Текст книги "Журнал «Если», 2004 № 06"

Автор книги: Роберт Рид

Соавторы: Филип Плоджер,Кен Уортон,Геннадий Прашкевич,Вольфганг Йешке,Райнер Эрлер,Максим Форост,Франц Роттенштайнер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Герд Фрей
СЕРДЦЕ ЗАРИ

_{Иллюстрация Сергея ШЕХОВА}

1.

Эта война была наполнена ненавистью. И страхом. Не столько перед боем – сколько перед возможной засадой.

Они бороздили космос вот уже не первый месяц. И за все это время так ни разу и не встретились с противником. Радоваться ли этому? Винить ли в этом кого-то?

…Все, кроме часовых, спали, когда корабль вошел в чужую систему. Пространство боя нуждалось в подпитке кровью – но ему требовалась кровь отдохнувших, полных сил.

Однако и сквозь сон он почувствовал страх. Опять-таки не перед боем: сам бой давно уже не мог его испугать. А вот Усилитель, встроенный в тело и душу, – мог. Даже сейчас, казалось, его мысли принадлежат не ему самому, его действия, его поступки – все приходит извне, помимо его воли.

Мысли смешались. Он попытался восстановить их порядок – и не смог.

Это не всегда удавалось ему даже в период бодрствования. Но тогда он вдобавок ко всему понимал, насколько он одинок, насколько замкнут в себе самом.

И поэтому сладостью для него был сон…

Сейчас он спал. И своих снов он не вспомнит никогда.

2.

Страх. Именно это чувство вдруг испытал Ццу. Точнее – его сущность. Впрочем, он уже создал довольно неплохое тело, вполне пригодное для передвижения – и потому смог перенести свою сущность в него, покинув Камень Жизни.

Он шел теперь по туннелю, мощенному белыми гранитными плитами. И рядом с ним шли тысячи других тел.

Все они направлялись к Центру.

…Но страх остался и после того, как Ццу отдался Единению, когда все сущности и их тела потянулись друг к другу. Когда они создали единое ТЕЛО.

Страх – остался.

3.

Облачный слой, окутавший поверхность планеты, был очень плотен и не имел разрывов. Даже электронные глаза корабля оказались в этом случае бессильны.

Это была уже вторая экспедиция в систему, носившую красивое название «Сердце зари». И ее задачей было как раз найти первую. Если повезет – сам крейсер; в противном же случае – хоть кого-то из уцелевших. Или, по крайней мере, их следы.

…Еще в детстве он был потрясен размерами кораблей. Его не могли вытащить с космодрома, он проводил там все свободное время. И с детства же сохранил уверенность, что такой корабль должен быть неуязвим.

Детство давно миновало. Но готовым к бою кораблям с тщательно подобранной командой, в общем, и вправду, не полагается исчезать совсем уж бесследно. Что бы ни предпринимал Враг.

Особенно когда экипаж подключен к программе Усилитель, способной придать слепым порывам ярости и ненависти несокрушимую, безошибочную мощь, превращающую людей в боевые машины. В биороботов, составляющих единое с боевой техникой корабля. И не более индивидуализированных, чем эта техника.

Вот! Она движется, эта тень! Черная тень на фоне кормового люка. Враг!

Тарус не различал пока ее контуров, но уже чувствовал исходящую оттуда волну агрессии.

Он задействовал свою оружейную систему. Через датчики боевого скафандра ощутил ее частью себя, продолжением даже не скафандра – собственного тела. И сознания.

УГРОЗА! НЕНАВИСТЬ!

Ничего, кроме этого, больше не осталось в его теле и сознании. Жаркий, горячий ток крови.

Но пустить в ход оружие он не успел: вражеский разряд, энергетический импульс, насквозь прошил его скафандр. Разом вскипевший телесный сок; отделившиеся куски плоти, мечущиеся в пробитом пространстве скафандра; боль, которая сильнее крика, судорогой перехватывает горло.

…Сердце билось как сумасшедшее, тело покрывал липкий пот, и он слепо шарил по нему руками в поисках смертельной раны – но даже не осознавая, что именно он ищет. Воспоминания о кошмаре ушли вместе со сном.

