Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"

Автор книги: Рина Харос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Как бы я не старался, образ Эмилии плотно засел в моей голове и мыслях. Вспоминая ее тело, ее бедра, оголенную грудь, я непроизвольно сжал в руке бутылку с ромом, чтобы хоть как-то вернуться в реальность. Но проведя рукой по шраму, ко мне пришли другие воспоминания.

Ранним утром, когда отец еще был жив, он позвал меня на рыбалку и шепотом поведал о том, что в наших водах видели сирену. Едва сдерживая волнение, разрастающееся в груди, я недолго думая собрал все, что могло пригодиться: затычки в уши из плотной ткани, заостренный кинжал, сделанный из литого стекла, соль и обычные осколки стекла, чтобы, поставить сирену на стекло, которое больно вонзалось в хвост и приносило боль при малейшем движении. Отец, удивленный моими знаниями, лишь спросил, откуда я все это знаю. Сглотнув, я понял, что совершил оплошность, но лишь махнул рукой, стараясь скрыть волнение и сказал, что прочитал это в какой-то сказке. Отец, не поверив моим словам, тактично промолчал, подхватил все собранные мною вещи и, выйдя за порог, поманил меня за собой, звонко смеясь. В тот вечер он погиб, спасая меня от когтей сирены, которая, воспользовавшись моментом, схватила меня с помоста и потащила на морское дно. Отец, недолго думая, прыгнул за мной в воду, в панике забыв даже про кинжал. Отпустив меня из холодных объятий, внимание сирены переключилось на него: она подарила отцу поцелуй смерти, после которого ни один мужчина не был хозяином своих мыслей и действий. Он желал лишь одного – воссоединиться с возлюбленной, обрекающей на верную смерть, погружаясь все больше на дно. Всплыв на поверхность, я жадно начал хватать ртом воздух. Затем я вернулся на берег за кинжалом, но стоило мне лишь схватить его и развернуться, как я заметил алые пятна на воде. Последнее, что я запомнил, падая коленями в траву, – это мимолетный образ сирены, лицо которой тронул звериный ехидный оскал.

***

Проснувшись посреди ночи, я долго лежал на кровати, чувствуя необъяснимую тревогу. Чтобы развеять неприятное чувство, я осторожно встал с кровати и накинул мятую рубашку. Стараясь унять дрожь в руках, я вцепился руками в волосы и начал медленно массировать голову. Во рту горело, живот скрутило от голода. Я осторожно встал с кровати и, чтобы не потерять равновесие, ухватился одной рукой за изголовье. Бутылка лежала рядом, а ее содержимое медленно растекалось по полу. Ухмыльнувшись, я пнул ее краем ботинка и, накинув мятую рубашку, вышел из каюты, осторожно прикрыв дверь.

На палубе никого не было. Давно уже затихли крики чаек или хмельные взбудораженные возгласы матросов, которые в свободное время предавались азартным играм – единственным доступным развлечениям на корабле. Вдохнув полной грудью, я пошел в сторону камбуза, чтобы немного подкрепиться. Спустившись на несколько пролетов, я прислушался: из комнаты доносились голоса, причем один из них принадлежал Эмилии. Затаившись, я преодолел еще несколько ступеней, стараясь услышать обрывки разговора, поддавшись телом вперед и крепко ухватившись за один из выступов в стене.

Собеседники разговорили полушёпотом и изредка смеялись. Крис с присущей ему юношеской добротой и искренностью поведал свою историю, а затем начал отвечать на сыпавшиеся вопросы Эмилии по поводу капитана. Я напрягся, не желая, чтобы юнга сболтнул лишнего девушке, невольно разрушив все планы. И когда мальчишка произнес: «Ходят слухи, что она уничтожила всю команду, оставив в живых только капитана, заключив с ним сделку…», Уильям резко распахнул дверь, застав врасплох сидящих.

Я тут же нацепил маску безразличия и скрестил руки на груди, показывая тем самым, что жду объяснений. Первым вскочил Крис и открыл было рот, чтобы оправдаться, но Эмилия остановила его одним властным жестом руки. Как же я хотел, чтобы в этот момент юнга выбежал из кладовой и оставил нас вдвоем, чтобы я мог прикоснуться к своей пленнице, почувствовать ее…

За годы, проведенные вдали друг от друга, Эмилия превратилась в настоящую женщину, знающую себе цену и умеющую постоять за себя.

