Текст книги "Сладкий яд (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)
Его губы изгибаются в улыбке.
– Теперь я понимаю, почему Джуд решил немного поиграть с тобой, прежде чем убить. Несмотря на невинную внешность, ты умна, поэтому я был бы признателен, если бы ты сохраняла свою рассудительность на протяжении всего нашего разговора. Позволь спросить тебя, Вайолет. Чего ты хочешь?
– Чтобы вы и ваш брат исчезли из моей жизни.
– Так и произойдет.
Мои губы приоткрываются, но я снова сжимаю их, набираясь смелости несмотря на то, что у меня дрожат руки.
Он играет со мной. Он точно играет.
– Извините, но я в это не верю. Джуд сказал, что не оставит меня в покое, пока я не умру. То, что он однажды потерпел неудачу, не значит, что он не попытается снова или не вернется, чтобы следить за каждым моим шагом и угрожать моей сестре, чтобы я выполняла его приказы.
– Ты права. К сожалению, Джуд… настойчив, мягко говоря, и найдет тебя, даже если ты сбежишь. К счастью для тебя, у меня есть решение.
– И какое же?
– Не уверен, что ты в курсе, но я управляю империей Каллаханов, которая является пионером в области медико-промышленного комплекса. Мы добились таких успехов не благодаря прозрачному и официальному тестированию, а потому что используем и неофициальные методы тоже. Мои ученые разработали интересный препарат, вызывающий искусственную кому, с минимальными побочными эффектами. Это произвело бы революцию в медицинской отрасли, однако мы знаем, что не получим разрешения на его тестирование, учитывая нестабильный состав ключевых компонентов, но, видишь ли, мне нужно его протестировать.
– И вы хотите протестировать его на мне? В этом все дело?
– Да. Твои анализы очень многообещающие. У тебя почти идеальный генетический профиль для тестирования.
– Я отказываюсь.
– Тогда ты рано или поздно умрешь от руки Джуда или будешь вынуждена покончить с собой самостоятельно. Не самый лучший вариант, правда? – он наклоняется, не выпуская книгу из рук. – Особенно с тех пор, как Джуд помог Далии попасть в ГУ, где он может причинить ей боль в любой момент, чтобы добраться до тебя.
У меня по спине пробегает холодок.
– Джуд сказал, что он не…
– Убеждения – более опасные противники правды, чем ложь, – он закрывает книгу и постукивает по ней пальцем. – По словам этого клоуна.
Я провожу пальцем по татуировке, туда-сюда. Мне все равно, что Джуд сделает со мной, хотя я чувствую себя глупо из-за того, что во мне что-то вспыхивало всякий раз, когда он прикасался ко мне или писал, но я никогда не позволю, чтобы с Далией что-то случилось из-за меня.
Никогда.
– К твоему сведению, – говорит Джулиан, доставая телефон и несколько раз нажимая на экран, прежде чем повернуть его ко мне. – Вот как Джуд заботится о своих целях. Тебе повезло, что ты спаслась.
У меня сводит желудок еще до того, как я это вижу, а затем к горлу подступает желчь.
На экране зернистое изображение с камеры видеонаблюдения: мужчина разорван на части, его тело вскрыто с жестокой точностью. Один глаз выколот, а в другой все еще воткнут нож по самую рукоять.
Перед местом преступления стоит Джуд.
Я бы узнала эту позу где угодно – напряженную, угрожающую. Его рука сжимает окровавленный нож, а выражение лица невозможно прочесть, если не считать ярости, горящей в его глазах. Рядом с ним стоит еще один мужчина, отвернувшись от камеры, но я почти не замечаю его. Я вижу только Джуда. И то, на что он способен.
Комната покачивается. Я резко отворачиваюсь, подавляя тошноту, подступающую к горлу.
Меня сейчас стошнит.
– Послушай, Вайолет, – Джулиан убирает телефон в карман. – Ты и твоя сестра никогда не будете в безопасности, пока находитесь в поле зрения Джуда. Если ты поможешь мне протестировать этот препарат в течение трех месяцев, я эффективно устраню тебя из поля его зрения.
– Каким образом?
