Текст книги "Последний Паладин. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

– «Эдикт Паладина» – бегло пробежавшись по документу, вслух протянул Рихтер название раздела, и нахмурился, – то есть ты хочешь вывести всех Паладинов из-под влияния законов Империи?

– Не законов, а бюрократии, – внес я ценное уточнение, – все эти ограничения, правила, согласования, они мешают. Замедляют работу.

– Но что останется без правил⁈ Хаос! – нахмурился еще сильнее Рихтер.

– Свобода, – не согласился я.

– Свобода⁈ Так ты это называешь? Ты же видел сводки! Октавия с так называемой свободой вырезала под корень верхушки всех великих герцогств!

– Значит, так было необходимо, – спокойно ответил я.

– Откуда ты знаешь⁈

– Оттуда, что она не потеряла свою силу Паладина, – вздохнул я, начав терять интерес к разговору.

Как представляю сколько всего надо будет объяснить, чтобы Рихтер хотя бы теоретически понял как устроена сила Паладина, так голова начинает болеть. А она только-только прошла! Поэтому я пошел простым путем и повернул взгляд на продолжающего изучать черновик «Эдикта Паладина» Феликса.

В отличие от Рихтера, он обладал очень тесной связью с Реестром с самого рождения, и был способен понимать больше обычного смертного.

Теоретически.

– Маркус прав, – подтверждая эту теорию произнес Феликс, – без бюрократических ограничений эффективность Паладинов мгновенно возрастет на 54%. И скорее всего этот рост продолжится. Поэтому, я бы рекомендовал расширить этот документ не только на Паладинов, но и на других Стражей.

– Этот раздел еще в процессе доработки, – улыбнулся я.

– Что⁈ Другим Стражам⁈ Да вы спятили! И кому они будут подчиняться⁈

– Паладинам и будут, – как само собой разумеющееся ответил Феликс и ткнул пальцем в документ, – здесь ведь указано, что их особое положение действует только за стенами Империи.

– А? Да? – удивился Рихтер и полез читать дальше.

– Свободы же внутри Империи для них хоть и есть, но ограниченные. Весьма грамотно составлено, смею заметить, – задумчиво произнес Феликс, – я бы даже не стал ничего править.

– Передам Лексе твою похвалу, – кивнул я.

– Почти ничего.

– Ну или нет, – передумал я.

И следующие пять минут оба брата занимались более детальным изучением документа.

– Все равно это как-то слишком… – заговорил Рихтер, – рискованно. И ты… – осторожно начал он.

– Меня можешь не учитывать, – понимая куда он клонит, произнес я, и увидел, как облегченно выдохнул будущий Император.

Но тут же нахмурился опять и тяжело вздохнул.

– Впрочем, ты и так делаешь, что хочешь, – осознал Рихтер, что для меня напрямую этот документ ничего не изменит, – ладно… допустим мы сможем это согласовать. Допустим, сможем убедить народ. Однако, у всех возникнет такой вопрос. Кто этой структурой будет управлять? Даже если учесть, что все Паладины невероятно сознательные, чтобы не обратить свою сумасшедшую силу во зло, кто-то же должен стоять над ними? Кто-то должен направлять? Кто-то должен сдержать, если вдруг что? И если это не ты, Маркус, то…

– Не я, – еще раз подтвердил я.

Подтолкнуть к указать тем, кто достоин путь к становлению Паладином это одно, но нянчить их после, это совсем другое. На это я не подписывался, да и это больше принесет вреда, чем пользы.

Каждый путь Паладина уникален. Все Паладины уникальны. И если в становлении на этот путь еще есть общие черты и «лайфхаки», то вот дальше все слишком отличается.

То, что сработает для одного Паладина, не сработает для другого, или же вовсе навредит.

Взять того же Рэйвенхарта. Понятия не имею, что в итоге выберет Лиса, но я бы прикончил ворона без раздумий. Ведь это кратчайший путь к тому, чтобы она получила силу Паладина. Но кратчайший ли это путь, чтобы стать сильным Паладином? Вопрос, на который я не знаю ответ. И не могу знать.

