Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"
Автор книги: Рина Харос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Генри, еще несколько минут растерянно переводил взгляд то на меня, то на молодого человека, затем вздохнул и сел в кресло. Я чувствовала, что ему тяжело начать этот разговор, но не торопила, давая возможность собраться с мыслями и все обдумать.
– Эмилия, я не знаю, откуда ты знакома с этим… молодым человеком, но он – наш спаситель, он сможет одолжить нам деньги, чтобы мы не умерли в нищете, – руки Генри задрожали от волнения, но он продолжил: – Пойми, то, что я тебе скажу, может показаться дикостью, но я делаю это не ради себя, а ради тебя. Ты заслуживаешь все самое лучшее, дитя мое.
Я с ненавистью всматривалась в лицо гостя, который вломился в наш дом, но тот старательно делал вид, что не замечает меня, вызвав еще больший гнев. Я начала глубоко и часто дышать, чтобы успокоиться, но видя, как отец пытается оправдаться, я резко перебила его.
– Отец, ближе к делу. Как нам поможет этот господин, и что ты ему будешь должен взамен?
Генри устало вздохнул, поднял голову и, посмотрев прямо мне в глаза, коротко произнес:
– Тебя.
Сердце пропустило удар.
– Я что, похожа на вещь, которую можно продать или одолжить? – прошипев, я прожгла взглядом Генри, который моментально стушевался и уронил голову на грудь.
Заметив, как незнакомец встал и медленно сделал несколько шагов в мою сторону, я зарычала и отступила. Не стирая с лица довольной ухмылки, в руках он медленно крутил бокал, в котором плескалась жидкость, напоминающая морские волны в лучах рассвета.
Быстро окинув его взглядом, я заметила, что две пуговицы рубашки, как и в прошлый раз, были расстегнуты, костюм цвета темного асфальта представлял собой удлиненный пиджак, брюки, облегающие крепкие ноги. На запястье переливался черный браслет, точно чешуйки змеи. В голубых глазах будто плавали кусочки льда, шрам, рассекающий бровь и глаз, только украшал лицо мужчины, а волосы, как и тогда, на ярмарке, рваными кончиками касались плеч
Приоткрыв завесу дара, я ощутила тепло, растекающееся по телу. Сирена, заточенная внутри, тут же протянула невидимые нити к самому сердцу незнакомца. Почувствовав от него лишь похоть и желание, схожее с безумием, я лишь усмехнулась и слегка прищурилась. Заметив мое хитрое выражение лица, незнакомец удивленно выгнул бровь и осторожно поставил стакан с ромом на стол, уверенно приближаясь.
– Эмилия, я был бы рад представиться, чтобы между нами не осталось недосказанности, позволь…
Вскинув руку вверх, я жестом приказала мужчине замолчать. Не ожидая такой выходки, гость остановился и скрестил руки на груди, чтобы не выдать нахлынувшее раздражение.
– Меня сейчас стошнит от такой формальности. Все это, конечно, очень познавательно и увлекательно, но мой ответ – нет, – гордо вскинув голову, я пристально взглянула гостю в глаза, даже не пытаясь скрыть издевку и усмешку. Проснувшееся чутье кричало, что он не причинит вреда, вся его наигранная напыщенность и мнимая власть – мираж. Но меня не покидало ощущение, что я знаю гостя, будто раньше мы уже встречались, и это тревожило гораздо сильнее остального.
Подняв руки, будто принимая поражение, незнакомец улыбнулся краем губ и произнес:
– А теперь будь добра – прикрой свой прекрасный рот и послушай меня, – столь грубый ответ поразил, и я позволила сирене потянуть за одну из нитей, ведущих к сердцу мужчины, заставив его чуть слышно застонать.
Прищурившись, незнакомец замолчал на несколько мгновений, будто прислушиваясь к своим ощущениям, затем продолжил:
– Как ты знаешь, дорогая Эмилия, твой отец – банкрот. Если бы не я, еще два года назад он не вернулся бы домой, а за его долги перед… кхм… товарищами пришлось бы отвечать тебе, причем, не только деньгами, – гость внимательно изучал мое тело и, задержав взгляд в районе груди, прокашлялся и продолжил. – Я предложил старику расплатиться с его долгами, дать возможность снова торговать и вернуть нажитые его семьей богатства, но при одном условии – он отдаст тебя мне. Я смогу позаботиться о тебе и дать все то, о чем тебе и не снилось. Хочешь платья, украшения, прислугу? Ты их получишь, только дай согласие.
