Текст книги "Последний Паладин. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Я стоял и смотрел на гигантский левитирующий на цепях Камень. До моего прихода, цилиндрической формы махина была восстановлена наполовину. Теперь же, окутавший Камень стихийный дым, наращивал третью из четырех недостающих частей.

Руны вокруг светились как сумасшедшие. Давление теневой стихии пробирало до костей, игнорируя даже местный подавитель, но я, не отрывая глаз, смотрел вперед. Смотрел на серебристое перо, из которого и «вытекал» этот стихийный дым, формируя Кристалл.

В целом, я ничего особенного не делал. Просто принес перо. Но остался проконтролировать процесс. А то мало ли какой сюрприз оставил Сумрак. От этого засранца всего можно ожидать.

Но пока все обходилось без сюрпризов.

Даже как-то скучно, если честно.

А учитывая, что меня на этот раз внизу никто не встретил, даже немного одиноко. Да и спустился я тоже один.

Ведь такой уровень теневого давления, который сейчас здесь витал, не выдержал бы никто. Потенциально, смогла бы Лиса, но не в ее нынешнем состоянии.

Вот и получается, что стоял я тут один, ничего не делал, а просто смотрел со скучающим видом, как восстанавливается Камень, и как мерцают десятки тысяч рун, значения которых я даже не до конца понимаю.

Мое взаимодействие с Великим Источником в «прошлой» жизни ограничивалось чисто практическим уровнем. Взять энергию. Сдать энергию. Повторить.

За более сложные вопросы, вроде как оно работает, кто его построил или откуда оно взялось, отвечали совсем другие люди. Целые этажи других людей.

Как бы проще стала моя жизнь, будь сейчас рядом хотя бы парочка из них.

С этой мыслью я покосился на панель управления и вздохнул.

Уверен, через нее можно ускорить процесс, а также выжать из Аргуса больше. Освобождение Наблюдателя от паразитов положило начало пробуждению Великого Источника. Присоединение Кристалла Матери позволило Аргусу видеть дальше и даже дистанционно подавлять желтую зону.

Что даст Аргусу третий Кристалл я пока не знаю, но уверен, что бы это ни было, если разобраться с панелью управления, из Аргуса можно будет выжать еще больше.

Ведь каким бы могущественным ни был Аргус, он не бог, а инструмент. Его создали, чтобы помогать человечеству. И в Башне им управляли целые этажи специально обученных людей.

Мои размышления прервал звук. Поскольку он отличался от уже привычного уху дымчатого «шуршания» и каменного «скрежета», я повернул голову и увидел ее.

Силуэт неземной красоты женщины плыл по воздуху в мою сторону. Длинные, колышущиеся словно волны волосы ниспадали вниз, практически достигая каменного пола. Приятная волна безмятежности и теплоты растеклась по телу, и на меня нежным немигающим глубоким взглядом смотрели два глаза.

– Приветствую, Паладин, – успокаивающим голосом пропела Матерь, замерев в полуметре передо мной, – Благодарю тебя за помощь, – наполненным искренней благодарностью приятным голосом добавила сущность, приложив свою переливающуюся мириадами искорок ладонь к груди.

– Пожалуйста, – отозвался я, краем глаза заметив, что прикованный цепями Камень за ее спиной еще продолжал восстанавливаться, – а ты разве не нужна там?

– Наблюдатель справится, – тепло улыбнулась Матерь, и медленно опустилась рядом со мной.

Ее ноги беззвучно ступили на каменный пол, а она сама, словно танцуя, развернулась, одарив меня нежным ароматом безмятежности. Как может пахнуть «безмятежность» спросите вы? Сам не знаю. Но почему-то уверен, будь у «безмятежности» запах, он был бы именно такой, какой сейчас исходил от сущности, с ниспадающими волнами длинными волосами.

– Отсюда это выглядит иначе, – проследив мой взгляд, пропела Матерь, – красиво.

– Пожалуй, – кивнул я, – Но ты ведь не просто посмотреть пришла.