Ведь как ни крути, моя родная Стихия это Тьма. А миры всех остальных Стихий для меня чужие.

– Но тогда кто? – прервал мои мысли смотрящий прямо на меня Рихтер, – кто еще способен на это⁈

– Аргус, – ответил я, глядя как у Рихтера округляются глаза и чай идет носом.

– Чего⁈ – поперхнулся он.

– Сомневаешься, что он справится? – улыбнулся я.

– Нет, конечно… но… это разве возможно? Я к тому, что Аргус он, как бы это корректнее сказать…

– Не от мира сего.

– Именно! – ткнул пальцем Рихтер, – Аргусу нет дела до наших законов, до этики, до морали. Он безусловно силен как инструмент, но доверять ему принимать решения – это безумие!

– Согласен, – кивнул я перевел взгляд на молчащего все это время Феликса, – поэтому у него будет оператор.

Уловив внимание на своей персоне, Феликс напрягся. А когда осознал весь смысл моих слов, его всего перекосило.

– Нет… нет… нет-нет-нет!!! – завертел он головой так сильно, что она чуть в сторону не улетела, – я же сказал! Я отказываюсь править! Помочь доработать проект куда ни шло, но это⁈ Нет! – соскочив на ноги, решительно заявил, а сам сейчас дышал так часто, словно только что марафон пробежал.

Эка его зацепило.

Даже интересно в какую на этот раз по мизерности вероятность я попал своим предложением? В любом случае, было немного приятно, что меня этот представитель Умников просчитать все еще не способен.

Есть куда расти, получается.

– То есть ты отказываешься? – уточнил я его ответ.

– Еще как отказываюсь! – чуть успокоив дыхание, подтвердил Феликс.

– Ладно, – пожал я плечами, глядя как настороженно смотрящий на меня Феликс, медленно опускается обратно на кресло.

Я терпеливо сопроводил его действие взглядом, после чего, как бы невзначай тихо спросил, – от этого тоже?

И вместе со словами отправил ему фотографии. Те самые, что уже присылал однажды. Фотографии идентичных командных пунктов проектов Императора. И как вишенка на торте, там была одна новая фотография.

Фотография, которую я сделал сегодня утром в подвале Дворца.

От увиденного у Феликса перехватило дыхание. Ноздри расширились, руки непроизвольно сжались, а редкие волосы под париком встали дыбом.

– Это шантаж? – старательно не глядя мне в глаза, процедил сквозь зубы Феликс.

– Шантаж? – удивился я, – Аргус упаси! Это просто невинные фотографии места, на управление которым мне придется искать нового человека.

– НИКТО НЕ СПРАВИТСЯ С ЭТИМ ЛУЧШЕ МЕНЯ! – перешел на крик вновь подскочивший на ноги Феликс, теперь глядя прямо на меня.

– Ты сам это сказал, – спокойно выдержав его яростный взгляд, мило улыбнулся я.

И только сейчас на лице Феликса мелькнуло понимание.

– Ахаха, – в голос засмеялся, откинувшись на спинку Рихтер, – прости, братишка, но это было хорошо! Твоими же словами!

Феликс же не смеялся, но, глубоко изучив все документы, он безусловно понимал, что его собственные слова идеально применимы к моему предложению.

Он понимает, что бюрократия играет на руку портальным тварям. Понимает, что Паладинам нужно больше свободы. Понимает, что если им помогать и направлять их, эффективность возрастет в разы. Понимает, что никто с этим не справится лучше Аргуса. Понимает, что Аргус не сможет сделать это самостоятельно… и… ему нужен посредник.

И в довершение логической цепочки, Феликс понимает, что никто не справится с этой ролью лучше него.

– Это совсем не тоже самое, Маркус, – после нескольких десятков секунд молчания, пробурчал Феликс, – анализировать и интерпретировать сигналы Аргуса это совсем не тоже самое…

– Разве?

– Разве! – повысил голос Феликс, – ты просишь меня научиться им управлять!

