Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"
Автор книги: Рина Харос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Не в силах себя сдерживать, я подняла глаза на Сару и усмехнулась ей прямо в лицо.
– Ты… ты его не любиш-ш-шь! – в глазах Сары вспыхнул гнев, лицо исказила гримаса ненависти, но не успела она сделать и шаг ко мне, как ее грудь пронзил кинжал. Испуганно опустив взгляд вниз, Королева сирен издала смешок, будто не верила, что это происходит наяву. Темная кровь, вытекающая из раны, разливалась по полу, превращаясь в пену.
Душераздирающий крик заставил меня закрыть уши ладонями и зажмуриться, в надежде, что все это скоро закончится. Каждый раз, когда умирала одна из сирен, ее сестры ощущали схожую боль. Вжавшись в стену спиной и не в силах остановить вихрь болезненных ощущений, я начала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь унять жжение в теле, пока теплая ладонь не коснулась моего плеча. Подняв взгляд, полный слез, я увидела Роджера. Кинжал лежал у него в руке, покрытый темной кровью. Выглянув ему за спину, я увидела, что на месте, где стояла Королева сирен, лежала диадема в шипящей морской пене. Она напоминала лавровый венок, сделанный из морских звезд, плотно спаянных между собой и обрамленных сверху позолотой, от чего вид становился устрашающе красивым. Часть тел морских существ были соединены между собой узорчатыми линиями, украшенные сверху мелкими ракушками.
Казалось, с каждым мгновением диадема меркла и теряла свой блеск, потому что была неразрывно связана с жизненной силой хозяйки Послышалось шипение и свист, будто из украшения выкачали воздух, и диадема окончательно померкла, превратившись в обычную побрякушку.
И будет она таковой, пока не признает новую Королеву.
Кинжал с гулким звонким звуком упал на пол.
Любовь и слепая вера погубили Сару: она погибла от рук возлюбленного, ради которого была готова на все.
Охотник прижал меня к себе так крепко, что я не могла вздохнуть полной грудью. Одна рука властно и в тот же момент нежно покоилась на моей талии, поглаживая большим пальцем оголенный участок тела, другая осторожно водила по волосам.
Уткнувшись носом в мою шею, Роджер тихо произнес:
– Ты дома, родная. Ты в безопасности, моя Королева.
Часть 2. Глава 20. На что ты согласишься, чтобы спасти невинную душу?
РОДЖЕР
Запахнув рваные края пальто, я медленно продвигался вдоль улицы, стараясь не попасться на глаза пьяным прохожим, слоняющимся туда-сюда без дела. Погода стояла мерзкая: сумерки сгущались, сильный ветер хлестал по лицу, а мелкие капли дождя скользили за шиворот.
Льоров, один из городов, располагающийся на Парифиде, являлся моей родиной. В осеннее время года он представляет собой одно сплошное серое пятно, которое разрасталось из-за бесконечных дождей. Земля, смешанная с водой, превращалась в грязь и норовила забрать себе каждого, кто торопился или на свидание, или за покупками на рынок. Наш город не был богат и не вызывал интереса других континентов, поскольку ничего полезного и нужного здесь не водилось. Деревья напоминали обрубки, едва доходившие пару метров в длину. Извилистые дороги, покрытые грязью, е позволяли лошадям даже проехать и пару миль, поэтому в большинстве случаев люди старались передвигаться пешком. Стены домов, окрашенные в серую краску, во время дождя которых стекала вода, обрамляли проулки в подобный цвет. Деревянные крыши не справлялись с вечной затхлостью и сыростью, отчего их постоянно латали. Правитель, стоявший во главе континента, представлял собой мужчину сорока семи лет, волосы которого были тронуты сединой. Узкий разрез глаз, темно-коричневый оттенок был подобен земле после дождя. Поджатые губы, вздернутый нос и бесчисленное количество морщин. Эмоции Правителя никогда нельзя было прочесть по его лицу, оно было словно создано из мрамора. Неделю назад он подал в отставку и начал лично отбирать преемника, пока же люди в панике думали, какая судьба им будет уготована с новым Правителем. В нашем городе ненавидели чудовищ, но открыто против них не выступали, боясь, что Правители других континентов ополчатся и пойдут на нас с войной. Для истребления нечисти с родной земли появились мы.
Охотники.
