Текст книги "Последний Паладин. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

В покоях было темно. Завывал ветер из распахнутого балкона. Колыхались шторки на холодном ветру, а из под них внутрь просачивался яркий свет луны.

Но несмотря на то, что шторки колыхались, отбрасываемые внутри помещения Тени оставались неподвижными. Все Тени здесь словно замерли в ожидании решения, и не смели шевелиться без разрешения.

Рэйвенхарт неподвижно сидел на карнизе и издавал сопящие звуки. Безымянные спали на тех же местах и в тех же позах, что и утром. Только Кедр постоянно ворочался и за сутки укатился под кровать.

Мрак спал на кресле-качалке с наполовину прикрытыми глазами, и лишь Лиса в этом сонном темном царстве бодрствовала. Сложив босые ножки под себя, она сидела по центру кровати и смотрела на луну.

– Тебе тоже следовало бы поспать, – сказал я, когда зашел внутрь.

– В таком случае, я бы пропустила тебя, – не отрывая взгляда от луны, произнесла Лиса.

– Не страшно, я бы все равно вернулся за твоим ответом утром, как и обещал.

– Тогда зачем ты пришел раньше? – прилетел мне вопрос.

– Просто проходил мимо, – пожал я плечами, – ведь все-таки это мои покои.

– И правда, – усмехнулась девушка и скосила в мою сторону светящиеся в ночи кошачьи глазки, – присядешь? – хлопнула она ладошкой рядом с собой.

– Конечно, – легко согласился я, аккуратно переступая между спящими телами, дошел до кровати и сел рядом, лицом в сторону открытого балкона.

Шторки колыхались на прохладном ветру, обнажая девственно чистый свет луны за окном.

– Красиво, – констатировал я.

– Ага, – глядя туда же, протянула Лиса, – красивая и тихая ночь. Даже не припомню, сколько таких было пока ты не пришел. Квартал стал таким спокойным и уютным. Я прожила здесь всю свою жизнь, но лишь сейчас я чувствую себя здесь как дома. Лишь сейчас могу назвать его домом. И я хочу, чтобы так и оставалось. Хочу защитить это ощущение, этот квартал, защитить их всех… – обвела она теплым взглядом присутствующих.

– Всех? – уточнил я, скосив взгляд на ворону.

– Всех, – невозмутимо подтвердила она, после чего вдруг повернула на меня взгляд, и, сощурившись, тихо спросила, – ты знал, что она заодно с Артемисом?

– Нет. Но первые подозрения у меня появились, когда увидел вас в переулке Форта-Каплан.

– Когда Проглот украл спицу?

– Да, – кивнул я, – кое-что в поведении Вайлет мне показалось странным, и после учений мои подозрения только усилились. Я понял, что она нарочно тебя провоцировала, нарочно оставила следы.

На последних словах Лиса скривилась. Понимаю, неприятно осознавать, что выследить розовую в красной зоне было не победой, а намеренным действием Вайлет. Уловкой, на которую Лиса купилась и плотно села на крючок, все уши прожужжав мне, что хочет пойти и поймать эту суку.

– И когда я понял, что она специально пытается выманить тебя, то решил проверить зачем и подстраховаться. Что там будет именно Артемис, я не знал, – честно ответил я.

– Ясно, – не особо удивленно отреагировала Лиса.

Похоже она и сама пришла к таким же выводам, а меня спросила просто ради подтверждения. Или же ради того, что потянуть время. Я же и не собирался ее торопить, и просто вернул взгляд на луну, терпеливо ожидая пока она сама будет готова говорить.

– Я хочу защитить всех теневиков, Маркус, всех без исключения, – спустя несколько минут полной тишины, подала голос Лиса, – поэтому, перед тем как взять на себя такую ответственность, я сначала хочу быть уверена, что смогу защитить хотя бы тех, кто находится в этой комнате. Без них я бы не выжила. Без них я бы не получила этот шанс. Без них, я не достойна стать Паладином.

Сказала Лиса, и только сейчас я заметил, что неподвижность Теней внутри помещения объясняется тем, что все это одна единственная Тень. И вся эта Тень принадлежит Лисе. Она укутала ей все и всех, словно одеялом, разделяя с ними мысли, чувства и желания.

– Они согласны, – заметив мой взгляд, поспешила уточнить Лиса, – каждый из них согласился принять мою Тень. Каждый из них готов рискнуть своей жизнью.