– В морях сейчас неспокойно. Дав ему корабль и команду, ты приговариваешь его к верной смерти, – не сдавалась я.
– Твоего отца убьют. Завтра, послезавтра, это только вопрос времени, – равнодушно ответил незнакомец. – Так какая разница: умереть на корабле или от рук головорезов?
Звук пощечины рассек зал. Я, все это время пытливо рассматривая гостя и прокручивая в уме разные образы, вдруг все вспомнила. Удушающая волна давно минувших событий накрыла с головой, и я вцепилась пальцами в дверной косяк, чтобы меня не унесло.
– Не смей произносить такие слова в этом доме. Не знаю, чего ты добиваешься, но убирайся отсюда как можно быстрее.
Резко развернувшись и выпрямив спину, я быстрым шагом направилась в свою комнату, больно вонзив ногти в ладони. Громко захлопнув за собой дверь, я устало прикрыла глаза и тяжело выдохнула, собравшись снять платье, как послышался стук в дверь. Затем еще и еще – с каждым разом удар становился все громче. На десятом ударе я резко открыла дверь и увидела незнакомца. Нет… не незнакомца. Скрестив руки на груди, я облокотилась о дверной косяк, преграждая мужчине дорогу.
Не противься… он поможет…
Голос, прозвучавший в голове, заставил меня еще раз внимательно изучить мужчину. Тот немного замялся, будто опасаясь, что я наброшусь на него, но убедившись, что ему ничего не грозит, кивнул в сторону комнаты. Немного отступив, я сделала небольшой зазор, отчего мужчине пришлось проходить мимо меня боком, стараясь не задеть. Засунув руки в карманы, он осмотрел мою комнату, повернулся и неожиданно подмигнул. Я раздраженно закатила глаза, ясно давая понять, чтобы он оставил такие уловки для кого-нибудь другого, и, закрыв дверь, села на кровать, поджав ноги под себя.
– Может, прекратим играть в эти глупые игры и раскроем все карты сразу? – голос прозвучал резче, чем я рассчитывала.
Мужчина взглядом показал на кровать, молча спрашивая разрешения. Подождав несколько секунд, я медленно кивнула, после чего гость присел на самый краешек и сложил руки в замок.
– Я не буду скрывать от тебя то, что я действительно оказался на той ярмарке не случайно. Я надеялся, что ты сразу узнаешь меня, но, может, тебя смутил шрам, не знаю… Я несколько лет пытался тебя найти, но все было безуспешно, – сердце пропустило удар от услышанных ласковых слов, но я взяла себя в руки: мой план не был реализован даже наполовину. Охотник еще не нашел меня, значит, есть время, чтобы подготовиться к встрече.
Из размышлений меня вывел вопрос гостя:
– Неужели ты совсем меня не помнишь?
Ненадолго задумавшись, я внимательно посмотрела в глаза мужчины, подобные кусочкам льда.
Я на мгновение задержала дыхание и замерла.
Уильям.
Голову пронзила острая боль, одна картинка из прошлого сменялась другой, а тело наполнялось обидой, горечью и невысказанной ненавистью. С трудом подавив нахлынувшие чувства, я натянуто улыбнулась: эта встреча не должна нарушить изначальный план.
Притворись, что ты не помнишь этого человека.
Стараясь скрыть волнение, я осторожно поднялась с кресла и вплотную подошла к Уильяму. Мужчина жадно осмотрел каждый сантиметр моего тело, и не подозревая, что я узнала его.
Что ж, тем лучше. Такая игра мне нравилась.
Сирена внутри ликовала и рвалась наружу, ощущая мое возбуждение и наслаждение сложившейся ситуацией. Медленно приспустив лямки платья, я повернулась к Уильяму спиной и жестом попросила расстегнуть молнию.
