Текст книги "Последний Паладин. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Я медленно шел по холодным стальным коридорам. Внутри гулял ветер. Звук моих шагов разносился вперед, отражался от стен, и только он заглушал постукивающие от холода зубы.

Как там говорила Лиса? Морозилка для мазохистов?

Пожалуй, она была недалека от правды. Холод в металлической Крепости пробирал до костей. Благо идти было недалеко, и уже через несколько минут я оказался на пороге просторного темного помещения.

Тут было немного теплее, чем в коридоре, хотя это не сильно помогло здоровяку в цельнометаллическом доспехе, чей прыжок с оглушающим лязгом прервала огромная наковальня. От удара доспех бедолаги вмяло до хруста костей, а его самого бросило на стальной пол, где он и остался лежать без движения.

По пространству раздался протяжный вздох, а его источник сейчас шаркал облаченными в тапочки ногами в мою сторону.

– Не помешал? – спросил я, когда Пятый приблизился на расстояние пары метров.

– Не, – отмахнулся старик, – этот остолоп теперь час встать не сможет. Чаю?

– Не откажусь, – кивнул я.

И мы с Пятым переместились к небольшой двери неподалеку, которая привела нас в небольшую комнатку с простенькой обстановкой. Стальной стол. Пара стальных табуретов. Стальной стеллаж с мешками и небольшой камин в углу.

Старик сразу подбросил в едва-едва живой огонь пару полешек, после чего с кряхтением достал из стеллажа потрепанный бурдюк, и разлил зеленую жидкость по двум стальным кружкам.

– Бурда номер шесть, согревающая, – с некой гордостью в дряхлом голосе произнес старик, и протянул одну кружку мне.

Я принял горячий металл, от которого исходил пар и с наслаждением отпил, впуская целебное тепло внутрь.

– Так чем могу помочь? – также сделав глотов из своего кружки, спросил Пятый, – только не говори, что новых учеников привел…

– Не привел.

– Хорошо, – облегченно выдохнул тот, – а то мне и этого непутевого достаточно.

– Как там Берти, кстати. Справляется?

– Хм… – покосился тот на дверь, и, словно бы убедившись, что никто посторонний его не слышит, добавил, – сносно.

– То есть лучше, чем ты ожидал, – с улыбкой перевел я со старческого ворчливого на нормальный человеческий.

В этом у меня большой опыт благодаря одному старому садисту.

Пятый же скривился, еще раз покосился на дверь, и крайне неохотно кивнул.

– Бестолочь он зеленая, но бестолочь крепкая. И очень упрямая, – с едва уловимым уважением в голосе, произнес старик, – где ты его откопал?

– Сам пришел ко мне под дверь, – пожал я плечами, – убить себя просил.

– О как. Натворил чего?

– Да не особо, – сделал я еще глоток горячей зеленой бурды на каких-то иномирных травах, – просто совершил пару ошибок и искренне думал, что его жертва поможет спасти сестру.

– Сбежать значит хотел, – хмыкнул Пятый и снова покосился назад, – теперь понятно, чего такой упертый. Компенсирует тот момент слабости. Но выводы шкет сделал правильные. Значит пара извилин имеется. Глядишь, и выйдет чего путевого из пацана. Но ты ведь не о нем пришел поболтать?

– Верно, – кивнул я, с легким отблеском Тьмы в глазах, – я пришел поболтать о другом твоем… подопечном.

– Это о каком еще то? – насупился Пятый, – у меня подопечных отродясь не бывало… а… ты о нем… – вдруг резко осознал старик о ком я говорю, и тяжело вздохнул, – кажется, я и так рассказал тебе об Императоре все, что знал.

– Все ли? – подался я чуть вперед и немигающим взглядом уставился прямо в его слепые белые глаза.

– Что именно ты хочешь знать? – даже не шелохнулся Пятый.

– Как ты ослеп? – не отводя взгляда, задал я свой вопрос.

Теперь старик вздрогнул и слегка отодвинулся назад. Скрип табурета эхом отразился от стальных стен, подчеркивая повисшую в комнатке тишину.

– В этой истории нет ничего примечательного, – после короткой паузы пробурчал старик.

– Разве? – поднял я бровь, – одаренный такого уровня легко может восстановить любые физические повреждения. Не сам, так через лекарей. И я полагаю, что у личного телохранителя Императора проблем с доступом к лечению не было.

