Текст книги "По секрету твоя (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
Он оказывается ближе, сокращает расстояние между нами. Его рука, поглаживающая мой подбородок, соскальзывает на шею, очерчивая большим пальцем скулу. Это длится миг и вечность. Я не догадывалась, что со временем такое может случиться, но оно, время, словно останавливается для меня одной, продолжая плыть размеренным течением для всего остального мира. Хватаю зачарованными губами каплю воздуха, когда легкие начинает жечь. «Не дышала» – осознаю перед тем, как Марк проводит языком по моим устам.
Я не сопротивляюсь. Как можно, когда на его губах всё мое сознание сосредоточено. Вся моя вселенная в этом моменте, в этой минуте. Она бесконечна, но её так мало.
По телу проходит разряд, а после дрожь. Он ждет ответа, а я наслаждаюсь тем, что есть и большего мне не надо. Ощутив внезапную необходимость, кладу подрагивающие ладони на его шею, и Марк углубляет поцелуй.
Мне жарко и вкусно. Какие в голове мысли? Спросите, чего полегче. Это минутами позже я буду сражаться с угрызениями совести, а сейчас вся растворяюсь. В нём.
Он убеждает меня в словах, сказанных ранее: он решает. Управляет, покоряет– всё он. А я в нём. В этом мгновении будто моё нутро сосредоточено. Вся моя жизнь будто была заточена под эти ощущения, эмоции, чувства…
Всё ему… Всё… потому что, кроме как «правильно» в голову не приходит ни одного описания больше.
Проснулась рано. Самолет через шесть часов и мне нужно уходить отсюда. Бежать сломя голову, но так хочется задержаться, мечтать и ощущать то, что испытывала вчера.
Пошевелив голеностопом и решив, что ощущение ноющего дискомфорта вполне терпимо, аккуратно поднимаюсь с кровати. Однако ногу отдает болью при каждом шаге, пока я переодеваюсь из футболки Марка в свою и принимаю обезболивающее, что нашла на столе гостиной.
Марк все ещё спал, забавно подперев щеку рукой. Тайно рассматривая расслабленное лицо, я невольно любовалась им. Взрослая мужская красота никак не приравнивалась к юношеской смазливости Ильи, а уверенность в действиях была настолько же естественна, насколько смешно порой смотрелись попытки Ильи решить за меня тот или иной вопрос. Например, что гулять вечерами по парку опасно. И что девушка не должна краситься и портить кожу. Сейчас это не казалось мне благом. Хорошо освещённый парк, в котором на меня обязательно должны напасть бандиты, уже не был веским аргументом, как и тушь, которую я наносила на ресницы по праздникам.
«Почему именно сейчас? Из-за Марка?» – размышляла по дороге к своему отелю.
Обезболивающее подействовало, но ногу я пыталась беречь. Это вчера Айболит баловал меня, перенося из гостиной в спальню, но нужно брать себя в руки. Он ведь знал, что таблетка подействовала, я сказала ему, но заботиться продолжал. Рассчитывал на что-то? Да нет. После того поцелуя он погладил большим пальцем мои губы, перенес в кровать и, выдав футболку, скрылся из спальни. Всё. Никаких попыток. Ничего. Пчелиный улей возмущенно гудел, а я настойчиво держалась за мысль, что это к лучшему. Если один поцелуй заставил меня непрерывно думать о Марке и сомневаться в Илье, то близость… Подумать страшно.
Но чем дальше я оказывалась от номера Марка, тем быстрее трезвела от его близости. Я чувствовала кислый привкус стыда. Н-да, у чувств есть привкус. И тот, что я ощущаю сейчас отвратителен. Я нахожусь в отношениях с Ильей. Да, у нас не всё идеально, а у кого идеально?!
«Мы должны быть вместе, мы подходим друг другу» – набатом отбивал в ушах голос Ильи, а после я сама шептала это вслух, убеждая.
Ради чего я сомневаюсь? Ради фантазии об Айболите?! Да он забудет обо мне сегодня же. Мы больше не встретимся, а если встретимся, то кивка в знак приветствия будет достаточно, если он, конечно, припомнит меня.