– Отчего же нет? Иногда посмотреть со стороны бывает очень полезно, – загадочно улыбнулась она, – впрочем, ты прав. Я пришла составить тебе компанию.

– М? Чем обязан такой чести? – удивился я.

– Обязан? Скорее это мы обязаны тебе, Паладин. Ты вернул нам Дитя. И я не хочу, чтобы ты считал нас неблагодарными, – произнесла она.

– Вот как… а Наблюдателя это не сильно заботило, – хмыкнул я.

– Верно. Потому что задача Наблюдателя наблюдать, а забота это по моей части, – располагающим голоском пропела Матерь.

И продолжила смотреть за зрелищем вместе со мной.

– Я правильно понимаю, что составить мне компанию это и есть благодарность? – поинтересовался я.

– Это лишь форма проявления, – совершенно спокойно ответила Матерь, – а сама благодарность…

– Это затраченный на твое появление ресурс, – покачал я головой, кажется начав немного понимать логику этих странных частей расколотого Аргуса.

– Хм… – уловив мои эмоции, задумалась Матерь, – неужели я ошиблась?

– Да нет, – отмахнулся я, – я бы, конечно, мог навскидку найти сотню более полезных применений затраченного ресурса Великого Источника, но тот факт, что ты потратила его просто чтобы составить мне компанию это даже… мило.

Матерь ничего не ответила и просто улыбнулась, продолжив молча наблюдать за слиянием Кристалла вместе со мной.

– Но раз ты все равно здесь, я могу задать вопрос?

– Конечно, – отозвалась Матерь.

Я прекрасно понимал, что любой вопрос увеличит потребление ресурса Источника, а значит, в лучшем случае укоротит нашу встречу, а в худшем, закончит сразу же. Но решил рискнуть. Хотя даже просто молча стоять рядом с ней было не только приятно, но и полезно.

Ведь с каждой секундой рядом с Матерью, моя Связь с миром Тьмы увеличивалась, а также увеличивался и объем источника. Ее нежное тепло, которое сущность источала своей Аурой, действовала как сотня целебных источников.

Похоже с присоединением ее Кристалла к Великому Источнику сила Матери действительно возросла.

– Ты знала, что Янус, будучи мужчиной, владел стихией Астрала?

– Разумеется, – кивнула она.

– И тебя это не удивило? – поднял я бровь.

– Не совсем понимаю твой вопрос, Паладин, – с легким недоумением отозвалась сущность, – мы созданы исполнять функции с максимально возможной эффективностью. Мы не тратим ресурс на то, чтобы удивляться. Это бессмысленно. Мы принимаем факт и работаем с ним. Получая новую информацию, мы сразу делаем выводы.

– И какие выводы ты сделала, узнав про Януса? – услышав неожиданно длинный ответ, хмыкнул я.

Если честно, я ожидал, что Матерь свернет разговор прямо здесь. Ну или выдаст как Камилла «не могу сказать», или что-то подобное. Однако я ошибался.

– Ему позволили им стать, – был ее ответ, и я заметил, как ее образ начал становиться слегка полупрозрачным.

Как я и думал, «ресурса» на ответы уходило куда больше, чем просто на нахождение рядом. Возможно, полезнее бы было просто помолчать, но любопытство оказалось сильнее меня.

– Кто именно позволил?

– Это мне не известно, – ответила Матерь, и ее образ стал еще менее четким.

Я лишь разочарованно вздохнул.

Жаль.

На миг мне показалось, что я получу ответ так легко. Конечно, можно было попытаться перефразировать или зайти с другой стороны, но по какой-то причине мне показалось, что ответ не изменится.

И вместо еще одного вопроса о Янусе, я перевел взгляд на Кристалл и задал другой:

– Насколько вам хватит этих частей?

– А насколько бы хватило жить человеку, лишенному четверти своего тела? – ответила вопросом на вопрос Матерь.

– Интересная аналогия, – задумался я, – смотря каких именно частей тела касалась бы эта недостающая четверть.