Он был жив. И невредим.

Они выстроились перед Карпуром. Каждый раз во время предбоевого построения Тарусу, как и всем, казалось, что капитан жаждет лично возглавить рейд. Но это было невозможно.

Слишком высоко его ценили. Слишком много было потрачено на его обучение и сопряженную с ним, Карпуром, оружейную систему.

Поэтому в бой он не пойдет.

Впрочем, голос Карпура сейчас был с ними. Капитан будто стоял в общем строю, вместе с рядовыми десантниками. Как и всегда. Невидимая сила, залог полного контроля.

– Парни, – дружески произнес он (смешно: они все давно уже были людьми без пола – оборотная сторона Усилителя, чистая биохимия). – Так вот, парни, перед нами стоит сложная задача. Но мы ее несомненно решим.

Тарус обратился в слух. Иначе и нельзя было внимать этому голосу, принадлежащему человеку и машине одновременно.

– Данные, которые нам удалось получить вопреки этому слою облаков, кое на что указывают. К сожалению, нет возможности определить, относится это «кое-что» к нашему потерянному крейсеру – или к кораблю Врага. На высадку отправятся две шлюпки, каждая с десантом из четырех человек. Как вы понимаете, гарантий полной безопасности никто нам не даст. Прежде всего потому, что поверхность практически неразличима для наших радаров. Причина чего, кстати, совершенно неясна.

Пауза. Взгляд.

– Кто станет добровольцем. Если их окажется меньше восьми, то остальных выберу я.

На этот раз Таруса не было в числе тех, кому предстояло отправиться в рейд на планету. А они уже существовали отдельно от него – и ото всех остальных; уже дрожали сладкой дрожью предвкушения боя.

Тарус отлично понимал их состояние. Он и сам перед рейдом всегда чувствовал то же самое.

Почти то же самое. Теперь к его чувствам примешивалось нечто непривычное, даже пугающее.

В данный момент он, помимо прочего, испытывал радость. Оттого, что не угодил в отобранную для десанта восьмерку.

Осторожно, но быстро он усилил импульс ненависти – и с облегчением осознал, что его мысли вошли в надлежащее русло, а чувства обрели предбоевую ясность.

4.

Все повторяется.

Ча-ма-Ча не был уверен в справедливости этой мысли. С другой стороны, он не знал, сможет ли теперь что-нибудь изменить.

Существо, частью которого теперь, после Единения, являлся и Ццу,

как бы протянуло часть себя сквозь ледяной мрак космоса. И на выходе соприкоснулось с теми, кто вот уже многие годы торил путь через межзвездную тьму.

Потом Ча-ма-Ча внимательнее присмотрелся к чужакам, спускающимся на планету. Это были не существа, а. две безжизненные оболочки. Энергия – внутри.

Оболочки не стали для него преградой. Он коснулся мозга созданий.

Да, это повторение…

5.

Ожидание и неясность. Беспокойство.

Связь со шлюпками прервалась задолго до того, как они должны были достигнуть поверхности. А неустойчивой она стала почти сразу за облачным слоем.

Экипаж занял места согласно боевому распорядку. Пост Таруса был у энергоразрядника, рядом с Гораном. Собрав все силы, он смог взять наконец верх над странным подобием болезненной слабости, охватившей его еще несколько часов назад. Горан быстро скользнул по нему взглядом – и отвел глаза. Но, как бы там ни было, сам Тарус понимал, насколько он не в форме. Ментальный контакт с оружием установить никак не удавалось. После нескольких бесплодных попыток пришлось переключиться на мануальное управление.

Может быть, Карпур этого все-таки не заметил. Слабость – первый шаг к невыполнению приказа…

Словно какая-то тень разделила его на две части. Тень, медленно наползающая откуда-то из глубин естества. Странная, мягкая волна вдруг прокатилась по нему – и смыла всю боль.

Он зажмурился, следя за своими ощущениями. И тут на него вдруг потоком хлынули давние, позабытые образы: цвет неба родной планеты… площадь, полная огней… песчаные дюны с их малорослой травой и страшноватого вида насекомыми… порыв теплого ветра в лицо, лучи двойного солнца…

Потом он вспомнил лицо отца, вернее – жуткие очертания шрама (кости тоже были сильно затронуты – хирурги военного госпиталя потрудились на совесть, и жизнь-то они отцу спасли…).

