Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"
Автор книги: Рина Харос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Хочеш-ш-шь узнать, откуда это? – задав вопрос почти шепотом, Королева сирен поддалась телом вперед, сокращая расстояние между нами, от чего создалось впечатление, что она готовится наброситься на меня. Но она лишь резко перекинула косу на шрам, закрывая его от моих глаз, и положила свою влажную и холодную ладонь мне на лоб.
Внезапно мир начал вращаться, и я постепенно погружалась во тьму.
– Мое имя Сара, – это последнее, что я услышала перед тем, как провалилась в небытие, и мои мысли заполнились чужими воспоминаниями и дикими криками о помощи.
Часть 1. Глава 10. Готов ли ты открыть свое сердце тому, кто этого не заслужил?
САРА
Стоял теплый майский день.
Солнце светило во всю, нещадно слепив глаза, трава еле-еле колыхалась под рукой ветра, деревья зацвели, радуя глаз. В этот день я, будучи маленькой девочкой, получила ужасную новость, которая посеяла в моей душе зерно ненависти ко всему человечеству.
Мои родители умерли от чумы, из родственников у меня никого не было, кроме тетушки Сьюзи, которая больше выступала в роли наседки, нежели приемной матери. Ей было уже глубоко за шестьдесят, когда я предстала перед ней, сжимая худыми руками подол платья, боясь посмотреть в глаза женщине, на плечи которой легла забота обо мне. Маленькая сгорбленная старушка излучала тепло и заботу. Ее лицо покрывали глубокие морщины, седина не пощадила ни единого волоска на голове, но выражение лица по-прежнему было прекрасно: прослеживались красивые черты, которые хоть и слегка исказились, но сохранили свое величие и стать.
Тетушка всячески старалась мне помочь и познакомить с правилами нового дома и поселения, устраивала званые вечера, однако ни один из них я не удосужилась посетить, поскольку для меня было невыносимо наблюдать за тем, как все эти люди, приглашенные против моей воли, веселились, когда же моим родителям предстояло гнить в земле.
Каждую ночь я просыпалась от одного и того же кошмара: я падала в воду и медленно шла ко дну, безмолвно моля о помощи, пока воздух окончательно не покидал легкие. Стоило лишь мне медленно погрузиться в темноту, как чьи-то крепкие руки хватали меня за талию и тянули наверх, к свету, а тихий ласковый голос молил лишь об одном: бороться.
Это продолжалось изо дня в день, терзая мое тело и душу. Сначала я просыпалась в холодном поту и с дикими криками. Постепенно мой страх притупился, и я воспринимала этот сон как что-то должное и неизбежное.
Поделиться своими мыслями и опасениями мне было не с кем: тетушка сочла бы меня сумасшедшей, сослав в монастырь для очищения души от дьявольщины, а девушки из соседних домов не общались со мной. Я будто одним своим видом внушала им тревогу и опасность. Густые длинные черные локоны, слегка прищуренные глаза цвета первой весенней травы, обрамленные пышными ресницами, – все считали меня странной девушкой, полной гордыни и презрения. Заостренный нос выдавал во мне греческие корни, а пухлые губы имели оттенок спелой вишни. Знакомые, которые подходили к тетушке, когда я стояла рядом, сначала перекрещивались, бубня под нос молитвы, а затем лишь переходили к разговору, кидая на меня настороженные косые взгляды. Они считали, что я – одна из дочерей Гамаюн, ссылаясь на цвет волос и умение обольстить мужчину райским голосом. Она характеризовала собой полуженщину-полуптицу с большими разноцветными перьями, девичьей головой и руками вместо крыльев. Человек, услышавший ее пение, забывал все на свете и оказывался в ее власти. Подобные чудовища обитали на Сирции и Парифиде, но не на Сербонии – континенте, являющимся моим домом. В ответ на сплетни я лишь молчала и гордо вскидывала вверх голову, проходя мимо зевак. Не стоит и говорить о том, что таким поведением я лишь хотела укрепить ложь, клубившуюся вокруг меня, подобно туману.
Огородиться, чтобы стать свободной.