– Ты же понимаешь, что даже если разделить печать на всех безымянных, это ничего не изменит? Без ключа ничего не выйдет. Просто вместо тебя одной, умрут все, – максимально корректным тоном пояснил я.

– Я понимаю, Маркус. Поэтому я и сказала про всех, – улыбнулась она.

И как только она это сказала, я повернул взгляд на ворона.

– Вот как, – усмехнулся я, – и это твое решение?

– Не сработает? – не отводя от меня взгляда, спросила она, – если Рэйчик примет мою Тень и станет частью меня, то и ключ внутри него тоже станет частью меня. Верно?

– Верно-то верно, – задумчиво потирая подбородок, хмыкнул я, – но это также привяжет ворона к тебе до конца твоих дней, – добавил я вслух и специально чуть громче, чтобы это было слышно

И, глядя на неподвижный все это время силуэт птицы, спросил, – тебя это устраивает?

– Как будто я тут что-то решаю, – пробурчал Рэйвенхарт.

И голос сделал такой недовольный-недовольный. Но при этом больше ничего не сказал. А я специально сделал небольшую паузу. Потому что вообще-то этот пернатый засранец тут еще как решает.

Рэйвенхарт Сумрачный Демон не обычный фамильяр. По древности и уровню силы он сопоставим со Скальдом и Всадниками. Сущность такого уровня невозможно привязать к себе без его полного согласия. А добровольно принять чужую Тень это все равно, что подписать вассальный договор. От такого договора не сбежать. Его невозможно разорвать. По сути, Рэй будет обязан служить Лисе пока она не умрет. И не сможет отказаться даже в том случае, если она перестанет быть Паладином.

Принять чужую Тень – это самый жесткий способ подчинения, доступный только стихии теней. Любой фамильяр в здравом уме будет пытаться избежать этого любым способом, ведь эти бесконечно гордые и самовольные создания больше себя любимых любят только свободу.

А здесь смертный при древнем фамильяре говорит, что хочет сделать его рабом на век-другой, а самое эгоистичное существо, которого я знаю, как возражение произносит «как будто я тут что-то решаю»?

Не увидь я это своими глазами, ни за что бы не поверил.

И первое, что я проверил своим Истинным Зрением, это наличие фальши и скрытых уловок в его словах, но вместо этого, я уловил в его голосе нечто иное.

Радость.

Лекса оказалась права. Этот эгоистичный пернатый засранец и правда здесь по своей воле. И зная это, не удивлюсь, если и идею эту Лисе тоже подкинул именно он. А иначе откуда ей знать, что такая возможность вообще существует.

Но зачем? Вместо того, чтобы отдать «Длань», от потери которой ворон ничего не потеряет, Рэй решает подписать рабский договор. Тот самый трусливый ублюдок, который бросил старика Акса на смерть, по своей воле на сто лет станет рабом его потомка… неужели ему стало стыдно? Или это извращенное понятие долга такое?

Рэй, на которого я все это время смотрел, словно бы прочитав мои мысли, отвел взгляд.

– Ладно, – вздохнул я и посмотрел на терпеливо ждущую ответа Лису, – да будет так, – произнес я, и засучил рукава.

Ставить Стихийную Печать на Тень та еще задачка.

* * *

Я был вымотан. Выжат как лимон. Хотелось спать, спать и еще раз спать. Не припомню, чтобы меня так сильно клонило в сон. Настолько сильно, что я до постели то с трудом добрался. Разумеется, другим виду я не показывал. Крутые Паладины не смотрят на взрыв и все такое.

Где «взрыв», в моем случае, это установка Печати на десять, мать их, человек, и одного фамильяра. Спасибо хоть девять из них спали крепким сном. Лиса взяла болевой удар за всех на себя.

За всех, кроме Рэйвенхарта.

И вот наблюдать за его страданиями было приятно. Даже пару новых ругательств на теневом языке узнал. Хотя, казалось бы, со стариком Аксом в наставниках это в принципе невозможно.

Но факт есть факт.

Печать встала, безымянные уснули еще крепче, чем до этого, Лиса присоединилась к ним и пролежит так не менее недели, а Рэйвенхарт добился своего.

Нет, я его не простил, но и причин его убивать у меня не осталось.

Впрочем, наблюдать как он пресмыкается перед смертным может быть интересным. Хотя Лиса не из тех людей, кто будет этим пользоваться, даже если осознает все полноту власти над древнейшим фамильяром Теней.