– А разве это важно? – беззаботно улыбнулась Матерь, окинув меня таким менторским взглядом, словно мама наивного ребенка, – лиши человека ступней, и он никогда не сможет бегать. Лиши его кистей рук, и для него окажется недоступно столь многое, что ему захочется умереть. А ведь если недостающая четверть это голова…

– Я понял, – вздохнул я, – вам нужная четвертая часть.

– Смотря какую ставить перед нами цель, – продолжила поучительным певучим голоском говорить Матерь, – если присматривать и направлять, нам хватит голоса и глаз.

– А чтобы дать отпор тварям нужно все «тело», я понял, – ощутив себя школьником, хмыкнул я.

Последний раз я себя так чувствовал очень давно. Старик Акс бы гордился этой теткой. Она умеет бить в самую суть. Уникальный талант. Не будь она могущественной сущностью, способной заглядывать прямо в душу, я бы даже восхитился.

А так, получается она тратит дарованный мне в благодарность ресурс против меня же самого. Фокус впечатляющий, но это как-то… нечестно?

Пока я молчал, в голове появился еще один вопрос. Я обратил внимание, что Образ Матери за последние вопросы «потускнел» куда меньше, чем при разговоре о Янусе, поэтому я продолжил более безопасную и, очевидно, более «дешевую» энергетически для Аргуса тему.

Тему его прямой компетенции.

– Хватит ли ваших новых сил соединить проекты Императора? – спросил я.

– «Миротворец» уже подключен к Реестру и доступен в полной мере, – спокойно ответила на мой вопрос Матерь, и как я и думал, при этом почти не растратив свою «прозрачность», – благодаря третьему Кристаллу, «Узел» будет синхронизирован через неделю.

– А «Оплот»? – подался я чуть вперед, уже представляя, как будет прыгать от радости Феликс.

– Никак, – покачала головой Матерь, – красная зона слишком нестабильна. С нынешними возможностями мы можем туда заглянуть, можем попытаться предсказать поведение красной зоны исходя из опыта и данных, но чтобы влиять на нее нужно больше энергии. Нужен…

– Четвертый Кристалл, я понял, – потер я виски.

Жаль. Похоже без последнего куска никак не обойтись.

– И где его взять ты не знаешь? – особо не надеясь на ответ, спросил я.

– На Севере, – ответила мне Матерь, и я нервно усмехнулся.

Ну да. Где же еще.

Образ женщины уже практически полностью померк. От могущественной успокаивающей Ауры остался лишь слабенький след и казалось, что ее присутствие вот-вот исчезнет.

Но в последний момент, она как будто бы задержалась, ее витающие практически в прозрачном воздухе глаза посмотрели на меня.

– Можно и мне задать вопрос, Паладин? – неожиданно пропела Матерь.

– Валяй, – не нашел я причин отказывать.

Она всмотрелась в меня еще пристальнее. Мириады едва видимых искорок в ее глазах подернулись, и она вдруг спросила:

– Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?

* * *

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?»

С этим вопросом на устах я и покинул подвал Дворца. Ведь Матерь задала его, и, словно бы издеваясь, исчезла. К тому моменту Камень Великого Источника уже закончил восстановление своей третьей части из четырех, а серебристое перо распалось и исчезло.

Подавитель Дворца заработал в полную силу, недвусмысленно намекая, что время моей «аудиенции» закончилось. И, разумеется, на мой заданный вслух такой же вопрос никто уже не ответил.

Поэтому я медленно шел по лестнице и крутил его в голове.

И чем дольше я это делал, тем сильнее у меня начинала болеть голова.

Эх, а ведь я только подумал, что Матерь куда более приятная и искренняя в общении, чем Астральные девы, как она вдруг взяла и выкинула такое!

А потом исчезла!

Камилле хотя бы хватало смелости смотреть мне в глаза, а не убегать, когда она говорила, что не может мне на что-то ответить.

С другой стороны, это был явно риторический вопрос.