– Оформлю новые документы для тебя и Далии, дам вам дом и новую жизнь на Западном побережье. Оплачу твое и твоей сестры обучение в лучших университетах и даже заплачу тебе за участие в эксперименте. А пока ты в коме, Джуд не сможет к тебе подобраться, а я буду защищать твою сестру, пока ты не очнешься. Как тебе такое предложение?
– Слишком хорошее, чтобы быть правдой.
– Не совсем. Ты должна понимать, что вероятность того, что ты никогда больше не очнешься, составляет пятьдесят процентов. Но даже если это случится, я сдержу свое обещание насчет Далии и дам ей ту жизнь, о которой только что говорил.
– Мне нужен договор и финансовая поддержка, чтобы ваши обещания не оказались пустым местом.
Он улыбается.
– Хорошо.
– Могу я поговорить с Далией?
– Нет. Она должна поверить, что на тебя напали и привезли в больницу, из-за чего ты впала в кому. Иначе ничего не получится.
Боже. Она будет так волноваться.
Не хочу подвергать ее лишнему стрессу, ведь она только начала свой путь в ГУ, но я также понимаю, что, если не разберусь с Джудом, мы с ней никогда не будем в безопасности.
Это всего на три месяца.
Три месяца, а потом мы воссоединимся и начнем все сначала.
Мой взгляд падает на Джулиана, который пристально смотрит на меня.
– А вам ли не все равно?
– На что?
– На Сьюзи… вашу мачеху, которой я не смогла помочь?
– Это не имеет значения, ведь ты – идеальная кандидатура для тестирования моих препаратов, – он встает и кладет книгу мне на колени. – Кроме того, ты бы не смогла помочь Сьюзи, даже если бы вмешалась.
Глава 19
Джуд
Я нашел Вайолет у подножия моста.
Она была без сознания, но жива.
И нашел я ее только потому, что мой хакер смог отследить ее через ее телефон.
У нее была рана на голове, по шее стекали струйки крови, а толстовка и джинсы были порваны.
Ее волосы были в листьях и мусоре, которые попали в них, когда она упала на землю, а губы посинели.
Но что заставило меня наклониться и коснуться ее лица, так это две засохшие дорожки слез, стекающие по ее веснушчатым щекам.
Она плакала.
Вайолет плакала перед тем, как все это, черт возьми, произошло.
Сначала я подумал, что она наконец поддалась своим демонам и покончила с собой. Все это стало слишком невыносимым: ее депрессивные мысли, комплекс неполноценности и неспособность преодолеть все то, что говорила ее стервозная мать, чтобы унизить ее самооценку.
Хуже того, когда я держал ее хрупкое тело в своих объятиях, а один из моих охранников мчался в больницу, я подумал, что она бросилась с моста, чтобы сбежать от меня.
И это… чертовски ранило меня.
Я крепче сжал ее руки, прижал к себе, вдохнул ее запах и убеждал самого себя, что она бы так не поступила.
Вайолет наглоталась бы таблеток.
Она ненавидит кровь, и даже после смерти не хотела бы причинять боль другим, заставляя их видеть ее кровь или изуродованное тело.
Но шанс все еще был, верно?
Я спрятал лицо под капюшоном, когда отвозил ее в ближайшую больницу, которая оказалась той еще дырой в Стантонвилле, а затем исчез, пока никто не начал задавать мне лишние вопросы.
После этого я связался с руководством империи Каллаханов и договорился о том, чтобы Вайолет доставили в травматологический центр Грейстоунской больницы общего профиля, поскольку он лучше финансируется и предоставляет более качественные услуги, чем Стантонвилль.
Но ни гениальная медицинская бригада, ни современное оборудование не смогли полностью вылечить ее.
У нее легкие ушибы, но из-за травмы головы она впала в кому, и врачи не уверены, что она сможет выйти из нее.
И вот теперь я стою в больничной палате и смотрю на нее.
Мне никогда не нравились больницы.
Несмотря на то, что моя семья владеет ими и наживается на человеческих жизнях и смертях, эти учреждения всегда были проявлением боли мамы.
Ее слез. Ее криков. Ее мольбы «вернуть ей ребенка».
В этих белых стенах моя мать боролась с выкидышами, депрессией, раком.
Со всем.
Поэтому, находясь в этих стенах, вдыхая запах антисептика и клинического холода, который прилипает к моей коже и застревает в горле, я напрягаюсь.