– И что? – насупился старик, – почему тебя вообще это интересует именно сейчас? Ты и раньше это знал!

– Знал, – кивнул я, – но не стал спрашивать из тактичности и уважения к тебе. Однако, оказалось, что это не только твоя история.

Пятый тяжело вздохнул. Шумно отхлебнул из кружки чуть ли не половину напитка, после чего, тарабаня сморщенными пальцами по столешнице, тихо произнес, – Борис не хотел.

– Знаю.

– И я получил больше, чем потерял… – также тихо добавил он, неловко царапая ногтем старую кружку.

– Знаю.

Каждое слово давалось Пятому тяжело. Его лицо исказилась гримасой давно забытой боли, но стоически приняв ее, он вздохнул, поставил кружку, и спросил:

– Что именно ты хочешь знать, Маркус?

– Все, – пожал я плечами, и отодвинувшись чуть назад, задал первый вопрос, – сколько тебе было лет?

– Тридцать два года, – тут же ответил Пятый.

– Ты был первым одаренным, кому Император поставил стихийную печать?

Старик кивнул.

– Но не последним, – продолжил я подтверждать свои догадки.

Старик вздрогнул и кивнул еще раз.

– Не знаю, что ты там себе надумал, Маркус, но Его Величество никого из нас не заставлял. И ничего от нас не скрывал. Все риски и шансы на успех. Все возможные последствия. Он четко и без утайки рассказал все как есть. Мы все знали на что шли.

– Почему ты согласился?

– Потому что хотел стать сильнее, – пожал тощими плечами Пятый, и криво улыбнулся беззубым ртом, – хотел защитить Его Величество от опасностей. Видишь ли, уже тогда ходили недобрые слухи. Вокруг него сгущались краски. Император был силен, но не всесилен. Мы должны были ему помочь. Мы должны были его защитить. И мы сами попросили у него этой силы, Маркус. Так что все, что случилось дальше, только наша вина. Не его.

– И что же случилось? – терпеливо выслушав гораздо более эмоциональную чем обычно речь старика, спросил я.

– Император был силен, Маркус. Нет. Он был безупречен. Его стиль боя восхищал каждого, кто хоть раз его видел. Словно безупречный танец. Ни единого лишнего движения. В каждый момент времени он оказывался ровно там, где и должен был. Император не обладал выдающейся стихийной силой, не владел разрушительными техниками, но при этом не проигрывал ни спаррингов, ни битв. Будь то сражение, дуэль или дворцовая перепалка. Он из всего выходил победителем. Никто и ничто не могло победить его, хотя внешне он мало чем отличался от неодаренных простолюдинов. Его уважали аристократы. Его уважал простой народ. Император был обаятелен, умен, честен и справедлив. Каждый из нас хотел быть похожим на него. Хотя бы немного. И я не исключение.

– Как ты узнал про стихийную печать?

– Его Величество сам сказал мне, когда я после очередного спарринга, в очередной раз, кажется в тысячный, спросил чего мне не хватает. Тогда я уже был в числе сильнейших одаренным Металла в Империи, но уперся в потолок развития, и был одержим поиском причин. Что за телохранитель может быть слабее того, кого охраняет? Вот как я думал. На что Его Величество сказал мне, что коммуникатор не совершенен. Что он сдерживает меня. Что энергия через коммуникатор передается с задержкой, и есть способ обойти это ограничение.

– Так он сказал про печать? – поднял я бровь.

– Нет, – засмеялся старик, – так он сказал выбросить коммуникатор и научиться чувствовать энергию самому. Полагаться на себя.

– Получилось?

– Нет. Оказалось, что на это нужно минимум десять лет тренировок. Меня это не смущало, я начал тренироваться ночами. Думал есть время наверстать. Но оказалось, что времени не было. Это отчетливо показало ночное покушение, унесшее жизни тридцати гвардейцев и пятнадцати слуг. И тогда, сидя у камина напротив Его Величества, я спросил есть ли способ сократить путь, – произнес Пятый и, устало потерев переносицу, продолжил, – и он ответил, что путь есть. Но слишком рискованный и опасный, чтобы он просил кого-то по нему пойти. На что я сказал, что меня не нужно просить и вызвался сам. Так я, после нескольких часов предупреждений, лекций о рисках и последствиях, получил стихийную печать. Поначалу это было чистой эйфорией… стена, в которую я уперся, сломалась так легко, словно ее и не было вовсе. Энергия ощущалась иначе. Тело ощущалось иначе. Весь мир ощущался иначе. Словно ты стал частью чего-то большего. Словно раньше ты плавал под водой в скафандре, а сейчас впервые смог дышать сам. Ощущал воду собственным телом. Мои успехи пошли вверх. Его Величество назначил меня личным телохранителем. Я думал, что это за заслуги, но… – скривился старик, – только потом я понял, что он просто хотел держать меня ближе. Что он присматривал за мной…

