Текст книги "Журнал «Если», 2004 № 06"

Автор книги: Роберт Рид

Соавторы: Филип Плоджер,Кен Уортон,Геннадий Прашкевич,Вольфганг Йешке,Райнер Эрлер,Максим Форост,Франц Роттенштайнер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Моя мать убила себя. Это случилось через несколько лет после вашего первого визита, и вина в ее смерти во многом лежит на вас. Мне бы хотелось, чтобы виноваты были вы и только вы, но бедной женщине хватало и других несчастий. Таких, как короткий, глупый и неудачный брак, а потом она приняла слишком много снотворного… и это я первым нашел ее тело… дерьмовые, вонючие…

Лица начали блекнуть.

– И куда это вы собрались? – завопил Майкл. – Эй, шутники! А ведь я вам не сказал еще и половины правды!

Январь – апрель 2055

– Здравствуйте, сэр.

– Здравствуйте.

Молодая женщина с красивым лицом, соблазнительным и изящным телом и голубыми, словно вырезанными из прозрачного камня глазами, улыбалась профессору, глядя на него с нежной рассеянностью. Несмотря на свои пятьдесят лет, Майкл вновь почувствовал себя юнцом. Он ощутил желание. Он ощутил нервное возбуждение.

– Вы не из моей группы по стратегии размножения? – спросил он.

– Нет, сэр.

Верно, специальные группы подобного уровня были немногочисленными, и всех своих студентов он знал по имени. Покачав головой, он заметил:

– Должно быть, я уже встречал вас в кампусе. – Флиртовал ли он? Конечно, флиртовал. Но если не вдаваться во всякие тонкости, можно избежать нарушения кодекса правил, определяющих взаимоотношения между студентами и профессорами. – Я уверен в том, что помню вас.

– Вы ошибаетесь, – сказала она, а потом снова прибавила: – Сэр.

Так, напоминает о возрасте.

– Нет, – продолжила она. – Я пришла к вам по поводу Приготовления. Мне бы хотелось поговорить с вами. Конечно, если у вас есть время. – Самым любезным образом она не оставляла ему совершенно никакого пространства для маневра. – Если сейчас вы заняты, мы можем встретиться в другой день.

– Сейчас, – ответил Майкл. А потом, блеснув своей лучшей улыбкой, добавил: – Я готов оказать Эвелин любую помощь.

– О, в данный момент речь идет не о ее проекте.

– Неужели?

– Я работаю с совершенно другими людьми.

– Исследователями?

– Нет.

Майкл хотел спросить: «С кем же?».

Но получился совсем другой вопрос, и с коротким напряженным смешком он его задал:

– Черт, значит, к нам летит следующий. Что же случилось? И наши новые телескопы уже заметили звездный корабль?

Ее напряженная улыбка все сказала ему.

– Хорошо. Когда будет сделано объявление?

Однако она не стала развивать эту тему. Напротив, вернула разговор в прежнее русло:

– Наша команда вычислила ряд людей, вызывающих у пришельцев более пристальное внимание. Людей значительных. Влиятельных и хорошо образованных. Подобных, например, вам.

За лестными отзывами что-то таилось, и Майкл ощутил это. Негромко и неторопливо он спросил:

– Чего вы хотите?

– Мне нужно просто поговорить с вами, – сказала она.

Он молча кивнул.

Не отводя глаз от Майкла, молодая особа проговорила:

– Я понимаю, что на самом деле прошу вас о многом…

– То есть?

– Вы независимый человек и вправе поступать по собственному усмотрению. Ваши работы и лекции вошли в анналы общества, и в них содержатся убедительные аргументы. Но я думаю, что вы ошибаетесь – и ошибаетесь в принципе. Тем не менее я понимаю, почему вы верите в то, что делаете, и уважаю…

– Чего вы хотите? – перебил он.