Нахожусь на грани.
Каждая мышца в моем теле напряжена, как будто я готовлюсь к драке.
Аппараты издают медленные механические звуки, глухой, неестественный ритм, который не принадлежит Вайолет. Как и не принадлежал маме.
Но моей матери больше нет, а Вайолет здесь.
И она всегда будет рядом.
Она кажется такой маленькой на больничной койке. Слишком неподвижной.
Слишком чертовски тихой.
Вайолет никогда не была неподвижной. Она постоянно двигается, натянуто улыбается и суетится. Даже во сне ворочается, сворачивается калачиком и тяжело дышит, словно ей постоянно снятся кошмары. Она бьется в конвульсиях, плачет и даже бормочет что-то во сне.
Но сейчас неподвижно лежит.
Ее волосы рассыпались по подушке, медные и золотистые пряди ловят мягкий свет, проникающий в палату через окно. Обычно ее волосы немного растрепаны, спутаны от беспокойных движений, от того, что она рассеянно проводит по ним пальцами. Сейчас они слишком гладкие, слишком идеальные, слишком нетронутые.
Но больше всего меня беспокоит отсутствие… ее взгляда.
Я протягиваю руку и приподнимаю ее веко, но вижу лишь искаженную белизну, ее зрачки расфокусированы и словно не здесь.
В них нет синевы.
Нет и намека на тихую бурю, которую она обрушивает на меня, когда злится, или на ледяной взгляд, которым она меня одаривает, когда насторожена, или на глубокий океан, который появляется в ее глазах по ночам, когда она слишком много думает.
Я отпускаю ее веко, и ее длинные ресницы касаются щеки.
Я видел, как она спит, больше раз, чем готов признать.
В баре, когда она заканчивала долгую смену и сидела в углу, массируя плечи кулаками, прежде чем обмякнуть от усталости и уронить голову набок. В той крошечной гостиной, дрожащая, бормочущая, с подрагивающими от кошмаров пальцами, о которых она никому не рассказывала.
Но сейчас она не спит.
Ее даже здесь нет.
И я, черт возьми, ненавижу это.
Я ненавижу то, как это неправильно– видеть ее безжизненной, тихой, скованной.
Ненавижу, что не могу залезть к ней голову и вытащить ее из той бездны, в которой она застряла.
Но, может, она специально прячется там, чтобы не попасть в ловушку этих парализующих кошмаров.
По крайней мере, теперь демоны в ее голове не пожирают ее заживо.
Я подхожу ближе, мне так и хочется откинуть ее волосы назад, чтобы доказать себе, что она все еще теплая, все еще настоящая, все еще Вайолет.
Но я не делаю этого.
Я просто стою и смотрю на нее, вглядываюсь в то, что начинает поглощать меня целиком.
Начинает? Действительно ли это подходящее слово для описания тех чувств, которые я испытываю с тех пор, как Вайолет исчезла без моего разрешения?
Я сжимаю кулак.
– Я же говорил тебе, что твоя жизнь принадлежит мне. Как ты, черт возьми, смеешь находиться в коме?
Я знаю, что должен уйти, но не могу подавить ярость, которая бурлит во мне с тех пор, как неделю назад я нашел Вайолет. Сегодня вечером у нас игра, и если я проверю телефон, то увижу, что все пишут мне, чтобы я шел на арену.
Кроме того, Далия, которая ушла час назад, вероятно, скоро вернется.
Она почти не отходила от Вайолет с тех пор, как пару дней назад ее выписали из отделения интенсивной терапии, и проводила целые ночи в слезах, умоляя Вайолет не оставлять ее одну.
Далия – такая же проблема, как и все остальные в гребаной жизни Вайолет.
Если она так сильно ее любит, то как могла не заметить, что ее любимая сестра – это один большой комок депрессии, подпитываемый суицидальными мыслями?
Но, с другой стороны, Вайолет умеет прятаться – даже когда пишет в своем дневнике. Если бы я лично не был свидетелем ее бесчисленных кошмаров и того, как горько она плакала во сне, мне было бы трудно разглядеть боль за ее постоянной широкой улыбкой и тихими банальными фразами.
На самом деле Вайолет не плачет. Даже когда шокирована, испытывает боль или просто в ужасе.