«Ааа, это ты? Милая, это девчонка, которую я сбил тогда на лыжах, представляешь?» – скажет он своей девушке, указывая на меня пальцем.
«Было ли у нас что-нибудь? Ну что ты, она ведь ребенок совсем, в няньках нуждается, был лишь поцелуй. Такой смешной и неловкий. Не смейся, ей нужна была практика!»
Картинки смеющегося надо мной Марка с безликой, но красивой девушкой заполонили мое воображение. Я не могла вытеснить их. Это было выше моих сил. Вся моя неуверенность сейчас сошлась в единой точке и давила. Моральный мазохизм. Да. Мое хобби.
Глава 6
– Уходить по-английски в нашей ситуации не было актуальным, лётчица, – говорит голос над моим затылком.
Не может быть. Не может.
– Прости, не хотела тебя будить, а вещи сами себя не соберут, – оборачиваюсь, пытаясь казаться как можно более невозмутимой.
– Как нога?
– Уже лучше, я приняла таблетки утром, и они сняли боль. Думаю, обращусь к врачу по приезду домой.
– Правильное решение, – Марк наклоняется к моему уху, – Именно так и поступают хорошие девочки, – произносит с хрипотцой. Дразнит. У него получается. Мое дыхание учащается, а глаза находят его губы.
– Мой рейс перенесли, что-то с погодными условиями, – говорю, чтобы сменить градус между нами и отстраняюсь.
– Я лечу тем же. Это надолго. Пойдём, тут есть гостиница.
– Эм, я лучше подожду здесь, – о стоимости отелей при аэропортах я наслышана, таких денег у меня нет.
– Пойдем, говорю. Расслабься. Мы ведь уже выяснили, что я не герой детских кошмаров, верно?
«Ты, скорее, герой эротических фантазий», – думаю, а сама киваю.
Интерьер гостиницы оценить не могу, потому что он заполонен людьми. Моя мама сказала бы, что здесь яблоку негде упасть, а я скажу, что проще сдохнуть, чем отстоять очередь к стойке ресепшена! Марка атмосфера будто не заботит, он молча проходит вдоль дуги ожидающих, направляясь к администратору. Девушка с широко распахнутыми глазами без конца вертит головой, поворачиваясь на окрики людей. С Марком они говорят минуты полторы, а после он с ключом и шлейфом возмущений позади шествует ко мне.
– Не смотри на меня, как на пришельца, красавица, просто знакомства облегчают жизнь. Номер только один, второй не смог достать даже под угрозой расстрела, так что, поживем пока вместе, – с этими словами он берет меня за руку и ведет к лестнице. К лифту пробраться даже не пытаемся, не хочется превратиться всмятку.
– Тут довольно уютно, – говорю, осматривая двухместный номер со столиком, двумя креслами, огромной кроватью и тумбочками по бокам. Довольно симпатичный. Но мы снова вдвоем. И это смущает меня.
– Я закажу обед. Поздний, – уточняет, взглянув на часы.
– Паста с креветками потрясающая! – восторгаюсь вслух.
– Шеф-повар —мой хороший друг и он явно больше повар, чем финансовый аналитик, – улыбается Марк, заметив мои жмурящиеся от удовольствия глаза.
– Как он помог с номером? Повара ведь не сидят за стойкой, а ты никому не звонил… Или ты всё это подстроил, а? – спрашиваю с наигранным возмущением.
– Вот чёрт, ты раскусила мой зловещий план! Ты права, я нафеячил туман, нанял в отель массовку, использовал этот номер, как пещеру...!
– А теперь я буду сидеть с тобой тут, как со злобной мачехой, а ты будешь кричать: Рапунцель, сбрось свои волосы! – заканчиваю за него, и мы прыскаем.
– У тебя прекрасное воображение, красавица, – смеется, – Но гулять я тебя всё –таки выпущу! Дожевывай креветки и марш одеваться, пока тиран ещё добрый!
– Откуда ты знаешь местного шеф-повара, Марк? – спрашиваю, разглядывая красивые улицы Зальцбурга.
