Текст книги "Царство Сибирское (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Глава двадцать три.

Императорская ставка.

Срач в императорском кабинете длился несколько часов. Началось все с «наезда» императора:

– Сударыня, вы понимаете, что в довершении того, что вы принесли оружие в мои покои, у вас хватает наглости требовать женитьбы одного из самых блестящих аристократов империи, представителя весьма блестящего рода, на своей служанке…

– Ваше императорское величество, вы допускаете ошибку. Ирка не служанка мне, а как это, по-вашему…– Гюлер закатила глаза: – А, моя фрейлина. Кстати, относительно, знатности родов. Сейчас двадцать тысяч вооруженных мужчин рода Ирки сейчас кочуют вот здесь…

Гюлер подошла к здоровенному глобусу и ткнула пальцем куда-то восточнее Каспия.

– Как только они узнают об оскорблении, нанесенном их сестре…

– Вы мне угрожаете, сударыня? – ледяным голосом императора можно было резать сгустившийся воздух.

– Никоим образом, ваше императорское величество. – Гюлер склонила голову: – Просто воины уйдут восточнее, и пятьдесят тысяч бухарцев и кокандцев двинутся на север, сожгут Астрахань и Царицын. У вас есть двадцать тысяч бойцов, чтобы парировать этот удар?

– Вы блефуете, сударыня. – процедил император.

– Ваше императорское величество, я простая женщина, родилась в юрте и половину жизни провела или в стойбище, или в седле, поэтому я скажу вам просто. Эту операцию я готовила несколько месяцев, надеялась, что Бухара и Коканд ударят по Астрахани, а мы пройдемся по их городам, потом встретим их на обратном пути. Но, я не представляла, что ваши дела будут настолько отвратительные, что, вместо победоносного рейда по тылам войск эмира, с пленными и добычей, моим людям придется держать ваши южные пределы, не давая бухарцам ударить по России. Решение за вами, Ваше Императорское Величество.

Император подошел к глобусу, внимательно посмотрел на условные обозначения городов и дорог, окинул взглядом окинул Ирку, спокойно сидящую в кресле и повернулся к князю Белоногову, с презрительной улыбкой, стоящему у окна.

– Сваты от князя будут в вашем лагере завтра пополудни, господа.

– Государь! – взвыл Белоногов.

– Князь, в данной ситуации вы просто обязаны поступить, как человек чести. Сваты от вас будут завтра, свадьба через неделю.

Омск.

На свадьбу Ирки и князя Белоногова мы не попали. Через три дня после обряда сватовства, среди ночи, у моего изголовья взвыла фигурка Макоши, ее изумрудные глаза вспыхнули изумрудным светом. Рядом на ложе вскинулась Гюлер.

– Что-то случилось с Искандером! Надо лететь в Омск. Быстрее, Олег, пожалуйста!

Взлетели мы через час, в сопровождении всего одного боевого аэроплана. Мой адъютант Полянкин Крас Людинович был оставлен старшим по проведению свадьбы, я обязал его быть посажённым отцом Ирки.

В Омске на наш дом произошло нападение, причем впервые в этом мире, имело место массовое использование смертников. Из темноты, перед самым рассветом, появлялись люди, обвязанные пороховыми зарядами, бросались к нашей резиденции, несмотря на огонь часовых и охранников. Некоторые смертники взрывались при попадании пули в заряд, но, практически сразу, в сумраке к дому бросалась новая серая тень. Живые бомбы, не боящиеся смерти, несмотря на потери, постепенно приближались к самому дому, неся смерть и разрушения, убивая и калеча моих бойцов. Удержать нападавших удалось лишь внутри дома, в длинном коридоре, который вел в детскую и женскую половину дворца. Оставшиеся в живых, охранники и слуги удерживали этот рубеж, стреляя в упор в любую фигуру, появляющуюся в проеме. Люди падали, пораженные осколками и ударами взрывной волны, их оттаскивали в сторону, оружие пострадавшего подхватывали лакеи или повара. Вера Игоревна Бухматова, оставленная старшей и ответственной за безопасность детей, встала в стрелковую шеренгу с револьвером в руке, пока не упала на пол, обливаясь кровью от удара в голову от отлетевшего от стены куска кирпича.