После свержения Правительства на всех континентах началось избрание нового единоличного Правителя. Во главе Сербонии встал мужчина лет тридцати пяти, со смуглой кожей и бирюзово-зелеными глубоко посаженными глазами. Нос с горбинкой, широкий лоб и полные губы привлекали множество женщин, считая его воплощением похоти и красоты. Однако Правитель не признавал человеческих девушек, ему по душе были существа, наделенные магическими способностями. Он, подобно охотнику, выслеживал необычных девушек по континенту и делал своими любовницами. Зачастую чудовища не задерживались надолго в кровати Правителя, но тем не менее, он оставлял их при себе, выказывая народу, что способен позаботиться не только о своих любовницах, но и о всех своих поданных. Любые запреты для магических существ были сняты, они считались свободным народом, а любое покушение приравнивалось к предательству. Правитель часто устраивал встречи с народом, в которых его всегда сопровождала чудовищной странной красоты дева. Она извивалась, целовала, облизывала мужчину, вызывая на его лице лукавую улыбку, говорящую о том, что он не прочь зажать ее в каком-нибудь закоулке. Несмотря на странное пристрастие Правителя, свои обязанности он выполнял безупречно: экономика и политика развивались, торговые связи с другими континентами были налажены, убийств прекратились, не считая тех случаев, когда ревнивый муж мог пырнуть неверную жену ножом во время скандала. Ни одно чудовище за последние десять лет не было убито или даже покалечено.
Сербония славилась своими горными породами и алмазами, добываемыми гномами в шахтах. У представителей этого подземного народа была непропорционально большая голова с ярко выраженными чертами лица, непомерно большой нос, двухдюймовые курчавые брови, глаза разного цвета. Необычно удлиненные пальцы обладали удивительной чуткостью и ловкостью. Волосы, как и бороды, гномов пестрили всеми оттенками и с трудом поддавались укладке. Девушки, которые были без ума от этой магической расы, часто сплетничали о том, что гномы прослыли отменными любовниками, несмотря на всю свою суровость и низкий рост, едва доходивший до полутора метров.
Но даже такие любовники не могли удовлетворить местных распутниц, кидающих на меня косые взгляды. Девушки думали, что если держаться от меня подальше, то их суженные не обратят на меня внимания. Святая наивность. В тайне от тех, кого уготовили им в жены родители, молодые люди искали со мной встречи, писали любовные письма и посылали подарки, цветы, умоляя остаться инкогнито, но как бы ни были сладки речи, мое сердце молчало. Я могла стать любовницей, я могла стать женой, стоило сказать лишь «да», но такая участь не прельщала меня. Будучи свободолюбивой, я противилась даже мыслям связать себя брачными узами с каким-нибудь маменькиным сынком только ради собственного благополучия и роскоши, которыми сулило замужество.
Мне было приятно внимание, мне льстило, как проходя мимо какой-нибудь парочки, я замечала, как на меня смотрит мужчина, изучая каждый изгиб тела. Девушка, сопровождающая нахала, моментально перехватывала мой взгляд и злобно кривила губы. Я чувствовала ее ненависть, но в ответ лишь издавала короткий смешок, давая понять, что она мне не соперница.
На дворе стоял февраль. В один из дней тетушка ранним зимним утром отправилась на рынок за мясом и овощами, поскольку наши запасы подходили к концу, и велела мне открыть почтальону: ей должна была написать двоюродная сестра, которая жила в Лондоне.
На улице ярко светило солнце, небольшие хлопья снега падали с неба и, медленно кружась, опускались на землю, покрыв все вокруг белым ковром. Несмотря на красоту природы, что-то не давало мне покоя и терзало изнутри. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз и, встав с утра пораньше и взглянув в зеркало, поняла, что лучше скрыть следы бессонной ночи, чтобы у тетушки не возникло вопросов, почему я выгляжу как пугало. Взяв пудру, я аккуратно нанесла ее на кожу и, рассмотрев свое лицо в зеркало с разных ракурсов, удовлетворенно кивнула.
Подумав, что тетушка придет раньше почтальона, я решила остаться в ночной сорочке, которая оголяла грудь и щиколотки. Поленья, уютно потрескивающие в камине, наполняли дом жаром. Тетушка Сьюзи была достаточно прыткой и быстрой для своих лет, иногда и я не могла за ней поспеть, хотя была намного лет младше.