– Я пойду с тобой, – произнесла я, – но дай мне проститься с отцом, я не хочу так быстро покидать дом, в котором провела столько лет. Жду тебя в полночь, – не дав Уильяму расстегнуть молнию до конца, я резким движением спихнула его с кровати и выгнала за дверь.
К счастью, все мужчины устроены просто: достаточно дать им лишь толику внимания и шанс дотронуться до тела, насладиться его теплом, как они падают к твоим ногам.
Прислонившись спиной к двери, я запрокинула голову и закрыла глаза. Уильям появился совершенно некстати, ведь у меня уже была проблема куда серьезнее в лице Охотника. Я чувствовала, что он сдержит слово, ловко манипулируя человеческими чувствами и пороками, но быть уверенной в этом не могла. Однако я знала наверняка, что наша встреча будет неизбежной. Платье, которое он мне прислал, говорило лишь об одном: он знает, что я переродилась, вселилась в человеческое тело, и он сделает все, чтобы найти меня.
Стараясь не думать о будущем, я осторожно сняла кулон и, не торопясь, окатила себя прохладной водой, покрываясь мурашками. Откинув ракушку в сторону, я подошла к зеркалу и обнажила два ряда острых зубов в подобие улыбки, наблюдая, как глаза заполняет алая поволока.
Что ж, Уильям Грей, игра началась.
УИЛЬЯМ
Буквально секунду назад я расстегивал платье, осторожно касаясь пальцами нежной прохладной кожи, и вот уже стою за дверью и не понимаю, как все произошло.
Подняв руку, чтобы снова постучать, я сразу же передумал.
Нет, Уильям, держи себя в руках.
Неужели ты, моя дорогая Эмилия, действительно думаешь, что я тебе поверил? Ты слишком любишь свободу, чтобы так легко позволить заковать себя в оковы.
Спустившись вниз, я не застал в общем зале Генри и посчитал, что это даже к лучшему. Покинув дом, я сделал несколько шагов по тропинке и остановился. Обернувшись, чтобы посмотреть на окно в спальню девушки, я почувствовал на губах лукавую улыбку.
Игра началась, Эмилия Сагр.
Часть 1. Глава 6. Пытаясь обхитрить сирену, не угоди в ловушку сам.
Бегая между разбросанными вещами, я совсем забыла про время. Выглянув в окно, я заметила, что уже смеркается – значит, времени до полуночи осталось совсем мало. У меня есть часа три, не больше.
За ужином мы с Генри молчали, и каждый раз, когда я пыталась завести разговор, он поднимал ладонь, давая понять, что не стоит начинать диалог и потрошить душу. Он пытался уберечь меня и мои чувства от тех слов, которые он готов был произнести. Во взгляде отца, который он то и дело кидал в мою сторону, все говорило о том, что он готов бросить все, упасть на колени и умолять остаться с ним, зажить прежней жизнью, где есть только я и он. Но это невозможно. Уже нет. Он погряз в долгах, секретах и обмане, среди которых мне не было места.
После третьей попытки я швырнула салфетку на стол, громко отодвинула стул и гордо вышла из кухни. Я старалась приглушить нарастающую панику, но мне это удавалось с трудом. Не в силах сдержать гнев, я поднялась по лестнице и с силой хлопнула дверью, огородив себя от внешнего мира. Сирена, дремавшая внутри, слабо колыхнулась, почувствовав мое настроение, и замурчала, подобно кошке, предвкушая скорую свободу.
Я сползла спиной по двери и села на пол. Перед глазами пронеслось воспоминание: спасший меня от неминуемой расправы Генри, средних лет с темными волосами, в которых уже прослеживалась седина, нежно взяв меня за руку, привел на порог этого дома. Он всегда улыбался, рассказывал несуразные истории каждый раз, когда подмечал, что у меня испортилось настроение или я была погружена в свои мысли, отдаляясь от внешнего мира. Несмотря на все трудности и невзгоды, Генри всегда создавал в доме атмосферу уюта, смеха и веселья. Где тот радостный, добросердечный мужчина, которого я знала? Сейчас Генри превратился в собственную тень: постоянный запах перегара, сутулая спина, дрожащие руки, круги под глазами и множество морщин.
