Текст книги "По секрету твоя (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 37.2
Марк
– Я что-то пропустил?
– Нет, тебя ждали, Марк Валентинович. Ну скажи сначала ты, за что студента ударил?
– С превеликим удовольствием, – зло улыбаюсь, наслаждаясь стушевавшимся выражением лица выродка. Сейчас ему страшно, зато девчонок бить не страшно, – Начну сначала, Борис Петрович. Сижу я, значит, в пятнадцатой, бумаги просматриваю. Забегает ко мне студентка Арина Туманова и говорит, что её подругу другую мою студентку, бьют в холле второго этажа…
– Я её и пальцем не тронул! – орет выродок.
По роже я ему уже съездил, теперь надо сделать всё правильно.
– Я подобные провокации пережевал и выплюнул ещё в семнадцать, – поворачиваюсь к нему, – так что не советую выводить меня на эмоции.
– Это угроза?
– Молодой человек, – тормозит его Боря Петрович. Он и сам не рад во всем этом учувствовать, по лицу вижу, – напомните-ка имя.
– Илья. Кушилин Илья. И я требую увольнения вот этого вот, – тычет на меня пальцем.
– Так вот, Кушилин Илья, ты бы помолчал да послушал. Видимо, не понял еще, что за люди сидят перед тобой? Ничего, потом… как это у вас говорят… погуглишь, тогда может и поймешь, – и переводит взгляд на меня, – Марк Валентинович, продолжайте, а Вы, Илья, гонор поубавьте.
– У Таисии на шее красные отметины. Фото у меня в телефоне, – вижу, как выродок бледнеет, – не буду отрицать, дважды дал ему по морде. Так если родители не справились, я помогу. С особым трепетом и заботой, – ухмыляюсь, глядя на скисшую рожу, – Если хотите, отвечу. Но парня нужно исключать. Сегодня одна студентка, завтра другая. Мы тут что, уголовников обучаем? К нам потом детей отправлять учиться бояться будут, – впечатление мои слова производят самое нужное.
– А вы что скажите, Илья?
– А что сказать? Я выяснял отношения со своей невестой. Да, припугнул, придушил немного. Но это почти моя жена! Я могу с ней делать всё, что захочу. Главное, чтобы нас это устраивало, всех остальных не касается, – смотрит на меня в упор, а я невольно кулаки сжимаю. «Не здесь. Не сейчас», – пытаюсь успокоиться.
– Скажи мне, Илья, – не выдерживаю, – ты что-нибудь слышал об уголовной ответственности за насилие вообще и за домашние насилие? Или о Стамбульской конвенции? Не отвечай, – взмахиваю рукой, призывая к молчанию, – женщина – это не собственность. Она равная.
– Ваша позиция нам ясна, – добавляет Рябов, недовольно поджав губы, – Можете идти.
Едва за выродком захлопывается дверь, декан достает початую бутылку коньяка и снифтер. Наливает, пьет.
– И что мне с тобой делать, Аланьев?
– Могу написать по собственному, – пожимаю плечами.
– По собственному! Как у вас всё просто! Чуть что, по собственному…
– Ты мне уже полгода замену ищешь, Боря Петрович, так что… – чего он ждет? Чтобы я раскаялся? Так я знаю, что прав. Вернуть время, и я сделал бы то же самое.
– Так что, что?! Потому и не нахожу, что как преподаватель полностью меня устраиваешь! Да и ты мозги в тонусе держишь! По собственному! – возмущается, быстро жестикулируя, – Бить-то зачем, Марк?
– Да потому что зверею я, когда вижу такое! – бью ладонью по столу, – Ты слышал, что он тут лепил?
– Слышал… у неё что, родителей нет? Вступиться некому? – глубоко вздыхает, успокаиваясь. Я тоже.
– Есть, но судя по всему… не знаю… – я не собираюсь это с ним обсуждать.
– Мда. Парня на отчисление, завтра выясню на каком факультете он учится и поговорю с кем надо. А тебе выговор, извини уж, Марк Валентинович. Но должен, что делать…
– Без проблем, – киваю и встаю. Разговор окончен.
– Один вопрос, Аланьев. Ты к девчонке отношение имеешь?
– Да, – отвечаю предельно честно.
– Не трогай его, пока числится за нашим вузом, – просит, имея в виду Илью, – Что потом – твоё дело.
– Без проблем, – повторяю, и пожав ему руку, выхожу из кабинета.
Глава 38
Марк возвращается спустя минут тридцать. За это время я уже успела известись.
Меря шагами кабинет, выкручивая до красноты пальцы, бесконечно заправляя за уши волосы я думаю лишь о том, чтобы Марка не уволили или не посадили.