– Успеха, – немедленно отозвалась она. И без тени сомнения добавила: – Я хочу, чтобы в этом году собеседование закончилось благополучно. Я хочу, чтобы мы завоевали уважение и помощь наших инопланетных братьев… И когда я обращаюсь к вашим работам, то вижу, что и вы хотите того же.

Взяв себя в руки, Майкл произнес с хриплым смешком:

– Ну, во-первых, я написал всего лишь несколько работ, в которых упоминаются пришельцы. И, во-вторых, мои публичные высказывания на эту тему почти целиком ограничены репликами, которые я делал, замечая, что студенты утомлены.

Она смотрела на него и молчала.

Он спросил:

– Но вы ведь не ждете от меня публичного заявления?

– Ну что вы, сэр.

– Вы следите за мной, так?

– Нет. Просто… – она пересела поближе к нему, играя улыбкой, телом и неотразимо холодной логикой, – в прошлом году я встречалась с вашей женой.

– Бывшей женой, – поправил он. – Мы в разводе уже шесть лет.

– Она рассказывала мне о трагической смерти вашей матери. И я поняла, какой кошмар вы пережили. Однако сколь бы это ни было ужасно, какие бы шрамы ни остались в вашей душе, я все-таки считаю: вы несправедливо возлагаете на внеземлян ответственность за самоубийство больной женщины.

Майкл поглядел на собеседницу.

– Мне двадцать девять лет, – поведала она. – И мир на моих глазах стал заметно лучше. Не стану тратить время на потоки статистики. Не стоит, конечно, защищать каждый аспект политики нашего правительства и каждый шаг науки. Человечество процветает, и если вы не хотите признаться в этом себе самому, тогда я могу только пожалеть вас. Сэр.

Напряженным и негромким голосом Майкл проговорил:

– Я понял, кого вы мне напоминаете. Она была моей подругой в колледже.

– Джекки, – сказала гостья.

Гнев его перерос в крайнее удивление.

– Итак, я настолько важен для вас. Значит, для вас вся моя жизнь сводится к одному. Вы хотите, чтобы я сказал вежливые слова, когда к нам опять прилетят пришельцы. Что-нибудь о том, как благодарен я им за этот шанс, как мечтаю, чтобы человечество попало в сомнительные объятия.

На милом личике появилось жесткое выражение.

– Вы считаете, что я хочу именно этого?

– А разве нет?

Она пожала плечами, не скрывая разочарования.

Впрочем, если подумать, женщина не столь уж похожа на Джекки. Более того, ее нельзя было назвать даже хорошенькой. Майкл перегнулся через стол и жестко произнес:

– Однако это ничего не значит. То, что я скажу. То, что они услышат от меня. Как и то, кого я виню и что они обо мне думают. Все это совершенно безразлично.

Выражение разочарования на ее лице становилось все сильнее.

Оставаясь на месте, он произнесла:

– Меня интересует другое. Скажите, как вы будете разговаривать с ними? Ну, в том случае, если вы действительно полагали бы, что слова имеют значение, если бы действительно верили в то, что диалог возможен… Как действовали бы вы, сэр, в этом случае?

После развода Майкл не менял квартиру. В пространственном смысле это было крохотное жилье, хотя в нем имелась и лишняя комната, укрытая в недрах иммерсионной матрицы коммерческого класса – комната величиной с маленький континент и населенная множеством цифровых организмов, эволюционировавших с собственной головокружительной скоростью. В начале апреля, в самый канун следующего визита он сидел на шкуре гигантского травоядного, глядя на лживо розовое небо и не видя ничего, кроме собственных мыслей. И в этот момент он впервые ощутил некое подобие счастья. Или, по крайней мере, новую для себя удовлетворенность. После, располагая всего лишь часом, он вернулся в свою физическую квартиру и вышел на балкон, оставив ужин самостоятельно готовиться в автоматической духовке.

На зеленой лужайке внизу собрались соседи. В воздухе парили проекции изображения корабля, но люди почти не смотрели на них, не отводя глаз от пасмурного и холодного неба.