На наше счастье, нападавшие кончились раньше, чем защитники. Подоспевшие к шапочному разбору контрразведчики пытались опросить раненых террористов, но те лишь бессмысленно мычали и пускали слюни, несмотря на то, что час назад, во время нападения, проявляли изрядную воинскую выучку и смекалку.

Раненых закидали на телеги и отвезли в госпиталь, откуда, после оказания помощи, направив в бедлам, надеясь, что разум у людей постепенно восстановиться. К моменту нашего прилета моя спецслужба пыталась установить личности нападавших, связь между ними, место вербовки и откуда они взяли бомбы.

Дворец сильно пострадал от множества взрывов и нуждался в ремонте, и я решил переместить детей и жену с госпожой Бухматовой в Покровск. Там было гораздо безопасней, а каждый чужак был на виду.

Когда носилки с раненой Верой Игоревной Бухматовой проносили мимо меня к аэроплану, женщина ухватила меня за руку и что-то прошептала.

– Подождите. – я махнул рукой, чтобы солдаты опустили носилки и отошли, наклонился к раненой.

– Что ты хотела сказать, Вера?

– Я недавно разговаривала с Ухтомцевым Авдеем Глебовичем… – просипела потрескавшимися губами бывшая гувернантка: – Вы с ним познакомились в столице, помните в оружейном магазине. Так вот, он перебрался в Омск, ищет службу. И он мне сказал, что ему неизвестна дворянская фамилия Ухтомских. Он в этом уверен точно, досконально изучал Бархатные книги, искал своих родственников, Ухтомцевых.

– Я понял, Верочка, я разберусь, и спасибо тебе за все…– я осторожно коснулся щеки женщины: – Выздоравливай, скорее, ты очень нужна. Как оказалось, ты последняя и очень надежная линия обороны наших детей.

Два самолета с пассажирскими салонами взлетели в воздух, взяв курс на Юг, пара боевых аэропланов, круживших на высоте, развернулись и пристроились сзади –выше машин, везущих будущее моего государства, беря их под охрану, а я двинулся к коляске, чтобы вернуться в Омск. Накопилось очень много вопросов и надо было их задать людям и не людям.

Омск.

Я привык комфортно ночевать при самом минимуме условий, поэтому, на время ремонта бывшего дворца княгини Строгановой, я занял небольшой домик, примыкающий к паровым мельницам в районе Атаманского хутора. Чтобы добраться до центра города необходимо было преодолеть около десяти верст, это создавало определенные неудобства, но, с точки зрения безопасности, это место было самым подходящим.

Паровые мельницы давно были возвращены законным владельцам (некоторые мои указы и приказы выполнялись удивительно быстро), но зато силами моих бойцов был построен самый современный укрепленный форт, контролирующий, как реку, так и железнодорожную дорогу.

С точки зрения предотвращения покушений, я мог перемещаться до центра несколькими путями, используя железнодорожную дрезину или катер.

В первую же ночь у меня был непростой разговор с моей божественной покровительницей.

Как только я смежил глаза, раскинувшись на широкой кровати, сон мягким одеялом накрыл меня, и я мгновенно оказался в своей бывшей кухне иного мира. Макоша выглядела сегодня ни молодой женщиной, ни девушкой, а вполне себе тетечкой средних лет, что усевшись в кресле, что-то бормоча себе под нос, вязала носок.

– Божественная! – я поклонился, может быть, слегка небрежно: – Не посвятишь ли меня, неразумного, что случилось? Твои фигурки стоят на каждом углу, на каждом телеграфном столбе, но сотни людей, обвешавшись бомбами и взрывчаткой, не боясь смерти, бросались под пули, а когда мы захватили несколько человек вследствие ранений, они превратились в полнейших безумцев, гадящих под себя в дурдоме…

– Пять петелек налево, восемь петель лицевых направо… – бормотала богиня, делая вид, что меня здесь нет.

