Текст книги "Сладкий яд (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Он всегда был отвратительным жестоким ублюдком.
Всякий раз, когда мне что-то нравилось или я к кому-то привязывался, он на собственном горьком опыте показывал мне, что такие, как мы, не привязываются. Все – это сделка, включая межличностные отношения.
Он одобряет мою дружбу с Кейном и Престоном только потому, что они часть нашего мира и понимают значение наследия, которое мы должны сохранить.
После того как я выслушал болтовню тренера о том, что на самом деле я отличный игрок, но позволил эмоциям взять верх и должен быть более внимательным к команде, которую сегодня подвел, я выхожу с арены с телефоном в руке.
ДЖУД
Где она?
ЛАРСОН
Дома.
ДЖУД
Как давно она пришла?
ЛАРСОН
Несколько часов назад. После того как заехала в Стантонвилль.
Ларсон сказал, что Вайолет поехала в «РАЙ», вероятно, чтобы навестить Лауру и ее дочь, потому что Вайолет не забывает ни о ком в своей жизни. Например, она до сих пор постоянно навещает Марио и даже разговаривает с ним. По ее словам: «никогда нельзя знать наверняка. Он может меня слышать. Я хочу составить ему компанию».
Однажды она сказала, что ее вышивки хорошо продаются, но вместо того, чтобы потратить эти деньги на себя, она купила кучу вещей для дочери Лауры.
Даже с Ларсоном рядом мне все равно не нравится, что она ездит в это мерзкое место.
Что-то тяжелое ударяется мне в спину, и я теряю равновесие.
Престон прыгает передо мной и ухмыляется.
– Отвези меня домой.
– Я тебе не гребаный шофер.
– Ты будешь тем, кем я, черт возьми, захочу, учитывая, что ты подставил нас на сегодняшней игре, и теперь мы отстаем от «Волков».
– Я, по-твоему, играю в хоккей только ради того, чтобы победить «Волков»?
– А зачем еще? Они самые надоедливые ублюдки, так что их нужно уничтожить, – он снова улыбается. – В любом случае, я еду с тобой.
Он идет рядом со мной, полностью игнорируя мои попытки оттолкнуть его.
– Как чертовски обидно, что, несмотря на мои жертвы, разбитую губу и провокации, из-за которых в моем списке врагов станет еще больше, твои жалкие штрафы привели к нашему поражению.
– Хватит драматизировать, – я толкаю его в сторону машины. – Ты бы все равно вел себя как гребаный провокатор.
– Верно, но не заработал бы по своему прекрасному личику, – он постукивает по уголку губы. – Из-за тебя моя безупречная внешность пострадала, так что тебе придется загладить свою вину передо мной. Рассказывай, здоровяк, что, черт возьми, так вывело тебя сегодня из себя.
– Просто исчезни с глаз моих, Прес.
– Не-а, – он подходит вплотную ко мне. – Ты сам не свой, и Ви постоянно спрашивает, все ли с тобой в порядке. И ты ее теперь избегаешь. Что ты натворил?
– Почему ты думаешь, что это я что-то натворил?
– Потому что она добрая, милая и мухи не обидит. Чего не скажешь о тебе.
– Чей ты друг?
– Конечно, твой, поэтому я и называю тебя придурком, – он ухмыляется. – Ну же, поболтаем за рюмочкой?
Не хочу.
Но мне нужно с кем-то поговорить, хотя Престон – не лучший вариант. Он будет паясничать и постоянно повторять: «Я так и знал», что моя мама была не в себе, а моя одержимость местью – странная.
– У меня есть идея получше! – Престон хлопает меня по плечу. – Ворвемся к Кейну домой и заставим его что-нибудь нам приготовить, а потом дадим тебе какой-нибудь дельный совет. Идем? Рад, что ты согласился, забили!
Я качаю головой, но сажусь на водительское сиденье его машины, а он включает какую-то ужасную громкую музыку и начинает фальшиво ей подпевать.
Боже.
Но, по крайней мере, возможно, после того как я поговорю с парнями, я смогу нормально встретиться с Вайолет.
Глава 33
Вайолет
– Что ты вообще здесь делаешь? – спрашивает Далия, уперев руку в бедро и свирепо глядя на Престона сверху вниз.
Он срывает несколько виноградин и набивает ими рот, а затем осматривается по сторонам.