И, пожалуй, это одна из основных причин, почему именно она стала Паладином.

Эта мысль была последней, перед тем как мое изнеможденное тело упало на мягкую прохладную кровать.

Но ровно за мгновение до того, как я погрузился в царство сладких снов, в дверь вдруг постучали.

Я проигнорировал, но стук повторился.

Тяжело вздохнув, я перевернулся на спину, и произнес, – еще раз постучишь, убью.

Помогло. Стук прекратился. Но вместо этого, дверь распахнулась и внутри раздались шаги.

Эх, надо было выражаться конкретнее. И правда размяк ты, Маркус, – подумал я и приоткрыл один глаз.

Передо мной стоял светловолосый мужчина в белом халате.

– Понятно, почему угроза не сработала, – пробурчал я, вспоминая как в нашу первую встречу этот самый парень сам просил его убить.

– Ты знал? – глядя прямо на меня, без прелюдий спросил Денис.

Ощутив острое чувство дежавю, я лениво приподнялся на локтях.

– Что именно?

– Что у меня получится ее исцелить, – не моргая, впился в меня сияющими светлыми глазами юный лекарь.

– Предполагал, – сворачивая челюсть от зевка, сказал я и потер глаза, – а получилось?

– Вроде бы, – не очень уверенно ответил Денис, – но у Энджи ментальных нитей больше нет, это я могу точно гарантировать!

– Ну и славно, доброй ночи! – махнул я рукой и завалился на бок.

– Я серьезно, Маркус! Она больше не опасна! – встревоженно крикнул юный лекарь, так и не двинувшись с места.

Совсем намеков не понимает.

– Ты поэтому пришел? – недобро покосился я на него, – думал я ее убью, если не справишься?

– Не убил бы, но и нормально жить как хочется ты бы ей не дал, – хмыкнул Денис, – за ней бы постоянно следили и контролировали каждый шаг.

– Это верно, – вынужден был я согласиться, – но и без нитей мало что изменится, ты ведь понимаешь? Просто следить за ней будут другие. Куда бы она ни пошла, все будут знать кто она. Знать, кто ее отец. Да и жители Дворца просто так в покое ее не оставят.

– Знаю… – побледнел парень, – я хотел взять ее с собой в Долину, но боюсь там ей будет только хуже. Кажется, что после всего, ее нигде не примут. И это нечестно… Энджи и так лишили детства, а теперь у нее не останется ничего…

– Хм, а знаешь, – задумался я, – есть у меня один вариант, куда ее отвести.

– Да? – оживился Денис, – как знал, что не зря к тебе пришел! И куда же?

– Знаю я одного ребенка, которому нужен друг.

– Ребенка? Энджи, конечно, тоже ребенок, но весьма специфический… – осторожно подбирая формулировки, скривился Денис.

– Не переживай, этот ребенок тоже весьма специфический, – улыбнулся я, и поднялся на ноги.

Похоже в ближайший час поспать мне не светит.

Глава 25

Утро началось с кофе. Ударная доза номер один помогла встать с кровати. Ударная доза номер два помогла перестать ненавидеть мир вокруг. Ударная доза номер три напомнила мне о том, что я вообще-то в отпуске, а в отпуске надо высыпаться.

И я бы продолжил спать, если бы это помогло. Но увы, в моем состоянии просто поспать будет недостаточно.

Установка Стихийной Печати имеет свои последствия, и сон способен убрать лишь часть из них. Вторую часть уберет плотный завтрак. Третью и самую тяжелую снять можно будет только ударной дозой стихийной энергии.

Желательно внешней. Внутренние запасы на это тратить мне как-то не хочется.

Причем дефицит надо восполнить как можно быстрее. Именно поэтому я принудительно поднял себя с кровати. Контрастный душ. Завтрак. И жить можно.

Сонливость осталась, но глаза хотя бы не слипаются сами, уже хорошо.

Взяв еще перекус с собой в виде сэндвича, и дополнительной порции кофе, я сел за стол и открыл новостную сводку. Ночью с Денисом поболтать особо не получилось. Он лишь мельком рассказал свежую информацию про пробужденных терракотов, а когда разговор зашел про его самочувствие, тот съехал с темы и поспешил ретироваться.

Ничему его жизнь не учит.