Странное чувство внутри меня, настаивало, что все идет правильно, все идет так, как надо. Моя судьба тонкими, почти невидимыми нитями была связана с Охотником. Однако я пока не была готова к встрече с ним, да и в мой план никак не вписывался сегодняшний гость, который внезапно предъявил на меня свои права. Поэтому побег казался наилучшим решением в данной щекотливой ситуации.
Порывшись в шкафу, я сняла с вешалки старое платье и пальто с капюшоном и накинула их на себя. Красное платье, лежащее на полу, словно алое пятно крови, заставило меня поежиться и обхватить себя руками. Недолго думая, я схватила его и, скомкав, засунула в придорожную сумку, не забыв прихватить с собой все имеющиеся деньги, хотя понимала, что они мне вряд ли понадобятся. Приятная тяжесть наполняла душу спокойствием, и я, осторожно выйдя в темноту коридора, прикрыла за собой дверь в комнату.
Выйдя на улицу через потайной ход на кухне, я громко втянула воздух и, прикрыв глаза, постаралась сдержать возбуждение. Вынужденная жить вдали от родной стихии и каждый раз вдыхая морской воздух, я представляла, как сбрасываю с себя оковы одежды и ныряю в бурлящие воды, навсегда освобождая сирену.
Быстро шагая по дорожке, я почувствовала на щеках слезы. И все-таки я любила их, Генри и Анну, была благодарна за все то, что они сделали для меня, что были ко мне добры и снисходительны, но я слишком долго ждала, чтобы сейчас пойти на поводу у эмоций. Слезы щипали глаза, сердце сжималось от предстоящей разлуки.
При свете дня дом Генри, сделанный из грубой древесины, имел светло-голубой оттенок. Все торговцы континента скупали краску подобного цвета, считая его символом удачи. Дом был одноэтажный, но за счет высоких потолков вздымался вверх на десяток метров, крышей касаясь верхушек близлежащих деревьев. Пятиступенчатое крыльцо обрамлялось деревянными перилами белого цвета, сверху покрашенные лаком. Массивная входная дверь из коры дуба располагалась на одном уровне с окнами. Каждый раз, когда к нам кто-то заходил в гости, я чувствовала себя рыбой в аквариуме, за которой наблюдали все, кому не лень. Ситуацию спасали ночные шторы, но, к сожалению, Генри разрешал закрывать ими окна лишь после шести часов вечера. Острый шпиль двускатной крыши напоминал трезубец Посейдона. В нескольких метрах от дома начинались посадки деревьев, переходящие в непроходимый лес. Их массивных верхушек хватало для того, чтобы скрыть дом от солнечных лучей.
Посмотрев на дом последний раз, я побежала в сторону леса, смахивая на бегу слезы тыльной стороной ладони.
Главное, добраться до порта, а в темноте никто не увидит и не услышит, как я окажусь в воде и уберусь отсюда как можно дальше.
Накинув капюшон на голову, я двинулась в чащу леса. Но чем дальше я заходила, тем страшнее мне становилось. Погрузившийся в сумерки лес утопал в пугающих звуках со всех сторон, деревья от порыва ветра раскачивались, цеплялись ветками за плащ, будто останавливая. Я долго не могла привыкнуть к полутьме, спотыкаясь на кочках и проваливаясь в ямы, и тихо недовольно чертыхалась себе под нос.
Вдруг я отчетливо услышала звук трескающейся ветки. Это не мог быть заяц или, того хуже, кабан. В нашем лесу не водилось никакой живности – всех истребили еще несколько лет назад после того, как в морях стало беспокойно, и многие люди, лишившиеся продовольствия и денег, начали охотиться. Спрятавшись за ближайшим деревом, я затаила дыхание и стала ждать. Звук был буквально в нескольких шагах от меня, из-за чего сердце забилось быстрее. Спустя несколько минут я снова прислушалась.
Тишина.
Но чутье подсказало, что нужно бежать, как можно дальше и быстрее, иначе произойдет непоправимое.
Резко сорвавшись с места, я рванула вперед, постоянно оглядываясь назад и по сторонам и, врезавшись во что-то высокое и крепкое, упала спиной в траву.