Вжав голову в плечи, я, расталкивая локтями редко проходящих мимо людей, старался унять дрожь. Мое тело лихорадило, но я пытался успокоить себя тем, что дрожь вызвана плохой погодой
Сжимая в ладони амулет, я чувствовал себя увереннее, будто от этого зависела жизнь.
Зависела.
Только не моя.
Резко завернув за угол, где скрывалась узкая улочка, вдоль которой находились лишь пару дверей, покрытых сухой грязью, я кинул короткий взгляд за спину, желая убедиться, что за мной нет слежки. Оказавшись напротив одной из дверей, я постучал три раза, ожидая ответа. Поначалу все было тихо, лишь спустя несколько мгновений дверь со скрипом отворилась, в нос ударил запах перегара и дорогих сигар.
Мужчина, стоявший напротив меня, выглянул, проверяя, нет ли хвоста, и, отойдя в сторону, пропустил меня внутрь, стараясь как можно тише прикрыть за собой дверь.
Помещение представляло собой квартиру, состоящую из двух комнат: первая была похожа на огромный склеп, внутри которого собрались представители всех пороков. Мужчины, выпивая дешевый алкоголь, делали ставки, бросая жадные взгляды на поставленные деньги. Голые девушки, лица которых покрывал толстый слой макияжа, напоминали гарпий: длинные волосы серебристого цвета прикрывали грудь, оголенная спина была покрыта двумя безобразными шрамами, напоминающими выдранные крылья, длиннющие загнутые книзу когти готовы были в любой момент вспороть брюхо любому пьянице, который захочет взять силой девушку или кинет на нее неодобрительный взгляд. Несмотря на свое уродство, они молниеносно передвигались от одного игрока к другому, предлагая напитки. Самые смелые и изголодавшиеся по ласкам предлагали девушкам уединение, и, если удача была в этот день на их стороне, мужчины спустя время возвращались, не скрывая довольной улыбки. Зачастую они не возвращались вовсе. Никто никогда не пытался узнать, что с ними случилось, поскольку боялись повторить их судьбу.
Каждый, кто входил в двери этого помещения, давал согласие на любые действия и манипуляции, направленные в его сторону. Людьми, жалкими созданиями, в этой комнате, двигало лишь желание легкой наживы и доступного уединения.
Сжав амулет в руке, я подошел к охраннику, который стоял, словно сторожевой пес, около второй двери, закрытой плотной тканью черного цвета:
– Он у себя?
Взгляд охранника лениво скользнул по мне, остановившись на зажатой ладони, после чего послышался вопрос:
– Принес?
Я коротко кивнул и в это же мгновение ткань, отделяющая комнаты, резко вздернулась в сторону, и я юркнул внутрь.
Комната представляла собой небольшой кабинет, уставленный головами и частями тел различных чудовищ, преимущественно женского пода. Клыки, хвосты, крылья, глаза – всевозможные части чудовищ томились в спиртовых растворах внутри специальных сосудов на полках. Все ячейки были забиты до отказа, но лишь одна банка, на отдельном стеллаже оказалась пуста.
Об этой комнате знали немногие, так как профессия Охотника за органами и частями тел чудовищ в нашем городе не была столь популярна. К нам обращались в редких случаях через посредников, которые находили нас и молча протягивали конверт с заданием и деньгами. Лица заказчиком были скрыты под капюшонами. Охотников специально обучали в закрытой Академии на территории Людмирии, соседнего континента, на котором жили люди, презирающие и истребляющие чудовищ. В Людмирии, если верить слухам, жил шаман, в услужении которого был Аями – дух – предок. Он являлся шаману во сне в виде женщины, а также волка, тигра и других животных, и вселялся в него во время молений. Именно Аями и показывал служителю, кто должен стать следующим Охотником, очищающим земли от нечисти. Люди, почитая шамана, откупались от него дарами и не трогали, когда тот же в свою очередь помогал им, излечивая от болезней и недугов.
Правители на наши земли избирались по принципу: у кого толще кошелек и больше связей, тот и у власти. В их задачи входило развитие промышленности, экономики, политических связей с другими континентами и странами. Но приоритетной задачей являлась охота на существ, которые с недавних пор начали заполонять наши земли. Правительство боялось потерять связь с другими континентами и странами, благодаря которым они получали достаточное количество золота, чтобы содержать город. Спустя несколько недель после нападения сирены на коллекционера частей тела чудовищ, Правительство издало «Свод правил Охотника», в котором указывались основные положения. Поскольку сами правила имели расплывчатую формулировку, каждый Охотник устанавливал собственные и придерживался им. У каждого были свои методы выслеживания и умерщвления чудовищ, и, зачастую, отмечая очередную победу, Охотники охотно делились той информацией, о которой никто не знал. Мы чувствовали свое превосходство над людьми. Они не знали о нас, но догадывались, поскольку чудовищ в Льорове становилось с каждым годом все меньше и меньше.