В ее жесте было столько достоинства, столько внутренней силы, что я невольно отступил вбок. Посмотрев мне прямо в глаза, девушка ясно дала понять, что объяснений не будет, и, взяв Криса за руку, как какого-то малыша, последовала с ним наверх. После того, как они поднялись на несколько ступеней, я скользнул взглядом по кладовой и, схватив бутылку рома, отправился вслед за ними

Выйдя на палубу, я полной грудью вдохнул морской воздух и услышал плеск воды позади себя. Продолжая держать бутылку рома в руке, я развернулся и увидел, как двое никсов, духов воды, резвились в воде, пытаясь выхватить что-то из лап друг друга. Они были похожи на двух детей, голову которых обрамляли длинные сине-зеленые волосы, переливающиеся в лунном свете. Руки и ноги покрыли перепонки, схожие с лягушачьими. Черные широко распахнутые глаза, два разреза вместо носа и тонкие губы делали их похожими на сирен, но никсы прислуживали сиренам и считались гораздо слабее. Что они забыли в этих водах? Что они забыли рядом с моим кораблем? Духи, заметив, что за ними наблюдают, окатили меня холодной водой, отчего я тихо выругался. Никсы, широко улыбнувшись беззубыми ртами, сверкнули черными глазами и скрылись на морской глубине.

Вернувшись в каюту, я первым делом скинул с себя промокшую одежду и натянул сухие штаны, подпоясав их ремнем. А затем я откупорил бутылку и принялся расхаживать от одной стены до другой, делая большие глотки Меня раздражало абсолютно все: обстановка, матросы, смешанные чувства, которые я испытывал к Эмилии. Что-то переменилось в ней, надломилось. Несмотря на все свои сомнения, я был уверен, что из пугливой девочки она превратилась во властную женщину, знающую, чего она хочет и какой ценой сможет добиться желаемого. Даже если это граничило с безумием. Даже если это граничило с одержимостью.

***

Утром я проснулся от того, что за окном громко кричали чайки, а команда горланила песни, свистела и улюлюкала. Удивленно подскочив, я спешно ополоснул руки и лицо прохладной водой, избавляясь от похмелья, и, накинув свежие рубашку и штаны, вышел из каюты.

Стоило мне сделать пару шагов по палубе, как мой взгляд непроизвольно упал на столпившихся вокруг Эмилии матросов, которая лениво и плавно виляла бедрами, скользя руками по своему телу. Одета она была в легкое платье с рваным подолом, который еле-еле прикрывал колени. Тонкие лямки постоянно сползали вниз, и девушка, игриво пробегая пальчиками по своей коже, надевала их обратно, запрокидывая голову назад и оголяя шею. Грудь колыхалась в такт плавным движениям, манящий взгляд из-под пышных ресниц, которым она одаривала каждого, был призывом и приглашением.

Ласкать… повалить… держать… пока ладони множества рук скользят по бедрам и груди…

Однако матросы позволяли себе только улюлюкать и призывно кричать, не приближаясь Ее тело, окутанное серебристым светом, будто отталкивало солнечные лучи. Кулона, который был на ней постоянно, сколько я ее помню, на шее не оказалось.

Я не выдержал и громко кашлянул в кулак.

Матросы моментально перевели взгляд в мою сторону и ужаснулись, замельтешили, стараясь убраться с моих глаз: кто-то быстро ретировался, чтобы помочь на кухне, кто-то, чтобы захватить тряпку с ведром, кто-то – проложить курс. Не прошло и минуты, как мы с Эмилией остались вдвоем.

Пленница стояла напротив меня с победной улыбкой. Капельки пота блестели на ее теле, грудь высоко и часто поднималась и опускалась, спутанные волосы разметались по плечам красивым золото-рыжим облаком. Эмилия, явно наслаждаясь своим триумфом, поманила меня к себе. Сейчас она была прекраснее Клиодны, богини красоты, моря и загробной жизни, которую почитали и желали. Во взгляде Эмилии читалось нечто нечеловеческое, заставшее меня вздрогнуть: цвет радужки изменился, вытесняя зеленый цвет на алый, улыбка, которой она одарила меня, походила больше на звериный оскал.