Озноб прошел по его коже. Он встряхнулся, словно сбрасывая страх.

Горан вскрикнул. Тарус перевел взгляд на обзорный экран – и увидел две короткие вспышки, ярко сверкнувшие сквозь облачный полог.

Программа была включена на полную мощность. В кровь хлынула вся необходимая химия. Оружейные сенсоры действовали безупречно.

Гигантский крейсер висел над планетой, словно готовый к атаке хищник.

Сейчас Тарус был боевым роботом – не худшим, чем любой другой член экипажа. Он мог слепо повиноваться любому приказу, а мог, наоборот, идти в бой с хитрой инициативой опытного солдата. Он мог всё, чего потребуют от него условия боя.

Все они могли всё.

Но не было ясно, что им делать. Где Враг? Что со шлюпками? Впрочем, это-то как раз понятно: никто там не мог уцелеть.

Капитан среагировал мгновенно. Он уже отдавал приказы «новому поколению». Это были даже не совсем солдаты – скорее, оборудование корабля, здесь и рождавшееся: продукция корабельного «чана», биологического отсека. Трудно было понять, где пролегает грань между их людской частью и вживленными намертво оружейными блоками.

Волна вдруг схлынула – и вернулась боль. Теперь Тарус с трудом удерживал контакт со своим оружием.

«Ты деконцентрирован!» – рявкнул по ментальной связи Карпур (конечно, он все заметил). – Твой контакт с системой ниже нормы!»

«Мне… нехорошо сейчас», – ответил Тарус, понимая, насколько нелепо подобное признание.

«Твое тело в абсолютном порядке!» – Карпур оборвал связь, не дожидаясь ответа.

Теперь у него не будет ни единой лазейки для проявления слабости. Уж если капитан остановил на ком внимание…

Туман. Куда ни посмотри – туман. Никакого толка от радаров.

Исполинским наконечником копья крейсер скользнул в атмосферу планеты. Сейчас он шел низко, над самой поверхностью.

Тарус и еще двое дежурили у малых орудий десантного модуля. Они, разумеется, были облачены в боевые скафандры – и места в рубке почти не оставалось.

Сразу после приказа модуль рванулся вперед, пронзив изнутри защитное поле корабля. Дикий вой встречного потока воздуха. Туман исчез. Тарус мельком глянул на показания приборов: снаружи царил лютый, почти космический холод.

Флаер снизился. Внизу под ними виднелось… Даже не разобрать что. Больше всего это напоминало гигантский клубок переплетающихся серебристых кишок.

Никакого движения не наблюдалось – но Тарус на всякий случай дал пробный выстрел. Однако они пронеслись над этим клубком так быстро, что даже не успели убедиться в точности показаний.

И все-таки: какая сила на этой планетке заставила сгинуть колоссальный по мощи и вооружению корабль? А вдобавок еще и две их шлюпки…

Как ни странно, следы отыскались вскоре, и это действительно были следы – останки! – пропавшего крейсера. Тарус вел один из двух атмосферных модулей, высланных к месту катастрофы.

…Лежавший под ними корабль напоминал груду искореженного металла. Всю местность вокруг него буквально пропитывала радиация. Почва чернела от пожара.

Тарус послал первую из информационных капсул. Она кометой прорезала воздух – и монитор сразу откликнулся, высветив на экране колонки цифр. Но Тарус, слепо уставясь в экран, их уже не видел. Его самого вдруг словно выключили – точнее, переключили на другую программу, нажатием кнопки сменив реальность на… сон или?..

Чувства, проходившие сквозь него, мгновенно набрали такую интенсивность, что Тарус вскрикнул от боли. Тут же Усиление, власти которого все-таки никто не отменял, вступило за него в борьбу, как бы выхватывая из вражеского плена. На мгновение мир вокруг качнулся – а потом обнаружилось, что Тарус, взмокший, как мышь, сидит в кресле управления, уставясь в экран.

…Некогда грозную броню крейсера изъязвляли пробоины. Сорванный с петель люк открывал червоточины внутренних проходов.