Люди не чувствовали опасность, никто не помышлял охотиться на существ, пока не произошла одна ситуация. Ходили слухи, что нечисть начала проявлять себя после того, как один из смертных взял в жены Ламию – демоническое существо со змеиным хвостом вместо ног. Эти твари способны были принимать облик обычной женщины, заманивая мужчин в свои сети. Жители городка не раз просили парня бросить жену и найти другую, ту, которая не будет злобно шипеть и скрывать ноги под длинной юбкой, шлейф которой достигал несколько метров. Однако тот никого не слушал, с каждым днем замыкался в себе все больше и вскоре вместе с женой переселился в лес.
Через несколько недель двое крепких мужчин отправились за продовольствием и наткнулись на объеденный труп того бедного паренька. Они не могли знать, что это он сразу, потому что голова лежала в кустах. Ламия, сидевшая рядом с мертвецом, демонстративно обсасывала ребро, не обращая внимания на собравшихся свидетелей кровавой бойни. Истерзанное тело молодого человека было почти полностью съедено, лишь местами кости были покрыты плотью. Голова, отрезанная от тела, лежала чуть поодаль в кустах. Тут путники и узнали в жертве того самого глупого паренька. Выражение лица умершего было полно блаженства и спокойствия, похоже, он и не догадывался о своей страшной судьбе. Крик, поднявшийся в лесу, приманил на поляну почти добрую половину деревни. Охотники, скрываемые под личностью простых обывателей, воткнули серебряный кол в хвост Ламии, обездвижив ее. Чудовище злобно шипело и пыталось дотянуться ядовитыми зубами до плоти обидчиков, но ее ослабленное тело не могло сопротивляться боли, доставляемой колом. На этой же поляне и состоялась казнь Ламии путем обезглавливания и сожжения на костре.
К тому времени Правительство издало официальный приказ о запрете намеренного причинения вреда чудовищам. Но люди требовали их крови, поэтому появились мы, охотники. Люди знали про нас, но свою личность мы не разглашали. Для всех мы были обычными парнями, соседями, возлюбленными.
Мои мысли прервал тихий кашель, который раздался из темного угла комнаты. Мужчина вышел на свет и остановился в нескольких сантиметрах от меня, приветливо улыбаясь, однако от него веяло опасностью и лицемерием. Л
Лумьер Ламиянс.
Коллекционер, обладающий странной пугающей внешностью и имеющий огромную власть в своих руках. Острый нос с горбинкой, тонкие губы, скрывающие рот без двух передних зубов, один глаз сине-черного цвета, точно небо перед грозой, второй – полностью белый, лицо, покрытое шрамами и порезами, которые не заживали годами, – каждая отдельная черта была малоприятна, однако в своей совокупности эти уродства завораживали и притягивали.
– Принес то, о чем я просил?
Я кивнул, протянул руку, сжимающую амулет, и раскрыл ладонь, ожидая реакции. Коллекционер, втянув воздух через нос, блаженно прикрыл глаза, протянув скрюченные пальцы и обхватив амулет.
– Она долго мучилась? – резко открыв глаза, Лумьер посмотрел на меня безумным взглядом фанатика, от которого стало не по себе.
– Да, настолько, что она молила меня, чтобы я быстрее закончил с этим.
Лумьер кивнул, его глаза горели огнем, он впитывал мои слова, насыщая свою черную душу новыми эмоциями, не доступными для понимания обычного смертного.
Мананангал. Моей 65 жертвой была Мананангал.
Красивая женщина днем, которая с наступлением ночи превращалась в злобного, пьющего кровь монстра. Я нашел ее в пальмовых листьях, когда она натирала тело специальным маслом, скрывающим ее истинный запах. Амулет висел у нее на поясе.
Стараясь не дышать, я наблюдал за всем происходящим, крепко сжимая в руке кинжал, предназначенный для убийства подобных тварей. Спустя несколько минут раздался женский крик, сменившийся стоном. Спина монстра выгнулась дугой: распоров кожу, из лопаток прорвались крылья, похожие на крылья летучей мыши. Тело разделилось пополам в области талии: низ, начиная от пупка, оставался человеческим, когда же верхняя половина превратилась в густой туман, медленно парящий над землей.