Спустившись в гостиную, я, облокотившись на подоконник и уткнувшись носом в заледенелое окно, начала тихо напевать песню, которую перед сном пела моя покойная мать.
Внезапно в дверь настойчиво постучали. Слегка пощипав холодными пальцами щеки, я поспешила к двери и резко ее открыла.
Молодой человек, который стоял передо мной, был чем-то увлечен, рассматривая деревья и сугробы позади себя и, занес кулак, чтобы еще раз постучаться, наклонился вперед и пошатнулся, слегка растерявшись от неожиданности:
– Простите, я думал, что миссис Сьюзи не слышит и решил постучать еще раз.
Я хотела было усмехнуться, но решилась рассмотреть почтальона получше: передо мной стоял высокий, крепко сложенный мужчина лет двадцати пяти. Взгляд глубоко посаженных карих глаз скользнул по моему лицу и опустился ниже. Заостренный нос отдаленно напоминал мой, но греком я его назвать не могла. Волосы цвета спелой пшеницы обрамляли лицо и, судя по щетине, мужчина не брился около трех дней. Губы были вытянуты в тонкую линию, руки опущены вдоль тела, костяшки пальцев покрыты кровавой коркой, говоря о том, что недавно молодой человек с кем-то дрался. Проследив за моим взглядом, он, слегка прочистив горло, продолжил:
– Миссис пришло письмо из Лондона от неизвестного отправителя. Полагаю, ваша…
– Тетушка, – я сложила руки на груди и явно наслаждалась моментом, пока мужчина пытался подобрать слова.
– Да… полагаю, ваша тетушка знает, от кого оно. Я могу попросить Вас передать ей конверт?
Я кротко кивнула, не отводя глаз со смущенного почтальона. Моя внутренняя гордыня ликовала – я в очередной раз заставила мужчину покраснеть и виновато опустить голову. Но что-то не давало мне покоя: если своими действиями и жестами он выдавал беспокойство, то глаза излучали уверенность и животный голод, не схожий с похотью. Переведя взгляд на руки почтальона, я вдруг осознала, что они были точно такими же как и в моих кошмарах. Но как это возможно? Отбросив глупую мысль, я встретилась взглядом с мужчиной, невзначай проведя пальцами по шее, откидывая непослушные пряди волос, и не смогла сдержать улыбки, когда услышала его шумный вздох.
Руки почтальона затряслись, и несколько писем упали в снег. Мы одновременно наклонились за ними, соприкоснувшись ладонями. Я почувствовала, будто через меня прошел разряд тока.
Бороться. Ты должна бороться.
Ужаснувшись голосу, прозвучавшему у меня в голове, я резко вырвала из рук почтальона письма и положила их на перила, предварительно отряхнув с них снег. Обхватив себя руками от внезапного холода, я вымученно улыбнулась и вновь взглянула на молодого человека. Его лицо было пунцового цвета, я всеми силами старалась не засмеяться и, пытаясь сгладить ситуацию, сказала:
– Огромное спасибо, что доставили это письмо моей тетушке. Можете не переживать, передам все в целости и сохранности. Думаю, на этом все. Всего доброго, – и начала медленно закрывать дверь, когда услышала:
– Меня зовут Роджер. Буду ждать Вас на первом празднике весны!
***
Прошло два месяца с того дня, как мы впервые встретились с Роджером. Наши краткосрочные свидания, которые последовали после первой встречи, заканчивались лишь поцелуями. Как бы я не старалась соблазнить мужчину, он всегда отстранялся, будто что-то не давало ему покоя.
Спустя месяц наших встреч он пропал. Каждый день я выходила на прогулку, в надежде, что снова его увижу, но все мои попытки не увенчались успехом.