Майкл остался на балконе, подальше от чужих глаз.

Собравшиеся на лужайке зашевелились.

Он услыхал голоса. На какое-то мгновение Майкл решил, что его заметили, что его зовут, просят присоединиться к ним в эту священную ночь. Конечно же, это было не так. Немногие из соседей Майкла знали его имя, а уж в обществе его не нуждался почти никто. Они реагировали на нечто, происходившее в небе или на проекциях: из недоумения рождался гнев.

По отданному приказу квартира соединила его с домом прежней жены.

Перед ним немедленно появилось изображение женщины средних лет, одетой в лучшее платье и явно разгневанной.

– Почему они так поступили? – выпалила она.

– Как поступили? – спросил Майкл в абсолютном недоумении.

– Пролетели мимо! Разве ты не смотришь? Ах ты, Господи, он не смотрит!..

Корабль поменял курс.

2074

– Могу сказать точно, кого именно я виню. Все эти долгие годы, полные укоризны и горечи, я виню себя самого. Того мальчишку, который давил муравьев на дорожке к дому. Того маленького социопата, который сказал пришельцам, что если не станет их другом, то непременно будет врагом. И знаешь, почему я так думаю? Потому что все остальные, кого встречал в своей жизни этот мальчишка, дали бы инопланетянам правильный ответ. Его друзья. Дедушка с бабушкой. И, конечно же, мать. Этот мальчишка был сорной травой. Жуткая кончина матери дала ему понять, что он-то и есть главный плевел среди зерен. Иначе просто не могло быть. Почему же еще эти чудесные создания с далеких звезд отвернулись от рода людского? Потому что он говорил не те слова, потому что в голове его гнездились не те мысли. Боже милостивый, этот мальчишка убивал муравьев в день знакомства нашего мира с пришельцами. Во всем был виноват он, то есть я, и тяжесть моей вины лежит на мне уже долгие годы.

Глупо, даже на мой собственный взгляд. Старик сидит в золотой комнате и по прошествии стольких лет сражается с воспоминанием о единственном событии из собственной отнюдь не невинной юности. И все это лишь дурацкие бредни без капельки правды. Время и возраст заставили меня привыкнуть к своей вине. Я могу разговаривать об этих нескольких моментах моей жизни, я почти верю в то, что не отвечаю за них. Я могу скорбеть по безвременно ушедшей из жизни матери – и с той же уверенностью обвинять ее. Она не умела разбираться в мужчинах. Вечно унылая и неуверенная в себе, она была готова устремиться за любой сулящей спасение мечтой. В самый свой лучший день моя мать оставалась эмоционально хрупким созданием. Возможно, мудрые руки божественного галактического Союза могли спасти ее. Но я все же думаю, что ваши руки предназначены для дел более важных, чем врачевание наших мелких и увечных душ.

Я не знаю, чего вы хотите от нас. Но я начинаю ценить сам процесс. Это долгое и мучительное сватовство. Человечество в известном смысле похоже на мою мать. Мы боязливы и одиноки, мы жаждем, чтобы нас любили, и мы с рвением будем тратить свои силы и ресурсы на то, чтобы заслужить вашу не известно что несущую привязанность.

Не я виноват в том, что вы сказали: нет. И когда я был ребенком, и позже.

Все, что я могу теперь – быть честным. Быть правдивым – и с собой, и с вами. И если вас еще интересует мое мнение, то я согласен. По-моему, человечеству неплохо примкнуть к какому-нибудь сообществу разумных существ.

Только я, конечно, не знаю, что именно вы предлагаете.

И что подразумевает этот ваш Союз. Чем он выгоден для нас, чем опасен, а также все прочие тайные подробности, которые лежат между обоими краями спектра.

По правде говоря, с моей точки зрения, вы не предлагаете ничего, кроме смазливой мордашки. Но я не таков, какой была моя мать. Вам придется здорово потрудиться, если вы действительно хотите затащить меня в постель…

Пришло послание Эвелин, и Майкл расшифровал его, занимаясь приготовлением обеда, а потом спустился на самое нижнее облако, дожевывая стейк из мяса черной воздушной акулы, чтобы послушать старую подругу.