Я подошел к кофемашине, нажал на две кнопки и получил чашку капучино.

– Макоша, мне нужен ответ. Чуть не погибли мои дети, и это не должно повторится.

– Я не знаю, не знаю…– богиня в сердцах отбросила вязанье, лязгнув спицами и стукнула по столу маленьким кулачком. Кто-то, как будто накрывал покрывалом идолов, и фигурки, как птицы в накрытой тряпкой клетке, становились слепыми. Я не знаю, что это такое, я никогда о подобном не слышала. Я не знаю, кто может с такой легкостью обойти мою волю на моей земле, не знаю!

Богиня сердито схватила вязанье и снова забормотала;

– Три лицевых вправо, две изнаночных направо…

– Скажи, Макоша…– я отхлебнул кофе и почти успокоился: – Давай подумаем. Эти люди шли на смерть, пробивая путь своим товарищам ценой своей жизни. Я не слышал в этом мире, чтобы воины массово, прижав к себе бочонок с порохом и зажжённый фитиль, бросались на вражеские укрепления. А вот в моем прошлом мире этот самоубийственный прием в некоторых местностях и у некоторых народов был вполне себе распространен. И я вот подумал, что, хотя в моем мире магии, вроде бы, нет, но у каждого народа есть сказки и легенды о волшебницах и колдунах, заклятиях и артефактах. Так может быть, что какая-то колдунья из моего мира владеет магией моей старой Земли, которая очень сильно отличается от местного волшебства. Я читал в книгах дома, что болезни одного континента отличались от болезней другого континента. Может быть, и с колдовством такая же ситуация? Магия моей старой земли отличается от местной магии, действует по другим принципам, поэтому твои статуи и не справились?

Богиня забарабанила пальцами по столешнице, потом утвердительно кивнула головой:

– Это очень свежая идея, а подумаю. Если что-то новое появится, я тебя найду.

Богиня махнула рукой и меня выбросило из сна.

Встреча с оружейником, бывшим офицером, капитаном императорской гвардии в отставке Ухтомцевым Авдеем Глебовичем произошла тем-же утром, на пристани, куда я приплыл на катере.

Старый знакомец подтвердил то, что сообщила мне Вера Бухматова, после чего я попросил Авдея Глебовича проводить меня в городскую публичную библиотеку, где мы вместе посмотрели все четыре тома. Копии списков дворянских родов были изложены в алфавитном порядке, поэтому не было проблем с поиском дворянских родов на букву «У». Но, ни среди существующих родов, ни среди исчезнувших родов фамилии дворян Ухтомских не было.

– Авдей Глебович, благодарю вас за своевременный сигнал. Мне сказали, что вы ищете место. Я могу предложить вам место на Булатовском металлургическом заводе, в городе Покровске. Я планирую начать на заводе работы по разработке нового стрелкового оружия, мне нужны специалисты в этой области. Я дам вам записку на завод и подъемные. У вас будет несколько дней на обустройство, потом я приеду в город, и мы побеседуем более подробно. А пока не смею вас задерживать, ваш поезд убывает с вокзала сегодня вечером.

Отправив будущего начальника оружейного бюро, я направился в сторону городской полицейской части, где принимал дела новый начальник городской полиции – мичман Старыгин Овчина Душанович.

– Овчина Душанович, прошу вас прерваться на несколько минут. – я по-хозяйски шагнул в присутственное место: – Прошу вас внести в розыскные списки княгиню Строганову Ванду Гамаюновну, ранее выдававшую себя за девицу дворянского рода Ухтомских. Обвинение – простолюдинка выдавала себя за дворянку. В случае обнаружения упомянутой особы, ее арестовать, заковать в магические кандалы и, соблюдая осторожность, направить в Омский пересыльный замок.

Покровск.