Однажды сбежав из дома посреди ночи, чтобы незаметно пробраться к месту, где мы с Роджером встречались, мне «посчастливилось» встретить местного священника, проходившего мимо после ночной службы. Увидев меня в ночной сорочке, едва прикрывавшей грудь и колени, он, несмотря на возраст, прытко схватил меня за ухо и оттащил обратно в дом, словно нашкодившую кошку, предварительно поручившись у тетушки, что утром я приду на службу и покаюсь в грехах. Конечно же, я не удосужилась посетить это «радостное» мероприятие, ссылаясь на плохое самочувствие. Возможно, грипп. Возможно, корь. Возможно, чума. Свободу выбора я дала тетушке и священнику, наслаждаясь тем, какие обеспокоенные взгляды они кидали на меня весь вечер и пытались угодить, стоило лишь мне наигранно закатить глаза и издать протяжный вздох.
Наступила весна. Изо дня в день я становилась все раздражительнее, искренне не понимая, почему Роджер больше не давал о себе знать. Тетушка ни раз пыталась со мной заговорить по поводу моего самочувствия, но я лишь молча отмахивалась и закрывалась в своей комнате.
В очередную нашу ссору я в сердцах крикнула тетушке, чтобы она оставила меня в покое и, громко хлопнув дверью, легла на кровать и крепко зажмурила глаза, чтобы гнев, зарождающийся в душе, не вырвался наружу.
Сама того не замечая, я провалилась в сон.
Я медленно погружалась в воду. Зайдя по шею, набирала полную грудь воздуха и нырнула, уплывая все дальше и дальше, к морской глубине.
Почувствовав, что течение захватывает меня в водоворот, я старалась рваными и хаотичными движениями вырваться из ловушки, но внезапно все прекратилось. Прищурившись, заметила, что ко мне плывет девушка: красные волосы, почти полностью закрывавшие лицо, все тело было очень худым и костлявым, обтянутое кожей так, будто она вот-вот полопается и разорвется. Хоть губ и не было видно, я почувствовала, что она едко ухмыляется. Внезапно в голове я услышала женский голос, сладкий, как мед, и манящий к себе. Пытаясь избавиться от наваждения, я, зажмурившись, несколько раз тряхнула головой, но голос становился все настойчивее и громче.
Девушка медленно подплыла ко мне, протянув одну руку ладонью вверх, второй рукой открыв лицо, усмехнулась, обнажив два ряда зубов как у пираньи.
Голос в голове становился настойчивее, но я не могла понять, откуда шли эти звуки, ведь рот у девушки был закрыт.
ОСТАВЛЯЯ ДУМЫ МИРСКИЕ,
ОТПУСКАЯ ИХ ПО ВОЛНАМ,
ПРОТЯНИ ЖЕ МНЕ РУКУ, И СКОРО УВИДИШЬ,
ЧТО БЫВАЮТ ВОЛЬНЫ ЧУДЕСА.
И НА ДНЕ ЭТОМ, МРАЧНО МАНЯЩЕМ,
ПОЗАБУДЕШЬ О БЕДАХ СВОИХ.
И ТАК СЛАДОК ТОТ МРАК,
ОСТАВАЙСЯ ЖЕ С НАМИ,
МЫ ПОКАЖЕМ ТЕБЕ ЛУЧШИЙ МИР.
Волны вздымались вокруг меня и будто шептали:
– Иди же ко мне, мое оружие, мой шанс, моя сирена. Стань временным сосудом, впитай в себя власть и ненависть морей.
Внезапно девушка схватила меня за шею и стала душить. Я отчаянно начала отбиваться в попытках ослабить схватку, но она становилась лишь сильнее.
От страха я закричала и, проснувшись, обнаружила, что лежу на полу, замотанная в одеяло, а холодный пот стекает по лбу. Осмотрев комнату, я начала глубоко дышать, чтобы хоть как-то прийти в себя и успокоиться, но девушка и ее напевные ужасные слова не хотели вылетать из головы.
Взглянув в окно, я увидела, что рассветные лучи окрашивают горизонт в мягкие тона. Воздух был наполнен ароматами свежей травы и цветов и деревьев, даруя чувство спокойствия и умиротворения.
Скинув с себя одеяло, я пошла готовиться к первому празднику весны.