– Как именно ты это понял? – с любопытством подавшись чуть вперед, спросил я.

– Сначала пришла головная боль. Потом я стал чаще спать. Усталость, падение выносливости, потом начало ухудшаться зрение. Лекари не помогали. А потом пропала сила. Полностью. Меня буквально парализовало, словно тело забыло, как жить. Пришлось заново учиться дышать, ходить, говорить, использовать техники. Я прошел через ад, и все это время Его Величество был рядом. Смешно. Император защищал меня, своего личного телохранителя. Лишь нечеловеческое упрямство помогло мне не сломаться, выжить и пройти через это. Его Величество научил меня пользоваться стихийной печатью. Помог мне вернуть мои силы и даже преумножить их. Император извинялся за свою ошибку… хотя я не винил его. Ведь все это случилось из-за моей слабости. Все это… – вздрогнул он, и по его щеке побежала слеза, которую тот утер рваным рукавом.

Несколько последующих минут мы сидели молча. Я переваривал информацию, а старик погрузился в раздумья о чем-то своем.

– Позволишь? – нарушил я тишину и протянул руку.

– Да, – кивнул Пятый и закатал рукав, демонстрируя покрытое уродливыми рубцами предплечье.

Я пододвинул скрипнувший по стальному полу табурет, провел пальцами по незавершенному кругу с деформированными узорами в центре. Одновременно с этим медленно просканировал печать Истинным Зрением.

– В конечном итоге я вернул свои силы, – повторил Пятый, отстранившись обратно, – даже больше, чем раньше. Нашел путь. Стабилизировал. Научился.

– Но зрение не вернулось, – констатировал я.

– Не вернулось, – грустно улыбнулся старик и посмотрел на меня слепыми белками глаз, – позволишь теперь мне задать вопрос?

– Да, валяй.

– Как ты узнал о моей печати?

– Увидел, – пожал я плечами, – не сразу, но это потому, что ты ей не пользовался уже сколько? Лет триста? – покосился я на забитые, и энергетически «заросшие» каналы, – Кстати почему?

– Я не достоин, – ответил Пятый, – я получил печать, чтобы защищать Императора. Он погиб, а иных причин и права ее использовать у меня нет.

– А как насчет его наследника? – как бы невзначай спросил я.

– А? Что? Какого наследника? – подскочил на месте слепой старикан.

– Хм, значит об этом тебе Боря не сказал, – задумчиво протянул я.

– О каком таком этом⁈ Ты о чем вообще⁈ У Его Величества не было наследников!

– Ты и в спальне его сторожил? – удивился я.

– Нет… но… этого просто не может быть! Я бы знал! Он бы мне сказал… я всегда был рядом и… – тут он вдруг скривился, вспомнив что-то и закусил язык, после чего тихо произнес, – он жив?

– Они, – внес я ценное уточнение.

– ОНИ⁈ – полезли седые брови наверх.

– Да, их двое, – кивнул я, и призадумавшись, добавил, – как минимум.

– Как… как ты узнал⁈

– Примерно также, как и про тебя.

– Увидел печать, – догадался старик и инстинктивно потер предплечье, – но это ничего не меняет, Маркус. Я не могу ее использовать… никак… даже если бы хотел… моя печать… она… – дрожащим голосом лепетал Пятый.

– Дефектная. Я знаю. Боря был гением, но как ты верно заметил, он ошибся. Этой печатью, – кивнул я на место, которое продолжал потирать старик, – он передал свой Дар. Соединил воедино два разных типа печатей, чтобы вывести свой собственный. Задумка хороша, но Боря не учел один важный момент. Да, выдержать установку такой печати сможет только очень сильный одаренный, кого-то послабее она бы убила, поэтому он тщательно отобрал тех, кто выдержит. Однако, эта самая сила, которая помогла тебе пережить установку печати, вступила с ней в конфликт, и этот конфликт двух энергий буквально выжег тебя изнутри.