– Чертова лгунья, – бормочу я, глядя на койку Марио рядом с ее кроватью.
Он тоже в гребаной коме, так что я ничего не могу у него узнать.
Только эти двое знают, что произошло в тот день. Потому что по какой-то непонятной причине – то есть чертовски подозрительной – все записи с дорожных камер видеонаблюдения за тот день были удалены.
Это не может быть попыткой самоубийства.
Доказательства?
Во-первых, нет записей с камер видеонаблюдения, а значит, кто-то заметал следы своего преступления.
Во-вторых, Марио сбила машина или он попал под что-то и заработал себе сильное внутреннее кровотечение. Вайолет он нравится – слишком сильно, на мой взгляд, – так что она бы точно попыталась ему помочь.
В-третьих, и это самое важное, я нашел ее далеко от того места, где был Марио, а значит, ее увезли специально, потому что она бы никогда не оставила его истекать кровью на улице.
Теперь у нас есть только одно доказательство – из-за которого Далия никак не могла оставить детектива в покое, – это следы человеческой кожи под ее ногтями.
Потому что Вайолет сопротивлялась. И там была кровь, значит, она царапалась.
Я могу только представить, как сильно она плакала и кричала, желая спасти Марио и будучи не в силах это сделать.
Может, поэтому она плакала. А может, из-за чего-то другого. Похуже.
В любом случае я попросил главу нашей администрации, Люсию, проверить ДНК, раз полиция ничего не нашла. Люсия – мать Марио, и хотя она делает вид, что верна Регису и даже Джулиану, она никогда не простит того, кто причинил боль ее сыну.
Люсия – мудрая, находчивая и очень внимательная к деталям женщина. Мы заключили сделку: она помогает мне раскрыть это дело, а я отомщу за Марио и позабочусь о том, чтобы он получил шанс, которого заслуживает, подняться по карьерной лестнице, когда я стану Основателем.
То есть если он когда-нибудь очнется.
Я никогда не говорил Люсии, что все равно собирался дать Марио шанс. Мы почти выросли вместе за решеткой тюрьмы Каллаханов. Он умный и внимательный, поэтому я доверил ему присматривать за Вайолет.
И пожалел об этом решении, когда увидел, как легко они сблизились. Она продолжала дарить ему подарки и еду, от которых я просил его отказываться, но этот ублюдок просто игнорировал меня.
– Что на самом деле произошло, Марио? Кто мог на вас напасть?
В ответ – только писк аппаратов.
Марио прошел подготовку в спецназе и обладает быстрой реакцией. Если бы это были такие же профессионалы, как и он сам, он бы сейчас не лежал на больничной койке.
– Господи, блять.
Я поворачиваю голову в сторону Кейна, который только что это сказал. Он входит в палату в сопровождении Престона. Оба одеты в синие спортивные штаны «Гадюк» и университетские куртки.
– Я знал, что ты будешь здесь, как придурок, наблюдать за двумя людьми в коме, – Кейн скрещивает руки на груди. – У нас сегодня игра, Джуд. Мы уже должны быть на арене.
– Так вот почему я тебя почти не видел? – Престон переводит взгляд с одной койки на другую. – Ты заменил меня людьми в коме? Моя гордость настолько ранена, что я сейчас заплачу.
– Что он здесь делает? – спрашиваю я Кейна.
– Увязался за мной следом. Ты же знаешь, каким настойчивым он может быть.
– Бедный Марио. Такой молодой и, наверное, девственник. Мы должны были надавить на него, чтобы он трах… – он присвистывает, увидев Вайолет. – А это что за красот… Ауч!
Я шлепаю его по руке, прежде чем он успевает коснуться лица Вайолет.
Престон трясет своей рукой.
– За что это, черт возьми?
– Номер семь, – говорит Кейн, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. – Та, которую он все никак не мог убить, но на нее все равно напали и отправили в кому.
– О-о-о, так это наша загадка номер семь. Горячая штучка! – Прес ухмыляется. – Все еще хочешь отрубить ей голову, здоровяк? Но что я тебе скажу – и дело здесь совершенно не в ее личике – кажется мне, что это будет пустой тратой времени.
– Держись от нее подальше, Прес, я серьезно.