Бой, погубивший крейсер, явно был и жесток, и долог. Судя по типу пробоин, Враг использовал оружие последних поколений.

«Они не слабее нас», – этот вывод Тарус сделал еще до того, как его капсула опустилась на корабль, тут же передав новую порцию данных.

Не отрывая взгляд от искореженных останков, он направил свою машину вниз. Второй модуль, тоже начавший снижение, оказался по ту сторону мертвого корабля – и исчез из виду.

Крейсер, накренившись, высился скособоченной колонной, в любой момент готовой рухнуть. Земля вокруг была изъязвлена никак не меньше, чем броня. Радиация… Да, радиация тут зверская.

Тарус приземлился там, где, по его расчетам, должен был находиться один из нижних люков, но изуродованная обшивка скрывала очертания. Тогда он двинулся вдоль мертвой громады пешком – и вскоре увидел невысоко над землей ступени аварийного трапа, покрытые чем-то черным.

Это были остатки сгоревшей до угля органики. Тарус поднимался по трапу, а чернота хрустела под его ногами, рассыпаясь в прах.

Люк. Кремальера ручного управления створкой – тоже черной от копоти. Но механизм не поврежден, круг кремальеры без труда проворачивается, и…

Люк открылся – и Тарус словно услышал не скрип, а людской крик.

Он стоял в тамбуре. Прожектор скафандра осветил корабельные недра – и тут выяснилось, что створка внутреннего люка открыта, а во внутренних коридорах следов разрушения незаметно. Во всяком случае, на видимом отрезке пути.

Свет фонаря метался, отражаясь от блестящих стен. Металлический пол гулко звенел при каждом шаге. За первым же поворотом Тарус убедился, что внутри крейсера тоже хватает зримых следов боя. Облицовка стен сгорела, везде виднелись следы сквозных проплавов: энергетические разрядники постарались вовсю.

Метров через пятьдесят он наткнулся на человеческие останки. В боевом скафандре зияли три огромные дыры, сквозь которые виднелись обугленные кости с черными лохмотьями спекшейся плоти.

Так что же, бой кипел именно в этих коридорах? Враг сумел проникнуть на борт корабля? Вообще-то это считалось невозможным; а если уж такое произошло, то должна была сработать система самоликвидации. Ее не может отключить даже капитан. Кажется, она вообще неотключаема…

Тарус перешагнул через тело.

Коридор окончился. Теперь Тарус стоял перед распахнутым настежь люком, ведущим в «чан». Сквозь прозрачные стенки стеклянных емкостей, заполненных питательной средой, виднелись мертвые тельца эмбрионов – тоже полупрозрачные, с просвечивающими внутренностями.

В биологическом отсеке Тарус предпочел не задерживаться. Недалеко отсюда (все корабли строились по единому принципу) должен находиться жилой сектор. Возможно, там…

Но там тоже были только трупы, окровавленные стены и дыры от разрядов ручного оружия.

Ничего не удалось определить и в главной рубке. Там вообще царил хаос: приборы и оборудование, кажется, уничтожались осознанно. Та же картина наблюдалась и в компьютерном отделении. Тарус на всякий случай прихватил несколько чипов.

Время возвращаться. Он поднял контейнер с микрочипами и повернулся к выходу – и тут оказалось, что корабль не мертв.

Странная тварь (он успел рассмотреть только метнувшееся навстречу красноватое пятно) выскочила как бы из ниоткуда и вцепилась в него мертвой хваткой. Даже сквозь скафандр он ощутил боль в левой руке, по которой прошлись твердые, как железо, когти твари. Затем когти скрежетнули о прозрачное забрало шлема.

Тарус ничего не мог сделать: движения существа были слишком быстры даже для его подконтрольной Усилению реакции.

Однако это все-таки был не Враг, а зверь. Безмозглый хищник, странное порождение планеты.

Встроенное в скафандр оружие действовало из любого положения. И когда существо с тошнотворным звуком распахнуло пасть, Тарус послал в него разряд.

Хлопок легкого взрыва. Лохмотья летят во все стороны. Обезглавленная тварь валится на пол.