– Да за что его садить, Тая? – пытается достучаться практически спокойная Арина. Она сидит за профессорским столом и наблюдает за мной.
Я слушаю её голос, словно фоном. Слушаю, но не слышу. Я не знаю, что будет делать отец, Илья, декан, ректор. И самое главное, что смогу сделать я. На что я способна?
Погружение бывает разным. В Марке счастливое погружение, а в Илье... Внутри щелкает мысль, что и с Ильей тоже поначалу было хорошо. А что, если… Стоп. Мне не суждено этого проверить. С Марком лишь хорошие моменты, потому что мы не успеем ничего испортить. Он образ. А его образ – мое спасение. Моя вера в лучшее. А что, если нет?
Кажется, в своих метаниях я схожу с ума. Минуту назад мне кажется, что я способна противостоять давлению, а сейчас… Мой страх, как оковы, которые я вынуждена бесконечно носить за собой.
– Марк! – бессознательно вскрикиваю, когда дверь аудитории за ним закрывается. Решительный, уверенный, рассудительный, сильный…
Сердце захлестывает нежностью к нему и то же самое я читаю в глубине его прекрасных глаз.
Сделав пару шагов на встречу, попадаю в окутывающее душу тепло его рук. Хорошо. Как же с ним хорошо.
Нет, он совсем не Илья и никогда так с ним не станет.
Илья только брал, не умея или не желая отдавать. Брал эмоции, заботу, уважение, действиями уверяя, что не достоин этого, словами бесконечно требовал. Отнимал уверенность, питаясь ею, заполнял собственные резервы необходимостью в унижении, ломая и без того хрупкую сердцевину сознания, переворачивал мой мир, безжалостно сдвигая рамки дозволенного, пользуясь моей невозможностью защититься. Купался в своей жестокости.
Марк просто делает, без уговоров или обсуждений, без обвинений и жесткости. Он думает обо мне, моих чувствах, бережет и… я сама становлюсь с ним смелее.
Славно цветок, что столько лет провел в темном углу припорошенный пылью, а сейчас кто-то нашел его цветение. Я папоротник, а Марк нашел мой цвет. Цвет папоротника.
– Поехали отсюда, – тихо прошу.
Машина тормозит около моего дома после того, как мы завозим домой Арину.
– Собери пожалуйста вещи, – говорит, открывая передо мной дверь машины. – Опять этот выродок… – рычит, и я вижу, как его кулаки сжимаются. Взгляд тотчас устремляется на стоящую у подъезда фигуру. – Тая, просто заходи в подъезд, собери сумку, возьми всё что нужно для поездки и спускайся. Некоторое время ты поживешь в другом месте.
– Марк, я не могу, Марк… – бормочу сбивчиво, со страхом замечая, что Илья идет к нам. Заметил всё-таки.
– Просто сделай, как я прошу, моя Вишенка, – он берет в руки моё лицо, отгораживая моё сознание от всего мира, – это для твоей же безопасности. Квартира ведь съемная и платят родители, верно? – и, дождавшись кивка, поясняет, – дубликат может быть у кого угодно. Даже у этого, – указывает на Илью.
– Ану отойди от неё, – подойдя почти вплотную шипит Илья.
– Иди…, – нежно просит Марк, не обращая никакого внимания на чужие слова.
– Марк, – упираюсь. Не хочу оставлять их наедине. Страшно…
– Доверься мне. Я жду тебя тут. Иди, моя красавица, – и отпускает из своих рук, аккуратно подталкивая к подъезду.
Илья пытается преградить дорогу, но Марк успевает встать перед ним, закрывая меня. Руки дрожат, когда я достаю ключи из сумки. По лестнице бегу, словно сумасшедшая.
Быстрее-быстрее.
Достаю чемодан, с которым ездила в Австрию. Не помню куда задевала дорожную сумку, которую беру к родителям, поэтому и так сойдет.
Быстрее-быстрее.
Вкидываю всё, что вижу, не успевая подумать. Туда же летят конспекты, пара книг, лежавших на столе. Какие-то вещи, за которые успел зацепиться взгляд.
Быстрее-быстрее.
Сую ноутбук в специальную для него сумку и повесив её на плечо, хватаю чемодан и подтаскиваю его к лестнице. Затем всё же возвращаюсь к лифту. Я просто не смогу быстро тащить его.
Не помню, закрыла ли квартиру. Вероятно, да. Но сейчас я думаю только о скорости.
Выбегаю из подъезда, и Марк подхватывает мой чемодан и сумку с ноутбуком. Открыв для меня пассажирскую дверь, усаживает в машину, затем открывает багажник кладет вещи, и мы уезжаем.