– Ты уже устроился, Майкл?

Прекрасно, подумал он. Дом его был закончен, а работы над средой обитания подходили к концу. Коммерческие почвообразователи прожевали большую часть небольшого астероида, потом устроили новую плотную атмосферу под прозрачной оболочкой. Дом с тремя облаками достался Майклу бесплатно; он спроектировал большую часть новой биосферы, и аэрогелевый дом считался частью его заработка. Теперь он жил в сотне миллионов миль от Земли – в буйном зеленом мирке, полном беспощадной красоты – и, что удивительно, был счастлив.

– Еще раз спасибо тебе за помощь, – сказала ему Эвелин. – Рада, что мы сумели вовремя состыковать с тобой оборудование. На сей раз чужакам предстояло посетить тысячи обитаемых небесных тел; однако они устроили одно-единственное трехдневное представление: их звездный корабль разделился на множество плазменных вихрей и колоссальным облаком лег на Солнечную систему, сразу на всю плоскость эклиптики… И мы действительно получили кое-какую информацию.

Перестав жевать, Майкл опустил тарелку на расположенное рядом облачко сине-зеленой пены.

– Информации немного, – признала Эвелин. – Но зато – чистое золото. Она пока не предназначена для широкого оглашения, но нам удалось услышать, как пришельцы рассказывают о себе… на некоем общем языке, явно сконструированном для того, чтобы мы могли понимать его, и за последние шесть месяцев мы сумели достаточно хорошо разобраться в смысле…

Майкл глянул за край облака, рассматривая проплывавший мимо розовый зонт.

– Кроме того, мы сумели сделать наконец кое-какие реальные выводы. – В голосе Эвелин чувствовалась улыбка. Словно бы вновь став женщиной из плоти, она нашептывала нежные слова лежащему рядом любовнику. – Это и в самом деле удивительно, Майкл. Но не рассказывай никому…

– Остановись, – приказал он записывающему устройству.

А потом нагнулся и, взяв машинку в руки, трижды различными способами очистил ее память, чтобы в ней не осталось ни единого слова послания. Ну а чтобы уж окончательно убедиться в этом, зашвырнул регистрирующее устройство за край облака и проводил взглядом небольшой корпус, медленно-медленно опускавшийся в яркую изумрудную зелень новорожденных джунглей.

Перевел с английского Юрий СОКОЛОВ

ВОЗВРАЩАЯСЬ НА КРУГИ СВОЯ…

________________________________________________________________________

Рэй БРЭДБЕРИ. «В МГНОВЕНЬЕ ОКА». Москва – СПб.: ЭКСМО – Домино.

________________________________________________________________________

Это почти юбилейный сборник рассказов Рэя Брэдбери – он вышел на языке оригинала через сорок девять лет после публикации дебютной книги великого американского фантаста «Темный карнавал» (1947). Можно только позавидовать творческому долголетию Брэдбери.

Брэдбери всегда был мастером именно рассказа. Его романы (за исключением «451° по Фаренгейту») либо откровенно неудачны («Смерть – дело одинокое», «Надвигается беда»), либо представляют собой плохо замаскированную подборку рассказов, связанных общей темой («Марсианские хроники», «Зеленые тени, Белый Кит»). Однако в короткой форме Брэдбери мало равных не то что в американской НФ, но и во всей литературе США XX' века.

И все же, как ни прискорбно обращать на это внимание, возраст писателя чувствуется на страницах рецензируемой коллекции рассказов. Особой логики в драматургии сборника не наблюдается. Брэдбери просто собрал в один том рассказы последнего времени, часть из которых уже печаталась в периодике, часть – написана специально для книги. К тому же, создавая эти произведения, фантаст будто неспешно эксплуатирует бескрайнее творческое пространство, созданное им за десятилетия литературной деятельности.