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?» – снова прокрутил я его в голове.

Да, Матерь не ждала, что я на него отвечу. Более того, она прекрасно знала, что у меня нет ответа.

Но зачем задавать вопрос, на который твой собеседник заведомо не знает ответ?

На ум приходит только одна причина. Чтобы собеседник попытался на этот вопрос найти ответ сам. Но если так, почему было не сказать прямо? Зачем эти игры?

Да и какая Матери в этом выгода? Она же часть Аргуса. Какая в этом рациональность? Если в ситуации с Камиллой, мне хотя бы понятно, что она говорит намеками и увиливает от ответов из-за клятв внутри Ядра, то зачем это сделала Матерь мне было решительно непонятно.

Она ведь Аргус. Заточенная на рациональность машина по защите человечества. Если ответ на этот вопрос поможет ей защитить человечество, то почему было мне не сказать ответ сразу? А если ответ никак не поможет ее главной функции, то зачем вообще было задавать этот вопрос?

– К черту, – отмахнулся я от бесконечно плодящихся вопросов в голове и, закрыв глаза, остановился и сделал глубокий вдох.

Выдох.

Стало легче.

Я открыл глаза и, усилием воли выбросив из головы все лишнее, продолжил подниматься наверх.

Работы сегодня предстояло немало.

Глава 21

Девушка с черными как смоль волосами сидела на троне. Сложив ноги на высокий подлокотник, она задумчиво крутила в руках золотую корону. В воздухе тронного зала витал запах свежей крови. Он забивал нос и оседал на алых губах девушки, сквозь которые виднелся хищный оскал.

Ее острые зубки, как клыки хищника, были единственным белым пятном в этом мрачном помещении. Все остальное было окрашено красным. Кровь была на стенах. Кровь капала с потолка. Кровь ручейком стекала по ведущим к трону ступенькам.

Кровь окропляла черную одежду девушки как естественный камуфляж.

– Довольна? – раздался голос в ее голове.

– Не особо, – покосившись на воткнутый в пол прямо перед троном Клеймор, хмыкнула Октавия.

– А я говорил, что месть не принесет тебе удовольствия, – без эмоций произнес Мордин.

– А я тебе говорила, что мне наплевать, – легко парировала черноволосая девушка, – я отомстила за свой Род не ради веселья, а потому, что так было правильно.

– М-м-м, говоришь как настоящий Паладин.

– Ой, заткнись, а! – воскликнула Октавия, и что удивительно, Мордин действительно заткнулся.

Тишина позволила последней из Рода Фон Грэйв подумать. А подумать было о чем. Изначальным планом было наказать всех причастных к разграблению и уничтожению гнезда ее Рода. Октавия понимала, что ни один герцог не рискнул бы проворачивать подобное в одиночку, и была готова сократить их поголовье наполовину.

Ну или чуть больше, если потребуется.

Но кто же знал, что виновны оказались все до единого члены «великой семерки» герцогов и еще втрое больше прихлебателей?

Нет, Вильгельм, конечно, умел наживать врагов и многим был поперек горла, но, чтобы прям всем? Методично вырезая тех, кто приказал хладнокровно вырезать всех членов Рода Фон Грэйв, Октавия не забывала задавать вопросы.

Иногда посмертно, тем кто наивно полагал, что смерть избавит их от возмездия Паладина Смерти.

Так одни виновные указывали на других, другие покрывали третьих, третьи делали это с тайной помощью четвертых…

И чем дальше Октавия распутывала этот клубок, тем больше находилось виновных. Они множились без конца, и месть, которую она планировала закончить за сутки, вылилась в практически в неделю, а пара десятков смертей в несколько сотен.

А ведь это еще не конец. Клубок распутан не до конца, но уже сейчас не осталось никого, кто одновременно имел бы права на этот трон и шанс не умереть под весом артефактной «Короны».

С этой мыслью Октавия перевела взгляд на окровавленную золотую корону в руке и протяжно выдохнула.