Не успела я ругнуться, как меня тут же затрясло от злости.
Да что же это такое!
– Ты?!
Передо мной возвышался Уильям собственной персоной. Он самодовольно смотрел на меня сверху вниз, спрятав руки в карманы местами потертого пальто цвета мокрой земли, которое будто долгие годы пылилось на чердаке, прежде чем про него вспомнили. Из-за темных пальто и брюк он сливался с сумраком, окутавшим со всех сторон.
Мило улыбнувшись, я поднялась на ноги и, встав напротив мужчины, гордо вскинула подбородок:
– Мы же договорились, что в полночь встретимся у дома.
Уильям внимательно осмотрел меня с ног до головы и развел руки в стороны, намекая на то, что я, судя по всему, и не собиралась ждать его в условленном месте.
– Ты пыталась улизнуть, только все бесполезно. Я не причиню тебе вреда, ты должна верить мне, – голос, едва слышимый в темноте, наполненный нежностью, заставил меня снова окунуться в воспоминания.
Сирена металась, словно рыба в сетях, и рвалась на волю. Боль, наполняющая меня, делала ее сильнее. Но я понимала, что сейчас не время. Надо подождать.
Надо играть свою роль, чтобы не казаться легкой приманкой.
Стараясь отвлечь внимание Уильяма, я медленно сняла капюшон с головы, начала расстегивать пальто, подходя ближе, не сводя при этом взгляда с лица мужчины, и, когда между нами осталось несколько сантиметров, толкнула его и устремилась в обратном направлении. Не отбежав и на десять метров, я почувствовала на своей талии руку, которая насильно потянула меня назад.
– Пожалуйста, не бойся меня, – Уильям насильно прижал меня к себе. Спиной я почувствовала, как взымается его грудь и как бьется сердце. Я замерла, стараясь не дышать. Внезапно я почувствовала, что вторая ладонь Уильяма начала нежно поглаживать кожу на шее, поднимаясь все ближе и выше. Остановившись около рта, мужчина провел большим пальцем по моим губам, склонился над моим ухом и тихо прошептал:
– У тебя есть минута, чтобы попытаться сбежать.
Резко отпустив, Уильям отступил к ближайшему дереву и стал наблюдать за моими действиями.
Пару секунд я ошарашенно смотрела на мужчину, затем опомнилась и сорвалась с места, устремляясь в самую чащу леса. Деревья, словно гиганты, казалось, заполонили собой все пространство: я видела лишь толстые стволы и кроны деревьев, лиственными головами закрывающие небо. Ветки, бившие меня по лицу каждый раз, когда я не успевала пригнуться, выбивали из меня воздух, но я не собиралась останавливаться. Убирая с лица взмокшие от бега волосы, я все дальше углублялась в чащу, заметив вдалеке очертания плакучих ив, расположенных вдоль оврага. Кочки, распластавшиеся по земле от массивных деревьев, готовы были уронить на землю любого, кто замешкается и вовремя не отшатнется от их объятий. Звезды и луна, едва пробиваясь сквозь густую крону, блеклыми полосками освещали мне путь, но этого было недостаточно. Рвано дыша, я все еще бежала вперед, надеясь, что сумела скрыться. Спустя пару десятков шагов я резко повернула вправо и, добежав до самого ветвистого дерева, прижалась спиной к стволу ивы, пытаясь восстановить дыхание. Секунды тянулась как часы, но ни шагов, ни звуков я не слышала. Обрадованная тем, что мне удалось сбежать, я огляделась – никого. Выдохнув, я собралась покинуть укрытие, как вдруг увидела перед собой лицо Уильяма и громко закричала. Грубая рука тут же прикрыла мой рот. На лице мужчины читалось разочарование: похоже, он изрядно устал от всей этой игры.
Не успела я понять, что происходит, как губы Уильяма властно завладели моими. Я хотела его оттолкнуть, но, пораженная и ошарашенная подобной наглостью, не могла двинуться с места. Спустя несколько мгновений мужчина отстранился, чтобы посмотреть в мои округлившиеся глаза, и, прислонившись своим лбом к моему, тихо произнес:
– Можешь ударить меня за это. Но знай, я ни о чем не жа…
Не успел он договорить, как я влепила ему звонкую пощечину и отошла на безопасное расстояние, готовая обороняться.