Пакет от императора вручил мне фельдъегерь на пороге моего дома перед тем, как я отправился в Покровск. Я расписался на пакете, достал послание. В своем письме император требовал от меня, чтобы я, в рамках исполнения вассальной клятвы, через три месяца сформировал и передал, под командование Императорской ставки, три стрелковые бригады. Ну что же, просьба Императора равносильна приказу. Единственное, что меня смущало – у меня не было никакого желания передавать своих бойцов под командование имперских генералов, полководческие таланты которых вызывали у меня сомнения. Правда, три месяца – это уйма времени, возможно, я сумею добиться определенной автономности для своих войск.

При приближении к полевому аэродрому под Покровском, из кабины в салон высунулся встревоженный пилот.

– Ваш Величество, над городом столбы дыма. Какие будут указания?

– Заходим на посадку. – я выглянул в иллюминатор, но с этого курса ничего необычного в круглое окошко видно не было.

На аэродроме царила нездоровая суета, кто-то куда-то бежал, к двум аэропланам, стоящим на взлетной полосе несколько солдат волокли ящики с патронами. Со стороны Покровска вверх поднимались три столба черного, жирного дыма.

– Комендант! Что, черти вас забери, происходит? – крикнул я офицеру, являющемуся старшим в этом дурдоме.

– Ваше Величество, на город был налет двух дирижаблей. Слава богам, их до города не допустили…

– Сколько сбили? – я был уверен в могуществе нашего оружия.

– Ваше величество, поручик Смыслов столкнулся с одним из дирижаблей, упали оба аппарата. Второй дирижабль уходит в сторону юго-запада, мы организуем погоню…– преувеличенная бодрость в голосе коменданта аэродрома меня насторожила.

– Капитан, что случилось?

Со слов офицера выходило, что в небе над моим городом появились два аппарата, которые британцы существенно модернизировали. Если раньше в оборонительные точки с пулеметами были установлены по периметру, подвешенной под баллоном с газом, гондоле, то сегодняшние «гости» были облеплены пулеметными гнездами, как ежик иголками. Неприятным сюрпризом для моих пилотов, привычно зашедших сверху, в мертвой зоне для стрелков в гондоле, стала целая батарея бронированных ячеек, установленная сверху наружной оболочки баллонета. Перед моими аэропланами каждый раз возникала свинцовая стена, на давая пилотам приблизится к цели. Самолеты не могли приблизиться на дистанцию уверенного пуска ракет, а выпущенные ракеты сбились с курса и прошли мимо цели.

Как поручику Смыслову удалось пробиться к цели, было совершенно непонятно – десятки пулеметов били по нему в упор, но ему удалось это сделать и оба аппарата, сцепившись в одно целое, рухнули на землю.

– Отмените вылет боевых аэропланов, в этом нет смысла, результата не будет. – я задумчиво попинал камешки на земле: – Готовьте пассажирский самолет, посадите на него, как минимум, трех пилотов. Пусть, сменяя друг друга за штурвалом, проследуют за оставшимся целым дирижаблем, держась в отдалении, чтобы их не заметили. Надо проследить его курс и установить базу, откуда они к нам прилетели, после этого пусть возвращаются обратно. Мы будем их очень ждать.

Покровск.

Останки поручика Смыслова, вернее урну с его именем, торжественно похоронили в воинском кургане на окраине Покровска. К сожалению, холм постоянно рос в высоту, а у его подножья появляются новые таблички с именами погибших воинов.

Самолет, направленный вслед за дирижаблем, вернулся через сутки. Пилоты, сменяя друг друга за ручкой управления аэроплана, держась на предельной дистанции, прячась в облаках, проследили путь дирижабля до Коканда. Мои воздушные шпионы заметили несколько причальных мачт, к одной из которых и направился воздушный корабль.

– Что у нас еще плохого произошло, господа? – я обвел глазами собранных на совещание офицеров и других «ближников».

– Черные киргизы зашевелились. Те, что кочуют южнее озера Балхаш. И у них появилось оружие.