Ничего не могло помешать веселью: ни мороз, ни лужи, ни сошедший с земли вязкий снег, смешанный с грязью. Девушки наряжались в короткие красные платья, выражая свое намерение стать увлечением на одну ночь. Те, кто желал оставаться в тени, боясь разгневанных матушек и тетушек, надевали еще и маски, закрывающие верхнюю половину лица.
Мужчины на празднике весны не ставили перед собой цель найти невесту, они лишь хотели весело провести время, чтобы потом на протяжении года вспоминать таинственную незнакомку, которая вскружила им голову. Как правило, молодые люди надевали только широкие штаны, которые подпоясывались красным ремнем, сигнализируя, что они совсем не прочь провести время с незнакомкой. Масок они не носили, поскольку на все наше селение было лишь пятнадцать молодых людей брачного возраста, и все их знали по именам и повадкам. Так что любая девушка, чей фаворит не обращал на нее внимания, могла легко заполучить его на одну ночь. Этот вечер праздновали только люди, чудовищ не звали и не желали видеть.
Медленно ступая босыми ногами по прохладной земле, я поймала себя на мысли, что опасаюсь реакции окружающих: прежде я никогда не участвовала в таких праздниках и не знала, каким образом тут все устроено. Но слова Роджера не шли у меня из головы.
«Встретимся на первом празднике весны!».
Усмехнувшись краем губ, я надела маску и красное традиционное платье и направилась прямиком к своей погибели.
РОДЖЕР
Время тянулось медленно, слишком медленно, мои дни были почти сочтены, если я срочно что-то не придумаю.
Наступил первый праздник весны, и я сделал на него большие ставки. Выглянув в окно, я мельком заметил движение около больших валунов у пруда, которые ограждали водоем от чужих глаз. Мое лицо моментально покрылось испаринами, по телу побежали мурашки, но скрываться я больше не мог.
Затянув посильнее красный ремень, я вышел из дома и прямиком пошел к камням. Не сделав и пару шагов, я услышал звонкий женский голос, противостоять которому было невозможно.
Устало вздохнув, я громко сказал:
– Выходи. Я знаю, что это ты.
Смех внезапно оборвался, и я увидел впереди слабое свечение. Спустя минуту навстречу мне вышла нагая девушка, лицо которой скрывали длинные спутанные волосы. Болезненно худое тело с трудом передвигалось, грудь еле вздымалась от хрипящих вздохов. Она медленно шла ко мне, неуклюже перебирая ногами, боясь упасть. Когда между нами осталось несколько сантиметров, я протянул ей руку ладонью вверх, чтобы она могла опереться об нее и встать рядом. Девушка, больше похожая на старуху, буквально вцепилась длинными ногтями в мою плоть, но я лишь слегка поморщился, не издав ни звука.
– Ты нашел ее для меня? – от того смеха, что лился рекой буквально несколько минут назад ни осталось и следа: хриплый, надломленный голос, напоминавший эхо в пещере, заставил меня слегка поежиться, несмотря на то, что вечер выдался достаточно теплым.
– Да. Но есть одна загвоздка, – я ощутил, что рука сильнее сжала мою ладонь, – я не уверен, что она придет. Я сделал все, что ты велела, но сомневаюсь, что девушка проглотила мою наживку.
– Она – мой последний шанс.
Персефона судорожно дернулась. От ее величия не осталось и следа: даже это юное тело, которое она забрала у земной девушки, могло в один миг превратиться в пыль.
Холодный взгляд поблекших глаз, направленный на меня, заставил вздрогнуть, но, несмотря на это, руку я не убрал.
– Что она тебе дала взамен на жизнь? Свою кровь? Или, может, свое тело? – тихий смех, наполненный ненавистью, заполнил все мысли. – Каждый раз я задаю себе лишь два вопроса: почему я не могу тебя убить, и для чего ты помогаешь мне?
Внезапно острая боль ворвалась в мое тело разъяренным зверем, отчего я вскрикнул и упал на колени, стараясь унять тошноту. Почувствовав на своем затылке маленькую ладонь, я хотел было ее скинуть и сказать, чтобы она убиралась прочь к морскому дьяволу, но не смог: тело парализовало, и я упал боком на траву.