– Не желаешь выпить? – неожиданный и странный в сложившейся ситуации вопрос застал меня врасплох. – Отборный виски в знак примирения. Как истинный джентльмен я теперь должен тебе выпивку.
– Хочешь меня напоить, чтобы я не видела твою противную рожу? Или, скорее, чтобы я все вдруг забыла и простила тебя? – выплюнув слова, словно это был яд, я кинула озлобленный взгляд на Уильяма. Несмотря на эмоции, бушующие внутри, я была не прочь немного расслабиться и забыться, пусть даже в алкогольном опьянении.
Главное, не в поле зрения Охотника.
– Что ж, я согласна. Веди.
Уильям не смог сдержать победной улыбки и протянул мне руку. Я лишь громко прыснула и прошла мимо мужчины, нарочно задев его плечом, отчего он издал короткий смешок и последовал за мной.
***
Уильям привел меня в кабак, который мало того, что нельзя было назвать приличным заведением, так еще он дышал на ладан. Приземистое здание, стены которого раньше были окрашены ярко красной краской, выцвело и превратилось в разруху: каждый кирпич норовил рассыпаться, стоило на него надавить, крыша под пологим углом едва ли могла укрыть посетителей от дождя, благо, в наших краях это было редкое явление. Болтавшаяся на одной петле дверь не заглушала голоса и крики, доносившиеся изнутри.
Кабак был единственным заведением, куда пришлые торговцы и местные пьяницы могли нанести визит, не боясь за последствия. Здесь не водилось богатых и бедных, тут все были равны друг перед другом.
Зайдя внутрь, я не смогла сдержаться и зажала нос рукой, почувствовав затхлый спертый запах немытых подштанников с примесью рвоты и плесени, а глаза заслезились от клубящегося дыма. Мужчины за столами играли в кости, стараясь перекричать друг друга. Пол мерзко блестел от разлитого алкоголя, а также чего-то белого и вязкого, свечи почти расплавились в обшарпанных канделябрах. Уильям подтолкнул меня к свободному столу и жестом велел сесть. Раздраженно фыркнув, я осторожно пролезла в самый угол, сжалась и потупила взгляд, чтобы на меня не обратили внимания. На столешнице были накарябаны забористые пошлые фразочки, заставившие меня покраснеть и усмехнуться. Тем временем Уильям стоял у барной стойки, разговаривая с хозяином кабака и изредка бросая в мою сторону многозначительные взгляды. Спустя пару минут он вернулся, держа в руках две большие деревянные кружки, до краев наполненные пенным напитком.
– Пиво, – произнес Уильям и, стараясь не расплескать содержимое, пододвинул одну кружку ближе ко мне. – Пробовала когда-то?
– Я не пью пойло бедняков, – слегка наклонившись к бокалу, я принюхалась и удивленно вскинула брови: пахло вполне сносно. Взяв внушительную кружку обеими руками, я осторожно поднесла ее к губам и сделала небольшой глоток. Приятная прохлада проникла в тело, я и не заметила, как разом опустошила ее на треть, а затем блаженно закрыла глаза и откинулась на жесткую спинку стула.
Короткий смешок заставил меня выпрямиться и озлобленно посмотреть на Уильяма, который, потупив взгляд в свою кружку, едва сдерживал ухмылку.
– Я сделала что-то смешное?
– Да, ты только что выпила пойло бедняков с такой скоростью, что даже я позавидовал, – издевательский тон сподвиг меня окунуть палец в кружку Уильяма. Упиваясь, я наблюдала, как он переводит удивленный взгляд то на меня, то на свое пиво. Усмехнувшись, я приподняла палец вверх и, слегка приоткрыв рот, медленно провела влажной подушечкой по губам. Я с наслаждением заметила, как Уильям шумно вдохнул, стоило мне обхватить палец ртом и слегка его пососать, чтобы избавиться от остатков пива.