– Для этого и созданы панели управления, нет? – заметил я.

– Да, но… но…

– Боишься, что не справишься? – продолжил я за него.

– Вероятности говорят… – осторожно начал он и тут же замолк, прекрасно понимая, что этот довод я легко перебью вопросом «есть ли кандидат лучше?».

Ведь ответ на этот вопрос будет нет. Забавно, что осознание этого могло помочь Феликсу отвертеться. Скажи он сейчас твердое «нет», и заменить его мне будет некем. Это факт.

Но именно поэтому он и не мог сказать «нет».

Потому что все его естество соткано из анализа вероятностей. Соткано из стремления всегда и в любой ситуации выбирать наиболее вероятное по успеху решение.

И как бы он ни сопротивлялся внутренне, как бы ни боялся, это ничего не изменит.

Это понимал я. Это понимал Рихтер. Это понимал и сам Феликс. Хоть и не хотел признавать.

– А вдруг я не справлюсь, Маркус? – спросил Феликс, – я не готов… ввязываться в то, что не просчитано заранее… вдруг я не создан для этого.

– Ситуация со взрывом столицы говорит об обратном, – не согласился я.

– Стой? Каким взрывом? – прозвучал где-то на фоне обеспокоенный голос Рихтера.

– Я облажался и слег почти на неделю, – скривился Феликс.

– Но взрыв столицы ты предотвратил.

– ДА КАКОЙ ЕЩЕ ВЗРЫВ⁈ – закричал недовольный тем, что его игнорируют Рихтер.

– Предотвращенный, – повернулся на него Феликс, – ты чего так завелся?

– Вообще-то, как Император я должен знать!

– Ты еще не Император, – в унисон ответили мы с Феликсом, и оба улыбнулись.

Рихтер же насупился и странно на нас посмотрел. Со стороны это выглядело по-детски, но и весь их разговор взрослым не назовешь. Что один, что второй, вели себя в присутствии друг друга совершенно иначе, чем привыкли.

И наблюдать за этим было забавно.

– Если я соглашусь… мне можно будет попасть в подвалы Дворца? – тихо спросил Феликс.

И взор его был обращен именно на Рихтера.

– Не вижу в этом проблемы, – пожал тот плечами, – и я считаю, что Маркус прав. На роль няньки для Паладинов ты подходишь лучше всего. Если кто и способен этих психов понять и направить, то это ты.

Я же его слова пропустил мимо ушей. В «мое» время называли нас и похуже. Психи по сравнению с тем все равно что комплимент.

А учитывая во что превратились в этом времени некоторые Паладины, еще и правда.

– «Эдикт Паладина», значит, – задумчиво проговорил вслух Рихтер, – это твое условие помощи поддержки моих притязаний на трон?

– Не устраивает? – поднял я бровь.

– Да нет… на самом деле, когда ты скрыл от всех содержимое третьего пункта, я думал будет хуже. А это… – покосился он на Феликса, – с ним это все действительно может сработать. Если он конечно…

– Я согласен, – перебил его Феликс.

– В таком случае, как мы все это провернем? – поинтересовался Рихтер.

– Как ты и хотел. Выйдем к народу и скажем все как есть.

– Только правду? Слова придется подбирать очень тщательно, – скривился Рихтер.

– Ты справишься, – похлопал я его по плечу, и видя слишком уж спокойный вид, добавил, – но Дворец тебе придется убеждать без помощи девчонки.

– А? – округлились глаза Рихтера, который это даже за проблему не считал.

– Ментальные техники не просто так были под запретом в Ордене, – покачал я головой, – хочешь, чтобы тебя приняли, делай это открыто.

– Да это закостенелое мудачье скорее сдохнет, чем… – начал было Рихтер, но прикусил себе язык и, смиренно вздохнув, поднял взгляд на меня, – и что ты сделаешь с девчонкой?

– Я? Ничего. Не мне решать судьбу этого ребенка.

– Да? – недоверчиво нахмурился Рихтер, и задумчиво глянув в сторону окна, едва слышно добавил, – тогда кто будет это решать?