Тарус вновь подхватил контейнер и бросился к выходу. Через несколько мгновений он уже был в безопасности своего модуля. А еще мгновение спустя дал команду на взлет.

– Итак, никаких признаков наших исчезнувших шлюпок? – голос Карпура не сулил ничего хорошего. – Даже обломков не нашли? Печально… Печальная беспомощность!

Карпур мерным шагом прохаживался перед замершим по стойке «смирно» взводом.

– …И один след. Разумеется, если можно назвать его следом. Во всяком случае, это обнаружено на месте предполагаемой катастрофы. Нечто вроде белой колонны. Восьмидесятиметровой высоты. Вроде бы из биологических материалов. И как будто за время наблюдения она еще несколько подросла.

Капитан остановился.

– Через три часа надлежит еще раз проверить, что с ней происходит, – сказал он абсолютно спокойно.

…Принесенные Тарусом чипы не прояснили картину. На части из них информация была уничтожена, другие не удалось расшифровать.

В столовой сейчас было довольно много народу, но Тарус выбрал пустовавший столик. Ему не хотелось ни с кем общаться. Он думал о мертвецах, которых видел сегодня на погибшем крейсере. И никак не мог понять, что же случилось с экипажем.

А еще он думал, как хорошо было бы оказаться подальше от этой планеты. Пока с ними не случилось то же самое.

«Здесь нет ничего, что нам может понадобиться. – Он положил себе на тарелку порцию питательной смеси. – Даже места для базы. Кому нужна база в таком месте?»

Вслух он, разумеется, ничего не сказал. Тарусу отлично было известно, чем именно он рискует. Еще один намек на отклонение от программы – и в следующий раз Карпур не раздумывая пошлет его в бой первым. Вроде бы на общих основаниях – но так, чтобы не оставалось шансов вернуться.

Ладно. Но что же все-таки делать теперь, когда они здесь?

На следующем выходе – как-то попробовать обмануть скафандр. Человек, подключенный к его системам, не может противостоять Усилению. А если взглянуть на этот мир без участия скафандровой техники, то…

Он никогда прежде не думал о том, чтобы в ходе рейда снять скафандр – даже если условия на планете это позволяли. И никто о таком не помышлял. А ведь, кажется, это может получиться, конструкция позволяет.

Тарус отодвинул поднос.

Наверняка в нем самом, прямо в его теле, инсталлирована, кроме прочих, еще и следящая программа. Но, возможно, ментальный самоконтроль способен ее блокировать.

Под ними простиралась серая пустыня. Тарус не смотрел в иллюминатор: мозг его разрывался от уже знакомой боли. Но сейчас он твердо знал – боль приходит извне.

…О войне он думал с детства, с тех самых пор, когда впервые познал восхищение космолайнерами. Тогда она, стараниями лекторов, представлялась ему не сплошным потоком ярости и ненависти, боли и крови, а увлекательным приключением – вроде путешествия на новые миры. Его родители были даже рады, когда он решил учиться именно этому: перспективы у их семьи, прямо скажем, были бледные. На что могут рассчитывать надсмотрщики за сельскохозяйственными роботами! Их родная планета Газдар была бедным миром, миром тяжелого труда и скудной жизни.

Курс изменился: оказывается, Тарус все-таки отслеживал это, даже сквозь звенящую боль. Он сосредоточился, чтобы не выдать себя!

Черное облачное небо над ними, серое однообразие равнины внизу… И белый штрих над поверхностью. Сперва едва заметный, через несколько секунд он приблизился, стал отчетливо различим.

Белая колонна.

Вначале она казалась именно колонной из белого камня. Но вблизи это впечатление исчезало. Если присмотреться, то покрытая многочисленными извилистыми бороздками колонна напоминала кору головного мозга.

И все-таки: неужели эта штуковина может оказаться живым объектом?

6.

Ча-ма-Ча давно уже ждал, что случится именно это. Он не форсировал встречу с чужаками – но она все равно состоится. Чужие сами пожаловали к нему.

Он коснулся их мозга. Ощутил очень сходные, одинаковой интенсивности, но все-таки разные импульсы.

Нет. Не совсем так. Единый фон – и единственный нестандартный импульс.