Удивленно моргнув, я засунул руки в карманы, но с места не сдвинулся. Еще раз хорошенько осмотрев лицо девушки, я вдруг понял: она все знала с самого начала и решила меня разыграть.

– Ну же, Уил, разве ты не этого хотел? Разве не меня ты хотел завоевать в тот вечер, когда решил бросить все и сбежать? – эти слова прозвучали как приговор. – Вот она, я, на палубе ни души, что же мешает тебе закончить начатое? – Эмилия сделала шаг навстречу и хитро улыбнулась.

Внезапный толчок в спину, будто порыв ветра, заставил сделать пару шагов навстречу девушке, однако, оглянувшись, я не почувствовал ни дуновения, ни чьего-либо присутствия. Странное ощущение возникло в груди, разрастающееся с каждым мгновением все сильнее, будто кто-то, подобно кукловоду, управлял моими эмоциями и действиями. Сдвинув брови к переносице, я не сразу понял, что Эмилия уже подошла ко мне вплотную. Почувствовав ее прерывистое дыхание, я перевел взгляд на лицо девушки, затем на грудь, и, усмехнувшись краем губ, ведомый неизвестным порывом, протянул к ней руки, чтобы притянуть ближе…

Но тут же схватил запястье девушки, которая занесла руку, чтобы дать мне очередную пощечину.

– Не смей меня трогать, пока я не разрешу тебе, – зеленые глаза наполнились ненавистью и горечью, обидой и болью.

– Прости, – только и смог прошептать я.

Согнувшись пополам и юркнув под руку девушки, я подхватил ее за талию и перекинул через плечо. Я чувствовал, как Эмилия рвет ткань моей рубашки, впивается ноготками в спину и кусает за шею. Ускорив шаг, я подошел к своей каюте и, придерживая одной рукой талию девушки, открыл свободной рукой дверь. Войдя, я быстро скинул Эмилию на кровать, щелкнул засовом и, повернувшись, увидел, что она стоит на кровати с бутылкой рома в руке.

Не сдержав смешка, я только и спросил:

– К чему нам все эти игры?

Не успел я закончить, как в стену рядом со мной прилетела бутылка. Осколки разлетелись в стороны, засыпав пол. Посмотрев на мокрое пятно, которое медленно растекалось по стене, я повернулся к Эмилии, которая с победным выражением лица наблюдала за всей этой картиной.

– Подойди ко мне, – злость, которая меня обуяла, не могла сравниться ни с чем. Я почувствовал слабое жжение на коже в том месте, где находился браслет.

Девушка лишь усмехнулась и села на кровать, скрестив ноги.

– Подойди. Ко. Мне. – Я повторил свои слова, но в этот раз тише.

Испугавшись такой перемене своего настроения, я крепко сжал кулаки, стараясь не выдать себя и успокоиться. Браслет продолжал затягиваться и вдавливаться в кожу, доставляя нестерпимую боль.

Спустя несколько секунд Эмилия неохотно встала и медленно приблизилась. Резко притянув ее за талию, я знаком руки дал ей понять, чтобы она молчала. Кротко кивнув, Эмилия шумно вдохнула, но попытку сбежать не сделала.

Продолжая удерживать ее за талию, свободной рукой я провел по ее коже и слегка приспустил лямку платья. Усмехнувшись краем губ, я наклонился и оставил легкий поцелуй на плече Эмилии, от чего по ее коже побежала волна мурашек, заставив меня улыбнуться. Девушка моментально оттолкнула меня и, отойдя на пару шагов, разъяренно уставилась на меня:

– Что ты делаешь?!

Я издал рык, похожий на волчий, притянул к себе Эмилию, крепко прижал к себе, властно обхватив талию одной рукой, другую же запустил в золотисто-рыжие локоны и потянул вниз, заставив пленницу запрокинуть голову, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с моим.

– А что я делаю? – прошептав как можно тише, я провел языком по ее нижней губе, начал медленно оттягивать и покусывать. Эмилия издала слабый стон, прикрыв глаза.