– Спасибо, ваше величество. – благодарно кивнул я: – Прошу вас следить за обстановкой с племенами на Юге, и предупредить меня при малейших признаках выступления против нас.Господа, собираемся с ответным визитом к воздухоплавателям. Летят учебные машины с двойным управлением, чтобы два пилота могли посменно отдыхать во время полета и оба воздушных лимузина. Возле Коканда ищем подходящую площадку, садимся, грузим бомбы и ракеты, что я перевезу в кармане. После этого атакуем базу, если будет недостаточно одного налета, возвращаемся на площадку, вновь загружаем боеприпас и повторяем налет. Если ни у кого нет вопросов, то вылетаем через три часа.

Глава 24

Глава двадцать четыре.

Бой в небе над Кокандом шел жестким и бескомпромиссным. Британские собаки всегда были умелыми и жесткими бойцами, что дрались стойко, воевали с выдумкой. Вот и сегодня, долбаные воздухоплаватели не поленились вытащить из гондол пулеметы и мелкие пушки, которыми и встретили наши пикирующие аэропланы, которые сердитыми шершнями кружили вокруг причальных мачт с пришвартованными тушами дирижаблей.

В довершении этого из-за туч выдвинулся третий дирижабль, видимо планировавший прижать огнем выходящие из атаки аэропланы. Мой личный пилот, чей аэроплан, ходил кругами над полем боя, вовремя заметил угрозу, вышел в лобовую атаку на курс перехвата и выпустил ракету на встречном курсе. Наверное, богиня удачи должна была рано или поздно повернуться к нам лицом. Ракета, очевидно совершенно случайно угодила в гондолу, которая мгновенно вспыхнула и воздушный корабль, потерявший управление, красивой свечей в ночном небе, поплыл куда-то вдаль, абсолютно безучастный к трагедии, разворачивающейся на земле. В общем, если считать по очкам, мы выиграли. Дирижабль с погибшим в сгоревшей гондоле экипажем, ушел к куда-то в сторону центра пустыни Кызылкумы. Мои пилоты взорвали склад бомб британского авиаотряда, детонация которых повредила оба, пришвартованных к мачтам дирижабля, одновременно погасив зенитный огонь с земли. В процессе атак мы потеряли два аэроплана. К сожалению, высота самолетов была небольшой, пилоты сбитых аппаратов не успели воспользоваться парашютами. Системы самоподрыва, вмонтированные в аэропланы еще на заводе, сработали штатно, и на просторах степи остались два чадящих факела. То, что противник соберет обломки, я уже не боялся. На западе уже начали лепить подобия аэропланов, но у меня в запасе была пара лет, пока британцы доберутся от подобия этажерок от братьев Райт до «кукурузника». То, что они, рано или поздно, пройдут этот путь, я не сомневался. Все упиралось только во время, которое у нас пока было. Техническое превосходство Европы над местной Россией у меня сомнений не вызывало. А там британцы пойдут либо по пути генерала Дуэ, и начнут строить огромные «стратеги», с кучей моторов, которые будут совершать многочасовые массовые налеты, в попытках стереть русские города, или примутся клепать дешевые аэропланы сотнями, снабжая ими всех мелких и злобных соседей России, что всегда обитали по ее рубежам.

Передо мной, на ближайшие пару лет стоит задача обустроить Сибирь, переселить сюда тысячи людей, построить заводы, работающие на местном сырье и выпускающие дешевую, но высокотехнологическую продукцию. И неважно, проиграет Россия текущую войну или продолжит вялотекущие боевые действия, как сейчас. Я уверен, что не пущу войну дальше Уральских гор, и сумею создать здесь, на огромных просторах, надежный тыл, загнав его на, густо смазанные пушечным салом, военные рельсы. Я вспомнил визит Сталина в мой родной город из прошлой жизни, когда, еще задолго до Великой войны, вдоль стальной магистрали Транссиба начали строить гигантские заводы, которые наряду с сеялками клепали миллионы снарядов.

Омск.

Бывший дворец князей Строгановых.