Пробежавшись глазами по текущим событиям, я особенно выделил информацию про «Эдикт Паладина». За прошедшие сутки проект был утвержден внутренним совещанием Кланов, и его включили в проработку общей концепции управления Империей.

А значит можно переходить к следующей части плана.

С этой мыслью я закрыл сводку и, прикончив сэндвич, взял свой кофе и направился к выходу. Широкая лестница вывела меня во внутренний двор Теневого квартала, откуда доносился детский смех.

Сад внутреннего двора разросся тропинками, растениями и газоном. Но главной достопримечательностью этого места оставалось Пространственное Древо, в тенях которого сейчас находились трое детей и одна молодая девушка.

Изначально, здесь была только Энджи с мальчишкой Аргуса. Покинув терминал, он воссоединился с «родителями», но при этом потерял пятилетнюю версию Октавии, из-за чего остался один. Видимо поэтому он так легко и охотно ответил на зов, и через Древо пришел сюда, в мгновение ока преобразовав мой сад в мини-подобие сада своего терминала.

Дети быстро нашли общий язык, и я со спокойной душой пошел спать, ожидая, что и они последуют моему примеру. Но нет, они не спали до сих пор. Более того, их стало больше.

Каким-то образом к ребятам добавился Артур, с серьезным видом запускающий огненного дракона как игрушечный воздушный змей. И сидящая в стороне на полянке молодая девушка, от которой в сторону летающего дракона, пригибаясь к земле, медленно надвигался Сталь-Паук.

Меня ребята заметили не сразу. И отреагировали очень по-разному. Артур виновато спрятал за спиной дракончика и медленно начал пятиться назад, думая, что я буду его ругать. Энджи перепугалась и спряталась за ствол дерева. Сестра Альберта беззаботно помахала мне рукой, а мальчик же сразу побежал ко мне.

– Доброе утро, дяденька! – весело заголосил он еще на подходе, задорно размахивая своими ручками.

– Доброе утро, – улыбкой встретил я мальчонку, и глянув в сторону сада, спросил, – ну как тебе тут? Нравится?

– Очень нравится! – просиял он, – места меньше, чем было у меня, но зато я тут не один! Можно я буду приходить еще? Мама и папа еще не отпускают меня далеко, но сюда ходить разрешили!

– Можно, играй здесь сколько хочешь, – разрешил я.

– Ура! – хлопнул в ладоши мальчишка, после чего глянул на меня удивительно взрослым взглядом и спросил, – помогла вам моя игрушка ворона?

– Помогла, – кивнул я, – спасибо.

– Пожалуйста, – расплылся мальчик в улыбке, – и вообще, это я должен вас благодарить, дядя. Вы воссоединили меня с мамой и папой. Вернули украденный Кристалл. И позволяете играть тут. Спасибо вам, дядя!

– Зови меня Маркус.

– Хорошо, дядя Маркус! А вы меня тогда зовите Старк! – горделиво поднял он голову.

– Старк? – удивился я.

– Ага! Ребята сказали, что странно жить без имени, и придумали мне имя Старк! Правда клевое? – похвастался он.

– Отличное имя, – согласился я.

– Ага, маме и папе тоже понравилось! – улыбнулся Старк, – а вы с ними пришли поговорить, да?

Какой догадливый. Впрочем, это же Аргус, чего я удивляюсь.

– Не совсем поговорить, – отпив глоток кофе, ответил я, – достаточно будет если ты им кое-что передашь. Сможешь?

– Конечно!

– Славно, – вынул я из кармана конверт и протянул ему.

Старк принял конверт, с любопытством покрутил его в руках, после чего сунул в нагрудный пространственный карман на рубашке, где конверт и растворился. После чего мальчик вопросительно посмотрел на меня, и получив разрешительный кивок и фразу «ступай», вернулся к своим новым друзьям.

Я же постоял так еще с минуту, и, убедившись, что мое сообщение доставлено, допил кофе и оставил ребят одних.

* * *

Горемыка был весь в делах. Голографические экраны моргали красным, трещали звонки сразу на несколько телефонов, а кабинет Военного Наместника был заставлен таким количеством бумаг, что казалось он из них буквально создан.

Тактично кашлянув, я постучал по уже открытой двери.

Это был третий по счету стук, и на этот раз его наконец услышали.

– А? – раздалось откуда-то спереди, и над самой крупной кучей бумаг появилась седовласая голова, – О, Маркус! Привет! Проходи, проходи!