Подхватив девушку на руки и не прекращая поцелуя, я прислонил ее спиной к стене и, быстро подняв подол платья, провел ладонью по внутренней стороне бедра. Эмилия выгнула спину и, громко простонав, обвила руками мою шею, привлекая к себе. Не переставая ласкать ее кожу, я медленно поднимался выше, в то же время, не отрываясь ни на секунду от ее тела, покрывая каждый миллиметр поцелуями, спускаясь к груди.

Внезапно Эмилия вскрикнула и с невероятной силой оттолкнула меня, заставив сделать несколько шагов назад, запнуться и неуклюже рухнуть на кровать.

– Не смей прикасаться ко мне, чертов предатель! – Холодный взгляд прищуренных глаз девушки заставил меня стушеваться.

Эмилия выбежала из каюты, оставив меня в недоумении.

ЭМИЛИЯ

Громко хлопнув дверью своей каюты, я медленно сползла по ней на пол и, обхватив руками колени, начала раскачиваться из стороны в сторону, чтобы хоть как-то успокоиться. Обведя взглядом ненавистную комнату и наткнувшись на амулет, который бережно лежал на подушке, я доползла на коленях до кровати, схватила его и быстро надела на шею. Прикосновение холодного металла к коже заставили меня издать короткий стон. Я крепко сжала в ладони ракушку, стараясь унять дрожащее от возбуждения тело, в то время как сирена нещадно царапала мою плоть изнутри, пытаясь выбраться наружу.

Лицо пылало, на губах оставался вкус табака и морской соли, отчего я непроизвольно почувствовала укол совести. Гнев, разжигающий мое тело и душу, попытался вырваться наружу, но нежность и ласка Уила неизменно тушили его.

Резко мотнув головой, я встала с пола и подошла к зеркалу. Умывшись прохладной водой, почувствовала знакомое чувство, наполняющее мое тело. С трудом подавив его и аккуратно сняв лямки с плеч, я позволила платью упасть со своего тела.

Запах хвои и табака, наполнивший каюту легким ароматом, заставил меня распахнуть глаза и оглядеться.

Никого.

Чутье подсказывало: Охотник где-то рядом. Он ждет нашей встречи.

***

Проснувшись с первыми лучами солнца, я потянулась в кровати и, зажмурив глаза от удовольствия, шумно выдохнула. Мотнув головой в сторону, я быстрым движением спрыгнула с кровати и легким шагом направилась в сторону шкафа.

Подойдя вплотную, я распахнула дверцы и осторожно провела пальцами по платьям, боясь их испортить или запачкать. Однако что-то внизу привлекло мое внимание. Я отдернула подолы платьев и увидела широкие штаны цвета слоновой кости и схожий им по оттенку короткий топ на тонких лямках. В подобном наряде было бы удобно передвигаться по палубе, не привлекая к себе особого внимания, и в случае чего успеть деру, но я была не в том настроении, чтобы лишать себя возможности вывести Уильяма из себя. Усмехнувшись, я зажмурилась, наугад ткнула в первый попавшийся наряд и не прогадала: в моих руках оказалось платье, сшитое из тончайшего бархата и шелковых вставок, цветом напоминавшее закатное небо – светло-розовые волны кружева сменялись персикового цвета бархатом, создавая эффект плавного перехода.

Быстро надев платье на себя, я прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как приятно холодил материал кожу. Подойдя к зеркалу, я взяла в руки пару шпилек и сделала небольшой пучок на голове, создавая эффект невесомости и, покрутившись несколько раз перед зеркалом, решительно вышла из каюты.

Поднявшись на палубу, я первым делом обратила внимание на шум и крики: матросы бегали туда-сюда, перенося еду и выпивку из камбуза в трюм, на некоторые двери вешались замки, а двое крепких матросов пытались насильно закрыть в каюте Криса и какого-то старика с раскрасневшимся от выпитого алкоголя лицом. Подхватив подол платья, я побежала в их сторону и, оказавшись достаточно близко, громко крикнула:

– Что вы творите, черт бы вас побрал?!

Матросы окинули меня скептическим взглядом и, впихнув отчаянно брыкающегося юнгу и нечленораздельно вопящего старика, попытались закрыть за ними дверь. Меня пару раз нечаянно пихнули плечом, заставив возмущенно вскрикнуть и отвлечься. А когда я снова повернулась, дверь уже успели закрыть на засов.