Стоит застать Мананангал в таком виде и обмазать кинжал тем же маслом, которым она натирает свое тело каждый раз, начиная охоту, и она уже никуда не сможет убежать.
Я соврал Лумьеру. Я не пытал ее. Увидев в ее глазах страх и панику, я не мог поступить иначе, как прикончить ее на месте, даруя свободу.
Тем временем Лумьер достал из ящика в своем столе маленький стеклянный пузырек, жидкость в котором плескалась, словно во время шторма, принимая оттенки от кровавого до черного. Протянув его мне, коллекционер горестно вздохнул и посмотрел на меня с жалостью, в которой я не нуждался Выхватив пузырек резче, чем следовало, я спрятал его в карман пальто.
– Сколько уже у тебя?
– 65.
– 65… – протянул Лумьер, будто пробуя слова на вкус. – Значит, еще одна, и ты свободен от обязательств?
Я коротко кивнул, стараясь унять радость, которая на миг зародилась в душе. Еще одна женщина, одна ненужная жертва, еще одна кровь, которая не сотрется с моих рук.
Скоро все будет кончено.
Лумьер, казалось, потерял ко мне всякий интерес, направившись к своему креслу и усевшись в него. Затем послышался его голос, тихий, словно уносимый ветром:
– Говорят, в нашем городе решила испытать судьбу сирена. Не знаю, правда это или нет, но ты должен проверить, – взгляд его переместился на колбу, которая стояла на отдельном стеллаже.
Так вот для какого чудовища она была предназначена…
– Справишься, и можешь считать, что наш контракт обнулен.
– Что я должен принести?
– Ох, всего лишь самую малость. Пару капель крови, отданные добровольно, – улыбка, отразившаяся на безобразном лице коллекционера, напоминала звериный оскал. – Знаешь ли ты, мой мальчик, о чем гласят легенды?
Я лишь кивнул, собирая воедино обрывочные воспоминания.
Сирены очаровывают и манят моряков, изголодавшихся по женскому телу, своими мелодиями. Они выглядят как прекрасные девы, способные свести с ума каждого, кто единожды взглянет на них и услышит их голос, обещающий все, что только захочет душа. Но на самом деле это не так. У них за спиной есть крылья, а на руках – когти, потому что любовь летит и ранит, показывая, насколько каждый беспомощен и уязвим перед ней.
Сирены населяют волны, которые были прародителями этих чудовищ. Но со временем наскучила девам жизнь морская, и решили они обратиться в существ человеческих в надежде испытать истинную любовь. Однако не суждено быть воде и земле вместе, поскольку одна стихия по итогу поглотит другую оставляя лишь воспоминания, пронзающие мысли и тело болью, схожую со смертью.
Одна лишь капля крови сирены способна вызвать в смертном изменения, необходимые для новой жизни. Отданная добровольна, она дарует бессмертие, покуда жива сирена, безопасность от любых угроз, открывает пути, скрытые от глаз земных. Кровь, благословлённая сиреной. Кровь, обращающая тело и душу смертного в вечность.
Эту легенду мне каждую ночь рассказывала мать, которая погибла при странных обстоятельствах: каждое лето она на самодельной лодке, которая осталась от отца, выбиралась за границы нашего скудного городка и направлялась в соседнее имение за провизией. В день, когда она должна была вернуться обратно, мы с братом, взявшись за руки и напивая веселую песню, бежали со всех ног к пристани, предвкушая радость встречи. Но в тот день этой встрече не суждено было состояться.
Как только мы оказались рядом с портовыми лодками, то увидели толпу, окружавшую деревянное сооружение, плавно скользящее по воде. Сердце ёкнуло, и, стараясь не подавать вида, я побежал, что было силы. Отталкивая людей локтями и продвигаясь вперед, я застал ужасную картину: мать лежала в лодке, глаза ее были широко распахнуты, а рот открыт в безмолвном крике, сине-черное тело почти ссохлось, будто из него выкачали всю кровь.
С этого момента на мне лежала ответственность за жизнь и благополучие младшего брата, который, к радости, в силу своего возраста не понял, что произошло. Лишь изредка он мог спросить, где мать, отчего мое сердце болезненно сжималось, но не получая ответов на свои вопросы, брат лишь молча кивал, давая понять, что ничего другого и не ждал.