Несколько минут, которые я прибывал в таком состоянии, показались для меня адом: готова была готова вот-вот лопнуть, я не чувствовал ни рук, ни ног, внутренности горели огнем и любой глоток воздуха только усиливал эту боль. Прекратилось все это так же внезапно, как и началось, и, прежде чем провалиться в темную бездну, я лишь услышал:
– Я даю тебе один вечер. Помни, Роджер, у нас договор: если убить я тебя не могу, то возьму взамен твою плоть, пусть и временно, – в словах читалась прямая угроза, но когда я вскинул голову, рядом не было никого.
Никого.
Почувствовав жжение в груди, я опустил взгляд и заметил, что в районе сердца на коже у меня появилась татуировка. Метка. Метка Персефоны. Она представляла собой подобие солнца и луны, соединенных воедино, вдоль контура каждого располагались капли воды. Солнце олицетворяло все живое и земное, пронзая золотыми лучами луну, которая, в свою очередь, обозначала таинственность и смерть, своими серебристыми лучами закрывая половину солнца. В свете луны и солнца – лик девы, глаза которой покрыты алой пеленой, а улыбка вызывала чувство страха. Сирена возвышалась над солнцем и луной, протягивая к ним руки, которые окутывал их свет. Она взымала их силу в свое чудовищное естество.
Привстав, я обреченно вздохнул и поднял взгляд в небо, обрамленное бесчисленным количеством звезд, и тихо произнес:
– Лучше бы ты меня тогда убила.
САРА
Атмосфера праздника буквально наполняла меня без остатка: кто-то танцевал около большого костра и выпивал ром прямо из бутылки, кто-то уединился у озера, чтобы лишние глаза не видели сцен пылкой любви, кто-то одиноко сидел около дерева и ждал, чтобы на него обратили внимание и пригласили в шумную компанию.
Недолго думая, я подошла к одной из девушек, которая уже изрядно выпила и еле стояла на ногах. Рывком выхватив из ее рук бутылку с ромом, я сделала три жадных глотка. По телу разлилось тепло, и появилось чувство легкости.
Мое одиночество продлилось недолго: двое молодых людей подошли ко мне с предложением скрасить вечер, пытаясь зажать с обеих сторон. Я окинула обоих презрительным взглядом, от чего они моментально стушевались и отошли от меня к более доступным девушкам.
Отпив еще глоток, я старалась не оглядываться по сторонам в поисках Роджера, но совладать с собой не могла: я прислушивалась к каждому смешку или возгласу, чтобы понять, кому они принадлежат.
После нескольких неудачных попыток выследить Роджера, я, раздраженно усмехнувшись, поставила бутылку рядом с деревом и побежала в сторону костра, где девушки и молодые люди водили хоровод. Увидев меня, юноши начали радостно улюлюкать, а девушки звонко рассмеялись, хватая за руки и утягивая в свои танцы. Совершенно забывшись и отдавшись моменту, я вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки вырвали меня и, закинув на плечо, потащили к пруду. Я забарабанила кулаками по спине того, кто так нагло посмел меня украсть, но в ответ услышала знакомый смех.
Роджер?
Я расслабилась и стала бить обидчика через раз, больше играясь, чем желая принести реальный вред.
Спустя несколько мгновений меня аккуратно поставили на землю и прислонили спиной к старому дубу, который одиноко стоял около пруда. Разгоряченная от притворной борьбы, я хотела было ударить мужчину в грудь, но, подняв взгляд, лишь изумленно выгнула бровь и усмехнулась:
– Неплохая попытка, Роджер. Но глупо с твоей стороны отрывать меня от веселья.
– Неплохая попытка меня приструнить, Сара, – мужчина быстро сократил расстояние между нами и, опершись ладонями о ствол дерева по правую и левую сторону от моего лица, начал лениво рассматривать, подобно хищнику, который не хочет спугнуть свою добычу.