Пятый ловил каждое мое слово с открытым ртом. Три сотни лет он не слышал и помыслить не мог, что услышит хоть что-то новое про свою печать. Про свою боль. Однако сейчас на его слепом лице читались проблески… надежды. А еще на дрожащих губах висел незаданный вопрос. Вопрос, который старик очень хотел и очень боялся задать.

Даже Истинным Зрением не надо обладать, чтобы понять какой именно это был вопрос.

– Не могу, – решил я не затягивать и сказать сразу.

– А? – не сразу понял Пятый.

– Я не могу это исправить. И Боря не мог.

– Н-ничего, – едва уловимо осунувшись, вздохнул старик, – я смирился. И уже очень давно. К тому же это малая цена за то, чтобы сила могла перейти дальше. А у наследников Его Высочества?

– Дефекта нет, – подтвердил я.

– Хорошо… хорошо… значит мы все это сделали не зря. И я рад, что им не придется проходить через это… – побледнел он от нахлынувших воспоминаний и резко закатал рукав обратно.

Выглядела печать очень плохо. Вплелась в тело инородным уродливым отростком. Словно пустивший метастазы магический рак. И заразил он не только тело, но также энергоканалы, стихийные связи, и саму душу. Сейчас этот рак в спящем режиме, но стоит пустить в печать хотя бы одну крупицу энергии, как метастазы пойдут дальше, и одной слепотой дело не ограничится.

Теперь, выслушав историю старика и рассмотрев печать получше, я понимал, что Боря ошибся не только в том, что установил печать на сильных сформированных одаренных. Главная проблема была не в этом, а в том, какую именно он установил им печать.

Это была совсем не та печать, которую ставил я.

Вернее это был некий гибрид, на основе наследной печати, передающейся по крови.

Идею я понял, он хотел вывести воинов. Создать поколения людей, способных бороться с тварями даже без связи со Стихией, а через наследование этих сил.

Но Боря или не знал, или не учел тот факт, что наследные печати не предназначены для сильных стихийников. Да, Дар Умников передать можно, и наследные печати отлично работали с ними даже в мое время. Но Стихию нельзя передать. Стихия сама выбирает своих носителей. И если ты попытаешься вмешаться в этот естественный порядок, она тебя накажет.

Император пытался сделать Воинов Стихий. Пытался искусственно вывести Паладинов. Однако Паладином нельзя стать по принуждению. Его нельзя вырастить в пробирке. Стихия должна сама сделать выбор, и идея это обойти изначально обречена на провал.

Но не во всем Боря ошибся. И кое-что у него действительно получилось.

– Как думаешь, что будет, если поставить такую печать неодаренному? – вдруг спросил я.

Ведь если у человека нет связи со Стихией, то не будет и конфликта.

– Он умрет, – без тени сомнений ответил Пятый.

– Да-а-а, это верно, – протянул я, – а что, если ослабить ее, и разнести одну печать по тысяче разных неодаренных людей?

– Думаю даже Император не смог бы это провернуть так, чтобы никого не убить… – как-то не очень уверено ответил Пятый.

– Пожалуй, ты прав. Один бы он не справился… – согласился я и, переведя взгляд в сторону, добавил, – но он был не один. Не так ли? – улетел мой вопрос в пустоту.

И пустота вдруг подернулась, а оттуда проявилась неземной красоты женщина с длинными, ниспадающими волнами волосами, излучающими теплую, словно нежные объятия Матери энергию.

Глава 9

От женщины исходило тепло. Ее идеальные черты приковывали взгляд, гладкая кожа переливалась мириадами крошечных искорок, а располагающая улыбка умиротворяла и успокаивала.

Озарив нас своим вниманием, она беззвучно проплыла по пространству в нашу сторону, после чего остановилась в самом центре комнатки, непрерывно заливая пространство светом, уютом, и теплом.

Камин разгорелся сильнее. Холод ушел окончательно. Как ушли все тревоги, тяжелые мысли и сомнения, а сознание обрело ясность.