Мотнув головой, Уильям внимательно посмотрел на меня и застенчиво улыбнулся, отчего его шрам растянулся, придавая лицу пугающее выражение. Приподняв край рубашки, он вытащил оттуда флягу и протянул мне, не отводя взгляда:
– Выпьешь? – в его голосе читался вызов, который разгорячил мою плоть и, недолго думая, я выхватила фляжку и сделала несколько больших глотков.
Алкоголь обжог горло, приятным жаром прокатившись по всему телу. Спустя несколько мгновений закружилась голова, я почувствовала, что теряю сознание, и чьи-то крепкие руки, ловко подхватив, понесли меня в неизвестном направлении.
Часть 1. Глава 7. Играй свою роль мастерски, чтобы никто не смог догадаться, какую цель ты преследуешь.
ЭМИЛИЯ
Проснулась я от того, что солнечные лучи нещадно обжигали лицо. Все мое тело бунтовало от такого количества света, заставив меня вскинуть руки и заслониться ладонями. Поняв, что это не работает, и протяжно застонав, я приоткрыла один глаз, привстала на кровати и удивленно выгнула бровь, не в силах скрыть изумления. Дрожащими пальцами я нащупала прохладный кулон и шумно выдохнула. Сирена, сидевшая внутри, издала гортанный рык, выражая свое недовольство. Она желала освободиться, но я не могла рисковать собой. Не могла рисковать нами. Стоило мне перевести взгляд на свои ноги, как я издала тихий писк. Тело было обнажено, прикрытое лишь тонкой простыней.
– гореть тебе в аду, чертов ублюдок! – выкрикнула я громче, чем полагалось, в надежде, что послание дойдет до ушей адресата. Несложно было догадаться, чьих гадких рук было это дело.
Комната, в которой я оказалась, была оформлена в готическом стиле. Черные стены, пол и потолок каюты, украшенные барочной резьбой, смотрелись ведьма элегантно с многочисленными узорами и символами на языке, который я не знала. Нарисованы они были размашисто широкой кисточкой, поскольку не было ни одного свободного места, где бы художник не запечатлел свое творение цветом алого заката. На фоне черных стен это выглядело пугающим, будто комната предназначалась для жертвоприношения.
Напротив двери, рядом с большим окном, обрамленным деревянной вставкой, располагался стол из массива тёмного дерева. Несмотря на свои внушительные размеры, держался он на тонких ножках, которые, к тому же, со временем отсырели и начали местами прогнивать. Столешница оказалась завалена картами, бумагами и расчетными инструментами. По краям были прочно закреплены канделябры на восемь свечей, а рядом блестел серебряный поднос с фруктами. Здесь же располагался тяжелый стул с высокой спинкой, обитой темно-бордовым бархатом. Рядом с кроватью находился шкаф, створки которого были призывно распахнуты
От пола до потолка по стенам крепились стеллажи. Резные дверцы сейчас были приоткрыты, будто перед уходом владелец каюты что-то долго искал. С полок шкафа, который примостился в самом углу каюты, поглядывали корешки многочисленных книг. Не сдержав своего любопытства, я схватила с кровати простынь, закуталась в нее и подошла к шкафу. Осторожно проводя пальцами по корешкам книг, я беззвучно шевелила губами, повторяя название каждой из них: «Атлантический океан, и что в нем обитает», «Истинная сущность морских чудовищ», «Медицинские рекомендации для лечения морской болезни», «Свод правил охотника на чудовищ». Затаив дыхание, я резко отдернула руку от книги и прижала ладонь к себе, будто успела обжечься. Мотнув головой, чтобы отогнать страх и сомнения, я осторожно взяла книгу и раскрыла на случайной странице. Здесь были не только правила, которых должен придерживаться охотник, но и ценнейшая информация, как можно выследить то или иное существо и уничтожить его. Все записи, сделанные разными почерками, доказывали, что книга передавалась из рук в руки и служила хранилищем знаний для охотников. Зачитавшись, стараясь найти хоть что-то про сирену, я даже не заметила, как за моей спиной раздался скрип двери. Когда я обернулась, в кресле вальяжно сидел не кто иной, как Уильям Грей.
– Я же предупреждал, что тебе не удастся скрыться.
События вчерашнего вечера молниеносно пронеслись в голове, потушив во мне тревогу и разжигая гнев.