–Запомнила все-таки? – улыбается и берет мою ладонь в свою, – Мы вместе учились на финансовом, так и начали дружить. Мне, кстати нравилось всё это: и цифры, и расчеты, так что о потраченных на универ годах не жалею. В отличии от многих время я не потерял, а приобрел хорошую информационную базу.
– Ты сейчас этим занимаешься, да? На калькуляторе кнопочки тыкаешь? – шучу, и он смеется.
Я чувствую себя расслабленно. Несмотря на разницу в возрасте, быть собой мне не стыдно и это удивительно, ведь мне гораздо комфортнее... подальше от всех.
– Да, красавица. Именно этому меня и учили: мягко, но сильно жать на «плюс». Так что плюсую и множу в идеале, – подмигивает он, и повернувшись ко мне улыбается, вглядываясь в мое лицо.
Его рука приятно греет мои холодные пальцы, мне почему-то спокойно и разговор льется непринужденно, легко. Мы будто уже давно знакомы. Странное ощущение... Никогда такого не испытывала...
«Да, мне нравится находиться с тобой», – уверенна, что именно это он сейчас в моих глазах читает. Мне кажется, я вижу нежность в его взгляде, но испугавшись излишней откровенности, хочу остановить свои мысли:
– Как финансовый аналитик становится поваром? – Марк продолжает идти, и я следую за ним. Мою ладонь он так и не выпустил. Приятно...
– Отучившись по наставлению родителей, Стас принес им диплом и пошел по собственному пути. И знаешь, я в который раз убеждаюсь, что важно заниматься тем, к чему лежит душа.
– Это не так легко… – вырывается у меня, – Мне знакомо давление родителей, когда каждое действие под контролем. Меня учили, что вседозволенность – не благо.
– Ты не согласна? – поворачивает ко мне голову и смотрит серьезно. Ему действительно интересно слышать ответ.
– У вседозволенности разные оттенки и каждый выбирает свой. Но я поняла, что благо в выборе.
– Одного выбора маловато для счастья тому, у кого он есть, не находишь? Многие ищут защиту в контроле…
– О нет! Если бы я встретила человека, которому не хватает в жизни контроля, поменялась бы телами. Пусть бы пару деньков в моем доме побыл. – Марк берет меня за запястье и плавно разворачивает к себе.
Пристально смотрит в глаза, изучает лицо, будто только– только увидел или взглянул под другим углом. Обводит взглядом каждый контур на моем лице, словно касается. Я будто чувствую горячие искорки там, где он смотрит.
И я позволяю. Пойму это уже позже. Что могла, как в фильмах показывают, смутившись, опустить глаза, а затем невозмутимо продолжить прогулку. Возможно, это бы помогло вынырнуть из забвения? Но сейчас, в это мгновение ничто не способно заставить меня улететь из объятий этого взгляда. Приятный жар прокатывается по телу, когда он проводит кончиками пальцев по моей щеке:
– Контроль бывает разным, Вишенка. Уверен, тебе бы понравился мягкий…
И этот бархатный голос, что приятным шёпотом ласкает мой слух...
Глава 7
Войдя в номер меня охватывает странное волнение, оседающее внизу живота. Пчёлки нервно помахивают крылышками в ожидании неизвестного. Марк спокоен, но собран, будто лев на охоте. Мне приятно наблюдать за ним так же, как и находиться рядом.
– Держи, – вкладывает в руки меню, забирая куртку, – выбери что-нибудь на ужин.
Марк идет в душ, а я, быстро пролистав страницы и сделав заказ по телефону, звоню матери. Нужно предупредить о моём перенесённом рейсе.
После недолгого рассказа о погодных условиях она задает вопрос, который будет волновать отца, но я к нему готова:
– Да, мам, билеты сохраняются и дополнительных трат не потребуется, – уверяю её, когда дверь ванной хлопает.
– А где ты ночуешь?
– Аэропорт поселил нас в отель по близости, – отбрехиваюсь, оглядываясь на Марка. Не говорить же матери, что номер достал мужчина, с которым я этот самый номер делю.