– К-кто здесь? – чертыхнулся старик, едва успела из пустоты появиться странная женщина, после чего он недовольно сощурился и недовольно проворчал, – как ты вошла? Кто тебя… – к этому моменту слегка обомлел Пятый и его голос сам предательски сгладился и утратил все свое недовольство, став располагающим и мягким.

Эта метаморфоза озадачила старика, и он замолчал, пытаясь понять, что с ним случилось. Женщина же не придала его словам и тону никакого внимания, замерев по центру комнаты словно парящий ангел.

– Знакомься, это Аргус, – представил я гостью, после чего добавил, – эту его прекрасную часть можешь звать Матерь.

– Ох ты ж епт, – подскочил с табурета Пятый и, обтерев заляпанные сажей руки об рубаху, приветственно поклонился и произнес, – добро пожаловать.

– Благодарю, – мелодичным голоском пропела сущность, в то время как старик обомлел и растекся в улыбке от умиротворяющего тепла ее похожего на божественный голоса.

После чего в воздухе повисла недолгая пауза и Матерь переключила свое внимание на меня.

Я же сидел в некоторой задумчивости и к этому моменту более-менее составил картинку происходящего. Кусочек за кусочком собирая паззлы из прошлого, мне наконец удалось восстановить какую-никакую, но хронологию и логику событий.

Император Борис III был умен и долгое время действовал осторожно и скрытно. Но это не могло продолжаться вечно, и его действия привлекли внимание. Стал досадной помехой, и учитывая количество и мощь его врагов, смерть были лишь вопросом времени. Поняв, что его время на исходе, Император вынужденно форсировал развитие Воинов Стихий, попытался взрастить из сильнейших лояльных подданых новых Паладинов.

Паладинов не вышло, но костяк сильных и верных людей он получил. Это выиграло время, но и пути назад после такого не было. Появление Воинов Стихий, так похожих внешне на Паладинов, включило в игру местных еретиков.

И Боря использовал это время, чтобы подготовить планы «Б», «Г», «Д»… разумно не став рассчитывать только на силу Воинов Стихий, он форсировал работу по всем направлениям. Спрятал проекты. Обеспечил им безопасность. Обеспечил им автономность. Распределил имеющиеся знания и ресурсы по разным точкам. Грубо говоря, сложил все яйца в разные корзины. И одной из таких корзин были его наследники.

Дети, которым он передал свой Дар, а вместе с Даром, передал им в наследство продолжение своей борьбы. Одного ребенка спрятал во Дворце. Второго отдал под защиту в «Миротворец». Вероятно, были и другие дети, но подтверждений нет, поэтому пока исходим из того, что имеем.

Так или иначе, идея понятна. Максимально сохранить все свои наработки, и передать эстафету дальше. Передать тем, кто также как и он продолжит бороться.

И послушав про Бориса III побольше, я практически наверняка мог сказать, кем он был. Сильный умник универсал. С Даром гения и телом, способным за ним поспевать. Дар вероятностей позволял ему предсказывать все исходы в реальном времени, а поспевающее за мыслями дело позволяло реагировать, выбирая из тысяч исходов самый благоприятный.

Он словно заглядывал в будущее на несколько секунд, и со стороны обывателей это бы выглядело именно так, как описал Пятый. Без лишних движений. Без лишних усилий. Без подавляющих техник.

Казавшись со стороны неуязвимым божеством, по факту Император просто оказывался там, где нужно для победы. Видя тысячи вероятностей, выбирал победный и исполнял его.

Но говоря «просто», я, конечно, немного лукавлю.

Ведь исполнить то, что я описываю на практике крайне сложно. Только со стороны это выглядело легко и просто, но по факту любая ошибка в такой ставке была бы смертельной. И одна из них ей в итоге стала.

Правда держался Борис III долго. Чертовски долго. Внутри клоаки хаоса столицы. Среди враждебных аристократов. Под вниманием Аргуса. Под боком у кучи еретиков.

Тот факт, что Император продержался так долго и так много смог сделать и передать дальше, поистине впечатлял. Я, если честно, даже расстроился, что не вернулся раньше. Со всем уважением, но Рихтеру и Феликсу с теми же генами, до своего предка как отсюда до Великой Башни вприсядку.

На последней аналогии я скривился и отогнал появившийся образ Акса, в чьих устах и слышал эту фразу, и поднял взгляд.