– Даже теневая розовая герцогиня и та сдохла, – покачав головой, разочарованно произнесла Октавия, лишь недавно узнав, что последняя из потенциальных преемников на роль «Короля» тоже отбросила коньки где-то на севере.

Вайлет с ее братцем были мутными ребятами, но по факту единственными, кто смог бы укротить силу «Короны» и не участвовал в уничтожении Рода Фон Грэйв. Да, братец бы, наверное, не потянул, но вот девка была сильна. Ее любил народ, да и с Маркусом она вроде как поладила, поэтому Октавия рассматривала вариант посадить на Западный трон именно ее, но…

– И что мне теперь делать? – вздохнула она.

– Осталась еще одна достойная живая герцогиня, – ответил ей голос.

– Да? – оживилась Октавия, – и кто же?

– Ты.

– Пф, – разочарованно плюхнулась девушка обратно на трон и, задумавшись лишь на секунду, мгновенно покачала головой, – нет-нет-нет, не вариант.

– Почему? – поинтересовался Мордин.

– Потому что не хочу, – сказала, как есть Октавия.

И действительно, править Королевством было последним, чего Октавия хотела. В тронный зал она пришла лишь потому, что именно здесь последние два герцога из числа «великих» забаррикадировались.

Наивные старые дураки решили, что священное место и сила «Короны» их спасут. Но игнорировали эту самую святость, когда один самолично провозгласил себя новым Королем, а второй силой согнал связанных мирных жителей как свидетелей, а после принес их в жертву, чтобы подавить отдачу «Короны».

Этих двоих Октавия отправила в особый уголок преисподней, но проблема была в том, что подобных им мразей в верхушке Королевства оказалось слишком много. И просто вырезать верхушку уже не поможет. Эта раковая опухоль дала метастазы.

Если продолжить резать, рискует умереть уже сам «пациент». Королевство и так переживает непростые времена. Разрушение Дворца. Потеря практически всех Рыцарей. Война с Империей. Смерть всех великих герцогов…

И пусть последнее было делом рук Октавии, самого факта это не меняло. Факта того, что все это началось задолго до нее.

Культисты Звезды. Вот кто ответственны за все. Вот кто поощрял идеологию Единой Стихии. Взращивал эту опухоль, веря, что она принесет спасение. Но в итоге опухоль высосала из Королевства все соки, оставив после себя лишь падающий в ад мир.

– Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Маркус, – слегка истерично усмехнулась Октавия.

Мордин ей не ответил, но девушка и не ждала от него понимания или одобрения. Ровно также, как Октавия и не собиралась объяснять свои чувства. Стать правителем? Ха! Вот еще! От одной только мысли об этом девушку передергивало.

Столько лет она ощущала себя скованной, слабой и ведомой… брела по этому безумному умирающему миру словно в оковах, но тем не менее отчаянно пытаясь его спасти.

И теперь, когда она стала Паладином и впервые в жизни смогла дышать полной грудью. Когда оковы ее слабости исчезли, и она действительно могла что-то изменить… просто брать и вешать на себя эту «Корону»? Это бремя? Снова сковать себя…

Нет.

Не для этого Октавия прошла свой путь. Не для этого она согласилась стать Паладином, которым, что ни говори, ощущать себя было приятно. И дело было не столько в силе, сколько в совокупных ощущениях.

Только сейчас Октавия впервые в жизни ощущала себя свободной. Она никогда не признается, но слова честь и справедливость тоже обрели смысл. Она поняла, что они есть неотъемлемая часть свободы. Они не являются чем-то навязанным или обязательным.

Честь и справедливость Паладина являются выбором. Тем, что и формирует стержень Паладина.

Услышь сейчас Маркус ее мысли, он бы обрадовался. И точно бы бросил что-то вроде «я же говорил». Или что еще хуже, просто молча стоял бы и смотрел с улыбкой всезнающего взрослого.

От последнего образа девушку снова передернуло и ее тяжелый вздох эхом разлетелся по тронному залу.

