждаюсь: действительно, на нас никто не смотрит. Люди заходят в отель и выходят, портье придерживает дверь, девушка – администратор выдаёт кому-то ключ от номера, мимо нас проходят люди, и если они и замечают нас, то не более, чем мы их.
– Мне казалось… – стыдливо опускаю глаза.
– Я знаю, ты еще не привыкла, но постарайся доверять мне, Тая. Я пообещал тебе дистанцию, и я не нарушу слово.
– Я стараюсь, правда…
Лифт везет нас на нужный этаж и проводив меня до номера, Марк мягко целует меня в губы.
– Тебе нужно многое обдумать, поэтому на чай не напрашиваюсь.
Киваю, хотя внутри жжет горечь. Я… Хотела остаться с ним. Киваю еще раз и вхожу в номер. Наскоро принимаю душ и укладываюсь в постель.
Что такого сделал отец, чтобы теперь он настолько боится Марка? А что с мамой? Надеюсь, благодаря ультиматуму не распускать руки с ней всё в порядке. Я хотела бы позвонить ей, даже тянусь к телефону, но в последний момент почему-то одергиваю себя.
И в глубине души я знаю почему. Только себе признаваться не хочу. Потому что… да, она моя мама и сама жертва, но я до сих пор не могу простить ей, что, когда он столько раз был жесток со мной, она стояла в стороне. Когда он ломал мне ключицу, она его выгораживала. Когда он решил, выдать меня за Илью, она была согласна и даже не поставила меня в известность, что подготовка к свадьбе началась. Даже если бы она не могла ничего сделать, неужели я не достойна простого предупреждения? Чтобы хотя бы иметь возможность морально подготовиться и не получить еще больше за неправильную свою реакцию! А сколько такого было в детстве?
Я провертелась в постели без сна, роясь в собственной голове до рассвета. Возвращаясь в детство, улетая в средние классы, переносясь на начало университетской жизни. И снова и снова прокручивая в голове ситуации. Начиная с абсолютно очевидных, самых обидных и болезненных, мучающих мою душу до сих пор. И до далеко в детстве оставленных, кажущиеся такими прозрачными и не значительными, что кажется, ничего страшного и не происходило. Но если первые были настолько мучительными, что заставляли сопротивляться, хотелось сразу сбросить их с себя, не давая оставить багровые нарывы на коже, и даже если я не могла отвергнуть их для родителей, то старалась блокировать внутренне. То вторые были страшнее. Словно вуалью они колючей проволокой протекали сразу в сознание, не вызывая страшных эмоций и отрицаний. Они меняли меня изнутри, я даже не думала давать отпор, неосознанно принимая.
«Посмотри вокруг, Таисия, что они подумают о тебе». И действительно что? Что до меня чужим людям? Сегодня я беспокоилась весь вечер вместо того, чтобы расслабиться и наслаждаться. Они могут думать что угодно, но всё, на что способны – прийти и рассказать соседке о какой-то невоспитанной девушке.
«Не разочаровывай, Таисия». Неужели ошибки, двойки и ссоры с подругами – то, что способно разочаровать в ребенке? Я ведь так и не знаю, как совершать ошибки, не знаю, как любить правильно и открыто, чтобы смотреть в красивые зеленого цвета глаза мужчины, а не в четвертый раз извиняться за то, что боюсь всеобщего осуждения, хоть он без устали уверяет, что это не так.
Подруга… С Аришкой мне повезло. Но мне так хотелось бы не ждать от нее подвоха в начале, а просто сразу болтать. Всё в моей голове. Всё…
«Таисия»
«Таисия»
«Таисия»
Так много того, что я должна. А что должна ты, мама? Не быть ли мне защитой, подругой, заботой? Об отце смысла нет и вспоминать.
И всё-таки прав был Марк, мне стоило побыть одной.
Глава 42
Утром просыпаюсь от звонка.
– Доброе утро, моя сладкая. Какое ты спала? – голос, еще хриплый спросонья, но у меня от него мурашки.
– Прекрасное, – говорю, и понимаю, что это правда. – Думаю о сегодняшнем дне.
«И думала о своей жизни ночью» – добавляю мысленно. Помогло ведь. Наверное, отпустить мысли, позволив думать даже о самых непозволительных вещах – иногда очень хорошо.
– Нервничаешь? – спрашивает Марк, имея в виду сегодняшнюю конференцию.
– Пока нет, но думаю, скоро буду. А еще я думаю о вчерашнем вечере, – говорю с глупой улыбкой на лице.
– Тебе нравится твои мысли?
– Очень нравятся, – смеюсь, закусывая губу.
– А мне нравишься ты. Встретимся внизу? Позавтракаем.
– Да, через пятнадцать минут, – выдыхаю и молчу. Слушаю его дыхание.