Все эти мысли пронеслись ураганом в голове, в то время как в реальности прошло не более двух секунд, по истечению которых пространство наполнилось похожим на пение голосом.

– Общая идея юноши была хороша, – словно бы прочитав мои мысли, пропела Матерь, сверкая мириадами крошечных искорок в глазах, – его стремление помочь людям было так велико, что я ответила на него. Как могла. И пока могла.

– Шкатулка, – произнес я вслух.

– Верно, – тепло улыбнулась Матерь, – близость шкатулки позволила мне совсем немного, но помочь. Оградить людей от смерти. Сделать так, чтобы Метка не убила их.

– Оградить? Уберечь? О чем вы говорите? – подал голос, недоуменно крутящий головой Пятый.

– О твоем подопечном Боре, – пояснил я, – он придумал раздать силу неодаренным. Связать их с Аргусом напрямую. Обойти ограничение в распределении Стихийной энергии и вывести поколение людей способных сражаться с тварями без помощи Стихий. И у него получилось, ведь что есть Метка клятвы? Это, по сути, и есть раздробленная на кучу последователей Стихийная Печать, где силу Стихии заменяет главный враг всех тварей. Аргус.

– Армия… он хотел оставить после себя спящую армию человечества… – пробурчал Борис, и в его слепых глазах мелькнуло осознание.

– Да, идея амбициозная. Даже гениальная. Но кое в чем Боря все-таки ошибся и здесь.

– В чем?

– Не учел их, – с улыбкой кивнул я на нависающую над нами неземной красоты сущность, – не учел тот факт, что Аргус раздроблен на четыре части. Он знал об этом, но изначально даже не надеялся вернуть все Кристаллы. Не учитывал эту возможность в расчетах, надеясь все провернуть лишь с одной четвертью от Великого Источника, – покачивая головой, произнес я, – и я его не виню. Он исходил из осторожности. Использовал только известные переменные и разумно старался не привлекать внимание других еретиков. Однако, мы осторожностью не ограничены, – улыбнулся я и, поднявшись с табурета, хлопнул внимающего моим словам старика по плечу, – мы можем совместить два подхода и закончить то, что последний Император начал более трех сотен лет назад. Восстановим Аргус целиком и ждать пока вырастут новые поколения не придется. Раздадим силу сейчас.

– Метки Императора⁈ Всем⁈ А это возможно⁈ – опешил старик.

– Возможно, – вместо меня ответила Матерь, – без доступа к исходному Кристаллу я могла оказать лишь минимальную помощь, но теперь, когда я и Наблюдатель единое целое, мы можем больше.

– Закрытые и ослабленные Порталы ваша работа? – поинтересовался я.

– Да, – кивнула сущность, – мы использовали уязвимости и расширили влияние того, что вы называете «подавитель». Это ускорит процесс слияния, даст больше возможностей, но глобально энергии все еще недостаточно. Дефицит слишком велик, и пока он есть мы ограничены и можем только «подавлять». Однако, если дефицит восполнить, мы сможем не только отбирать энергию «подавителем», мы сможем ей делиться.

– Делиться? Делиться со всеми людьми? – прошептал Пятый.

– Да, это возможно, – подтвердила Матерь, – благодаря изобретшему Печати юноше, у нас есть способ. Нужно лишь вернуть все Кристаллы на место. Нужны все четыре части Аргуса.

И произнося эти слова, сотканная из чистой энергии Великого Источника сущность, не моргая, смотрела на меня, ожидая ответа.

– Я понимаю, – кивнул я.

– Хорошо, – дождавшись подтверждения, тепло улыбнулась она и медленно растворилась в воздухе, оставляя после себя мириады крошечных блестящих искорок.

И в этот момент за дверью раздались тяжелые шаги. Короткая пауза. Лязг металла и распахнутая настежь дверь впустила внутрь крупный пошатывающийся силуэт.

Альберт выглядел помятым. В прямом смысле. На его обычно безупречном цельнометаллическом доспехе живого места не было. Вмятины, деформации, порезы, кровавые следы…

Шмыгнув носом, Берти здоровяк сплюнул на стальной пол кровью и окинул нас слегка бегающим под забралом взглядом. Альберт часто моргал, с трудом фокусируя взгляд сначала на мне, потом на старике.

И только потом он увидел угасающее сияние последних светлых искорок, и икнул.