– Ага, прохожу, – пробурчал я, пытаясь протиснуться внутрь так, чтобы не нарушить ничего из творческого беспорядка.

Часть бумаг были обожжены. Часть сложены стопками. Где-то сбоку гудел принтер.

– Мог бы и постучать перед тем, как вламываться, – встретил меня укоризненным взглядом Горемыка.

Но за внешне суровым видом, я видел в его глазах облегчение и тщательно скрытую радость. Тяжело ему. Надо будет Лексу попросить выделить ему помощников. А то этот старый упрямец же помощи сам не попросит.

– Я стучал, – вздохнул я, наконец добравшись до рабочего стола Наместника, и опустившись на стопку папок, заменяющих табуретку, – но вы не отвечали. Я уж подумал вы в отъезде.

– Ага, уедешь тут, – пробурчал он и показательно всплеснул руками, – с этими вашими пресс-конференциями и выборами.

– Говорите так, будто не рады, – хмыкнул я.

– Я же уже говорил, что мне не нравится этот Рихтер. И с тех пор мало что поменялось. Ты вообще уверен, что из него выйдет толковый правитель? – сощурился на меня тяжелым огненным взором вояка, столько сил вложивший в управление Империей.

– А что я? Будут выборы. Людям решать, – пожал я плечами.

– Тц, ты же знаешь, что, услышав о потомке Императора, половина людей пойдут за ним без всяких разговоров. Вторая же половина зависит от тебя и того, как ты разыграешь «Миротворец». После устроенного на площади, тебе поверят, Маркус. Ты уверен, что хочешь все равно отдать все ему?

– Да.

– Хорошо.

– И все? – удивился я, – никаких вопросов?

– А зачем? – поднял седую бровь Военный Наместник, – я тебе верю.

– О… чем заслужил такую честь? – чуть смутился я.

– Делами, Маркус, делами, – усмехнулся Горемыка.

– Хм.

– Удивлен?

– Немного, – кивнул я, – если честно, господин Наместник, я уже привык, что в этом времени не знают кто я. Что мое имя на меня не работает и приходится всем доказывать и разжевывать даже простейшие вещи.

– Ха-ха, – весело поиграл желваками Горемыка, – ну так отвыкай! Потому что теперь твое имя еще как работает! Сейчас днем с огнем не сыщешь человека, который про тебя не знает. Причем по все стороны от стен!

– К слову про стены, – чуть подался я вперед, – вы уверены, что хотите возглавить военную структуру вместо пенсии?

– Эй! Не лишай старика последней радости! – вскочил Горемыка, – я для чего, по-твоему, эти бумаги разгребаю сейчас⁈ Чтобы больше никогда к ним не притрагиваться!

– Но бумаги безопаснее того, что ждет вас за стенами. Там опасно.

– Думаешь я не знаю? – побагровел взгляд Военного Наместника, и от него полыхнуло такой волной решимости, что кабинет едва не вспыхнул от ее жара.

– Это я и хотел услышать, – удовлетворенно кивнул я.

– Проверять меня как щегла зеленого удумал? – с тяжелым вздохом покачал головой Горемыка, – никакого уважения у молодежи. Ты за этим пришел? Над стариком изгаляться?

– Не совсем. Я пришел к вам как к действующему Наместнику.

– Вот как, – деловито хмыкнул вояка и странно на меня посмотрел, – излагай. Полагаю раз ты пришел лично, это важно.

– Есть такое, – не стал я скрывать и протянул Горемыке папку.

Специально распечатал, так как Военный Наместник не признает электронные документы.

Правда, увидев сколько документов сейчас в работе у старого вояки, мне стало даже немного стыдно, что я пришел подкинуть ему еще работы.

– Указ… – машинально прочитал Наместник документ и, когда пробежался по строчкам основных положений, округлил глаза и поднял на меня свой удивленный взгляд, – Императорские Печати⁈ Для всех⁈ Даже для неодаренных⁈ Это же какие возможности откроет перед нашими военными корпусами… Аргус правда может сделать это⁈

– Если вернем на место четвертый Кристалл сможет, – подтвердил я, – и не только дать стихию неодаренным, но и усилить тех, кто уже есть.

– Это же в корне изменит расклад сил… а этот твой Кристалл уже найден? – с надеждой вытянулся вперед Горемыка.

– Пока нет, – качнул я головой, – но перед тем, как раздавать эту силу, все равно будет необходимо провести подготовительный этап. И я уточнил у Аргуса, подготовку он сможет провести уже сейчас.