– Ты со мной разговариваешь, Дакота?
– Далия! Ты явно делаешь это нарочно, придурок! И вали отсюда. Это наш с Ви пикник.
– Нет, наш. А ты иди, карабкайся на Кейна, как на дерево.
Ее лицо краснеет, но она пытается пнуть его, а он, схватив сэндвич, отползает назад на пледе. Не думаю, что есть, катаясь по земле, нормально или хотя бы удобно, но Престон, похоже, справляется с этим без каких-либо проблем.
– Она моя сестра, я в приоритете, – бормочет Далия, плюхаясь рядом со мной.
– Что упало, то пропало, ну ты поняла, – он подкатывается ближе к нам, опираясь на локти и ухмыляясь.
Сегодня он выглядит немного иначе, хотя не могу понять почему. Он одет в джинсы, белую футболку и бомбер «Гадюк». Его волосы растрепались, а глаза немного потускнели.
Мы с Далией решили устроить пикник в местном парке, учитывая, что сегодня прекрасная погода, и Престон, как обычно, решил к нам присоединиться. Однако на улице все еще немного прохладно, так что, скорее всего, нам придется собрать вещи и уйти.
Поскольку сегодня выходной, здесь полно людей на прогулке, пробежках или на теннисных кортах у подножия холма.
Но с нашего места открывается прекрасный вид на центр города и его многовековые достопримечательности.
Красота окружающей природы и вкусная еда, которую я приготовила для этого пикника, все равно не облегчают тяжесть у меня в груди.
Прошло полторы недели с тех пор, как я в последний раз видела Джуда.
Знаю, мне следует воспринимать его исчезновение как знак. Я уже сталкивалась с подобным в отношениях с некоторыми парнями, и меня это никогда не беспокоило. Если уж на то пошло, я была рада, что мне не нужно с ними разговаривать, и испытывала облегчение от того, что они решили оставить меня в покое.
Так почему же, черт возьми, сейчас я совершенно не испытываю никаких эмоций?
– Ты как паразит, – говорит Далия Престону, пока тот жует кусочек манго.
Он прищуривается.
– Кажется, ты перестала меня бояться, Делайла. Хочешь, напомню тебе, что могу тебя уничтожить?
Она сглатывает, словно что-то вспоминая, а я смотрю на него.
– Не угрожай ей, Престон. Мне это не нравится.
Его серьезное выражение лица сменяется ухмылкой.
– Ладно! Но пусть перестанет нести всякую чушь, если не готова понести последствия. Просто к слову!
– Это потому, что ты…
– Далия, – умоляюще говорю я. – Ты можешь просто перестать с ним ругаться?
– Прости, но его не должно здесь быть.
– Я здесь из-за Ви, а не из-за тебя. Смотри, – он указывает на нашивку на своей куртке с его номером 13 и фамилией. – Она сделала ее для меня, а для тебя – ничего.
– Неправда. Ви сделала для меня бесчисленное количество вышивок. Как ты думаешь, кому она подарила свою первую работу? – Далия самодовольно указывает на себя. – Правильно, мне.
Его губы изгибаются в усмешке, но затем он снова улыбается.
– В любом случае, Ви, можешь прийти на нашу следующую игру? Почти уверен, что мы проиграли, потому что тебя не было. Я даже начал верить в талисманы.
Я крепче сжимаю сэндвич и с трудом проглатываю его.
– Уверена, у вас все получится, независимо от того, буду я там или нет.
– Ерунда. Джуд вел себя как какой-то дикарь.
– Точно! – Далия щелкает пальцами. – Он больше времени проводил на скамейке штрафников, чем на льду. Кейн не любит его осуждать, но именно из-за него «Гадюки» опустились на второе место в рейтинге.
– Какова трагедия, – Престон бьет кулаком по пледу. – Ты так задела мое самолюбие, что я готов умереть.
– Ну, в первом вашем проигрыше в сезоне виноват ты, так что вы оба действуете Кейну на нервы, – говорит Далия, отпивая из банки «Dr. Pepper».
Выражение лица Престона мгновенно мрачнеет.
– Ты че, помереть хочешь, Дороти?
– Все когда-то проигрывают. Не принимай это близко к сердцу, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку, хотя прекрасно знаю, что последняя игра была для Джуда худшей в сезоне.