– Выход… должен же быть какой-то выход… – прошептала она, задумчиво рассматривая «Корону» в руках, а потом вдруг замерла, и с медленно растянувшейся улыбкой, перевела хитрый взгляд на Клеймор, – а что если…

* * *

Я сидел на мягком кресле и попивал горячий чай. А рядом со мной, по правую и левую руку, на таких же винтажных креслах сидело два мужчины. Внешне, они совершенно отличались друг от друга. Один смазливый и уверенный в себе, а второй чопорный, слегка суетливый и немного неловкий.

Но при этом, в жилах этих двух людей текла кровь одного общего предка.

Кровь последнего Императора.

Рихтер сидел молча, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам. Феликс же тоже вел себя непривычно тихо и не проронил ни единого слова, с тех пор как зашел в кабинет и занял свое место.

Атмосфера оказалась даже более напряженной, чем я ожидал. И первым ее нарушил именно Феликс, который зашел в мой кабинет, когда мы оба уже были здесь.

– Итак, – тактично кашлянув в кулак, заговорил Феликс, – зачем меня позвали?

– Это я попросил Маркуса позвать тебя. Меня зовут Рихтер. И я хотел обсудить один момент… – начал говорить Рихтер, подбирая слова.

– Я отказываюсь, – вдруг перебил Феликс, даже не глядя на него, и потянулся своей все еще перевязанной целебными бинтами рукой к чайнику.

– А? – замер на полуслове Рихтер.

– Мне трон не интересен, – со слегка недовольным вздохом пояснил Феликс, и впервые одарил своего «брата» взглядом, – если ты хочешь править. Забирай его себе.

– Стой… так ты знал, кто ты? – недоуменно произнес Рихтер.

Феликс вместо ответа просто пожал плечами, и помешав чай, сделал глоток.

– Но почему тогда не стремился вернуть трон? Почему так легко отказываешься от своего наследия сейчас⁈ – не мог понять Рихтер, поставивший на восхождение на трон всю свою жизнь.

– Ты не так меня понял, я отказываюсь не от наследия, – произнес Феликс, – я отказываюсь править. Ведь мое настоящее наследие это «Миротворец». И вот его я не отдам. Ни тебе. Ни кому-либо еще.

Последние слова прозвучали особенно жестко, а в глазах брата Рихтер увидел точно такой же блеск, какой был у стихийной защитницы.

– «Миротворец»? Но разве им управляешь ты, а не Марта? – взял себя в руки Рихтер.

– Тот факт, что ты задаешь такой вопрос, заставляет меня сомневаться, что мы вообще родственники, – с легким пренебрежением хмыкнул Феликс.

– Намекаешь, что я тупой? – угрожающе облизнулся Рихтер.

– Заметь, не я это сказал, – совершенно без эмоций отреагировал Феликс, и атмосфера в кабинете стала еще более напряженной.

– Зря я сюда пришел, – покачал головой Рихтер.

– Согласен, – вторил ему Феликс и оба посмотрели на меня.

Я же сидел и спокойно пил чай, всем своим видом показывая, что вмешиваться в семейные разговоры не собираюсь.

И понимая, что просто уйти тоже не получится, оба брата вернули взгляды друг на друга.

– Марта знает кто ты? – нарушил тишину голос Рихтера.

– Знает, – не стал отрицать Феликс.

– А остальные в «Миротворце»?

– Они тоже, – спокойно ответил Феликс, и его направленный на брата взгляд вдруг немного смягчился, – а вот тебе я сочувствую.

– А?

– Тяжело нести такую ношу в одиночку, – продолжил говорить Феликс, – тот факт, что ты выжил так никому и не раскрывшись, впечатляет.

– Спасибо, – чуть смутился Рихтер, – думаю, ты бы тоже смог.

– Вероятность этого крайне низка, – меланхолично не согласился Феликс, – я не такой как ты. Куда больше на тебя похожа… Марта.

– Поэтому ты так резко смягчился? Потому что я напомнил тебе ее? – усмехнулся Рихтер.