Я уперлась ладонями в грудь Роджера, почувствовав твердые напряженные мышцы, стараясь увеличить расстояние между нами, но он ловко обхватил одной рукой мои тонкие запястья и завел руки за голову, лишив возможности двигаться. Другой рукой он нежно схватил меня за волосы и потянул, заставив запрокинуть голову. Придвинувшись, Роджер медленно склонился к моим губам, не сводя с меня острого голодного взгляда. Первое прикосновение его губ, нежное легкое касание, очень быстро переросло во властный, грубый поцелуй. Он, словно зверь, поглощал каждый мой вдох, а его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Я тонула в сладкой истоме. Чуть прикусив мою нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй, и наши языки сплелись, словно в танце под звуки разгоряченных стонов. Внизу живота все пылало огнем – я понимала, что все это неправильно, но ничего не могла с собой поделать.
– Не меня ли ты искала там, у костра? – прервав поцелуй, ехидно спросил Роджер.
Я с трудом сдержала разочарованный вздох, потому что все мое тело требовало его ласки, но вовремя взяла себя в руки и лишь посмотрела Роджеру в глаза, громко усмехнулась:
– Смею тебя разочаровать – нет. Я искала выгодную партию, чтобы весело и без обязательств провести время. Не зря же я сюда пришла.
– Ты слишком испорчена, Сара. Таких, как ты, надо наказывать так, чтобы воспоминания сохранились на всю жизнь.
«Накажи меня», – пронеслось тут же в моей голове.
Будто почувствовав мое желание, Роджер руками прижал меня к стволу дерева, на секунду у меня сперло дыхание, но от этого желание владеть мужчиной только усилилось. Его руки ловко стянули с меня платье, ладони ласкали тело, и, остановившись около груди, нежно провели по ней. Двумя пальцами обхватив мой сосок, мужчина легонько кусал мою шею. Я выгнула спину ему навстречу и, закусив губу, громко застонала, запустив руки ему в волосы и притянув еще ближе.
Мне хотелось большего, прямо здесь и сейчас. Потянувшись ладонями к Роджеру, я нетерпеливо начала расстегивать его пояс и, наконец, расправившись с одеждой и откинувшись спиной обратно к дереву, обвела мужское тело томным взглядом. Каждый мускул его тела был напряжен, в районе солнечного сплетения я увидела небольшую татуировку, которая отдаленно напоминала богиню Персефону, в услужении которой были сирены. Словно почувствовав мой взгляд, он быстро сказал:
– Если хочешь, я сейчас же все прекращу, – руки его остановились около моей талии и заметно дрожали, грудь тяжело поднималась и опускалась.
Все, что я могла сделать, это тихо произнести:
– Нет… не сейчас…
Роджер тут же подхватил меня на руки, аккуратно положил на траву и лег сверху. Одной рукой я обхватила его шею, ближе притягивая к себе, а второй до боли сжала его волосы на затылке. Он глухо зарычал и, слегка покусывая, начал целовать мою шею. Мужчина отбросил мои руки со своей шеи и поднял их над моей головой, аккуратно положив в траву. Я моментально потянулась к его губам, таким горячим и влажным, и он послушно потянулся ко мне в ответ. Робкий поцелуй, после чего мы начали кусать друг друга, наши языки боролись, как будто от этого зависела наша жизнь, дыхание перехватывало, но никто не хотел сдаваться. Роджер прижался ко мне всем телом и начал водить бедрами между ног, дразня. Издав громкий стон, я почувствовала, что мужчины прикрыл мне рот ладонью и, склонившись над моим ухом, томно выдохнул:
– Тише, нас могут услышать.
Одной рукой держа мои запястья, второй он провел по изгибам тела, изучая его, после чего немного приподнялся и посмотрел на меня. Я прижалась к нему сильнее, прильнув бедрами к торсу и обхватив его ногами, начала медленно водить ими вдоль тела Роджера, дразня его также, как и он меня. Мужчина втянул воздух через плотно сомкнутые губы, резким движением раздвинул мне ноги и вошел в меня. Я выгнулась, застонала так громко, что ему пришлось закрыть мне рот. Склонившись над моей грудью, мужчина больно укусил меня за сосок, и от неожиданности я громко вскрикнула.