Мыслями вернувшись в комнату, посреди которой стоял Лумьер, я хрипло произнес:
– Как я могу ее найти? В городе столько женщин, невозможно среди них отыскать сирену.
– Возможно, если знаешь, что именно нужно искать. Ищи ту, от которой у тебя вскипит кровь. Ту, чью душу и мотивы ты поймешь. Лишь она сможет тебе отдать кровь, почувствовав то же, что и ты, связав ваши души воедино. Но, Роджер, – взгляд коллекционера был предостерегающим, – не ведись на ее речи и доброту. При любом удобном случае она всадит тебе кинжал в спину и разорвет плоть на мелкие кусочки. Или хуже того – сделает тебя своим рабом, безвольной марионеткой, готовой на все.
– Я не настолько глуп, чтобы так оступиться, Лумьер, – мне трудно даже было представить более противоестественный союз, чем чудовище и человек. – Это все, или есть еще какие-то наставления?
Взгляд мужчины скользнул по карману пальто, в котором лежал флакон с шипящей жидкостью. На лице коллекционера выступило искреннее сожаление, и, посмотрев на меня исподлобья, он тихо произнес:
– Мне правда очень жаль, Роджер.
Стараясь скрыть дрожь в теле, я еле заметно сжал кулаки и глубоко вдохнул, стараясь избегать взгляда Лумьера, все чаще поглядывая на плотную ткань, отделяющую комнаты. После нескольких минут молчания я понял, что бессмысленно находиться здесь и тратить попусту свое время, и, слегка склонив голову в знак почтения, развернулся и вышел из комнаты. В склепе по-прежнему царила атмосфера веселья, пьянства, азарта и похоти, поэтому я, посильнее запахнув края пальто, вырвался на улицу, хлопнув дверью.
Вдохнув свежий воздух, я поднял голову наверх и посмотрел на луну: белоснежное свечение, которое исходило от нее, внушало страх и угрозу. Густые облака, проплывающие мимо, временами прикрывали ее, позволяя путнику обрести покой. Было уже глубоко за полночь. Устало выдохнув, я еще раз проверил содержимое кармана и побежал домой изо всех сил, которые еще остались в моем теле, отгоняя мысли о неизбежном.
Переступив порог дома, я первым делом зажал нос: запах разлагающейся плоти, смешанный с перегаром и табачным дымом, навсегда въелся в стены.
– Рид, ты дома?
Хриплый смех, который сменился лающим кашлем, послышался за стеной и я, успокоившись, направился в соседнюю комнату.
Брат, лежавший на кровати, лишь напоминал человека: тело обрело сероватый оттенок, нос будто ввалился в череп, широко распахнутые глаза блуждали по потолку и стенам, словно пытались что-то найти. Тонкие руки и ноги подрагивали, будто их дергали за невидимые нити, кожа обтягивала впалый живот и ребра, готовая вот-вот порваться.
Внезапно взгляд потухших пепельных глаз остановился на моем лице, губы сложились в подобие улыбки.
– Ты… ты пришел.
Я молча кивнул и быстрым шагом пересек комнату, усевшись на полу рядом с кроватью и поджав ноги под себя.
Рид. Живой труп. Это все, что осталось от моего младшего брата.
Я не догадывался, что в тот день, когда я решил втайне прийти к причалу, где обнаружил мертвую мать, брат проследил за мной. Рид, не знающий об опасности в этих местах, громко позвал меня, стоя на возвышенности. Резкий отклик выдал его присутствие Ырке, помог чудовищу отыскать и насладиться частью юношеской плоти и крови. Чудовищу выжить не удалось, а вот моему брату, надеюсь, повезет больше.
Лекарство, которым много лет снабжал меня Лумьер, позволяло временно блокировать распространение яда и обращение, но этого оказалось недостаточно, чтобы исцелить Рида полностью. Коллекционер упивался своей властью надо мной, дозируя лекарство, держа меня на коротком поводке. Но радовало лишь одно: согласно заключенному контракту, 66 жертв, ненужных и бесполезных смертей, смогут покрыть долг и дать возможность получить мне полный объем противоядия. Поэтому я не позволю какой-то сирене все испортить.