«Это ведь возможно?», – спрашиваю у попутчика одними губами.
«Вполне», – так же отвечает он. Оперся о дверной косяк и наблюдает с усмешкой. Конечно, для него эта сцена кажется забавной, а для меня нет. Особенно когда:
–С чего это такая щедрость? – чеканит на том конце провода властный мужской голос, и я холодею.
– Это… – дыхание сбивается от волнения – лгать ему и маме вещи разные. Он будто нутром чует даже малейшие несостыковки, – Здравствуй, отец, это компенсация, – делаю глубокий вдох в попытках справиться с собой, и продолжаю, – менеджер авиакомпании так и сказала: это малейшее, что мы могли бы сделать для вас в этой ситуации.
– От них многое и не требовалось: всего лишь выполнить свою работу, – он не доволен, впрочем, это его обычное состояние.
–Полностью согласна, отец, – с готовностью говорю то, что он хочет слышать, – Но что поделать, халатность сплошь и рядом.
– Вот именно. Смотри на чужую недобросовестность и запоминай, как она способна попортить людям жизнь.
Удивительно, однако он действительно не считает перенос рейса из-за погодных условий объективным. В смысле, он и на минуту не способен предположить, что компания может беспокоиться о пассажирах. Заговор. Везде заговор.
Мама всё это время помалкивает, давая возможность высказаться своему супругу. Что дается ему лучше всего, так это разглагольствование о чьей-то неправоте и удовлетворение мыслями, что он – то ошибок не совершает.
– Еды закажи, но не шикуй особо, я деньги не печатаю, – звучит раскатистое подобие заботы. Это награда за поддакивание.
– У вас все хорошо?
– Было бы лучше, если бы ты вылетела вовремя, всё надо делать вовремя. Поешь и ложись спать.
Звонок, не требующий прощаний, сбрасывают на той части материка, а я даю себе несколько секунд унять бешено колотящееся сердце и поворачиваюсь к Марку, пригладив волосы. Они не растрепались, просто благодаря этому жесту я успокаиваюсь.
Он никак не комментирует услышанный разговор, и я не хочу. Но на губах его больше не играет усмешка, в глазах засело волнение. Жаль, что не вышло закончить разговор с родителями, пока Марка не было в комнате.
Еду еще не привезли и я, пользуясь временем, намереваюсь залезть под теплые струи воды. Всё-таки Австрия – холодная страна. В это время года.
Стоя перед зеркалом, придирчиво осматриваю себя. Почему-то мне хочется выглядеть хорошо рядом с ним. Кожа у меня чистая, ресницы длинные, косметики нет, в аэропорт не красилась, как и весь отпуск. Как и всегда. Щеки горят румянцем смущения, который легко спутать с румянцем от холода. В целом на свое отражение нареканий у меня нет.
Снимаю одежду и залезаю в душевую кабину. Теплые струи воды льют сверху, но я не чувствую успокоения. Ночь все ближе и осознание, что мы проведем её вместе накатывает с новым трепетом. Только теперь трепет приятный. Всё это странно, и я не хотела бы оказаться в этой ситуации. В той, где есть неизведанные мной ощущения и мои сомнения из-за этих самых ощущений. Он не принуждает меня и самое пугающее в этом – мой выбор. Это так нравится мне – выбирать, но понимание неправильности происходящего накатывает омерзением к самой себе.
Я отвратительна и порочна. Он свободный мужчина и волен делать всё, что пожелает, а я нет. Ненавижу себя в этом моменте, но здраво оценивать собственные желания способна. И никоем образом не выходит отвергнуть глупое волнение своего сердца. Сейчас я могу выбирать. Передо мной, словно две таблетки положили. Возможно, стоит относиться к этому проще? Монетку кинуть, например...
Посоветоваться не с кем. Знаю, что меня осудят, делаю это сама, но избежать мыслей не получается. Слабачка, неспособная взять под контроль собственные эмоции. Стыд сменяется злостью на себя.
Я быстро мою голову, укутываюсь в огромное гостиничное полотенце и… застываю.