Погруженная в царивший хаос, я не сразу заметила, что матросы, навалившись на дверь, все-таки закрыли ее на засов. Переводя встревоженный взгляд то на дверь, в которую продолжали барабанить изнутри, то на уходящих матросов, я почувствовала легкое прикосновение ладони к своей спине и резко обернулась.

Позади меня стоял матрос лет тридцати, волосы его имели оттенок жженой соломы, лицо покрылось веснушками, прищуренные глаза казались какими-то выцветшими. Губы были поджаты, от чего я сразу поняла, что мужчина напряжен и разговаривать со мной он будет из-под палки, только лишь бы я удовлетворила свой интерес и перестала совать нос не в свое дело. Напряженность в каждом движении выдавала его страх: тело содрогалось от малейшего звука и прикосновения. Неожиданно для себя, я схватила его за руку и вцепилась когтями в кожу, едва не проткнув, отчего тот дернулся:

– Где ваш чертов капитан?! Он каждый раз, подобно крысе, сбегает с корабля, стоит лишь почувствовать опасность?

Матрос, в глазах которого плескалась паника, не сразу понял, о чем я спросила, и отрешенно посмотрел на свою ладонь, будто видел ее впервые. Пару раз растерянно моргнув, он схватился за крестик, который висел у него на шее и, нервно теребя засаленными пальцами облезлую веревку, быстро забормотал молитву,

– Они убьют всех нас! Сожрут наши тела и высосут душу, отдав их морскому дьяволу! Спасения нет! Нет! – подбородок матроса затрясся, и я удивилась такому резкому перепаду его состояния: несколько минут назад он держал свои эмоции в узде, но стоило мне лишь задать вопрос, как мужчина стал похож на верующего фанатика. – Сирены, они погубят этот корабль! Никакие чары нас не спасут! Мы будем гнить на морском дне! Они погубят нас, но не его! Она пометила его!

Сирены убивали ради забавы, считая это невероятно приятным для себя, впитывая в себя страх мужчин и множа свои силы. В голову врезались слова Генри, которые он произносил мне перед сном, свято веря в их правдивость.

«И вышли они из морской пучины, родившись от порочной связи морского и человеческого. Для одиноких сердец они представлялись пристанищем, укрытием от бед, и красота их не знала границ. Лишь раз дотронувшись, не скинешь оковы их власти, пока они не утащат тебя на дно морское, где обретешь ты свой покой. Тот же, чье сердце наполнено любовью, не сможет стать их целью, и лишь он сможет остановить красавиц морских».

Жаль, что большинство подобных писаний были выдумками. Потому что даже влюбленный мужчина никак не мог остановиться сирену, если она действительно захотела поиграть со своей жертвой перед тем, как убить. И да, сирен создала Персефона, а не какая-то там любовь. Несмотря на то, что мы были повязаны кровью и клятвами, сейчас я не желала встречи с сестрами, поэтому нашла для себя единственное правильное решение – выступить на стороне людей, доказав, что я тоже чего-то стою, не вызывая подозрений.

Позади меня послышалось слабое пение, которое доносилось со стороны морских скал и валунов, находившихся прямо по курсу. Несколько матросов застыли на долю секунды, но, махнув головой и скидывая наваждение, быстро взяли себя в руки и продолжили приготовления к бою. Корабль шел достаточно быстро, отчего создавалось впечатление, что это дело рук сирен, которым не терпелось насладиться смертью матросов.