– Я буду ждать, Вишенка.
«А мне нравишься ты»
Окрыленная, вскакиваю с кровати и бегу в ванную.
«А мне нравишься ты»
Быстренько намыливаю тело и смываю.
«А мне нравишься ты»
Выдавливаю зубную пасту на щетку, умываю лицо.
«А мне нравишься ты»
Натягиваю джинсы и блузу с красивыми шифоновыми рукавами, на ноги черные лоферы.
И все это время в моей голове звучит единственная, сказанная моим любимым с хрипотцой голосом фраза: «А мне нравишься ты».
Влюбленная дура?
Однозначно да. И эта дура ему нравится.
Эта глава маленькая, вечером обещаю исправиться)
А у нас уже финишная прямая! Мы потихоньку движемся к финалу, а я пишу в стол сразу несколько новых книг. Надеюсь, ждете)
Ваша Рошаль
Глава 43
Конференция начинается в три, поэтому в час пятнадцать нам огромного труда стоит слезть с кровати. С идеально застеленной кровати, не считая очертания наших силуэтов на покрывале.
Весь день после завтрака мы провели в номере. Ничего такого, просто валялись и смотрели фильмы. Он гладил мои волосы, изредка легко касаясь шеи, а я водила пальцами по его руке. Лишь пару раз мы сменили позу на аналогичную и продолжили. Мы много молчали, много наслаждались, много чувствовали.
И я успокоилась. Дыхание стало ровным, мысли перестали клубиться и даже выступление с докладом перед важными профессорами больше не казалось устрашающим. Волнительным? Ага. Но не устрашающим.
В половину третьего в дверь постучали. Отворив, улыбаюсь, и поворачиваюсь спиной. Он не спрашивает, молча застегивает на мне юбку-карандаш и оставляет поцелуй за ушком. Я смущаюсь – приятно. Обуваю классические черные лодочки и поправляю ворот белой рубашки. Высокий хвост, серьги-гвоздики – всё это для меня привычно, но в его глазах я вижу изменение. Мне нравится ему нравиться.
Беру папку с докладом и принимаю протянутую руку.
Захлопнувшаяся за нашими спинами дверь побуждает меня отстраниться.
– Студенты. – шепчу, – Все уже приехали.
– Просто дай мне руку, Таисия. Чтобы поплыть, нужно нырнуть.
– Ты ведь знаешь, я не могу…
– Хотя бы ножки намочи! – подмигивает, и кладет мою ладонь себе на локоть.
В зал входим под басистую речь статного мужчины. Он рассказывает, как рад и счастлив лицезреть толпу самых-самых и находиться среди этой самой толпы.
Усевшись, продолжаем внимать. Под скромные аплодисменты, которые должны были быть бурными он садиться в центре и кивает Марку.
Я выступаю третьей. Говорю четко и слаженно, ориентируюсь в теме хорошо, поэтому, когда из зала задают вопрос, отвечаю уверенно. Украдкой провожу взглядом по статному профессору, который приветствовал нас речью в начале, он глядит на меня с прищуром.
Звучат аплодисменты. Я киваю в знак благодарности, забираю бумаги и шагаю к своему месту. Смотрю на Марка только сейчас, потому что боялась сбиться. Он широко улыбается. Встает, пожимает мою руку, и тихо шепчет на ухо:
– Я очень горд тобой, Таисия.
И в этот момент я счастлива. Смотрю в глаза, держу за руку и чувствую нахлынувшие слезы. Марк замечает, усаживает меня, мягко отпустив мою ладонь, но смотреть не перестает. И он озвучивает эмоцию, что выдают его глаза, а после вторят губы:
– Восхищаюсь.
Слезинка все же спрыгивает с глаз на щеку, но я продолжаю смотреть и улыбаться. Ровно до тех пор, пока снова не звучат аплодисменты, что приветствуют выходящего на сцену студента.
Обращаю внимание на людей, механически начинаю хлопать с ними в такт и понимаю, что наша вечность на самом деле длилась полторы минуты от силы и никто не заметил. Почти никто. Статный мужчина, тот самый, смотрит с нескрываемым любопытством переводя взгляд с меня на Марка. Заметил ли Марк? Думаю, да, но наверняка узнаю позже. Акцентирую внимание на сцене и изо всех сил увлекаюсь процессом. Лишь бы усидеть до конца.
После конференции небольшой фуршет. Мы присутствуем. Я разговариваю со студентами, а Марк с преподавателями. Конечно, я не его девушка, чтобы подойти и поцеловав в щеку, томно прошептать: «Милый, я так устала, пойдем в номер». Но заметив рядом с Марком эффектную брюнетку, очень хочется.