– Чертов идиот! – выронив книгу, я схватила с кровати подушку и метнула ее в самодовольного нахала. Уильям лишь громко засмеялся и, перехватив снаряд в воздухе у самого лица, откинул его на пол. Подавшись телом вперед и оттолкнувшись от широких подлокотников, Уильям встал и приблизился, с ехидством наблюдая за моими жалкими попытками закрыть простыней грудь и ноги.
Перехватив его взгляд, я с вызовом посмотрела мужчине в глаза и невзначай задела ладонью край простыни, оголяя бедро, и вскоре услышала шумный вдох Уильяма и заметила, как в зрачках появился хищнический блеск. Усмехнувшись, я подняла упавшую книгу и вернула на место, снова обратив внимание на своего похитителя.
– Рад, что смог опоить и затащить девушку в кровать? Жаль твоих предыдущих пассий, наверняка им пришлось несладко.
Смятение и смущение появились на лице мужчины лишь на долю секунды, после чего он виновато пожал плечами, стараясь не смотреть мне в глаза. Подойдя вплотную, Уильям осторожно, едва касаясь, провел ладонью по моим оголенным плечам, оставляя горячий след на коже. Сирена, крепко спавшая в потаённых уголках моей души и тела, встрепенулась, ощущая волнение. Невольно дернувшись, я сделала несколько шагов назад, стараясь скинуть с себя накатившее наваждение.
– Мне нужно одеться, будь добр, выйди, – я собиралась бесцеремонно вытолкнуть Уильяма за дверь, но он схватил мою руку, и, положив ее к себе на грудь, внимательно посмотрел в мои глаза:
– Эмилия, неужели ты меня не помнишь? – ладонь мужчины медленно поднималась вверх по моей руке, вызывая необъяснимую дрожь.
Резко оттолкнув нахала, я усмехнулась краем губ и, сложив руки на груди и попутно придерживая простынь, слегка наклонила голову набок:
– Больших дураков, чем ты, я еще не встречала. Приятно быть первым?
Увидев замешательство на лице Уильяма, я не смогла сдержать смех. Однако он снова сделал шаг мне навстречу. Уильям задумчиво провел ладонью по своим волосам, взъерошивая их, но оставил вопрос без ответа. От моего внимания не ускользнуло, что в этот раз его волосы стали светлее, шрам – едва заметен, а глаза приобрели странный лазурный цвет. Закусив щеку изнутри, я едва подалась телом вперед, чтобы хорошенько изучить черты лица Уильяма, как он резко вскинул голову и, встретившись со мной взглядом, произнес:
– Одевайся, жду тебя на палубе, – казалось, что давать подобные приказы было для него в новинку. Колкость, крутившаяся на языке, не успела вырваться, как дверь в каюту захлопнулась с обратной стороны.
Стараясь подавить сомнения, закравшиеся в голову, я мотнула головой и тяжелым шагом направилась в сторону шкафа с одеждой. Слегка пошатнувшись, я окинула взглядом гардероб и ахнула: в нем было не меньше дюжины нарядов, каждый из которых оказался шикарнее и роскошнее другого.
Я долго рылась в шкафу, намеренно ища самый откровенный и вульгарный, но мои поиски не увенчались успехом. Похоже, Уильям позаботился о моей чести, вот только не учел одного: сирена внутри зловеще рычала, требуя мщения, и я с трудом остановила ее, чтобы не показаться перед матросами, в чем мать родила. Желая причинить своему похитителю как можно больше неудобств, я нашла платье из самой прозрачной ткани и одним рывком разорвала ее у горла и сбоку по линии бедра. Надев получившийся наряд, я подошла к зеркалу.
Передо мной стояла белокожая девушка в платье светло изумрудного цвета, слегка прозрачного, с глубоким декольте, длиннющим разрезом вдоль ноги, расшитое бисером по краю подола. Если посудить, хоть и открытое, но вполне элегантное. На спине я почувствовала маленькую застежку и хитро ухмыльнулась Собрав на голове объемный золотисто-рыжих пучок, я еще раз оглядела себя с ног до головы и кивнула своему отражению.