Илья за это время не произнес ни слова, только стоял, испепеляя взглядом. Но мне не хотелось исчезнуть или спрятаться. Ни в этот раз.
– Отец убьет мою мать, если узнает, Марк.
– Говори адрес.
– Я из Чернигова.
– Я знаю. Адрес, Тая. Времени в обрез.
Глава 39.1
Квартира у Марка огромная, двухуровневая. Я сижу на диване первого этажа перед камином, слушая потрескивание дров, укутанная пледом и пью приготовленный Марком какао. Пытаюсь понять, правильно ли я сделала, рассказав ему всё. Только зайдя в квартиру, он усадил меня на этот самый диван, отправил кому-то сообщение, отложил телефон и доверительно заглянув в глаза, произнес:
– Расскажи мне всё, Тая.
– Я не хочу впутывать тебя… Я боюсь за тебя, как ты не понимаешь?!
С возмущением смотрела на него, и сама начала осознавать ещё до того, как он произнёс:
– Я уже впутан. А теперь просто расскажи мне.
Это было не просто… Начать. Слов было так много, что я постоянно сбивалась, начиная снова и снова, а он, взяв мои ладони в свои просто молчал, давая возможность собраться с мыслями и наконец…
Когда не знаешь с чего начать – начни сначала. А где это начало разобраться сложно. Но я говорила и говорила без устали, перескакивая события, а затем возвращаясь к ним снова. Путаясь во времени, не понимая, где начало истории, а где конец, но я продолжала. Марк молчал. Только по сильно сжатым скулам, тяжелым сглатываниям и раздувающимся ноздрям я понимала, что он зол. Очень-очень зол. Просто я уже знала его, изучила. Уверена, для других он остался бы сдержанным, собранным, непроницаемым. На той части, где отец сломал мне ключицу он встал и вышел из кухни. «Отвернулся» – подумала я, оцепенев. Он вернулся через несколько минут. Я заметила разбитую костяшку и поняла, что он просто сорвался. Не выдержал. А ушел, чтобы не пугать меня.
Тогда впервые я поняла, что никакая моя ужасная история из прошлого не изменит его чувств ко мне. А чувства есть. Тогда эта мысль отчетливо закрепилась в голове.
Марк не жалел меня словно знал, что я не нуждаюсь в этом. Окончив рассказ, я не испытывала опустошения, скорее, легкость. Мне больше не нужно было изворачиваться, скрывать, умалчивать. Я была искренна и откровенна. Это ли не главное?
Он поднес мои руки к своему лицу и прижался к ним губам. Время всё шло, а мы так и сидели, даруя друг другу успокоение, наслаждаясь тишиной. А ещё я видела в его глазах насколько ему жаль, что он не появился в моей жизни раньше. Он скажет это после, но тогда я не готова была это услышать.
Марк в соседней комнате уже который час говорит по телефону. Договаривает и звонит снова уже другому человеку. Я не знаю, что он делает. Знаю лишь, что пытается достать из дома мою мать. Лишь раз он принес мне трубку чтобы подтвердить, что человек, который приехал за ней именно от меня, а не от отца. От Марка, если быть точнее, но это уже не важно. Не думаю, что получится, но очень-очень надеюсь. Времени до семи часов, потому что в семь пятнадцать – семь тридцать возвращается с работы отец. Не знаю, что отец с ней сделает, когда узнает об исключении Ильи завтра. Об этом мне Марк сказал. И то, что завтра в университет я не иду тоже. Для моей же безопасности. А для его? Страшно—то как… Что теперь будет…
– Твоя мать уезжать отказалась, – произносит устало, присаживаясь рядом со мной.
– Марк, мне… мне лучше вернуться домой… – испуганно шепчу.
– Я смогу защитить тебя, Тая, – шепчет, облокачивая спиной на свою грудь, обнимая меня. Убеждая в своих словах, потому что его руки – самое безопасное в мире место.
– Он найдет тебя… – озвучиваю то, что пугает больше всего.
– И что? Он ничего не сможет нам сделать, – говорит твердо, взгляд цепкий, серьезный.
– А маме?
– Тая, послушай меня, – на секунду поджимает губы, – твоя мама – взрослая женщина. Я не могу тащить её кубарем без её согласия. Чем тогда я буду отличаться от твоего отца?
Несколько минут я молчу, принимая происходящее.
– Я понимаю, что ты прав. Понимаю… Просто очень сложно принять это…
– Мы справимся с этим, обещаю. Веришь мне?
Я поворачиваю голову. Глаза в глаза. Из самого сердца рвется: «Да».