Я не собиралась ее смотреть, но мне хотелось одним глазком глянуть, как у него дела. Считайте это обыкновенным любопытством.
В любом случае я досмотрела ее до конца.
Потому что даже через экран видела, как он взволнован, напряжен и беспричинно агрессивен.
И хотя я не знала, о чем он думает, я чувствовала его боль и понимала, что он, вероятно, еще не оправился после того ужина.
Я хотела протянуть ему руку помощи, но он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, а у меня есть гордость, поэтому я перестала писать ему сообщения, на которые он не отвечал, и держалась от него подальше.
Мой психотерапевт помог мне осознать, что мне свойственно сопереживать чужой боли. Так я могу принять свою собственную и найти утешение в том, что я не единственная, кому пришлось столкнуться с дерьмовыми обстоятельствами. Мне становится легче от осознания того, что люди из всех слоев общества тоже сталкивались с несчастьем – зачастую с еще большим, чем я.
Вот почему я изо всех сил стараюсь работать волонтером или помогать тем, кто в этом нуждается, хотя сама не в лучшем положении. Вот почему я поддерживала Лауру и делала все возможное, надеясь, что она выиграет дело об опеке – кстати, пока я спала, она его выиграла.
В теории в этом нет ничего плохого, но я должна устанавливать границы. И уделять первостепенное внимание собственному благополучию, чтобы не впитывать чужую боль, как будто она моя.
Потому что она не моя.
Я написала Джуду и предложила ему эмоциональную поддержку, но ему, очевидно, все равно. Более того, все мои попытки сблизиться с ним привели к тому, что он отдалился от меня еще больше.
Похоже, я была единственной, кто думал, что между нами есть что-то большее, и его молчание стало для меня тревожным сигналом.
Как бы мне ни было его жаль, я заслуживаю лучшего, чем равнодушное отношение Джуда и его непостоянный интерес.
Вот бы я могла перестать думать о нем.
– Не все такие, как я, – отвечает Престон на мое предыдущее высказывание. – Я бог этой игры.
– Нет, Кейн, – говорит Далия с ноткой гордости в голосе.
– Ты не можешь быть объективна, так что твое мнение не учитывается, – он толкает меня локтем. – Как думаешь, кто из нас лучший, Ви? И ради всего святого, не говори «Джуд».
– Я не эксперт, – улыбаюсь я.
– Не пытайся уйти от темы. Подожди-ка… ты говоришь это, чтобы не признавать, что Джуд лучший, да?
– Мне… все равно.
Далия гладит меня по плечу и ободряюще улыбается. Именно она выслушала меня через несколько дней после того ужина. Я рассказала ей о том, что он меня избегает, и она предложила преподать ему урок (как раз в ее духе).
– Да он и так неудачник, – говорит она. – Не понимаю, почему все его так любят, ведь у него явно проблемы с самоконтролем.
– Эй! – Престон выпрямляется. – Не говори о том, чего не знаешь. Его проблемы не с неба взялись.
Далия скрещивает руки на груди и задирает нос.
– Что бы там ни было, это не дает ему права срывать злость на других.
– Не согласен, но он реально облажался в том, что касалось тебя, Ви, – Престон пожимает плечами. – Ты должна была стать исключением.
– Я в порядке, серьезно. Такова жизнь, верно?
– Нет, – Далия тяжело вздыхает. – Он преследовал тебя и из-за него тебя ввели в кому, так что самое меньшее, что он может сделать, – это хорошо к тебе относиться и унижаться перед тобой до конца своих дней. Этот чертов грубиян неисправим. Не волнуйся, Ви, я найду тебе кого-нибудь получше.
– Меня! – Престон поднимает руку. – Я здесь. Меня, Ви! Брось, не френдзонь меня. Позволь сказать тебе кое-что, – слухи о размере моего члена и выносливости ни капельки не врут. Предлагаю тебе бесплатный пробной период.
– О, черт возьми, нет, – Далия швыряет в него салфеткой.
– Заткнись, Дина. К тебе оно не относится.
– Ну, значит будет. Как ты думаешь, Джуду понравится, если она переключится на тебя?
– Хм. А это хорошая мысль, – он почесывает подбородок. – Думаю, нет, но, с другой стороны, в этом-то и весь смысл!
Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он делает фотографию. Затем начинает печатать что-то на своем телефоне.
– Смотрите!
Он поворачивает к нам экран. Престон отправил фотографию в групповой чат под названием «Логово гадюк».
ПРЕСТОН
Поздравьте меня, ублюдки. У меня появилась девушка!
КЕЙН
Не поверю, пока не увижу своими глазами. Встречаемся через пятнадцать минут, не опаздывайте.
ДЖУД
Престон Аарон Армстронг! Какого хрена ты держишь Вайолет за руку?
У меня сжимается сердце, когда я перечитываю его сообщение несколько раз, просто чтобы убедиться, что мне не померещилось. Как он вообще понял, что это моя рука, если ее полностью не видно?
Что еще важнее, почему его это волнует, если он отказывается даже со мной разговаривать?
Престон печатает еще что-то, и Далия хихикает, похоже, ей это нравится не меньше, чем ему.
– Прекрати, Прес, – умоляюще говорю я. – Мне не нравится играть в эти игры.
– А мне – да! – он шевелит бровями, а затем снова показывает нам чат.
ПРЕСТОН
А почему же еще? Потому что Ви теперь моя девушка. Наконец-то!
ДЖУД
Я сверну тебе гребаную шею, если ты не будешь держаться от нее подальше.
ПРЕСТОН
Не. Что упало, то пропало, верно? Конечно, верно. Можешь даже не отвечать на это.
КЕЙН
Отлично. Он только что приехал, а теперь уезжает. Считай, твои дни сочтены, Прес.
– Не могу сказать, что мне было приятно с тобой общаться, но покойся с миром, Престон, – Далия смеется, хватаясь за живот. – Так этому придурку и надо. Нужно было раньше это сделать.
– Скажи же! Я такой очаровательный Купидон, – Престон маниакально хихикает. – Давай сделаем еще одну фоточку, просто ради забавы, Ви.
Он хватает меня за руку, и я пытаюсь ее отдернуть.
Он замирает и задирает мой кардиган, его игривые зеленые глаза мечутся в замешательстве, а затем в них появляется угроза, и он наклоняет голову набок.
– Откуда… у тебя это?
Он поднимает мой браслет указательным пальцем, и его взгляд становится жестче, когда он снова смотрит мне в лицо.
Далия всегда говорила мне, что Престон опасен, но мне было трудно в это поверить, ведь он всегда был приветлив со мной и легко со мной сблизился. Я впервые вижу ту его сторону, о которой она меня предупреждала.
Непредсказуемый, неуравновешенный и… даже пугающий.
– Это мамино, – шепчу я и пытаюсь отдернуть руку, но он крепко ее сжимает.
– Твоя мама украла его? – он хмурится. – Нет, это невозможно. Кто ей его дал?
– Не знаю. Она просто сказала мне сохранить его… Прес, ты делаешь мне больно.
Он отпускает меня, стиснув зубы.
– Сними его.
– Что?
– Сними его, Вайолет. Мне нужно кое-что проверить.
– Эй, с чего это ты вдруг стал таким придурком? – Далия немного подвигается на коленях, чтобы оказаться передо мной. – Это прогресс, что она вообще его надела после того, как всю жизнь хранила в коробке. Это семейная реликвия.
– Я сказал. Сними его, пока я не сорвал его с твоей руки сам.
Я вздрагиваю.
– Эй! – Далия расправляет плечи, но я глажу ее по руке.
– Все в порядке. Мне он все равно не очень нравится, – я расстегиваю его и протягиваю Престону.
Он переворачивает его и крутит что-то, что удерживает пластину сзади, от чего она открывается.
Я в недоумении смотрю, как на двух пластинах, лежащих рядом, появляются полумесяц и солнце. Такой же символ есть на черном кольце, которое Престон носит на указательном пальце.
Он соединяет их. Я широко раскрываю глаза, потому что на кольце и браслете абсолютно одинаковый символ.
Пальцы Престона обводят инициалы, вырезанные в виде символа. У.Дж.А.
– Господи Иисусе, мать твою, – он тяжело вздыхает. – Что это, черт возьми, такое?
– Не знаю, – шепчу я. – Я впервые это вижу. Я… даже не знала, что его можно открыть.