Он целовал меня требовательно, почти грубо, но чем грубее он был, тем сильнее мне хотелось оставаться в его власти. Движения становились резкими и быстрыми заставив меня громко застонать. Мой голос охрип, но я продолжала стонать, не в силах сдерживаться. Внезапно ком внутри живота перерос в оргазм и, крепко ухватившись за Роджера, я громко вскрикнула и обмякла. Спустя несколько мгновений мужчина лег рядом со мной и, тяжело дыша, начал поглаживать грудь и низ живота ладонью, вызывая приятное тепло и жар во всем теле.
Внезапно голову окутала сильная боль. Я резко выпрямилась и схватилась за нее руками, но Роджер, не встречаясь со мной взглядом, даже не посмотрел в мою сторону. Он закинул руки за голову, скрестил ноги, не удосужившись одеться, и после очередного болезненного крика мужчина наконец соизволил обратить на меня внимание.
Голос из сна снова раздался в моей голове:
ОСТАВЛЯЯ ДУМЫ МИРСКИЕ,
ОТПУСКАЯ ИХ ПО ВОЛНАМ,
ПРОТЯНИ ЖЕ МНЕ РУКУ, И СКОРО УВИДИШЬ,
ЧТО БЫВАЮТ ВОЛЬНЫ ЧУДЕСА.
И НА ДНЕ ЭТОМ, МРАЧНО МАНЯЩЕМ,
ПОЗАБУДЕШЬ О БЕДАХ СВОИХ.
И ТАК СЛАДОК ТОТ МРАК,
ОСТАВАЙСЯ ЖЕ С НАМИ,
МЫ ПОКАЖЕМ ТЕБЕ ЛУЧШИЙ МИР.
Не в силах больше терпеть эти муки, я громко крикнула и резко вскочила с травы. Голова немного закружилась, но голос пропал. Повернувшись к Роджеру, я разъяренно вскинула бровь и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Он тем временем поспешно собирал вещи, явно собираясь уходить, но увидев мой рассерженный взгляд, слегка стушевался и холодно спросил:
– Что?
От негодования у меня поплыло перед глазами.
– Ты слез с меня и уже пакуешь вещички? – стараясь сохранить холодный тон, я глубоко вздохнула, но под конец фразы мой голос все равно сорвался на крик.
Выражение его лица стало каким-то грустным, обреченным, будто то, что между нами было – обыденное дело. Одевая штаны и застегивая ремень на бедрах, Роджер окинул меня холодным взглядом с ног до головы и, наклонившись, одной рукой подхватил мое платье и швырнул в мою сторону:
– Оденься, она не любит, когда перед ней хвастаются красивым телом. Тем более, когда в дополнение к нему такое прекрасное лицо.
Роджер быстро чмокнул меня в щеку и, развернувшись на пятках, стремглав помчался обратно, в сторону горевшего вдалеке костра. Кинув кинжал мне в ноги, он бросил через плечо
– Убей быстро и без сожаления. Борись. Не заставляй меня жалеть о своем выборе, Сара.
Сосчитав это за глупую шутку, я в сердцах бросила платье в воду и направилась в сторону дома, но, не успев сделать и трех шагов, услышала, как позади меня раздался звонкий женский голос, и несколько холодных брызг упали мне спину.
Сердце пропустило удар. Стараясь дышать как можно тише и унять панику, я сделала осторожный шаг, но внезапно грубый надломленный голос произнес:
– Не так быстро, Сара.
А через несколько мгновений послышался громкий женский крик, от которого сидящие на ветках вороны с громким карканьем взмыли вверх. Но кроме них не было никого, кто стал бы свидетелем превращения человека в чудовище.
Часть 1. Глава 11. Лишь твои потаенные желания и страхи знают, как сильно ты желаешь безграничной власти.
ЭМИЛИЯ
Мои легкие горели огнем, и с каждым вдохом эта боль становилась только сильнее. Быстро пробежав пальцами по шее и облегченно вздохнув, я обнаружила, что кулон остался на месте. Что-то в этом видении было неправильным. Между Сарой и Роджером случилась близость, и это заставило мое сердце болезненно сжаться. Схватившись дрожащими пальцами за мокрый подол платья, я нервно начала перебирать ткань, стараясь унять непонятное для меня чувство, похожее на ревность или ненависть. Внезапно влажная холодная ладонь легла на мой лоб, боль слегка притупилась, и я смогла открыть глаза.