Глава 23

В гигантской просторной комнате стояла полная тишина. В тусклом свете солнечных лучей, беззвучно клубилась пыль, плавно оседая на многочисленные здания макета столицы. Люди на макете стояли неподвижно, и жизнь в нем словно замерла в одном моменте.

Создавалось ощущение, что само время остановилось над этим макетом. Но это было не так. Просто их хозяйка, девочка с белоснежными косичками, в один момент перестала двигать фигурки.

Перестала в тот момент, когда фигурки двух мужчин столкнулись на переполненной людьми центральной площади столицы.

Именно тогда Энджи осознала, что Рихтер проиграл. А вместе с ним проиграла и она. Маркус сокрушил его. И пальцем не тронув, он разбил его в пух и прах на глазах десятков тысяч свидетелей.

И с того момента, вся игра перестала иметь смысл, а макет оставался нетронутым и медленно покрывался слоем пыли, в то время как невысокая девочка с белоснежными косичками сидела в углу.

Ее тонкие коленки были прижаты к груди, легкое платье помялось, а сама она боялась даже пошевелиться. Страх окутал Энджи с ног до головы, и она снова почувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной. Такой, какой младшая из дочерей Князя Света всегда и была.

И с чего она решила, что это изменится теперь?

– Наивная дура, – прошептала она сама себе, и еще крепче обняла свои босые ноги.

Рихтер проиграл. И теперь вопрос времени, когда Маркус придет за ней. Бесполезно бежать. Бесполезно прятаться. Бесполезно сопротивляться.

Девочка сделала выбор, и теперь ей придется за него расплачиваться. Энджи смирилась со своей судьбой, и единственное чего она хотела сейчас, это чтобы все побыстрее закончилось. Ведь сидеть вот так, в неизвестности, в одиночестве, в пустой игровой комнате, было ужасно.

Она хотела, чтобы все закончилось, а потому, когда услышала звук шагов по коридору, часть Энджи даже обрадовалась.

Хоть и осознавала, что это конец.

* * *

Молодой парень со светлыми волосами медленно шел по коридору. Его кожа была бледной, а надетый поверх тактической брони халат выглядел небрежно.

– Пожалуй, надо было переодеться, – тихо произнес сам себе парень, глядя на засохшие пятна крови на рукавах.

В богатых и ухоженных коридорах Дворца, внешний вид Дениса выглядел действительно неуместно. Но он продолжал идти вперед со странными чувствами. Двигаться вперед по коридорам, где веками не ступала нога аристократа.

Многие в Клане Света грезили этим местом. Душу бы продали за шанс оказаться здесь. Но самого Дениса это никогда не волновало. И забавно, что сейчас именно он идет тут, причем совершенно свободно.

Никто его не остановил. Никто ему не мешал. Никто его не встретил.

И это удивляло.

Новости последних дней гремели во всех уголках Империи, но сам Денис был далек от этого всего. С тех пор, как он покинул столицу и переехал в Долину Трех Холмов, он перестал интересоваться столичными делами, и ни разу сюда не возвращался.

Да и зачем?

В Долине ему нравилось куда больше. Именно там, он мог быть собой. Именно там, он нашел любовь и призвание. Именно там, он впервые за всю свою жизнь почувствовал себя на своем месте.

Будь его воля, Денис бы не покидал то место, но отправиться на помощь Бесу за стену было его долгом. Нареченный лучшим лекарем в Империи просто не мог бросить его. И в столицу сейчас Дениса тоже призвал долг.

Хотя юный лекарь и сам еще не до конца осознавал в чем именно этот долг заключается. Как бы Денис ни хотел забыть, как бы ни отрицал свое прошлое, он прекрасно понимал, что от него нельзя убежать. Нельзя вечно прятаться.

Именно поэтому, как только Денис пришел в себя и встал на ноги, он вновь покинул Долину и поехал в столицу первым же поездом.

Бес пытался помешать, но делал это больше для вида. Ведь на самом деле Денис ему был больше не нужен. По крайней мере не так сильно, как раньше. После того, как Бес пробудил своим голосом сотню терракотов, он больше не сомневался в рассудке Иры.