Глубоко вздохнув, я решила, что не стоит стоять в стороне и наблюдать за тем, как матросы пытаются отстоять свой корабль и вырвать его из лап морских чудовищ, подобных мне. Пока амулет приятно холодил кожу, я не опасалась, что выдам себя. Выступать против сирен было равносильно смерти, но и устоять от неистового желания увидеть сестер я не могла, поэтому, оббежав палубу, юркнула за приоткрытую дверь, ведущую в одну из кают. Окинув взглядом валяющиеся на полу вещи, я тихо пискнула от облегчения, увидев на одной из раскладушек пару кинжалов. Покрутив их в руке, я отметила, как искусно они сделаны, но прекрасно осознавала насколько это оружие бесполезно против сестер. Я забеспокоилась: неужели за многие годы сражений с детьми Персефоны, люди так и не поняли этого? Неужели Уильям ничего не знает… А если знает, то зачем тогда…

Додумать я не успела: тихая мелодия усилилась и переросла в призывный гимн. Выглянув из своего убежища, я отметила, что корабль окружили сирены: их лица были прикрыты густыми черным волосами по пояс, которые они беспрерывно расчесывали пальцами скрюченных рук, не прекращая при этом петь. По пояс это были обычные нагие женщины – голова, руки, грудь, – но морских чудовищ выдавали хвосты длинной не менее двух метров, которые сейчас игриво постукивали по камням, показывая, что сирены возбуждены и ждут момента, когда смогут насладиться страхом и плотью жертв.

Я заметила, что хвосты у них одинаковой формы, но слегка отличаются оттенком: от светло-небесного до темно-синего цвета. Синхронность их действий выводила из себя. Потеряв счет минутам, я молча наблюдала и ждала, когда они решатся вступить в открытый бой, инстинктивно крепче сжимая в руках кинжалы.

Пригнувшись и лавируя между застывшими матросами, я заметила, что на отдаленном валуне сидит еще одна сирена, немного крупнее и выше, чем все остальные. Волосы не скрывали ее лица, поэтому мне удалось, как следует его рассмотреть: гордо вскинутый подбородок, надменный взгляд, величественная поза говорили о том, что она является главной среди остальных. Широко распахнутые глаза, полностью затянутые красным цветом, отчего создавалось впечатление, будто они налиты кровью, не моргали. Пухлые губы приоткрывались, будто в безмолвном экстазе. Вместо носа виднелись два небольших проема, на шее быстро раздувались жабры, хвост, в отличие от подданных, не имел голубоватого оттенка, а горел красным и переходил в желтый у талии. На голове сирены красовалась корона, напоминающая лавровый венок, но слегка прищурившись, я поняла, что сделана она была из морских звезд, плотно спаянных между собой и обрамленных сверху позолотой, от чего вид становился устрашающе красивым. Часть тел морских существ были соединены между собой узорчатыми линиями, украшенные сверху мелкими ракушками.

Сердце пропустило удар.

Это она.

Перехватив мой пристальный любопытный взгляд, Королева сирен улыбнулась, обнажив два ряда заостренных хищных зубов, и пронзительно закричала:

– АХТАРАН!

Сирены замолкли и молниеносно прыгнули в воду. Матросы замерли, панически переглядываясь ожидая атаку из морских глубин. Внезапный толчок под кармой корабля заставил меня ухватиться за первый попавшийся под руку трос. С каждой секундой удары усиливались, заставляя корабль опасно заваливаться вбок.

– Всем спуститься в шлюз и зарядить пушки! Не желайте сетей с крюками, ненадолго, но это их задержит. Другие за это время успеют зарядить картечь. Стреляйте вниз, чтобы не позволить этим тварям приблизиться к кораблю! – послышался уверенный властный мужской голос, который принадлежал Уильяму. – Тряпки в уши – быстро!

Не скрывая раздражения, я цокнула языком, когда он заметил меня среди матросов и подмигнул.

Сирены, взбирающиеся на корабль со всех сторон, невольно заставили меня поежиться. Налитые алым цветом глаза, бешено вращающиеся и примечающие цель, две щелки вместо носа, широко распахнутый рот, усеянный острыми клыками. Серовато-зеленовый оттенок кожи говорил о том, что эти сирены были чистым порождением Персефоны, возрожденные из морских глубин и не знающие ничего, кроме жажды убивать. Сердце гулко забилось, в ушах зазвенело, стоило мне быстрым взглядом окинуть палубу. Матросы, вооруженные бесполезными кинжалами, пытались добраться до сирен, но чудовища оказывались быстрее. Палуба быстро окрашивалась в алый оттенок крови мужчин и вязкую черную слизь сирен. Некоторым матросам удалось добраться до чудовищ и перерезать им горло.