Ча-ма-Ча втянул языки своей сущности назад, в тело. А потом, распределив ее, сущность, иным образом, воздвиг вокруг себя и пришельцев некое подобие стены. Это было единственное, что он мог противопоставить существам такого типа.

Две боевые машины (он теперь знал, что эти контуры называются именно так) совершили посадку.

7.

Две боевые машины совершили посадку рядом с колонной. Вместе с остальными Тарус спрыгнул на грунт из десантного люка. Вместе с остальными стоял и смотрел.

Да, метров восемьдесят в высоту. А диаметр у основания – метров тридцать.

– Замерить температуру? – один из солдат вскинул к плечу детекторный ампуломет.

– Да, пожалуй… Только подойдем поближе.

Тарус дал знак – и ампула, почти беззвучно прорезав воздух, вошла в недра колонны.

– …Так, температура намного выше, чем в окружающей среде. Электрические импульсы – ого, целая буря! Ребята, действуйте осторожнее.

Тарус повернулся к ближайшему солдату – но прежде чем успел заговорить, услышал его тяжелое, горячечное дыхание.

– В чем дело?

– Мне… Мне…

Солдат осекся, не договорив. Тарус молча ждал.

– Мне… Нам лучше уйти отсюда прямо сейчас. Это… Это плохо кончится. Мне никогда еще не было так паршиво…

– АКТИВИЗИРУЙ ЗАЩИТУ! – Голос Карпура резко отдался в наушниках, заглушив все остальное. – ОТСТАВИТЬ СОПЛИ! ПРИКАЗ – ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОИСКА ВРАГА. ВЫПОЛНЯТЬ!

Видимо, сразу после этих слов скафандр солдата немедленно сделал ему подобающую инъекцию. Тарус почувствовал это, будто на себе. И боль – не от инъекции, совсем неведомая, хотя уже знакомая – вдруг пронзила все его существо.

Но он еще контролировал свои действия. Отряд приблизился к колонне почти вплотную. Да, температура ее уж точно была высокой: тепловые датчики скафандров чуть ли не зашкаливало.

Тарус смотрел на белую желобчатую поверхность. Ему вдруг показалось, что она дышит, едва заметно расширяясь и сжимаясь, словно гигантское легкое.

И тут он утратил контроль над своими действиями.

Тарус закрыл глаза и шагнул вперед. Даже ничего не видя, он знал, куда идет. И знал, какие образы обрушились сейчас на его мозг.

Ненависть. Боль. Смерть.

Страх.

Он вскрикнул и отстранился. Нет, только начал отстраняться – потому что тональность образов вдруг изменилась.

Странная дрожь. Мягкое прикосновение. Теплый свет.

И белая пелена, стремительно отталкивающая его прочь.

Его действительно что-то отринуло.

Лежа на спине, Тарус открыл глаза. Белый столп перекрывал все поле зрения, но это было неважно. Он видел.

А еще он слышал. На этот раз совершенно обычным образом: через скафандровую связь. Слышал звуки боя.

…Они все сражались друг с другом, каждый – с каждым. Разрядники били в броню скафандров, в упор – и броня не держала такие попадания. Почти рядом с Тарусом рухнул один из солдат, прожженный насквозь. Миг спустя прямо на них свалился еще кто-то – и он тоже был убит.

Тарус уже понял, что происходит, но все-таки огляделся по сторонам в поисках Врага. Но не было перед их отрядом врага иного, чем сам их отряд.

Когда он сумел встать на ноги, ему осталось только одно: бежать. Не от боя. Бой уже завершился. Просто – бежать, прочь от этого места. Мимо десантных модулей – один из них осел набок, еще дымится, – мимо лежащих меж ними тел… мимо, мимо… в открывающуюся перед ним пустоту…

Он пришел в себя от боли. Но это была обычная боль: киберврач, видимо, закончив необходимые процедуры, уже втягивал манипуляторы.

Тарус приподнял голову. На нем не было боевого скафандра, на нем вообще ничего сейчас не было. Он лежал на узкой койке госпитального отсека.

– Ты очнулся. – Голос принадлежал медицинскому киберу, и это был не вопрос, а утверждение. – Оставайся лежать. Осмотр еще не завершен.