Он склоняет голову набок.
– Считай, что я чертовски заинтригован. Кто вообще эта цыпочка?
– Незаконченное дело, – говорю я сквозь стиснутые зубы, затем смотрю на Кейна. – Люсия сказала, что ты подменил образец ДНК, который полиция изъяла у нее из-под ногтей. Зачем?
– Пока ты не выяснишь, кто за этим стоит, лучше не впутывать их в это, даже если они у нас на зарплате. Кроме того, – он мотает подбородком в сторону Вайолет. – Ее сестра этого так не оставит. Она начнет что-то вынюхивать, и когда сделает это… – на его губах появляется редкая ухмылка. – Я хочу сам с ней разобраться.
Я отвлекаюсь на Престона, который тыкает пальцем в щеку Вайолет, и рычу, снова отталкивая его руку.
– Подожди, с ее лицом что-то не так, – он наклоняет голову набок. – Где я мог раньше его видеть? А? Хотя кожа у нее отличная. Ты ведь не забыл, как она ухаживает за собой, пока следил за ней, здоровяк?
Я бью его в грудь, и он стонет, нанося ответный удар.
– Черт! Хочешь меня убить или что? Кееейн, если я сегодня буду не в лучшей форме, вини во всем Джуда.
– Никогда больше к ней не прикасайся, – я отталкиваю его.
– Да пошел ты! – он щелкает пальцами. – Это она сказала тебе, что ты никудышный любовник, да?
– Заткнись к чертовой матери.
– Она! Черт возьми, я разочарован, что не встретил ее до того, как она превратилась в Спящую красавицу. Эй! Проснись, Виолетта! Я хочу поболтать.
Я хватаю его за руку и начинаю оттаскивать.
– Подожди! Стой! – он пытается вырваться. – Дай-ка я попробую напугать ее, чтобы она проснулась.
– Не заставляй меня снова тебя бить, – я тащу его по коридору, а Кейн со вздохом следует за нами. – На этот раз в член.
– Только не в мое продолжение рода Армстронгов. Ты так жесток к Моему Высочеству, – он ухмыляется. – Если подумать, сделай это. Интересно, будет ли папа по-прежнему вздыхать, когда его единственный сын не сможет продолжить его наследие?
– Просто заткнись уже, Прес, – я отбрасываю его в сторону, потому что у меня вибрирует телефон.
Люсия.
– Есть прогресс? – спрашиваю я, как только беру трубку.
– Есть хорошие и плохие новости.
– Начни с хороших.
– Мы нашли совпадение по ДНК.
– Кто?
– Член «Венкора», работает киллером.
Блять.
Кейн, которого достает Престон, бросает на меня косые взгляды, пока я замедляю шаг.
Я сжимаю кулак.
– Кто-то из людей Джулиана?
Я подозревал этого ублюдка с тех пор, как он выдвинул мне ультиматум о прекращении «детской, бесполезной мести». Что это он послал людей убить Вайолет или напугать ее в тот раз, когда в Марио стреляли.
Но есть одна проблема.
Это не в его стиле. Слишком демонстративно и нагло. Джулиан не оставляет улик, а его киллеры – врачи. Всего одна инъекция, и люди умирают от нейрогенного шока или сердечных приступов.
Он предпочитает контролируемые и чистые убийства – в отличие от меня и, к моему ужасу, Региса.
– Ты что, оскорбляешь мой интеллект? – Джулиан посмотрел на меня сверху вниз, когда я обвинил его, и отбросил планшет с записями с камер видеонаблюдения в сторону. – Если бы я хотел ее смерти, я бы подсыпал ей что-нибудь в стакан. Она бы умерла во сне, и мне не пришлось разбираться с записями с камер и свидетелями. С другой стороны, не думаю, что это прям-таки сложно, учитывая как легко отрубили ей голову.
Вот как назвал это Джулиан. Отрубили ей голову.
В «Венкоре» мы отрубаем змее голову, чтобы остальная часть ее тела – организация, другие ее члены – слушалась нас.
Но у Вайолет нет поддержки.
Она родилась и жила как чертово ничтожество. Когда я спросил Джулиана, что он имеет в виду, он сказал, что это просто фигура речи.