– Это многое объясняет, – он несколько секунд смотрит на меня, словно пытаясь заглянуть мне в душу. Затем внезапно встает, сжимая браслет в пальцах. – Мне нужно идти.
– Подожди, – я тоже встаю, и Далия поднимается за мной, нахмурив брови и внимательно наблюдая за Престоном.
– Я позже его верну, – он делает паузу. – Если смогу.
– Дело не в этом, – я встаю перед ним. – Этот символ широко используется? Если он действительно ценный, возможно, мама украла его…
– Она бы ни за что не смогла украсть браслет моего дедушки. Значит, он отдал его ей по своей воле.
– Д-дедушки?
– Да, Уинстон Джеймс Армстронг. Этот браслет когда-то принадлежал ему, и на нем есть его инициалы. У моего отца и дяди такие же. Обычно отец дарит такой браслет своему наследнику, так что я должен получить такой же после окончания учебы. Дедушка сказал, что потерял свой давным-давно, но, похоже, соврал.
– Ви, осторожно! – крик Далии пронзает мои уши, когда громкий рев двигателя и хлопающий звук эхом разносятся в воздухе.
Моя первая мысль – толкнуть Престона, но как только я это делаю, он разворачивает нас так быстро, что я теряю концентрацию и теряю равновесие.
Далия снова кричит, когда я падаю на землю, и мне кажется, что в меня стреляли.
Но на меня падает тяжелое тело, и раздается еще несколько выстрелов. Я мельком вижу, как Ларсон бежит с пистолетом наготове. Далия рыдает, и меня окутывает такое знакомое тепло.
Джуд.
Я хлопаю его по плечу.
– Д-Джуд… Мне кажется… Мне кажется, Пре…
Он обнимает меня, полностью закрывая собой, но через его плечо я вижу неподвижное тело, лежащее на пледе. Кровь заливает его куртку и траву.
И он не двигается.
Престон не двигается.
Далия, дрожа, бежит ко мне, но я отталкиваю Джуда и на нетвердых ногах бегу к Престону.
Потому что он истекает кровью и не двигается.
– Нет… нет… нет… Прес, пожалуйста… нет!
Сильные руки пытаются оттащить меня, но я кричу так громко, что ничего не слышу.
Это же кошмар, да?
Пожалуйста, скажите, что я скоро проснусь.
Пожалуйста.
Глава 34
Вайолет
Костлявые пальцы смыкаются на моем горле, сжимая его так сильно, что я начинаю задыхаться.
Ее янтарные глаза мертвые, смотрят сквозь меня, а по обеим сторонам ее рта стекают две кровавые дорожки.
Она снова садится мне на грудь, сдавливая грудную клетку и пронзая сердце.
– Ма… ма… – я напрягаюсь, и из моих легких вырываются короткие вздохи.
– Знаешь, – она обхватывает мое горло еще одной рукой. – Ты – проклятие, Вайолет. Ты не только разрушила мою жизнь, но и губишь всех вокруг себя, как бесполезная шлюха.
– Н-нет… это не…
– Я же тебе говорила, – она улыбается, и в темноте ее клыки похожи на острые кинжалы. – Ты погубишь всех, кому небезразлична.
– Нет…
– Разве ты не нравилась Марио? И где он сейчас?
– Это… это…
– А Престон? Ты убила его, а он был так молод.
– Нет!
Я вскакиваю, просыпаясь, слезы текут по моим щекам и попадают в рот. Соленый привкус обжигает мой язык, я тяжело дышу, все мое тело дрожит.
– Ви!
Я вздрагиваю от голоса Далии, затем делаю глубокий вдох. Это… был кошмар.
Все это было кошмаром.
Далия, Престон и я не ходили в парк. В него не стреляли.
Все это… иллюзия.
И все же тяжесть, сдавливающая мою грудь, остается, тяжелая и мешающая дышать, и я хватаю ртом воздух, обжигая легкие.
Я перевожу взгляд на сестру и замираю. На ней куртка – наверное, Кейна, – и у нее красные глаза.
Почему у нее такой вид, будто она плакала?
Далия никогда не плачет. Она самая сильная женщина из всех, кого я знаю.
– Ты в порядке? – она садится на кровать и берет меня за руку. – Врач сказал, что это просто царапина, но…
Ее голос срывается, а рука, сжимающая мою, начинает дрожать. И тут я замечаю, что мое плечо забинтовано.