Сканер вновь прошелся вдоль его тела. Затем Тарус ощутил прикосновение инъектора.

– Вставай. Можешь одеваться.

На этот раз голос был человеческим. Один из госпитальных техников небрежно отстранил кибера.

– Ты здоров. Вот, держи заключение, – он протянул Тарусу прямоугольник карточки.

– Все в порядке? – эту фразу Тарус сумел произнести самым обычным голосом.

– Да, все. Только на ментальном уровне какие-то небольшие помехи – ну да, это наверняка остаточные явления после контакта с… С той штукой. Скоро стабилизируется. Через стандартные сутки будешь как новенький, хоть снова в десантный рейд.

– Спасибо…

Тарус вышел из госпиталя. Теперь куда? Наверное, в жилой сектор? Да, «небольшие помехи» – это слабо сказано: он вообще едва соображал.

Первым, кого Тарус увидел в спальне, был Горан. Он лежал на застеленной койке и глядел в потолок. Нет, не глядел: глаза Горана были закрыты.

Тарус прошел мимо, опустился на соседнюю койку. Горан даже не шевельнулся.

В последний раз они говорили… Перед самым рейдом? Нет, перед прошлым рейдом. Горан уже давно начал замыкаться в себе, Тарусу так толком и не удалось его разговорить, понять, что с ним происходит. Карпуру – тоже. Карпур, впрочем, и не пытался, у него были иные методы: просто Горан раз за разом назначался «добровольцем» в очередной рейд. Кроме последнего…

– Ты единственный, кто уцелел, – Горан произнес это шепотом, почти не размыкая губ. – Почему?

– Не знаю. Вообще ничего не знаю, что там произошло. И не хочу узнавать… – Тарус помедлил. – Но, наверное, этого мне не миновать, – добавил он неохотно.

Горан кивнул, точно услышав подтверждение своим мыслям:

– У тебя был контакт с Врагом. И ты остался жив. Конечно, Карпур пошлет тебя туда снова: у него ведь тоже выхода нет…

– Он полагает, я лучше других сумею противостоять Врагу?! – Тарус приподнялся на локте. – Только потому, что мне случайно удалось выжить?

– «Случайно»! – передразнил его Горан. – Чем-то ты, видно, все-таки отличаешься от остальных, если ты вернулся, а они…

– Отличаюсь? – Тарус немного помолчал. – И ты знаешь чем? – спросил он после паузы.

– Догадываюсь. Может, тем, что к тренировкам под Усилением ты относишься довольно халатно, уж я-то знаю. А может, тем, что украдкой ведешь дневник. Не дергайся: об этом тоже знаю я один…

На этот раз оба замолчали довольно надолго.

– Как только это закончится – то есть не рейды, а вся экспедиция, – произнес Тарус с деланым равнодушием, – я постараюсь перевестись в другой отряд. Это сложно, но… может выйти. Думаю, тебе тоже стоит попытаться.

– Ты что, всерьез надеешься выбраться отсюда? – Голос Горана тоже был как бы равнодушным. – Ну-ну. Те, из первого крейсера, тоже так думали. И где они сейчас?

Тарус рывком сел на койке. Поймал взгляд Горана (глаза у того наконец были открыты). Усталый, старый не по возрасту взгляд…

У него самого, надо полагать, взгляд теперь не лучше.

– Слушай… А ты когда-нибудь видел Врага? То есть не на экранах мониторов, хотя бы даже скафандровых, а по-настоящему?

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что я не уверен… Не уверен, что он существует вообще.

Тарус сказал это – и осекся. Не надо бы говорить о таких вещах вслух, даже здесь, даже тихо! В принципе, Карпур, конечно, может отследить любой разговор на корабле. Другой вопрос – делает ли он это…

– Нет, не видел, – Горан по-прежнему говорил самым обыденным тоном. – И ты знаешь, почему. Десантный скафандр для таких разглядываний не очень приспособлен.

– Вот именно. Никогда не задумывался, почему?