Он доверился ей и теперь они проводили целые сутки вместе за изучением, обучением и знакомством с пробужденными. Ира рассказывала о них и служила переводчиком, а Бес обучал и тренировал. Знакомился.

Однако даже начав шевелиться, окаменение со статуй не спало и до выздоровления им было далеко. Денис хотел бы им помочь. Вылечить окончательно, но не мог. Все, на что он был способен там сейчас, это просто наблюдать, изучать, фиксировать. Выявлять закономерности. Продолжать искать лекарство от болезни окаменения.

И этим бы он и занимался, если бы не проснувшийся в глубине души долг. Незаконченное в столице дело висело на его душе камнем, игнорировать который было больше нельзя.

Поэтому он оставил дела на Ярославу. Она отлично справлялась пока Денис спал, и он был уверен, что справится и сейчас. Не упустит ни единой детали пока юный лекарь разбирается со шлейфом своего прошлого, который тянул его в столицу.

Поездка выдалась спонтанной. Он предупредил только Беса и Ярославу, да и то в последний момент. А потому Денис очень удивился, когда на перроне столичного вокзала его встретила машина с гербом Клана Теней.

Внутри оказался молчаливый личный водитель и короткая записка от Маркуса с фразой из двух слов.

«Тебя ждут».

Маркус словно всегда знал, что тот вернется. И словно бы даже знал зачем, что удивительно.

Ведь даже сам Денис не до конца понимал, зачем именно он приехал в столицу. Спасти Клан Света? Так его уже нет. Занять место отца в Совете? Нет, ему это не интересно. Призвать к ответу тех, кто еще скрывается? Тоже нет. Денис не имеет права их судить.

Ничего из остатков былого Клана Света его не держало, но чувство незавершенности тянуло его в столицу, словно невидимый компас.

И когда машина с гербом Клана Теней остановилась у высоких ворот Дворца, Денис сначала удивился, но сверившись со своими чувствами и «компасом», осознал, что ему действительно сюда.

– И откуда ты только это узнал, – покачал головой Денис, глядя на записку, после чего положил ее в карман потрепанного белого халата и вошел внутрь Дворца.

Никаких инструкций Маркус не дал. Он не звонил. Не писал. Все ограничилось короткой запиской и поданной машиной. Конечно, можно было позвонить Маркусу самому, но Денис решил разобраться на месте.

На входе его никто не встретил. Внутри тоже никого не оказалось. Лишь пустые лабиринты коридоров величественного Дворца. Ноги сами вели его по ним, и погруженный в свои мысли юный лекарь даже понять не успел как именно оказался перед закрытой дверью без надписей.

Внешне дверь была совершенно обычной. Совершенно ничем не отличалась от сотен таких же дверей, которые он встречал по пути сюда, но по какой-то причине Денис «знал», что ему сюда.

Сам не понимая зачем он здесь, и что его там ждет, Денис занес кулак и постучал.

С той стороны раздались тихие шаги, и спустя несколько секунд, дверь перед ним распахнулась, а на пороге стояла невысокая девочка с белоснежными косичками.

– Привет, братец, – слегка потупив взгляд, произнесла она, и невозмутимым детским голоском спросила, – ты пришел меня убить?

* * *

– Убить? – вздрогнул Денис от неожиданности, – Нет, я здесь не за этим.

– Хм, а тогда зачем? – недоуменно дернула косичками Энджи.

– Не знаю, – искренне ответил Денис, заглядывая девочке за спину.

– Тогда вариант убить не исключен, – пожала она плечами и отступила назад, позволяя брату войти.

Денис проигнорировал ее слова и ступил внутрь просторной игровой комнаты. Осмотрелся, задумчиво стер пальцем слой пыли с заваленного бумагами письменного стола. Его взгляд бегал и цеплялся за все вокруг, словно бы в поисках ответа зачем он здесь.

И эта мысль вернула его в реальность, в которой перед ним, сложив ручки за спину, робко стояла его младшая сестра и с пугающим смирением во взгляде смотрела на него.