Марк вежлив и галантен. Подает брюнетке шампанское, не снимает с локтя её руку, когда она, остановившись и смущенно улыбаясь поправляет туфлю. Они стоят вдвоем и мило улыбаются, и наверное, я слишком пристально смотрю, если он оборачивается и долго смотрит в ответ. Девушка кладет руку ему на плечо, привлекая внимание снова.
Ну всё.
Я правда не знаю, что тогда на меня нашло и откуда вообще взялась эта идея. Но тогда мне казалось… Мне, наверное, ничего не казалось. В тот не частый раз, не считая Австрию и Марка у меня дома с галстуком, тогда я делала то, что хотела.
Бокал, будто случайно выскальзывает из моей ладони.
– Простите, – говорю громко и уверенно.
– С Вами всё в порядке? – спрашивает тот самый статный дядечка, Валентин Вячеславович.
– Да, конечно. Наверное, немного переволновалась после доклада. Если Вы позволите, я бы поднялась к себе, – лгу и чувствую, как краснею.
– Конечно, всего доброго.
Прощаюсь с некоторыми студентами и осторожно смотрю в сторону своего преподавателя. Брюнетка рядом, но Марк, приподняв бровь неотрывно смотрит на меня.
Догадался. Ну и пусть.
Разворачиваюсь и, надеюсь, эффектной походкой иду к лифтам. И когда он уже готов закрыться:
– Даже не думал, что ты такая ревнивая, Вишня, – говорит Марк и после того, как двери закрываются, впивается в мои губы поцелуем.
Как отрываемся друг от друга не знаю. Но всё, чего мне так хотелось – это его и убить. Быстро, очень быстро идем по коридору и когда Марк открывает дверь своего номера, просто впихивает меня внутрь.
Нам обоим нужно это.
– Я так соскучилась, – признаюсь, когда Марк срывает с меня юбку.
– А я-то как соскучился, Вишня. Прости, моя девочка, не могу больше сдерживаться.
Глава 44.1
Самолёт несёт нас обратно в Киев. Домой. Только теперь неизвестно, где мой дом. Возвращаться в квартиру, снятую родителями опасно и рискованно, так что я снова буду гостить у Марка.
Едва войдя на порог, ощущаю вселенскую усталость, хотя стрелка часов едва ли перевалила за четыре часа дня. Но отдыхать рано, есть один нерешенный вопрос. Слишком важный, чтобы его откладывать.
– Марк, я хотела бы поговорить с тобой, – произношу ровным голосом, хотя неимоверно волнуюсь.
– Готова всё-таки?
– Не уверена буду ли вообще готова узнать мерзости про свою семью, но то, что мне знать надо – это точно.
– Хорошо, – говорит после долгой паузы.
Смотрит, словно сканируя на готовность. Да не готова я, не готова! Но знать должна!
– Сделай мне кофе, я переоденусь и спущусь, Тая.
И посмотрел так пристально…
Марк спускается минут через пятнадцать. Кофе на столе, я за столом.
Сев напротив, мой профессор делает глоток и выдыхает, я повторяю. Руки почему-то начинают подрагивать, будто движется что-то неминуемое. Торнадо, что невозможно остановить… Вероятно, так и есть. Марк не пытается взять меня за руку или успокоить словами. Знает, что не поможет. Понятия не имею как, но он всегда знает, что мне нужно.
– Это случилось ещё в начале карьеры твоего отца, Тая. Он поздно ехал с работы, лил дождь, дорогу переходил парень. На пешеходном переходе твой отец не остановился, может, не увидел, не знаю…
И я понимаю, уже понимаю, чем закончится, но верить не хочу. Да, он столько лет издевался над нами, но убить…? «Мог» – звучит где-то на подкорке.
«Я тебя убью, убью, слышишь, Света?!»
«В казарму… там солдафоны до баб голодные…»
«Какого черта не убрано после готовки? Место своё забыла?»
«Тебе напомнить, что я могу?»
«Ты будешь делать то, что я сказал, Таисия, не то пожалеешь!»
Мысли крутятся, как обезумевшие. Я даже не помню всех ситуаций, но словно слышу эти фразы сейчас... Заново прокручиваю, холодея от ужаса… Господи…!
– Но он ведь не сидел… – говорю и только потом понимаю, какую глупость ляпнула. Конечно, не сидел! Он не только не отсидел, но и в «большого человека превратился»!
– Дело тогда быстро замяли, – продолжает Марк, – парень не был сиротой, похоже, из приличной семьи, в школе хорошо учился. Отец, мать простые работяги, видимо сделать ничего не смогли. Или не захотели.
– Что значит «не захотели»? – вскидываю, опустившую на руки голову. Она вмиг как-то потяжелела, словно из чугуна сделана.
– Может, денег отец твой им предложил. Не знаю. Но заявление из полиции они забрали.