Имущество Ванды Гамаюновны, бывшей княгини Ухтомской, было конфисковано в пользу казны Сибирского царства, а ее дворец уже отремонтирован и объявлен моей официальной резиденцией. Вот, в приемную дворца принесли, с ежедневной почтой, и принесли свежие газеты, из которых я узнал, что Кокандское ханство объявило нам, Великому княжеству Семиречье, войну. Поводом стало нападение летательных аппаратов ВКС на аэропорт столицы ханства.

Звучало, как сообщения прессы двадцать первого века, но нота от Его Сиятельства Кокандского хана была озвучена именно в этих выражениях. Вражеские войска концентрировались на южном берегу озера Балхаш, встав там гигантским лагерем, в ожидании подхода войск Бухары и Хивы, участие которых в походе на Север оплатили вездесущие британцы.

К этому моменту в районе Покровска в объединенной летной школе заканчивали обучение около трех сотен пилотов, не считая шести десятков из числа ранее закончивших школу выпускников, что охраняли небо на Европейском театре военных действий.

Встреча с войсками захватчиков будет для молодых военных летчиков выпускным экзаменом. Восток понимает только жестокость, и эта встреча гостей с Юга будет максимально жестокой.

Тысячи кокандцев несколько дней беззаботно загаживали берега прекрасного озера, пока очередное утро не принесло тревогу в лагерь «сотрясателей вселенной». Напротив воинского лагеря за ночь вырос наблюдательный пост северян. Два метра стены, выложенной из, заполненных песком, мешков, и высоченная ажурная вышка с площадкой, с которой поблёскивали линзами биноклей наблюдатели. Чтобы ни у кого не возникало сомнений в государственной принадлежности наблюдательного пункта, над вышкой реял огромный флаг Великого княжества Семиречье. А через пару часов у берега напротив наблюдательного поста пришвартовалась баржа, над черными бортами которой возвышались какие-то ящики. К полудню кокандцы наконец заглотили жирную приманку, которую я усиленно готовил. От лагеря кокандцев выдвинулись две батареи легких пушек конной артиллерии и неторопливо начал занимать позицию напротив поста ВКС, а пара десятков рыбачьих лодок, набитых вооруженными людьми, гребя всем, чем можно, направились к беспечно вставшей на якорь, барже.

Азиатские артиллеристы неторопливо расставили орудия, отогнали упряжки с передками и, следуя команд офицеров с европейскими лицами, произвели пристрелочный выстрел. Из лагеря лениво выползло несколько сот пехотинцев с новенькими винтовками, которые привольно расположились в поле, на безопасном расстоянии от лагеря, дожидаясь, когда пушки расстреляют северных наблюдателей.

Наблюдатели, меж тем, как будто, так и надо, попрыгали с каких-то веревок вниз, укрывшись за песчаными стенами.

Пехота сидела в трехстах саженях от наблюдательного поста, сотня всадников, неторопливо зашла в тыл наблюдательному посту, чтобы не один «урус» не ушел, лодки уже подплывали к высокобортной барже, полной товаров, когда на борту заскрипели какие-то механизмы и рады ящиков начали приподниматься над бортом. Боковые крышки ящиков откинулись под воздействием каких-то механизмов, борт баржи окутался клубами серого дыма, а через пару мгновений сотни изрыгающих огненные хвосты ракет по пологой параболе устремились к лагерю кокандцев. Пара ракет, сбившись с курса, не набрали высоту и понеслись к берегу параллельно поверхности воды, опрокидывая попавшиеся на пути лодки.

На лагерь обрушились сотни смертоносных снарядов, половина которых разлетались десятками стальных шариков, а остальные расплескивались пылающей жидкостью, от которой вспыхивали ткань палаток, повозки с боеприпасами и воинским имуществом и разбегающиеся в панике люди. Возможно, мои ракеты летели недалеко и неточно, но, когда на огромную по площади цель падают с неба сотни ракет, точность наведения становится уже не важной.