Большинство рассказов восходит к набору постоянных тем и образов, пронизывающих все творчество Брэдбери. Так, вновь и вновь появляется образ циркового балагана («Электрический стул», «В мгновенье ока»), пронзительно звучит тема исчезающей под натиском урбанизма сельской Америки, маленьких городков США («Другая дорога»)… А рассказ «Слава в вышних Дориану», выросший из внезапной мысли, однажды поразившей писателя («Что стало с портретом Дориана Грея после смерти его хозяина?»), больше всего напоминает брэдбериевские новеллы «ужасов», созданные еще в 1940-е годы. В некоторых произведениях вдруг высвечиваются подсознательные комплексы, в первую очередь, связанные с семейными проблемами фантаста. Например, сложные взаимоотношения писателя с супругой красной нитью пролегли через целый ряд текстов сборника (считая и заглавный). Рассказ «Разговор в ночи» почти копирует известный эпизод из «Марсианских хроник» – «Ночная встреча». Правда, «Разговор в ночи» кажется более живым и пронзительным. Возможно, благодаря тому, что главная героиня списана с матери самого фантаста, к которой он питал чрезвычайно нежные чувства. Другой рассказ – «Последние почести» – по своей центральной идее («Дать предсмертное утешение недостаточно оцененным при жизни писателям») тоже возвращает к более ранним текстам Брэдбери – таким, как «Машина до Килиманджаро» и «О скитаниях вечных и о Земле».

В некоторых произведениях американский фантаст, не теряя привычного высокого литературного уровня, пускается в эксперименты, подобающие начинающему писателю, но не мэтру. Например, буквально до краев переполненный черным юмором рассказ «Убить полюбовно» о пытающихся прикончить друг друга престарелых супругах написан будто самим ОТенри, но только в мрачный и па-скудно-пасмурный день. Также напоминает подражание великим американским юмористам XIX века рассказ «Дух скорости» об очередном сумасшедшем изобретателе велосипеда. А вот новелла «Финеган» одновременно походит и на стилизацию рассказа о сыщиках-любителях (вроде тех, что были столь популярны в начале прошлого века), и на жутковатые миниатюры Х. Ф. Лавкрафта о столкновении с неведомым. И уж совсем издевательски выглядит рассказ «Пять баллов по шкале Захарова-Рихтера», высмеивающий всевозможные конспирологические сочинения, объясняющие все и вся в мировой истории при помощи «теории заговора». Только у Брэдбери вместо столь любимых создателями криптоисторий «жидомасонов» главными врагами рода человеческого выступают… архитекторы.

К сожалению, по-настоящему мощных, задевающих за живое текстов в сборнике немного. В их числе, бесспорно, уже упомянутые «Слава в вышних Дориану», «Разговор в ночи», а также «Ведьмин закут», представляющий собой одну из лучших миниатюр о хронопутешествиях, написанных в последнее время. Но в других рассказах неожиданными, яркими красками играют отдельные эпизоды, будто случайно помещенные в общий, не слишком сочный контекст произведения (вроде истории о заживо похороненной девушке в рассказе «Земля на вывоз»).

И все-таки при всех претензиях, которые можно предъявить этому сборнику, нельзя забывать о простой вещи, на которую обращают наше внимание авторы аннотации к книге: «Новый сборник Брэдбери после десятилетнего перерыва!».

«В мгновенье ока» стоит прочитать. Хотя бы ностальгически, отдавая дань уважения великому мастеру фантастики.

Игорь ГОНТОВ

Рецензии

Фернандо МАРИАС

ВОЛШЕБНЫЙ СВЕТ

Москва: Махаон, 2004. – 224 с.

Пер. с исп. А. Борисова.

(Серия «Современная классика»).

10 000 экз.