– Да, – признаюсь вслух.
Мы просто сидим так. Согревая души друг друга, соприкасаясь сердцами, чувствуя тела. Будто осознавая, что это последние спокойные минуты… Но наверняка этого не зная. Просто чувствуя, просто… Пока…
Трель звонка прервала тишину, в которой мы нежились. Мой телефон.
– Это твой отец, – говорит Марк, взглянув на часы, еще до того, как я взяла в руки мобильник, – Ничего не бойся, бери.
– Алло…
Глава 39.2
Он не говорил ничего внятного. Возмущался, обзывал, требовал вернуться в Чернигов. Половины слов я не разобрала, от его крика начал репеть динамик. Марк не выдержал, отобрал трубку, ответил своим тем самым тоном: серьезным, хлестким, деловым. Тем, с которым невозможно спорить:
– Прекрати орать и навостри свой слух, – сказал он. Отец, наверное, от неожиданности, замолчал. Обалдеть… – Тае двадцать, и она сама решает, как ей жить. У тебя нет права заставить её делать то, что тебе хочется. Она доучится здесь и на это ей твоё разрешение не требуется.
Из трубки донесся раскатистый смех. С издёвкой, надменный, на мои глаза накатились слёзы.
Он никогда не отпустит меня и маму… Никогда… Зря я впутала в это Марка… Подставила.
На подлокотнике дивана вспыхнул мобильник Марка. Сообщение. «Ты был прав. Информация подтвердилась». Марк только усмехнулся, а я ничего не поняла. Что это значит? Может, дело в тех грязных делишках, о которых говорила Милена?
Отец что-то болтал, но я не слушала. Шестеренки в моей голове вертелись и вертелись, работая, но всё же не хватало главного звена. Я посмотрела на Марка, тот молчал, держа телефон в руке и со скучающим видом слушал.
– Ну, что молчишь? – донеслось из трубки.
– Ждал пока словесный понос иссякнет. Моё имя Марк Аланьев. Я буду тем, кто даст ход тому самому делу. Нужно говорить вслух или понял о чём речь? Советую заткнуться и держать при себе эмоции. Распустишь руки – я передам дело в суд. Будешь портить жизнь Тае – я передам дело в суд. Подойдешь к своей дочери ближе, чем на сто метров – я передам дело в суд. Запомни Жаров, ты у меня на крючке. А теперь фас, рой на меня. Я всё – равно чист.
Я стою, рассеянно глядя на мужчину перед собой: собранный, властный, несокрушимый. Словно зверь на охоте. Когда-то в маленькой гостинице я подумала, что он похож на льва. Сейчас тоже. На огромного хищного льва, готового разрывать врагов, но защищать своё. И я не боюсь его. Я его…
– О чём ты говорил? Что сделал мой отец?
Марк долго молчит. Лишь изучает меня. Мои реакции, эмоции… Словно… Словно пытается понять, готова ли я принять правду.
– Не сейчас, моя девочка, – нежно произносит, обнимая.
– Марк, я не ребенок, – мягко возражаю.
– Я так не считаю, Тая. – серьезно говорит он, – но сегодня достаточно впечатлений. Для нас обоих. Я могу рассказать сейчас, давай ты спросишь меня ещё раз после поездки в Германию, ладно? Но перед этим подумай вот над какой фразой, моя взрослая Вишня. Прежде, чем задавать вопрос, будь готова услышать ответ. Я расскажу тебе, если ты сочтешь, что готова. Согласна?
Это не риторический вопрос, он действительно ждёт моего ответа. Я должна решить… Он может сказать сейчас, если я так захочу или рассказать после. Или никогда не рассказывать… Буду ли я готова к правде? Готова ли сейчас?
– Согласна, Марк. Но я спрошу еще раз, обязательно спрошу.
Глава 40.1
Пятницу и субботу мы провели… спокойно. Установив негласное табу на обсуждение моих родственников и семейных проблем, я даже смогла не думать о секретах отца.
– Я прочел твой доклад, – говорит Марк за пятничным обедом. Говорит, как преподаватель, так что я готова принимать критику и соображаю, как смогу скорее исправить положение, но, – это то, что мне хотелось бы слышать от тебя там. Очень и очень хорошо. Я горжусь тобой, Тая, – произносит, тепло глядя в мои глаза.
Черт. Я… Я тряпка какая-то, потому что глаза щиплет, нижняя губа трясется и… Да, слеза катится…
– Шшш… Тише, – шепчет нежно, накрывая мою руку своей, – ты должна знать это. Ты очень умная, и ты можешь. Всё можешь, – смотрю, словно завороженная в его прекрасные глаза... И насмотреться не могу.