Когда к пожарам прибавились взрывы боеприпасов, у людей кончились силы бороться с огнем, из лагеря начался исход. Люди, целые и раненые, мулы, верблюды и лошади бросились прочь от остатков лагеря, стремясь быстрее покинуть опасное для жизни место.

Толпы людей собрались окружающих территорию бывшего лагеря холмах, куда не долетали разлетающиеся в разные стороны пули, снаряды и осколки.

Тем временем ракетная баржа, опустошившая свой огневой запас, спокойно ушла на север, а ее сменила точно-такая же. Новая баржа, пользуясь плоским дном, подошла к самому берегу, откинула аппарель и на берег, неторопливо, начала высаживаться пехота Великого княжества.

Император требовал, чтобы я подготовил ему две бригады ударной пехоты, и я выполнил высочайший приказ, решив обкатать в этой войне и свою новую пехоту.

Кокандцы были слишком деморализованы, поэтому, когда на горизонте показались еще две баржи, толпа людей, еще недавно бывшая, обученным европейскими инструкторами, войском, потянулась в обратный путь.

Многотысячная толпа, в панике бегущая на юг, в сторону крепости Пишпек, постоянно подвергалась ударам аэропланов, заходящих на цель со всех направлений, постепенно таяла. Люди предпочитали бежать под покровом ночи, в одиночку или мелкими группами, чем ожидать очередного налета механических птиц, каждый из которых оканчивался десятками убитых и раненых. С санитарной службой в войсках ханства изначально было… никак было, а после того, как войска превратились в паникующую толпу.

Два батальона ударной бригады, рассыпавшись цепью, находили таких недобитков, которых либо штопали и отправляли в тыл, благо, что большинство из них в недавнем прошлом были простыми дехканами, с корявыми от непосильной работы руками, а на моих стройках, рудниках и шахтах рабочих рук всегда не хватало.

Крепость Пишпек.

Возня с трофеями и ранеными бойцами противника задержало движение моей пехоты, поэтому к старой крепости, сложенной из саманного кирпича, мы подступили двумя сутками позже, чем в нее попали первые беглецы из рядов разбитой армии Коканда.

Кстати, мои силы за время войны уменьшились и значительно, а всему виной проклятая логистика. Как я не старался уменьшить плечо переброски военного и прочего имущества, самым выгодным и удобным оставалась загрузка моего внепространственного кармана припасами с барж, что прибывали на южный берег озера Балхаш, к месту разрушенного вражеского лагеря, где до сих пор работали мои команды трофейщиков. Чтобы не тратиться на грузчиков, мое величество, прямо как царь-плотник из истории моего прошлого мира, проходил на пришвартовавшуюся баржу, загружался всевозможными припасами, после чего, поднимался на берег и садился в личный самолет, который сразу же взлетал курсом на юг, где я разгружался и вновь летел за новыми припасами, которые войска поглощали, как не в себя. Через несколько дней я понял, что снабжение авиационной группировки из трехсот машин я банально «не вывожу», да и не оставалось тут целей, достойных такого ударного кулака. Исходя из этого, я большую половину самолетов перенаправил в район реки Эмба, где двадцать тысяч верховых «родственников» моей жены пытались сдержать удар на север лучшей конницы Средней Азии – туркмен из числа вассалов Хивинского хана. И над песками между Аральским и Каспийскими морями металась по небу в своем личном самолете мой второй гуру снабжения – подполковник интернатской службы Вера Игоревна Бухматова.

Кстати, об интернатской службе. В этом мире, одним из тяжких воинских преступлений считается мародерство. Я же, понимая, что бороться с этим явлением я не могу, решил его возглавить и поставить на «промышленную» основу.

Теперь, в полосе наступления каждого боевого взвода, вслед за цепью стрелков, двигается команда нестроевых, обычно из трех-четырех человек, которые и собирают оставшиеся после боя трофеи, обшаривая карманы убитых нукеров, заодно отгоняя диких мародеров, что, как рыбы –прилипалы, сотнями следовали за моим войском.