– Как ты об этом узнал? – хмурюсь.
Конечно, вопросов в голове много, но этот один из них.
– Журналистка одна есть Леся Маслова. Вот она и написала статью.
– Но журналисты много чего пишут, – всё равно не понимаю, – желтая пресса, сплетни…
– Согласен. Но эта статья вышла ещё полгода назад, а после Маслова начала расследование по всей биографии Жарова. И вот после этой статьи у него начались странные шевеления. Он резко начал встречаться с людьми, с которыми годами не пересекался. А тут встречи регулярные и подальше от посторонних глаз. Как будто следы заметал. Хотя уверен, что после аварии все, что можно было замести он как раз давно замел, а вот новые… Не знаю, что именно за дела у него, но увяз он крепко. И первым проколом стало именно барахтанье после Лесиной статьи. Вместо того, чтобы пропустить мимо ушей, как очередную желтуху он заметушился.
Глава 44.2
Берем паузу. Марк делает глоток эспрессо, а я прикидываю какие события были полгода назад.
– Мне странным образом резко позволили перевестись в Киевский вуз. Хотя, когда я заикнулась об этом летом отец рвал и метал, а посреди учебного года позволил… И Австрия тоже… – смотрю на Марка и словно заново раскладываю по полочкам. Сколько же перевернул тот горнолыжный курорт! – меня ведь раньше никогда и никуда без присмотра, а тут… Илья так рвался, а не поехал. Но если у него были обещанные деньги, то почему?
– А может тебя как раз и отправили в Австрию, чтобы ты не мешала переговоры вести?
– Чтобы под ногами не путалась… – шепчу, обдумывая, – И как раз полгода назад Илья начал себя вести так… смело! Я еще подумала тогда, что он слишком много себе позволяет, а теперь понимаю… Мне же Милена говорила, что отец ему за что-то денег пообещал… – про Милену я ему рассказывала уже, когда доверившись, пересказывала свою жизнь. И сейчас он просто кивает, подтверждая, что мои мысли в правильном направлении.
– А ты точно ничего не помнишь о сбитом мальчике, об аварии? Если он хотел тебя сплавить, то ты должна была что-то знать или видеть. Тебе, получается, было семь. Уже достаточно большая, чтобы понимать, но слишком маленькая, чтобы запомнить.
Напрягаю память, пытаюсь вспомнить кто приходил, уходил.
– У нас мелькали в доме какие-то люди, но это было так давно … Может, перестраховывался? – предполагаю.
– Может.
– А Илья, значит, в курсе? – я уже ничему не удивлюсь.
– Не обязательно. Я не думаю, что твой отец стал бы так рисковать. Это прямой компромат. Думаю, он просто предложил ему круглую сумму и тебя.
– И должность.
–Мда… Приданное прям… – хмурится Марк, цокая.
–А эта журналистка, ей точно можно доверять? – цепляюсь за ниточку. Может, всё-таки… ошибка?
– Олеська денег не берет и всю инфу проверяет тщательно, – поясняет он, – Я её со студенчества знаю, она училась в нашем универе. Её не подкупишь. Таких людей в асфальт укладывала, так что, если написала, значит, так и есть. Но поскольку я привык исключать все варианты, то эту статейку дал своим парням ещё давненько. Они там долго ковырялись, а потом передали мне.
– Когда ты узнал?
– Перед тем, как забрать тебя в Берлин, – и увидев мои распахнутые глаза, добавляет, – Там бы с тобой разговаривал.
– То есть, ты бы меня не отпустил? – спрашиваю аккуратно. Не знаю, какого ответа жду.
– Ты не моя собственность, Тая, чтобы я отпускал или не отпускал тебя. Но правду бы тебе рассказал. Ты должна была знать.
– А смс, которую ты тем вечером получил, что-то о том…
– Информация подтвердилась? – я киваю, – Чтобы не сомневаться в точности данных, их нужно перепроверять. Отправил ещё одному знакомому, работает в службе безопасности, имеет доступ к базам данных. Он, как ты уже поняла, тоже подтвердил.
Я снова киваю. Марк понимает, куда я веду и хмурится. Только хотела спросить, не перепутали ли чего. Нет. Вот это ящик Пандоры, Тая… Просто тяжело не оправдывать того… То есть, он ведь всё равно мой отец… Да, тяжело мне разговор дается.
– А у тебя есть адрес родителей этого парня? – спрашиваю через некоторое время.
– Да, пацаны подкинули.
– Я бы хотела съездить к ним…– Марк ничего не отвечает. Молчит. А я всё думаю и наконец решаюсь спросить главное. То, чего избегала весь разговор, – Как его звали?
– Юра Бокаев.
– Прости пожалуйста, Юра Бокаев… – шепчу, глядя на темнеющее небо в окне.