Я не брала сменных вещей и белья. Ничего. Ну почему я такая идиотка?! Конечно, здесь есть халат, но под ним я буду совершенно голая. Нет, это уже слишком. Наспех стираю трусики и, найдя в шкафчике фен, сушу. Через десять минут я готова. Натягиваю на себя джинсы и лонгслив, что поддевала на прогулку под свитер и уверенность возвращается. Так– то лучше.
Ужин ждет на столе, когда я опускаюсь в единственное пустое кресло – рядом с Марком.
– Нога уже не беспокоит? – спрашивает, приступая к еде.
– Нет, больше нет. Я очень благодарна тебе за заботу.
– Это ведь я тебя сбил, забыла? – приподнимает бровь собеседник.
– Нет, но мог бы и уехать, я ведь все-равно тебя не видела.
– Я бы так и сделал, не окажись ты красавицей!
– Так дело вовсе не в филантропии, да? – улыбаюсь, склонив голову набок.
– Конечно, нет! Красивой женщине приятно помогать. Но тут холодный расчет – помогаю и любуюсь. – В его голосе – обезоруживающая хрипотца. Марк откладывает приборы, поворачивается ко мне и проводит большим пальцем по нижней губе.
Глава 8
Его глаза захватывают меня в плен, и я мечтаю оставаться в заложниках подольше для тщательного изучения их зелени. Он касается губами моих. Не сопротивляюсь, потому что прервать его кажется подобно смерти. Безумие какое-то.
– Всё, как я запомнил, – шепчет, гладя мои скулы, – Потрясающе сладкая, с тёрпким послевкусием, – захватывает мочку уха, – Вишня. И пахнешь вишней, – проводит носом по шее, а после меня пронзает разряд. Губы. Его губы на моей шее. – Ты безумие…
– Стой, – отшатываюсь. Вскакиваю со стула, обнимаю себя руками, в надежде скрыть подрагивающие пальцы, – У меня есть парень. Я не свободна. Возможно, тебе все-равно, но мне нет. Нет, понимаешь? – осознаю, что мечусь со стороны в сторону, кода Марк берет мои ладони в свои.
– Шшш, тише– тише, девочка. Я понял. Хорошо. Иди ко мне, Тая, – нежно, не настаивая, обнимает, и его руки словно весь мир от меня отгораживают, – Вот так, успокаивайся, а потом мы поедим. Не зря ведь ты всё это выбирала, верно? Всё хорошо, малышка, – гладит меня по волосам. Я бы навечно осталась в этих объятиях, если бы могла.
Ощущаю прикосновение губ к макушке и поднимаю голову. Он внимательно вглядывается в лицо, закладывая за ухо прядь волос.
– Невыносимо красивая нежная Вишня, – шепчет еле слышно.
– Ты путаешь мои мысли, – признаюсь.
Глаза в глаза. Мои руки на его плечах, а его – на моем лице и талии. Между нами – шёпот. Шёпот, откровенность и признание.
Марк закрывает глаза и запрокидывает голову. Когда он смотрит на меня снова атмосфера, между нами, уже другая.
Сама прекращаю то, что желаю продолжить: делаю шаг назад, прерывая объятия. Отхожу еще, но он ловит мою руку и ведет к столу. Усаживает, наливает в стаканы сок и берет приборы.
Повторяю процедуру чисто механически, настроение испорчено. Не могу объяснить. Знаю, что все сделала правильно, но счастья мне это не приносит.
– Прости… – смотрю в тарелку.
– Прекрати, – слишком резко звучит для насыщенного нервами вечера. – Тебе не за что извиняться, Тая. Я взрослый мужик и верная женщина вызывает во мне лишь уважение. А вот осел, отпустивший тебя одну и не утруждающий себя звонком вызывает лишь неприязнь. Не знаю, где мозги у этого парня.
– А он и не хотел отпускать. Просто путевку подарили родители. Он пытался заставить меня отказаться, но отношения лишь больше разладились.
– То есть он еще и обиделся на тебя за это? – вскидывает брови Марк, в усмешке приподымая уголок рта.
– Илья сложный человек, но не плохой, – да, я полностью согласна с ним, но глупое упрямство заставляет меня защищать своего парня.