Отрицать эти слова Феликс не стал, но и не согласился.

– Марта сильная, – вместо этого произнес Феликс, – она управляла, потому что справится с этим куда лучше. Все эти люди справятся лучше, если подумать. Они особенные. Даже сейчас, когда «Миротворец» с открытыми воротами стоит посреди мегаполиса полного аристократов, они продолжают исполнять возложенный на них долг. Ты знал, что они уже зашли дальше за стену, чем все строительные бригады до них вместе взятые? И за это надо сказать спасибо тебе.

– Мне? – удивился Рихтер.

– Да. Злость, которую породило твое самоуверенное заявление про присвоение «Миротворца», послужило им отличным топливом. И если я тебя простить могу, то с Мартой бы я тебе советовал не встречаться. Убьет.

– Если все пойдет по плану, то этого не потребуется, – с облегчением в голосе ответил Рихтер.

– Ты о чем? – настал черед Феликса удивляться, – ты разве не хочешь стать Императором?

– Хочу, но там все не так просто, – покосился он на меня, – в связи с некоторыми обстоятельствами, структура управления Империи претерпит серьезные изменения. А именно, она будет разделена на три части с четким разделением на «Гражданские» и «Военные» части. Нюансы разделения еще в проработке, но уже сейчас можно сказать, что за «Гражданскую» часть и управление столицей будет отвечать Дворец во главе с Императором, а за «Военную», включая стены и то, что происходит за ними, Наместник.

– А Кланы? – сощурился Феликс.

– Будут прослойкой между этими двумя структурами, являясь частью обеих юрисдикций.

– Хм… но разве это все еще будет Империей? – искренне удивился Феликс.

– По мнению последнего Императора да, – вздохнул Рихтер, – база этого проекта принадлежит именно ему. К тому же, мне тут настойчиво напомнили, что Падший Орден всегда находился вне влияния Империи.

С этими словами Феликс посмотрел на меня. Пару раз моргнул, как бы пытаясь считать выражение моего лица в виде подтверждения. После чего вернул взгляд на брата.

– Рискованно, – констатировал одаренный с Даром вероятностей, – Дворец это примет?

– Да. Так хотел их Император, – кивнул Рихтер.

– Навряд ли всех устроит этот довод, – хмыкнул Феликс.

– Верно, – не стал отрицать Рихтер, – но это уже моя работа. Убедить сначала их, а потом и всех остальных. Согласие Наместника и части Кланов уже получено, сейчас прорабатываются устраивающие все стороны нюансы, после чего проект пойдет на утверждение в народ. Как думаешь, это сработает?

– Почему ты спрашиваешь меня? – опешил Феликс.

– Потому что ты умнейший человек, которого я знаю, – без колебаний ответил Рихтер.

– Тц, – скривился от неожиданной похвалы Феликс, и заглянул в пересланный ему черновой документ, – шансы… – начал он спустя несколько секунд практически мгновенного изучения, – есть, – хмыкнул он, – но в некоторых уже согласованных пунктах есть слабые места и слепые пятна.

– Ну все же это еще черновик, – улыбнулся Рихтер, – и я буду рад, если ты поможешь его доработать.

– Нет я не…

– Пожалуйста. Просто удели ему хотя бы пять минут, о большем я не прошу, – не сдавался Рихтер.

– Ладно, – вздохнул под напором Феликс, и стал читать документ более внимательно.

И спустя ровно пять минут, он поднял взгляд и спросил:

– А почему раздел третьей структуры пуст?

Рихтер, к этому моменту допивший в ожидании вторую кружку чая, перевел взгляд на меня и произнес:

– Этот пункт прорабатывает помощница Маркуса. И вообще-то изначально я сегодня пришел сюда с черновиком поговорить именно об этом. Третий раздел готов? – спросил он меня.

– В общих чертах, – когда разговор наконец перешел из чисто семейного в деловой лад, вклинился я и переслал двум потомкам Императора одинаковый документ.

Документ с названием «Эдикт Паладина».