Мой брат не тратит слова впустую. Он читает только для того, чтобы позлить других людей своей претенциозной философской чепухой или просто назвать клоунами тех, кто читает определенных философов.
Но пока я наблюдаю за тем, как Вайолет спит, я думаю о том, что если Джулиан как-то причастен к нападению на нее, а я его не остановил… если я навлек все это на нее…
– Это не человек Джулиана, – говорит Люсия. – Что касается плохих новостей, нападающий мертв.
– Что?
– Сауля нашли мертвым в одном из контейнеров, направлявшихся в Южную Америку, на следующий день после инцидента.
– Убийство?
– Похоже на то. Есть явные признаки отравления.
– Черт!
– И, Джуд?
– Джу-у-уд, – Престон тянет меня за руку. – Кейн сказал, что я его раздражаю. Давай его ударим.
– Что еще? – спрашиваю я Люсию, отмахиваясь от Престона.
Она говорит, пока я смотрю в ухмыляющееся лицо Преса.
– Сауля наняли Армстронги.
Глава 20
Джуд
– Она с тобой? – доносится с другого конца провода усталый голос Кейна.
Я перевожу взгляд на Вайолет, которая спит на кровати. Ее пальцы подрагивают, а тело, – которое несколько месяцев было неподвижным, – изгибается, сворачивается, как она делает обычно во сне.
Если быть точным, три месяца.
Прошло почти три месяца с тех пор, как Вайолет впала в чертову кому.
Фальшивую кому.
Кому, вызванную препаратами, которые дал ей не кто иной, как этот ублюдок Джулиан.
Я узнал об этом только потому, что забрал ее из больницы.
Похитил, если быть точнее.
За последние пару месяцев, пока я расправлялся с большинством целей из своего списка и заканчивал хоккейную карьеру нескольких игроков, чтобы выпустить пар, я начал замечать некоторые закономерности.
У Вайолет не такие симптомы, как у Марио. У нее больше «непроизвольных» рефлексов нервной системы, и это показалось мне странным, несмотря на убеждения врачей.
Однажды я сказал:
– Ты же не думаешь, что сможешь от меня сбежать, да? – и, к моему удивлению, у нее дернулись веки и пальцы.
У Марио никогда не было таких симптомов, но врачи продолжали мне говорить, что разные люди по-разному реагируют на пребывание в коме.
Мне следовало знать, что нельзя доверять врачам и учреждениям Джулиана. Все в сфере медицины находится под его контролем или контролем Региса.
Включая кому Вайолет.
Последней каплей, подтвердившей мои подозрения, стало ее исчезновение из больницы два дня назад.
Я помню, как у меня сдавило грудь, когда я вошел, как обычно, рано утром – потому что Далия почти не отходит от нее, – и не увидел ее в постели.
Не было ни бледного лица, ни хрупкого тела, ни оболочки человека. Только пустота – и мирно спящий Марио.
Медсестры упомянули о переводе в одну из наших штаб-квартир, и я понял, что за этим стоит Джулиан. Такой тщательный, хорошо спланированный перевод не мог произойти без его вмешательства или одобрения.
Оказывается, Джулиан и Грант – отец Кейна – использовали похищение Вайолет, чтобы надавить на Далию. Возможно, чтобы через нее причинить боль Кейну. Или вовсе избавиться от нее и ее надоедливых привычек.
Мне было плевать, в чем причина. Меня волновало только то, чтобы Вайолет вернулась туда, где ей самое место, – под мой контроль.
Поэтому я ворвался в кабинет Джулиана и пригрозил проломить ему череп, если он не скажет мне, где она.
Он просто проигнорировал меня, и тогда с ним стал разговаривать Кейн, пытаясь использовать свое скучное дипломатическое дерьмо, но и это не сработало, потому что Джулиан не меняет своего мнения, если что-то решает.
Я обыскал все наши конспиративные квартиры в надежде, что он держит ее в одной из них. Разумеется, он не настолько глуп, поэтому я не смог найти ни единого ее следа.
Однако сегодня Люсии удалось обнаружить ее в одной из больниц, не отмеченных на картах.
Ну, это нелегальный центр для проведения экспериментов, замаскированный под клинику на небольшом острове недалеко от побережья. Я понятия не имел, что в империи Каллаханов есть такое дерьмо, но, с другой стороны, Регис никогда не считал меня своим настоящим наследником, ведь есть золотой мальчик Джулиан.