Стараясь быстро, но незаметно выбраться из самого пекла, я оступилась об расшатанную доску и споткнулась, тихо выругавшись. Пронзающий взгляд одной из сирен медленно переместился в мою сторону, выворачивая голову под неестественным градусом. Она широко улыбнулась, и я смогла заметить, как с ее рта стекает вязкая черная слюна. Вместо хвоста у нее были две ноги, широко расставленные.

– сес-с-стрица…

Стараясь скрыть страх, окутавший мое тело, я улыбнулась в ответ и отвела кулон в сторону, обхватив его ладонью. Глаза налились привычной поволокой, тело забило мелкой дрожью от желания воссоединиться с сестрой.

– сестра… неважно выглядишь.

Глаза сирена гневно свернули, и она ринулась ко мне с нечеловеческой скоростью. Увернувшись в последний момент, я выпустила из рук амулет и побежала в противоположную сторону. Но стоило мне лишь сделать пару шагов, как сестра схватила меня за ноги и с силой дернула на себя. Я упала на палубу словно мешок с потрохами рыб и клацнула зубами, едва не прикусив язык. Вцепившись руками в доску на палубе, которая отошла от влаги, я начала дергать ногами, пытаясь избавиться от хватки. После нескольких неудачных попыток мне это удалось. Перекатившись с живота на спину, я прижала ноги к себе и со всей силой ударила сирену в живот, заставляя убраться от меня подальше. На долю секунды сестра растерялась, и мне этого хватило, чтобы вскочить на ноги и схватить кинжалы, которые я выронила во время падения. Сжав рукоять посильнее, я медленно пошла по кругу, передвигая ногами. Сирена вторила моим движениям, явно наслаждаясь игрой.

– предательц-ц-ц-ца…

– я – нет, а вот тот матрос у тебя за спиной – вполне возможно.

Не успела я моргнуть, как сирена, обернувшись назад, вспорола острыми ногтями брюхо матросу. Алая кровь брызнула ей на лицо и палубу, оставляя вязкие следы. Сестра, смеясь сумашедшим голосом, запрокинула голову назад, оголяя шею. Это был мой шанс. Подбежав к сестре, которая наслаждалась криками и агонией умирающего матроса, я замахнулась и перерезала ей горло, из которого хлынула вязкая черная жижа. Брезгливо сжав нос, когда сестра закричала, я встала около и наслаждалась ее последними минутами в человеческом теле. Когда бездыханное тело упало на палубу с глухим стуком, я обтерла кровь сирены об ее же тело и пнула его в сторону моря. Проделов это пару раз, я оказалась около края палубы и, подхватив сирену под подмышки, с трудом подняла ее тело и, перекинув через борт, сбросила в море. Вода моментально забурлила, выказывая недовольство, что с ее дитя так обошлись. Но не прошло и пару мгновений, как акулы накинулись на тело сирены, не брезгуя подобной закуской. Довольно кивнув, я тыльной стороной ладони вытерла пот со лба, оставляя темные разводы на коже. Спиной я почувствовала пристальный взгляд на себе. Приподняв голову, я заметила Уильяма, который не мигая смотрел на меня и улыбался, будто все это его забавляло.

Внезапный крик и всплеск воды заставил обернуться и подбежать к тому месту, где буквально несколько секунд назад стоял матрос. Теперь от него остались на досках лишь бесполезные сабли и один дырявый сапог. Подчиняясь внезапному легкомысленному порыву, я перегнулась через борт и стала вглядываться в морские глубины. Вода исходила крупными кругами, которые постепенно окрашивались в красный цвет – кровь. Сквозь мутную пелену я заметила я заметила, что ко мне плавно приближается одна из сирен, хищно обнажив мелкие заостренные зубы. Не сводя с меня взгляда алых глаз, она замерла, будто пытаясь разглядеть мою истинную сущность.

Это твой шанс встретиться с ней. Воспользуйся им…

Раздался шепот в голове.

И я, вдохнув полной грудью, нырнула под воду.