– Эй… – я не узнаю свой хриплый голос. – Все в порядке. Я в порядке.
– Я знаю… знаю, но все время думаю о том, как ты была в коме, и, наверное, боялась, что ты снова так же исчезнешь. Я боюсь потерять тебя, Ви.
– Ты не потеряешь меня, – я притягиваю ее к себе и обнимаю. – Я здесь.
Она зарывается лицом мне в шею, тихо всхлипывая, и я глажу ее по спине, дрожащими от пульсирующей боли в руке пальцами.
Затем я понимаю, что в комнате, где мы находимся, пахнет очень знакомым антисептиком.
Таким запахом я была окружена несколько месяцев и могла дышать, даже находясь в коме.
Больница.
– Далия, – шепчу я, и мой голос срывается.
– Да? – она отстраняется и вытирает опухшие глаза.
Мой взгляд падает на пятно крови на ее свитере, которое видно под курткой, и мое сердце сжимается.
– Ты ранена?
– О нет, нет, – она прикасается к засохшей крови. – Это потому, что я тащила тебя прочь от Престона.
– Так… это правда?
Перед глазами у меня всплывает картина: Престон лежит на траве. В центре его куртки расплылось большое пятно крови, а его обычно озорные глаза были закрыты.
Его губы уже посинели.
– Где Престон…? – я встаю с кровати, и Далия подхватывает меня, чтобы я не упала.
Я стою, пошатываясь, а моя сестра колеблется.
– Скажи, Дал, пожалуйста.
– Он в операционной, – она прикусывает нижнюю губу. – Думаю, все плохо, Ви.
Чувство обреченности разрывает мне грудь, и я хватаюсь за руки Далии, чтобы не упасть.
– Отведи меня туда.
– Тебе лучше отдохнуть… – она замолкает, вероятно, увидев мои дрожащие губы и ужас в моих глазах, и тяжело вздыхает. – Хорошо.
Мы вместе идем по коридору, но все вокруг расплывается: пациенты, стены, персонал.
Как будто меня здесь нет.
– Ты знаешь, кто это был? – спрашивает Далия, беря меня под руку.
– Что?
– Я слышала, как Джуд сказал Кейну, что такое уже случалось, – она гладит меня по руке. – Я думала, что Джуд приставил к тебе охрану, потому что слишком тебя опекает, но, видимо, тебе действительно угрожала опасность. Это правда?
– Я… получила пару сообщений с просьбой исчезнуть, и на меня несколько раз нападали, да.
– Это было до того, как ты впала в кому?
Все это время я пыталась оградить Далию от этой неразберихи, но в итоге она оказалась прямо в центре ее событий. Она заслуживает знать правду.
– Марио тогда спас меня, а сам впал в кому, – я теряю дар речи, когда она нажимает кнопку вызова лифта. – Престон и меня спас. Дважды. А теперь… боже мой. Джуд! Он прикрыл меня, да? С ним что-то случилось… он…?
Я тяжело дышу, грудь сдавливает так сильно, что я думаю, будто у меня паническая атака.
– Нет, нет, – она гладит меня по спине, подводя к лифту. – Он повредил руку, но, кажется, это всего лишь царапина, как и у тебя. Он с Кейном ждет в приемной перед операционной с тех пор, как мы приехали в больницу.
Я с облегчением вздыхаю, но тяжесть страха все еще давит мне на грудь, как предвестник конца света.
Двери лифта открываются, и мы идем в приемную перед операционной. Мои шаги в лучшем случае вялые, силы на исходе, но я заставляю себя переставлять ноги.
Мрачная атмосфера охватывает нас, как только мы появляемся.
Но тут раздается крик.
– Убирайся отсюда к чертовой матери, Маркус.
Это грубый и яростный голос Джуда.
Я слышу его раньше, чем вижу. Затем он появляется в поле зрения и прижимает Маркуса к стене, одной рукой вцепившись ему в ворот. Его мышцы напряжены от сдерживаемой ярости.
Рука обмотана толстой повязкой, которая уже промокла насквозь, а кровь стекает по футболке и размазывается по татуировкам и костяшкам пальцев, словно боевая раскраска.