Мы обсуждали конференцию, смотрели фильмы, даже сходили прогуляться.
Когда вышли из подъезда, я вскрикнула, увидев двух огромных мужчин непримечательной внешности, одетых как обычные прохожие. Они поднялись с лавочки увидев нас. Значит, ждали.
– Это Влад и Денис, – представил мне мужчин Марк, – они наша охрана. А это Таисия, с ней будете согласовывать её перемещения, если Тая захочет куда-то пойти.
– Хорошо, Марк Валентинович. Таисия…?
– Просто Таисия, – опустив взгляд ответила я.
И уже когда мы гуляли, оставив охрану на расстоянии, я спросила:
– Телохранители, Марк? Неужели это необходимо? Думаешь он… способен…? – я не договорила, но суть была ясна.
– Перестраховка не помешает, моя Вишенка. Ничего не бойся. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя.
Я знала, что это правда. Но также знала, что отец не остановится.
«Доверься мне» – просил он. Я уже достаточно бегала от него, пришло время остановиться.
Воскресенье – день вылета. Утром мне звонила Аринка, чтобы пожелать удачи. Это был первый раз с четверга, когда нам удалось спокойно поговорить.
– Ох уж мистер сексуальный зад! – одобрительно комментирует подруга, когда я пересказываю ей события, произошедшие после университета, – я же говорила, он просто огонь!
– И Вам желаю здравствовать, – хохочет Марк, а я краснею.
Сижу в комнате рисую, поэтому и поставила телефон на громкую связь. Я не заметила, как он вошел!
– Здрасьте, Марк Ва… А, уже ведь просто Марк, я помню. А зачет мне автоматом постави…те?
– Нет, Арина, – со смешком отвечает он.
– Так и знала, но попытка не пытка. Но когда я приду к Вам на зачет, помните, что я лучшая Таина подруга и вообще считаю Вас самым классным преподом в универе!
Глава 40.2
Когда я спускаюсь на кухню, Марк раскладывает еду. Судя по всему, доставка из ресторана. Меня охватывает стыд. Женщина ведь должна готовить и убирать, а я целый день не делаю ровным счетом ничего!
– Марк, прости… Я… – лепечу, а он смотрит удивленно, и я поясняю, – я должна готовить и…
– Стой, – прерывает довольно резко, – Тая, пожалуйста, давай без вот этого. Да, я люблю вкусно поесть, но это не первостепенное. Мы спокойно можем заказывать еду на дом или есть в заведениях. Если есть настроение – готовь, если вообще не любишь, наймём помощницу. Мне не принципиально.
Тогда я слушала его, не верив, что такое вообще бывает. Меня ведь учили… не этому… И только потом я поняла, что еще сказал Марк. Он видел со мной свое будущее, наше будущее и весьма реально его представлял. А я? Меня ведь он не спросил. Мне, несомненно, нравится то, что он описывает, но хочу ли я вообще совместной с кем-то жизни?
Вылет в шесть по Киеву. В четыре с копейками Марк загружает в багажник наши вещи, и мы выезжаем в аэропорт.
– Думаю, будет лучше, если мы не будем афишировать наши отношения. Пойми правильно я не хочу слухов…
– Законом наши отношения не запрещены, Вишенка, – согласно кивает мне, следя за дорогой, – Но если для тебя это важно хорошо. Только когда никто не видит ты моя!
–Это угроза? – спрашиваю с улыбкой.
–Предупреждение. – Приятно. И то, что он меня слышит, и чувствовать себя желанной.
Сидя в кресле самолета рассуждаю, что улетать немного страшно. Та самая смесь страха и желания. Немного похоже на возбуждение, но привкус с другим оттенком.
– Ты задумчива, – произносит Марк, улавливая моё состояние.
– Люблю это дело, – улыбаюсь.
– Думать? О, я счастлив. Это невероятно полезно, – подмигивает мне, перебирая в своей ладони мои пальцы.
– Правда? – в мнимом удивлении округляю глаза.
– Конечно. А еще сексуально. Ты сексуальна.
– Ты сказал, что я умная? – склоняю голову на бок.
– Именно это, Вишенка, именно это.
– Дистанция, Марк, помнишь?
– Конечно. Невероятно важная черта должна проходить между нами. Я даже чувствую её, – приподнимаю брови, предлагая продолжить, – Черта – лёд, а я – рыба. Метафору улавливаешь?
Берлин встречает солнцем и мелким дождём. Конец мая, что поделать. Доезжаем до отеля и расходимся по номерам. В этот раз по разным, конечно же.