– «Стихийная Регистрация», – прочитал вслух Горемыка название указа.

– Да. По факту это первичный учет нынешних и будущих одаренных. В текущем состоянии Аргус не способен просканировать возможности всех подряд, но, если ему помочь, и сдать информацию добровольно, можно бесплатно дополнить базу одаренных. Сейчас в Реестре есть только лучшие представители Стихий, по сотне на каждую, максимум. Но если добавить туда остальных, это поможет составить общую картину. Выявить предрасположенности, сильные стороны, уязвимости, и каждому бесплатно получить индивидуальные рекомендации по развитию.

– Рекомендации? От Аргуса? – поднял бровь Горемыка.

– Да. Те, кто есть в базе Реестра, получат их в ближайшее время. Один из бонусов за присоединение третьего Кристалла. Но если базу пополнить, это преимущество получат все.

– И сколько будет стоить это организовать? – сглотнул ком в горле Военный Наместник.

– Практически бесплатно, – кивнул я на документ, – там все есть. Если кратко, достаточно лишь касания с местом сосредоточения Аргуса. И все. В столице это может быть стела, она достаточно близко к Источнику. Если все пройдет гладко, расширим регистрацию на Запад и Восток. Форт-Каплан вполне подойдет для западников, а для восточников что-нибудь придумаем.

– Пасть Аргуса, – прошептал Горемыка, задумавшись о чем-то своем.

– Похоже, но не совсем. Это некий аналог. Подобный процесс в Ордене существовал веками и это было одним из самых эффективных способов использования энергии Аргуса. Процесс не быстрый, но, если все сделать правильно, результат не заставит себя ждать.

– Верю, – произнес опытный вояка, прекрасно понимающий насколько сильно это может усилить боеспособность военного корпуса, – и ты прав… – сжал он в руках папку с указом, – сейчас, когда давление в желтой зоне ослабло и высвободилось много свободных рук, такую регистрацию правда можно провернуть безболезненно. А еще подготовить к красной зоне тех, кто был к ней не готов или боялся…

– Так что, вы займетесь, господин Наместник?

– Конечно! Пока я еще могу, я запущу его в работу немедленно! Не сам, правда, – скривился он, глядя на количество бумаг вокруг, – но я найду людей, Маркус! Все организую. Даю слово Наместника.

– Хорошо, спасибо, – крепко пожал я протянутую руку, и зевком отогнав накатывающую сонливость, направился к выходу.

Эх, кофейку бы сейчас.

* * *

Денис медленно шел по подземным коридорам ангара. Несмотря на утро, в это место не попадал ни единый лучик солнечного света и поэтому было темно.

Но юный лекарь столько раз ходил по этому коридору за последний месяц, что запомнил его как свои пять пальцев. Денис знал каждую выбоинку, каждую трещинку, каждую ловушку, и без труда вышел в основное помещение ангара, с гигантским залом, овальным потолком и держащими его массивными балками.

– Бля, было близко, – только здесь смог расслабиться и выдохнуть юный лекарь.

А ведь было действительно близко. В разговоре с Маркусом Денис едва в обморок не грохнулся, и юный лекарь даже думать не хотел, какие бы у этого были последствия.

Все-таки исцеление Энджи для и так только-только вставшего на ноги лекаря не далось легко. В процессе Денис даже подумал, что может умереть, но все равно не остановился. Не остановился, потому что он должен был избавить мир от этих проклятых нитей.

Должен был уничтожить наследие их отца. Должен был освободить от него Энджи. Должен был спасти хоть кого-то.

От одной только мысли, что ему это удалось, Денис широко улыбнулся, а на его душе стало так свободно и тепло. С этими мыслями он и ступил в ангар где увидел, как за его рабочим столом спит Ярослава. Девушка отрубилась с ручкой в руке, лицом прямо в записную книжку, из-за чего на ее щеке забавно отпечатались чернила.

– Совсем себя не бережешь, – покачал головой Денис и накрыл ее пледом со стоящей рядом раскладушки.

После чего аккуратно вытащил записную книжку из-под ее личика, и когда девушка начала ворочаться, поцеловал ее в лоб, и погладил по голове. Это помогло. Ярослава не проснулась и продолжила спать.