Маркус выглядит еще хуже: его куртка залита кровью, и та же красная жидкость стекает по его пальцам и лицу, делая его похожим на демона, вырвавшегося из ада. Его обычно насмешливые черты сейчас пусты, лишены всякого выражения, как будто то, что было у него внутри, просто… выключилось.
– Что здесь делает Маркус? – шепчу я Далии.
– Он появился, когда все уже произошло, – бормочет она в ответ. – Взялся из ниоткуда, как будто все это время прятался за деревьями или где-то еще, подонок.
– Я сказал. Что никуда не уйду, – в глазах Маркуса вспыхивает ярость. – Если уж на то пошло, это тебе нужно убираться отсюда, раз ты не смог его спасти.
– Что, черт возьми, ты только что сказал? – рычит Джуд ему в лицо.
– Хочешь, повторю? – тон Маркуса насмешливый, но он напряжен.
– Идите выяснять отношения на улицу, – властный голос эхом разносится по коридору.
Мужчина сидит на одном из кожаных кресел, сложив пальцы домиком у подбородка. Он выглядит как повзрослевший Престон, но его присутствие напоминает глубокий океан – снаружи спокойный, но с бушующей внутри энергией.
– Лоренс. Отец Престона, – тихо говорит мне Далия, подтверждая мои подозрения.
Маркус переводит взгляд на Лоренса, хотя Джуд все еще крепко держит его за воротник.
Я никогда не видела Маркуса таким… взбешенным. Нет. «В ярости» – более точное описание. Конечно, я не знакома с ним лично, но часто видела его, и обычно он спокоен, как монах. Даже в тот раз, когда появился на парковке у клуба, это он провоцировал Престона, а не наоборот.
Однако сейчас он смотрит на Лоренса так, словно тот уничтожил весь его род.
– И это все, что вы можете сказать, когда вашему гребаному сыну грозит смерть? Идите выяснять отношения на улицу? Вам, черт возьми, вообще больше сказать нечего? – он смеется, и звук получается каким-то неестественным. – Боже, вы все одинаковые. Каждый уголок вашей гребаной империи прогнил насквозь.
Лоренс никак не реагирует, даже не смотрит на Маркуса, все его внимание сосредоточено на двери.
– Хватит, – твердый голос Кейна разрезает напряженную тишину, когда он перестает расхаживать взад-вперед. – Убирайся, пока я не попросил кого-нибудь вывести тебя отсюда не самыми приятными методами, Маркус.
– И пусть ваши серьезные дяденьки сами со всем разбираются, да? – он смеется в лицо Джуду, хватая его за воротник. – Как будто это не из-за тебя его подстрелили, а, Каллахан? Бесполезный кусок дерьма.
– Ты, блять… – Джуд швыряет его об стену, звук удара громко отдается эхом, но Маркус лишь смеется еще громче, как маньяк.
– Что? Будешь стоять здесь и говорить, что на самом деле не ты навлек смерть на своего якобы лучшего друга?
– Это не его вина, – я иду к ним, мой голос и тело дрожат.
Внимание и Джуда, и Маркуса переключается на меня, и моя дрожь усиливается под пристальным взглядом Джуда. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела его в последний раз, и я почти забыла, насколько он невероятно красив.
Как вспышка тьмы на свету.
Как якорь в бушующем море.
Его карие глаза скользят по мне, наблюдая, оценивая, как будто ему нужно убедиться, что я цела и невредима.
– Это моя вина, – шепчу я Маркусу. – Престон сделал это, чтобы защитить меня…
– Верно. На его месте должна была быть ты, – рявкает Маркус, и Джуд бьет его по лицу. Кровь стекает по его носу и уголку губы.
– Заткнись на хрен, Осборн!
– Но я прав. Это она должна быть на операционном столе прямо сейчас…
Джуд снова бьет его, и звук эхом разносится в воздухе, а лицо Маркуса заливает еще больше крови.
А потом они начинают бить друг друга, и гнев и абсолютное безумие отдается звуками ударов и стонах.
Я пытаюсь вмешаться, но Далия оттаскивает меня и подталкивает к Кейну, который звонит кому-то, чтобы тот вывел «взбесившегося быка» отсюда.
– Джуд сказал, что это твое.
Я поднимаю голову на звук голоса Лоренса, на мгновение отвлекаясь от драки.
Раньше он, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг, но теперь встал и выпрямился, будучи таким высоким, что его присутствие буквально душит.