________________________________________________________________________

Фильм, снятый по этому роману, на последнем Московском международном кинофестивале получил Гран-при. Это трогательная история необычных взаимоотношений двух стариков, один из которых Федерико Гарсия Лорка. Роман выдержан в стилистике популярного ныне направления «криптоистории». Ф. Мариас допустил, что великий испанский поэт, схваченный в 1936 году в Каталонии франкистами, вопреки устоявшемуся мнению не погиб, а чудом выжил после расстрела. Сельский парень, проезжавший мимо на грузовике, увидел на обочине человека с простреленной грудью и раной у виска, отвез его домой и выходил.

На первый взгляд, напрашивается сравнение с романом Михаила Успенского и Андрея Лазарчука «Посмотри в глаза чудовищ». Гумилев и Лорка – фигуры равновеликие. На самом же деле романы столь же различны, как и оба поэта. Гумилев – офицер, путешественник, практически супермен, бросивший вызов тоталитарной власти. Лорка – рафинированный эстет нетрадиционной ориентации, без сопротивления раздавленный такой же тоталитарной властью.

Лорка выжил, но мозг его оказался разрушен. Когда герои встречаются спустя несколько десятилетий, Лорка – городской сумасшедший. Он не помнит, кем был когда-то, а его спаситель не силен в поэзии и так же не может ему ничем помочь. Однако волей случая они вновь попадают на место расстрела, и память, судя по всему, к Лорке возвращается. Не в силах выдержать груз пережитого, поэт бросается бежать со всех ног, и герои теряют друг друга. Лишь спустя несколько лет спаситель поэта узнает, с кем его свела судьба – в городе празднуют юбилей Федерико Гарсия Лорки, и все стены увешаны его портретами. Герой пытается поговорить с исследователями жизни и творчества Лорки, но вскоре понимает: информация о том, что поэт, может быть, еще жив, не нужна тем, кто сделал себе имя на его смерти…

Надо сказать, что финал кинокартины более оптимистичен – там герои остаются вместе.

Андрей Щербак-Жуков

Александр ГРОМОВ

ПЕРВЫЙ ИЗ МОГИКАН

Москва: ACT, 2004. – 416 с.

(Серия «Звездный лабиринт»).

8000 экз.

________________________________________________________________________

Новая книга московского фантаста продолжает его антиутопию «1000 и один день» о мире безраздельно господствующих женщин. Сюжет основывается на том, что главный герой, пленник пришельцев, находит выход из ловушки и обретает сверхспособности к перемещению в пространстве. По части того, как написан роман, никаких возражений быть не может. Текст сделан ярко, талантливо и профессионально. Оригинальных языковых и сюжетных находок – множество.

А вот само содержание, скорее всего, вызовет немалые споры. Громов из тех писателей, которые говорят правду, даже если правда горька и неудобна. Фантаст умеет заставить как следует задуматься над серьезной проблемой – и предупредит, и растревожит… Сейчас многие пишут о войне полов, это, можно сказать, журналистская мода. Громов написал об этом жутко. Не о порхании вокруг модной темы речь, а о том, какие опасности грозят человечеству в случае абсолютного доминирования одного из полов. Мир, где правят женщины, не голодает, он упорядочен и хорошо помыт. Но и безжалостен одновременно. Более того, еще и неспособен к развитию… Одна из ключевых сцен романа – тактическая операция женского спецназа, подавляющего бунт мужчин. Иными словами, кровавая бойня. И сам финал романа – вряд ли стоит пересказывать его в рецензии – страшен.

И я задумался: быть может, есть темы, которых стоит избегать даже самому честному и умному писателю? Быть может, кое-что должно быть закрыто? Не исключаю того, что Г ромов окажется прав. Но если и так, сама тема войны полов проходит рубежом неприязни через многие семьи и кампании. Не лучше ли говорить о возможностях мира, гармонии, взаимного дополнения полов? Ведь каждый высказанный вслух сценарий худого будущего вызывает слишком много боли в настоящем…

Александр Громов – один из лучших социальных фантастов нашего времени. Но я всем сердцем желал бы увидеть иной финал его романа.

Дмитрий Володихин