– Эм… и че я пропустил? – потирая вмятину на лбу, пробасил Альберт.

– Ничего важного, – хмыкнул старик и с кряхтением опустился обратно на стальной табурет.

– Ага, так я и поверил, – подозрительно сощурился Берти, после чего сделал несколько неуверенных шагов вперед, и плюхнулся на стальной пол рядом. Потом схватил своей ручищей лежащий на краю стола бурдюк с зеленой бурдой и залил все его содержимое себе в рот, причмокивая от наслаждения.

– Ф-у-ух, ну теперь жить можно! – протянул посвежевший Альберт и прислонился спиной к камину.

При этом откинул голову назад, утопив половину помятого шлема в горящем там пламени. Металл накалился, но Альберт голову не одернул, а его лицо растеклось в наслаждении.

– Ты как? – наблюдая за всем этим, спросил я.

– Зашибись! – отрапортовал тот, не вынимая головы из пламени камина, – как в горячие источники окунуться! Хочешь попробовать? – с вопросительным выражением под забралом приоткрыл он один глаз.

– Не, спасибо.

– Зря, – пожал плечами Альберт и вдруг открыл второй глаз, подозрительно уставившись прямо на меня.

– Ты же опять что-то задумал, – не спрашивал, а утверждал он.

– С чего ты взял? – поднял я бровь.

– Лицо у тебя такое… – сощурился еще сильнее Берти.

– Какое такое? – заинтересованно подал голос Пятый, впившись в меня слепым 'взглядом, – я ничего такого не вижу.

– Еще бы, – усмехнулся Альберт, и задумчиво потер стальной подбородок, подбирая слово, – оно… такое… довольное, – не отводя от меня взгляда, заключил здоровяк, после чего, не моргая и не ожидая подтверждений своей догадке, добавил, – возьми меня с собой.

– Нет, – раздался старческим голосом ответ.

Однако Берти голос Пятого проигнорировал и продолжил смотреть на меня, чем вызвал исходящий от уязвленного Бореслава зубной скрежет. Что странно, ведь зубов у трехсотлетнего старика не было.

– Нет, – не став дожидаться разрастания конфликта, продублировал я ответ.

– Почему? – словно ребенок, обиженно насупился цельнометаллический двухметровый здоровяк.

– Потому что так сказал твой наставник, – спокойным и уверенным голосом пояснил я.

– Пф, ну и ладно, не больно то и хотелось, – отмахнулся помятой стальной перчаткой Альберт и потянулся к расположенному на стеллаже мешку с припасами.

И еще раньше, чем Берти это удалось, по пространству раздался оглушающий лязг. Огонь в камине мгновенно погас. В комнатку вернулся душераздирающий холод, посреди которого перед табуретом стоял пылающий подавленной яростью старик.

Альберт обиженно одернул ушибленную руку, и в него тут же прилетел второй удар тростью. На этот раз по голове.

Этот удар сделал и так немаленькую вмятину на башке Берти в разы больше. Изогнутый металл перекрыл забрало, а сам Альберт начал комично дергать руками, вслепую пытаясь вернуть шлем на место.

– Раз есть силы лясы точить, значит и на пятьдесят сверхурочных проходок хватит! – не предвещающим ничего хорошего голосом выдал Бореслав Твердый.

– Но… блин… Маркус, помоги!!! – жалобно выпалил Альберт за секунду до того, как сморщенная старческая рука схватила его за шкирку и потащила к выходу.

И то, как огромный двухметровый Альберт болтается словно тряпичная кукла в руках немощного на вид и сморщенного старичка, выглядело комично.

Я же проводил тщетно пытающегося вырваться Альберта сочувствующим взглядом и помахал ему рукой.

Дверь с лязгом закрылась, возвращая в маленькую комнатку звенящую тишину. Я глянул на потухший камин. Поежился. После чего залпом допил остаток зеленой бурды, и, потирая ладони, вынул из теневого кармана крошечный белый камешек.

– Пожалуй, времени подумать я тебе дал достаточно, – бросив взгляд на часы, произнес я вслух, и расколол камешек пополам.

Белые искры разлетелись в стороны, пространство вспыхнуло, и посреди комнаты появился переливающийся белесой астральной энергией проход.

Одноразовый проход в Обитель, которым я и воспользовался.

Пора получить ответы.