Похоже, тирания и вырождение Джулиана зашли гораздо дальше, чем я думал, потому что это чертово место было похоже на психушку. Там было полно пациентов, многих из которых я узнал как членов «Венкора», предавших организацию и, следовательно, погибших.
Но, видимо, нет, потому что Джулиан использует их как подопытных крыс.
Несмотря на высокий уровень безопасности, мне удалось проникнуть туда с помощью Люсии и моей фамилии, из-за которой охранники не решились меня остановить.
В общем, я вызволил Вайолет и похитил одного из врачей, чтобы он мог присмотреть за ней.
Под пытками он упомянул об экспериментах с препаратом, вызывающим кому, и поклялся, что только недавно начал работать над этим проектом и мало что знает.
Он сказал, что показатели Вайолет были в норме на протяжении всего периода наблюдения и что, если она не примет назначенную ей суточную дозу препарата, то скоро очнется.
Прошло почти двадцать четыре часа, а она все еще не проснулась.
Возможно, препараты Джулиана все-таки подействовали на нее.
Нет, она двигается, ее глаза дрожат, а тело беспокойно ерзает. Она больше не в коме.
Она никогда не была в коме.
Зачем Джулиан так с ней поступил? Если бы он хотел причинить ей вред, ему хватило бы простого укола или пищевого отравления. Или она понимала, что происходит? Она бы не стала… делать это добровольно, да?
У меня так много вопросов, но самое главное – она здесь и в безопасности.
– Да, – отвечаю я на вопрос Кейна.
Он протяжно вздыхает.
– Она приходит в себя?
– Медленно, как и сказал врач.
– Хорошо. Далия захочет ее увидеть.
– Окей, – я крепче сжимаю телефон. – И, Кейн?
– Да?
– Прости за твоего отца.
– Я же говорил, что однажды убью его за все, что он со мной сделал, – еще один вздох, на этот раз слишком тяжелый. – Этот день настал раньше, чем я ожидал. То, что он причинил боль Далии, стало последним гвоздем в крышку его гроба.
– С ней все в порядке?
Мне плевать на Далию, и мне очень не нравится, что она лезет не в свое дело с тех пор, как Вайолет впала в кому. Она не только втерлась к нам в доверие, но и обвела Кейна вокруг пальца.
Последние несколько месяцев мне приходилось с презрением наблюдать за тем, как мой друг, который, как я искренне полагал, был лишен каких-либо нелогичных чувств, как он их называет, стал слишком зависимым и одержимым этой девушкой.
И это плохая новость, потому что он оступается и совершает ошибки, которых не должен был совершать.
Но если мне нет дела до Далии, то Вайолет есть. Она ее единственная семья, и я бы предпочел, чтобы она проснулась и не увидела изуродованную сестру.
– С ней все в порядке. Просто несколько небольших ранений, – говорит Кейн. – Мне нужно избавиться от тела Гранта. И проверить Преса. В последнее время мне не нравятся его резкие приступы. Скоро созвонимся.
Я вешаю трубку, подхожу к Вайолет и сажусь на край кровати.
Я не прикасаюсь к ней.
С тех пор как попытался открыть ей глаза, я больше к ней не притрагивался. Для этого не было причин.
Она не ворочалась во сне, и мне не нужно было класть руку ей на спину, чтобы успокоить.
Не тогда, когда она была такой… неподвижной.
Однако сейчас она слегка шевелится и больше не притворяется мертвой на больничной койке.
Я сажусь на край матраса и смотрю на ее нежное лицо.
– Проснись, Вайолет. Нам нужно многое обсудить.
Она шевелится, но не открывает глаз.
И я гадаю, что ей снится. Снова ее мать? Может, Далия?
Приснюсь ли ей когда-нибудь я?
Не то чтобы я этого хотел, тем более что большинство ее снов – кошмары.
Мой телефон вибрирует в руке, в наш групповой чат, который теперь называется «Логово гадюк», приходит сообщение.
ПРЕС
Угадайте, что я сделал?
ПРЕС
Рад, что вы спросили. Вуаля!