Легкие моментально прожгло огнем. Приоткрыв под водой глаза, которые щипало от морской соли, я пыталась замедлить алую пелену, которая обволакивала зрачки, подобно предрассветному туману. Сфокусировав зрение, я заметила, что буквально в нескольких метрах меня кругами медленно оплывает сирена, будто оценивает опасность, которую я могу представлять. Расстояние между нами медленно сокращалось, и вскоре я почувствовала легкое прикосновение холодных пальцев к своей щеке, сменившееся непереносимой болью. Когти, не уступающие остротой трезубцу Посейдона, царапнув кожу, оставили на ней кровавый след.

Больно вцепившись когтями в ладони, чтобы унять панику, я тихо взвизгнула, и пузыри вырвались из моего рта. Сирена, метавшаяся внутри, готовая постоять за себя, кусала меня изнутри, но я мысленно велела ей отступить и замолчать, чтобы он не испортила все, к чему я стремилась годами. Из-за нехватки воздуха начала кружиться голова, и я почувствовала, как отчаянно раскрываю рот в попытке сделать вздох.

Проваливаясь в забытье, я увидела, как сирена, схватив меня за руку, потащила вслед за собой, словно безвольную куклу.

***

Боль, словно ток, пронзила все тело, и я, вымученно открыв глаза, вдохнула полной грудью и закашлялась, пытаясь избавиться от воды в легких. Спустя пару глубоких вдохов головокружение прошло. Осмотревшись по сторонам, я стиснула зубы: корабля не было видно, кругом резвились волны, сама же я лежала на небольшом рифе посреди моря. Отведя кулон немного в сторону и приоткрыв завесу для сирены, я почувствовала, как глаза заволакивает знакомая пелена, и, напрягая чутье, попыталась ощутить хоть какие-то признаки жизни поблизости.

Ничего.

Внезапно окатившая меня морская волна, заставила вскрикнуть от неожиданности и выронить кулон из пальцев. Повернув голову в сторону, я удивленно вскинула бровь: Королева сирен, опираясь на выступы в рифе, взбиралась ко мне, не сводя при этом глаз, налитых кровью. Поравнявшись со мной, она села рядом, но хвост опустила в воду.

– Моя дорогая Ундина…

– Я не…

– Хочеш-ш-шь сказать, ты не крала человеческую душ-ш-шу ни в чем не повинного ребенка?

Я не нашлась, что сказать, лишь открывала и закрывала рот, жадно глотая ртом воздух.

– Но не будем об этом, каждый имеет право на свои тайны, ведь правда? Тебе наверняка не терпится узнать, что ты делаеш-ш-ш-ь посреди моря, скрытая от людских глаз? – задав вопрос, Королева сирен начала бить хвостом об воду, отчего брызги окатили мое лицо и платье. Я, изо всех сил сдерживая гнев, кротко кивнула и запуганно сжалась в комок. Волосы, растрепавшись, спадали на поясницу и плечи мокрыми колтунами, прикрывая кожу от палящего солнца.

Королева сирен, удовлетворенная реакцией, взяла мою ладонь в свою и начала рисовать на ней когтем странные узоры.

– Знаеш-ш-шь ли ты, Эмилия, какого это – почувствовать себя брош-ш-шенной, растоптанной, почувствовать свою тьму и несправедливость, обрушавш-ш-ш-иеся на каждого из нас?

От Королевых сирен шел едва уловимый запах, который показался мне таким знакомым. Подавшись немного вперед, я прикрыла глаза и втянула воздух, стараясь распознать аромат. Отпрянув от сирены, я вцепилась ногтями в каменистую поверхность. От нее едва ощутимо пахло хвоей и табаком с нотками крепкого алкоголя с корицей.

Запах, который я не забуду никогда.

Заметив, как я сжала пальцы свободной руки в кулак, Королева сирен медленно отпустила мою ладонь и, немного отодвинувшись, начала заплетать свои густые волосы цвета ночного неба в тугую косу. Я недоуменно на нее взглянула, но она сделала вид, что не замечает меня, и продолжила свое занятие. Спустя несколько мгновений Королева сирен отбросила широкую косу назад и повернула голову чуть в бок, показывая мне пальцем на участок кожи под ухом: от подбородка до ключицы проходила сеточка шрамов, которые были похожи на укусы. Чуть приглядевшись, можно было понять, что уродливые шрамы образуют особый рисунок – лицо мужчины. Завороженная, я медленно потянулась рукой к ее шее, но в ответ лишь получила удар по пальцам.