– Случалось задумываться. Впервые – пару лет назад, во время одного десанта, вроде бы совершенно рядового. Не с вами: я тогда был приписан к другому кораблю. При высадке меня сильно отнесло в сторону, да еще приземлился я неудачно, повредив скафандр, а потом долго шел к своим через тамошние джунгли. И когда наконец добрался до них – все уже были мертвы.

– Бывает…

– Да, бывает. Но именно из-за поломки скафандра я словно бы увидел их смерть… ну, другими глазами. Да, раздробленные тела, оторванные руки, кровь – но… В общем, ничего похожего на действие оружия Врага, зато очень похоже на действие нашего оружия. Так я ни в чем тогда и не разобрался.

– А потом?

– Что – «потом»? Потом я установил маячок и два дня ждал возле… возле той бойни. Потом спустился корабль. Потом меня перевели на этот крейсер. Потом, я слышал, ту планетку вообще уничтожили в ходе боевых действий. «Потом»! Спросишь тоже…

Горан снова замолчал.

8.

Когда начался бой, Ча-ма-Ча воспринял его всем своим существом. Импульсы боли. Импульсы энергии – энергии разрядов оружия, уходящей, ускользающей энергии жизни из пробитых тел…

Несколько разрядов пронизали и тот участок пространства, где находилось сейчас его коллективное тело. Импульс боли – но не смерти. Он уменьшил чувствительность и вообще несколько переориентировал естество, сразу став менее уязвимым.

Одно из существ оказалось совсем рядом с ним. Оно не стреляло; и оно стоило того, чтобы сосредоточиться на нем, позабыв об остальных.

Обширное, открытое для контакта сознание. Сложный комплекс воспоминаний в глубине.

Существо приблизилось вплотную. Протянуло руку к его оболочке, коснулось ее.

Торопливая, лихорадочная сумятица мыслей и чувств. Ча-ма-Ча принял ее всю разом, такой, как она есть, почти не разбираясь. Лишь некоторые из чувств, продублировав, отослал назад.

И тут оно закрылось.

Ча-ма-Ча не стал преодолевать блок. Он отстранился, позволив существу вернуться на привычный для того уровень восприятия.

Что оно не замедлило сделать.

Ча-ма-Ча тоже не медлил. Свое тело он начал трансформировать уже через миг после того, как чужак отпрянул.

9.

Приказ был отдан.

Они сидели, пристегнувшись к креслам, когда корабль утратил сцепление с грунтом. Грохот старта. Натужная дрожь, проходящая сквозь броню крейсера, через переборки, по телам людей…

Они отделились от планеты. И, кажется, всего несколько секунд спустя крейсер неподвижно завис над белой колонной. Конечно, ее не было видно с орбиты.

Тарус сидел на своем положенном месте, чуть впереди Горана. Представить себе, что они только что вели между собой такие беседы, сейчас было решительно невозможно. Тарус уже и сам сомневался, был ли этот разговор вообще.

Когда вибрация прекратилась, группа Таруса собралась у десантного люка. Их было шестеро. Горан в число этой шестерки снова включен не был.

А вот кто был включен, так это Виллар. «Один из образцовых солдат». Во всяком случае, капитан, на похвалы обычно не щедрый, несколько раз высказался именно так.

– Ну что, прогуляемся снова? Или ты уже нагулялся в прошлый раз?

Это был явный вызов, но Тарус на него не ответил. Вот уж чего ему сейчас не хватало для полного счастья – так это сцепиться с Вилла-ром.

– Чертов туман, – водитель транспортера ругнулся сквозь зубы. – Только по радару и ориентироваться.

– Слышать меня вам, парни, туман не мешает? – голос Карпура прогрохотал в замкнутом пространстве транспортера, как взрыв.

– Никак нет! – дружный отклик шести глоток.

– Отлично. Указания прежние. Рассредоточиться, занять позиции на дальних рубежах – и немедленно открыть огонь. Конец связи.

Серый, клубящийся, бесформенный туман вокруг.

Транспортер резко затормозил.

– Мы на месте, – сказал водитель с ноткой удивления.

Координаты были правильными. Вот только колонна исчезла. Там, где ей полагалось быть, сейчас влажно поблескивало тридцатиметровое в окружности пятно осветленного камня.

Подбитые, уничтожившие друг друга боевые машины. Тела солдат.