Денис же успел покемарить в поезде, поэтому спать ему совершенно не хотелось, и он взялся за работу. Для начала, он принялся изучать записи, чтобы понять на чем остановилась его помощница.

Как и ожидалось, записи были очень подробные. Ярослава старательно фиксировала даже больше показателей, чем делал до этого сам Денис. От мыслей о том, что он сбросил всю эту работу на бедную девушку, лекарю стало неловко и, сложив записную книжку в карман, он встал на пьедестал и осмотрелся.

Беса нигде не было. Как и его сотни пробужденных терракотов.

– Стоп, а это что? – оглядывая ряды статуй, нахмурился Денис и, спрыгнув с пьедестала, направился к высокой статуе в третьему ряду.

– Нет… показалось, – пробурчал он, не увидев на каменном лице ничего необычного.

На миг ему показалось, что его рот шевелится, но это было не так.

– Тогда откуда был этот звук, – озадаченно осмотрелся юный лекарь, и в этот момент услышал шепот.

Услышал так близко, словно кто-то стоял у него прямо за спиной.

Вздрогнув, Денис развернулся, но там никого не было. Лишь неподвижные терракотовые статуи.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? – настороженно оглядываясь по сторонам, спросил Денис, – Бес, если это ты, это нифига не смешно! – пробурчал парень, и странный звук раздался снова.

На этот раз откуда-то из дальних рядов ангара, где находились самые старые и бесперспективные «пациенты». Сглотнув ком в горле, Денис пустил по энергоканалам немного магии, и на манер фонарика выставил вперед светящуюся ладонь.

Двигался лекарь уверенно, но осторожно. И чем ближе он подбирался, тем больше становилось звуков. При этом увеличивалось также количество источников.

Когда Денис добрался до центрального ряда, звук, похожий на шепот, раздавался почти со всех сторон. Десятки разных источников шептали прямо у него в голове. Но сколько бы юный лекарь ни пытался, он не мог понять ни единого слова.

Это были обрывки, бессвязные, но их издавали разными голосами. Это Денис понял точно.

И в один момент эти десятки голосов вдруг «заговорили» все одновременно. Голова взорвалась вспышкой боли, Денис упал на колени и инстинктивно зажмурился, закрыл уши руками, чтобы хоть как-то снизить поток этих разрывающих голову звуков, но шепотки не затихали.

Они словно проникали ему прямо в голову.

Лишь дождавшись, когда их интенсивность хоть немного стихнет, Денис медленно открыл глаза и увидел перед собой их.

Сотни пульсирующих чистым Светом ментальных нитей вырывались из его груди, и словно щупальца впивались в каменные статуи.

– Да твою мать, – выругался он, глядя как проклятая ментальная техника его Рода, которую он думал, что уничтожил, стала только сильнее в его руках, – нет… нет… нет… НЕТ! ХВАТИТ! – закричал он, и начал отрывать эти нити от статуй.

Юный лекарь не знал, как ими управлять, поэтому просто бегал и рвал их голыми руками, как сорняки.

И шепотков действительно становилось меньше. Они становились тише. Перестали так давить на мозг.

Обрадовавшись, Денис замахнулся чтобы вырвать очередную нить, как вдруг услышал:

«Зачем».

Этот голос был совершенно не похож на другие. Он звучал чисто, громко, а главное понятно.

– А? – опешил Денис, и начал всматриваться в каждую статую, пытаясь найти того, кто это сказал.

И не успокоился, пока не проверил каждого терракота, к которому вели его нити. Но так и не нашел ни намека на жизнь ни в одном из них.

– Что зачем⁈ – крикнул он в воздух, – кто это говорит⁈

«Прими», – вновь раздался голос.

– Что⁈ Что принять⁈ Говори нормально! – выпалил Денис, судорожно пытаясь понять хотя бы направление, где находится говорящий с ним.

«Прими», – повторил голос, и Денис вдруг замер на месте.

Осознание, совершенно дикое осознание, пробило его голову насквозь. Не веря собственным мыслям, он снял походную сумку со своего плеча и вытянул ее перед собой. И увидел, что сквозь грубую грязную ткань, там что-то ярко-ярко светится.

Сглотнув ком в горле, Денис открыл сумку пошире и увидел Урну, от которой и исходил этот чистейший Свет с едва заметным зеленоватым оттенком.

«Прими», – вновь раздался глубокий мужской голос.

И исходил он из Урны, которую Денис держал в своих руках.

Урны Паладина Света Лиорно.