Вечером, после боевого дня, взвод решал судьбу трофеев, сдавая все излишки в присутствующие в лагере фургоны моей новой службы, которую я, не мудрствуя лукаво, назвал «Военторгом». Да, там принимали трофеи за двадцать процентов от реальной стоимости, но, без обмана, по всем известным тарифам. В обмен бойцы могли приобрести себе множество товаров, начиная от военного снаряжения, до банок с ледяным пивом, что в этой знойной пустыне являлось истинным чудом для ценителей. Ну а что? Если взвод не заступает в караул, то покупка ведра горьковатой хмельной жидкости на взвод только укрепляла воинскую дисциплину и способствовала бодрому настрою войск. Секретом было только то, что скупленные трофеи мое величество обратными рейсами личного самолета доставлял все к тем же баржам, чтобы не гонять внепространственный карман вхолостую. Вроде бы, что в этом плохого, сплошная экономия и отсутствие необходимости гонять по опасной степи бесконечные обозы. Вроде бы ничего такого, сплошная экономическая выгода для государства и меня лично, но открыто об этом было не принято.

На момент моего прибытия к крепости, за ее двойными стенами собрались остатки воинства Кокандского ханства и многочисленные подкрепления, направленные на войну союзной Бухарой. По данным разведки из Бухары на север вышло около тридцати тысяч кавалерии, пехоты и артиллерии, что составляло ровно половину войск Бухарского эмира. В Пишпек пришло около двадцати тысяч человек, без обозов и артиллерии, потому что уже неделю, как дорога Чимкент-Пишпек превратилась в «дорогу смерти». Пять десятков, специально выделенных самолетов целыми днями висели над ней, целенаправленно выбивая пушки, обозы, кавалерию и лиц «европейской национальности», если такая физиономия попадется в бинокль авианаводчика, который в обязательном порядке сопровождал каждую авиагруппу, располагаясь в комфортабельном самолеты-салоне, наблюдая в оптику за обстановкой на земле и в воздухе. Хотя последнее, наверное, было излишним. После разгрома авиабазы британцев под Кокандом, вражеских летательных аппаратов в воздухе и на земле никто не видел, разрушенные причальные мачты для дирижаблей никто не восстанавливал.

Кстати, если вы думаете, что авианаводчики в одиночку занимали комфортабельные салоны воздушных лимузинов, то вы ошибаетесь. С недавних пор на эти самолеты ставились искровые приемо-передатчики, так как проблема связи, с началом боевых действий, встала в полный рост. Кроме того, в каждом салоне сидело три-четыре воина из спешно созданной службы спасения и эвакуации, один из которых обязательно имел подготовку на уровне современного медбрата. Я хотел, чтобы сбитый пилот не прятался по степи от многочисленных конных и пеших врагов, которые, в девяноста случаях из ста, просто отрезали бы ему голову, а был немедленно вытащен из опасного места специально подготовленными и обученными людьми.

Вот как раз, один из командиров подобной группы стоял передо мной в сопровождении нескольких воинских начальников постарше, докладывая об очередном летном происшествии.

– То есть, резюмируя ваш доклад, господин вахмистр, после взлета ваш аэроплан контролировал вылет авиагруппы из шести боевых самолетов. Во время взлета третьего боевого аэроплана, он загорелся, а ваш авианаводчик доложил о том, что заметил дымок, похожий на дым от выстрела, недалеко от взлетной полосы. В противовес требованиям устава и указаниям руководителя полетов, вы бросили авиагруппу на боевом маршруте без сопровождения, вместо этого дали команду своему пилоту произвести посадку в районе, отмеченном авианаводчиком, где вами был взят под охрану потерпевший катастрофу аэроплан, оказана помощь пострадавшему при аварийной посадке пилоту, хотя этого не требовалось, так как руководитель полетов сообщил вам, что все это будет сделано наземными службами ввиду близости аэродрома, а также поймали в степи безоружного крестьянина, которого и доставили на аэродром. Я ничего не упустил?