– Конечно, просто особенно счастливой ты не выглядишь. Но он твой выбор, поэтому… – отпивает сок.
– Родительский, – слова срываются с губ раньше, чем успеваю подумать.
–Прости, что? – резко поворачивает голову мой собеседник.
– Мои родители считают его идеальной партией… – бормочу. Мне не следовало говорить это.
– И что? Они могут желать тебе в мужья хоть инопланетного жителя, решать –то все-равно тебе.
– Нет, ты не понимаешь. Я не могу отказаться, ясно?! – Марк расплывается, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел моих слез.
Мужчина отодвигает свое кресло, берется за подлокотники моего и поворачивает к себе. Мы сидим впритык, его руки на моем подбородке заставляют поднять голову и смотреть в глаза.
– Почему не можешь? Что такого случиться, если ты откажешься?
Не скажу. Я никогда и никому в этом не признаюсь. Потому что это стыдно. А я хочу прекратить невольно запущенный мной процесс жалости.
Я хочу пожить так, как хочу я хотя бы немного. Хочу чувствовать. Хочу быть собой. И все это легче всего удается рядом с ним. Отец никогда не узнает об этом. Никогда.
– Поцелуй меня…
Сладости поцелуя, как пишут в книгах, я не ощущаю, как и в прошлый раз. Порок и возбуждение – вот описание его губам. Правильность его рук на моем теле не делась никуда, а желание в его глазах настолько отчетливо, что я ощущаю себя самой прекрасной женщиной этого мира. Именно женщиной, не ребенком. Самой красивой, самой сексуальной, а главное – его. Он сейчас мой, и всё, чего я хочу – дарить себя ему в ответ. Неизвестно сколько у нас времени: секунда, час, век, мы только начали поцелуй, а мне уже мало. Он моя вода, так же необходим. Я ощущаю это на каком-то животном уровне и не понимаю, где норма.
Поцелуй всё длится, распространяя жар по всему естеству, а его руки исполняют порочный танец на моём теле. Он точно знает, где касаться, потому что я выгибаюсь сильнее и сильнее под его ладонями, осознавая сладость мысли, что уклоняюсь от неизбежного. Наша игра продолжается. Нам нравится. Не желая оставаться в долгу, провожу руками по его плечам вниз, глажу грудь через белую футболку. Его руки – отдельный вид искусства: мышцы и вены, черт... Хочу нарисовать.
Ох… нет… позже…
Я не помню, как мы поднялись с кресел, но помню, как его пальцы стянули с меня лонгслив, и он быстро оказался у наших ног. Сдавать назад было бы поздно, даже если бы я желала, а я желала продолжать.
Он ведет влажную дорожку от подбородка по шее к ключице, и захватывает в сладкий плен нежность левой груди.
– Аххх, – сдерживаться не хватает сил, а я не знаю нравится ли ему моя открытость. Но увидеть его реакцию не могу. Его губы продолжают экзекуцию, не давая возможности отрыть глаза от чрезмерного удовольствия.
Он лишает воли, лишает мыслей…
Я чувствую только то, что он желает отдать мне. Его руки изучают мой позвоночник, спускаясь к заднице и сжимают ее. В сумме с губами, которые играют с моей правой грудью ощущения невероятные, и мой стон становится громче. Я закусываю губу, а мыслей хватает лишь на то, чтобы задрать его футболку и коснуться пальчиками пресса. Восемь. Кубиков восемь.
– Чувственная девочка… – обдает тёплым дыханием ушную раковину, пока его пальцы беспрепятственно минуя плоский живот, скользят под резинку моих трусиков. Второй рукой Марк придерживает меня, не дает вырваться из сладостного плена, и я хнычу от остроты ощущений.
– Ещё, пожалуйста, ещё, – всхлипываю, не осознавая, что произношу.
Слышу рык, сильные ладони подхватывают меня, и я ощущаю прохладу постели. Она остужает мой разгоряченный рассудок, но сомнений нет.
Да, я мало знаю его. Но всё, чего я сейчас желаю: чтобы он продолжал.