ПРЕС
*отправляет фотографию горящего мотоцикла*
КЕЙН
Господи, блять, что это?
ПРЕС
Мотоцикл Маркуса Осборна.
КЕЙН
Какого хрена, Прес? Я же сказал тебе придумать, как не пустить его в «Венкор».
ПРЕС
Эм, я это и сделал?
КЕЙН
Нет. Ты намеренно его провоцируешь. Из-за всего того дерьма, которое ты продолжаешь вытворять, он может принять предложение Осборнов и официально присоединиться к их семье. А нам это не надо.
ПРЕС
Нет, он никогда не присоединиться к семье, которая навесила на него ярлык ублюдка и отреклась от него и его матери.
КЕЙН
Ты его недооцениваешь. Хватит связываться с этим придурком только потому, что он унизил тебя в прошлой игре, Прес.
ПРЕС
Он меня НЕ унизил. У меня был неудачный день, и он тут НИ ПРИ ЧЕМ. Кроме того, это он первый ко мне полез. А я мелочный, МЕЛОЧНЫЙ. Самый мелочный из всех, кого только можно встретить.
КЕЙН
Как, черт возьми, он к тебе полез?
ПРЕС
Не важно. Просто полез, а я в ответ сжег его мотоцикл. @Джуд, разве это дерьмо не выглядит чертовски круто?
ДЖУД
Кейн прав. Хватит дразнить медведя, Прес.
ПРЕС
Ты должен был сказать: «Черт возьми, да, ты чертовски крут, Прес! Я чувствую огромное почтение, что ты есть в моей жизни». Скопируй и вставь.
КЕЙН
Ты же знаешь, что Маркус отомстит тебе за это, да? Ты сжег его единственный способ передвижения.
ПРЕС
В этом-то и весь гребаный смысл, чувак.
ДЖУД
Вместо этих детских истерик почему бы тебе не направить эту энергию на дополнительные тренировки, чтобы в следующий раз, когда мы будем играть против «Волков», ты смог справиться с ним на льду?
КЕЙН
Джуд дело говорит. В прошлый раз он обыграл тебя как первоклашку, Прес. Было неловко на это даже смотреть.
ПРЕС
Вы мне больше не друзья. Можете сдохнуть, сучки.
ПРЕСТОН АРМСТРОНГ УДАЛИЛ КЕЙНА ДЕВЕНПОРТА И ДЖУДА КАЛЛАХАНА ИЗ ЧАТА.
Я качаю головой. Он добавит нас обратно, как только у него появятся другие новости.
Кейн прав насчет выходок Престона, но я понятия не имею, как вести себя с этим ублюдком, особенно когда его мозг решает устроить поджог в три часа ночи.
Я даже подумываю поговорить с его отцом, потому что ситуация быстро выходит из-под контроля. Но, с другой стороны, я в курсе их отношений, основанных на любви и ненависти, поэтому не уверен, поможет ли это обуздать Преса или, наоборот, выведет его из-под контроля еще больше.
Бах!
Где-то за пределами комнаты раздается резкий металлический звук.
Инстинкт берет верх, и я достаю пистолет из-за пояса. Предохранитель снят, поэтому мое тело реагирует раньше, чем я успеваю подумать.
Я шагаю к двери, крепко сжимая оружие, готовый выстрелить в случае необходимости…
У меня перехватывает дыхание.
Злобное, удушающее давление обхватывает мои легкие, словно невидимые руки впиваются в них и выжимают из меня воздух. Зрение расплывается по краям, темные щупальца расползаются, как чернила в воде.
Какого черта…
Я спотыкаюсь, мои колени подкашиваются еще до того, как я успеваю дойти до двери. Моя рука сжимается, пистолет выскальзывает из ладони и с грохотом падает на ковер.
Газ.
Чертов парализующий газ.
Меня готовили к нему – отец приучал меня, чтобы подготовить к «Венкору». Тренировки с ядами, газами и болью обязательны для всех детей Основателей, и я не был исключением.
Но это другое.
Он слишком сильный.
Я даже пошевелить пальцами не могу.
Потому что тот, кто его сделал, знал, какая доза сможет сбить меня с ног.
И есть только один человек, который мог это знать, потому что наблюдал за моими тренировками вместе с Регисом.
Джулиан.
Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, что это он.