Волосы Лоренса уложены, выражение его лица говорит о многолетнем опыте, и он выглядит как человек, который повидал не мало, но не был этим впечатлен. Его глаза странного оттенка синего и зеленого – знакомый цвет, клянусь, я видела его где-то раньше.
Но где?
Он показывает мне свою ладонь, на которой держит окровавленный браслет, который я отдала Престону.
Мои губы дрожат, но я качаю головой и не протягиваю за ним руку.
– Прес… Престон сказал, что это важная семейная реликвия, так что, думаю, она оказалась у меня по ошибке. Мама, наверное, украла его или что-то такое…
– Но Престон сказал, что это невозможно, – перебивает меня Далия и прикусывает нижнюю губу. – Прости, Ви. Я сказала Джуду и Кейну, что Престон вышел из себя из-за браслета и, кажется, кое-что понял.
– Именно, – голос Лоренса звучит спокойно и собранно, но в нем чувствуется напряжение. – Кажется, я прихожу к тому же выводу.
Он внимательно смотрит на меня, его взгляд скользит по моему лицу так же, как когда в нашу первую встречу Престон проводил воображаемое интервью.
С тех пор он относится ко мне тепло, полностью опровергая слухи о том, что он злой и никогда не общается с кем-то больше пары дней. Что, кроме Джуда и Кейна, он не доверяет никому и откровенно ненавидит всех остальных.
У меня с ним такого опыта не было.
Во всяком случае, он был очень приветлив, всегда смешил меня и старался подбодрить. Благодаря ему мой переезд в Грейстоун-Ридж прошел как по маслу, как будто я всегда должна была оказаться здесь и начать новую жизнь.
А в ответ он схватил пулю, выпущенную в меня.
Как и говорила мама, я причиняю боль всем, кто приближается ко мне.
– Не против, если я оставлю его у себя? – Лоренс поглаживает окровавленный браслет.
– Вовсе нет.
– Не могла бы ты оказать мне еще одну услугу и не обсуждать это с кем-либо? – он делает паузу. – Думаю, это поможет мне найти преступника, который выстрелил в моего сына.
– Конечно, – говорю я.
– Хорошо, – подозрительно отвечает Далия. – Но можете ли вы рассказать Ви, как у ее матери оказался браслет вашего отца?
– Сначала мне нужно кое-что проверить. Я свяжусь с вами, когда придет время, – его взгляд падает на Джуда, который все еще пытается ударить Маркуса, пока двое мужчин растаскивают их. – Судя по тому, что мне удалось выяснить, ты была подопытным объектом Джулиана?
Я вздрагиваю. Джулиан – последний человек, о котором я сейчас хочу говорить, но я все равно киваю.
– Да.
Его губы сжимаются, но он снова растягивает их в безразличной улыбке.
Я хочу спросить, какое сейчас это имеет значение, но дверь в операционную открывается.
Все замирают, как будто вокруг нет воздуха и мы больше не можем дышать.
Маркус, который отбивался от мужчин, замирает. Джуд и Кейн бросаются к доктору, который снимает шапочку, обнажая влажные седые волосы.
– Как он? – спрашивает Джуд, и в его голосе слышится напряжение, подобному тому, от которого у меня сжимается в груди.
Доктор смотрит на Лоренса, который стоит позади остальных и склоняет голову.
– Мы сделали все, что могли, но он потерял много крови. Примите мои соболезнования, сэр.
Я падаю на пол, увлекая за собой Далию, которая пытается удержать меня на ногах. Я давлюсь слезами, впиваюсь пальцами в руку сестры, и меня накрывает волна тошноты.
– Какого черта! – Джуд хватает доктора за грудки. – Что значит «примите мои соболезнования»? Возвращайтесь в эту гребаную операционную и приведите его сюда, черт возьми!
– Вы врете, – Маркус тяжело дышит, как раненое животное, отбиваясь от мужчин, которые пытаются его оттащить. – Это гребаная ложь!
Его крик эхом разносится в помещении, когда приходят еще двое мужчин, и они, наконец, выводят его.
Кейн безуспешно пытается оттащить Джуда от врача. Его ярость сгущается, как красное облако, поглощая всех и вся вокруг.
Он уже замахивается, чтобы его ударить, но Кейн обхватывает его сзади за плечи.