– Я не убийца, – словно бы убеждая самого себя, произнес Денис, – я не такой.

– Все мы не такие, – грустно усмехнулась Энджи, и сделав несколько шагов вприпрыжку, опустилась на пыльный подоконник.

Денис же смотрел на нее грустным взглядом. На лишенную детства девочку, чью жизнь сломали. Слишком молодую девочку, чтобы участвовать во всей этой «игре». Денис всегда думал, что было нечестно втягивать ребенка в эту гребаную гонку наследования, где у невинной маленькой девочки изначально не было никаких шансов.

– Ты же уже знаешь, что нити достались мне, да? – прямо спросила Энджи, лишь слегка дрогнувшим голоском.

– Знаю, – кивнул Денис, только сейчас осознав, что именно эти нити ментального контроля его сюда и тянули.

Именно на них указывал его внутренний «компас».

Глядя на Энджи, Денис видел эти нити. Видел эту проклятую наследную силу ментального контроля также ясно, как и понимал, что его сестра не хотела этой силы.

– Почему ты думаешь, что я пришел тебя убить? – задал вопрос Денис.

– А зачем еще? – искренне удивилась девочка, – у нас в семье так устроено. Сожри ты или сожрут тебя. Впрочем, это логично… – нервно усмехнулась она, пряча взгляд, – ведь перед смертью отца именно ты был первым в его списке.

– И что? – ничуть не удивился Денис.

– И что? – насмешливо исказилась гримаса Энджи, – я «забрала» то, что принадлежит тебе.

– Бред, – отмахнулся Денис, – мне плевать на наследство и еще больше плевать на его тупой список.

– Но… тогда зачем ты здесь? – растеряно пробурчала Энджи.

– Я не знаю, – со вздохом повторил юный лекарь.

– Жестоко… – насупилась девочка, поджав коленки под себя, – зачем давать мне надежду? Зачем медлить? Было бы куда проще, убей ты меня сразу как зашел…

– И ты готова просто взять и умереть?

– Да, – твердо ответила Энджи, впившись в брата слезящимися светлыми глазами, – не пойми неправильно, будь это кто-то другой, я бы сопротивлялась! – сквозь текущие слезы, дрожащим голосом выпалила девочка, – но… но… но если это ты, то я готова.

– П-почему? – опешил Денис.

– Потому что… потому что ты другой, – утерев слезы тыльной стороной ладони, пробурчала Энджи, – в то время, когда Демид был первым, ты был последним. Ты всегда был последним в рейтинге отца. И я всегда считала это забавным, и в то же время очень грустным. То, что самый достойный из всех нас находится на последнем месте.

– Я? Самый достойный? – поднял бровь светловолосый парень, – ты не знаешь меня… да мы даже никогда не разговаривали!

– Это было и не нужно, – усмехнулась Энджи, глянув на брата со сложной помесью восхищения, грусти и ревности, – ты единственный лекарь в Клане Света. Ты спасал людей. Ты обладаешь даром целительства. А я… я… – дрогнул ее голос и взгляд перескочил на макет, – все на что я годна, это играть в куклы. Почему⁈ Почему эти проклятые нити перешли мне⁈ Это издевательство! Я не просила! Я НЕ ХОЧУ! Я… – закричала девочка навзрыд и Денис укрыл ее в своих объятиях.

Энджи не сопротивлялась, и уткнувшись лицом в грязный белый халат, закричала, что есть сил, пытаясь выкричать из себя всю обиду и боль, что скопились в ней за ее недолгую жизнь.

Денис же стоял, обхватив дрожащую в его руках сестру в объятиях, и поглаживая ее по голове, тихо произнес, – кажется, я понял, зачем я здесь.

– Д-да? – услышав его слова, всхлипнула и отпрянула Энджи, – и зачем же?

– Затем, зачем и был рожден, – тепло улыбнулся Денис, и опустив на лоб девочки начавшую мерцать приятным теплым Светом ладонь, произнес, – исцелять.