Достав из кармана флакон, я одним движением большого пальца откинул крышку и влил лекарство в рот брата. Тот закашлялся, но проглотил жидкость полностью, облегченно прикрыв глаза и вжавшись своим худым телом в подушки. Спустя несколько мгновений его лицо покрыл румянец, рот изогнулся в слабой улыбке, глаза прояснились: зрачки, раньше покрытые белесой пеленой, приобрели цвет. Его холодная рука нащупала мои пальцы и сжала настолько, насколько хватало сил:
– Другой бы на твоем месте давно бы отдал мое тело на растерзание Аюсталу, – в уголках глаз Рида сверкнули слезы, которые он не стал смахивать. – Спасибо, брат, что все еще борешься за мое жалкое существование.
Аюстал представлял собой подобие черта, который приносит вред людям и животным. Стоит ему вселиться в человека, как тот заболевал, а иногда и умирал в страшных муках. В случае в Ридом такая встреча только усугубила бы ситуацию, заставив Аюстала впасть в безумие от яда Ырки.
– Тебе нужно немного поспать, – сжав его руку в ответ и подождав несколько мгновений, я осторожно высвободит ладонь и накрыл брата одеялом. – Скоро все изменится. Ты будешь жить. Обещаю.
– Брат.
– Да?
– Обещай, что если я умру, то ты заберешь мой арбалет. Я давно приметил, как ты пускаешь на него слюни.
– Еще одно слово, и этот арбалет выстрелит в тебя, чтобы не было повадно нести чушь.
Не успел я встать, как услышал легкое сопение. Прикрыв глаза, Рид задремал. Мое сердце разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда мне необходимо было уходить от него в поисках новых жертв для коллекции Лумьера. Быстро приняв ванну, я лег на кровать в соседней комнате, чтобы поспать хотя бы пару часов перед рассветом, предвещающим начало нового дня.
Сон долго не шел, но, в конечном итоге, мне удалось провалиться в очередной кошмар, в котором я охочусь на последнего чудовище. Грим пытался вцепиться мне в горло и, разодрав грудь, добраться до сердца. Губы, изогнутые в ужасающей улыбке, тянулись к моим, пытаясь запечатлеть поцелуй смерти, на который были способны все неземные твари. Гримы превращались в огромных собак с угольно-черной шерстью и светящимися в темноте глазами. Подскочив на кровати, я потер кулаками глаза, пытаясь прогнать остатки зловещего сна. Я запрокинул голову назад и устало выдохнул, думая, насколько меня еще хватит.
Часть 2. Глава 21. Принимай уготованную тебе судьбу с гордостью и без сожаления.
РОДЖЕР
Прошло две недели после нашей встречи с Лумьером. Приступов у Рида больше не было, но судя по тому, как вновь осунулось его лицо и начали проступать кости, действие лекарства заканчивалось.
Осторожно выйдя на улицу и тихо прикрыв дверь, чтобы не потревожить и без того беспокойный сон брата, я направился в сторону аптечной лавки, которая располагалась в самом центре города. Мелкий дождь, заставший с утра, испортил и без того поганое настроение. Здание, в котором находилась аптека, напоминало покосившийся сарай. Ветер завывал на все лады, но, несмотря на это, комнатушка, заполненная лекарствами, мазями и различными снадобьями, всегда была теплой благодаря камину, располагавшемуся в углу комнаты, внутри которого уютно потрескивали поленья.
Зайдя внутрь, я замахал головой из стороны в сторону, стряхивая с волос капли дождя, который зарядил с самого утра, заставляя многих остаться дома и наслаждаться теплом. Хоть аптека и занимала крошечное помещение, но вся обстановка была пропитана уютом и теплом, заставляя меня снова почувствовать себя ребенком. Пара шкафов, до отказа набитые книгами о медицине и всевозможных заболеваниях, которые зачастую встречались в наших краях из-за дождливого климата; широкий деревянный стол, на которым приютились склянки с различными мазями и сиропами, в углу, покрытый легким слоем пыли, стоял стеллаж, на верху которого бурлила какая-то вязкая жидкость. Удивленно выгнув бровь, я подошел поближе, поскольку, когда я посещал аптеку в последний раз, мистер Хиндж, местный доктор, ничем подобным не хвастался.
Внезапно чья-то крепкая ладонь коснулась моего плеча, и я, невольно вздрогнув, резко повернулся. Мистер Хиндж улыбнулся, явно довольным произведенным эффектом.
Едва доходя мне до плеча, он, несмотря на почтенный возраст, был достаточно крепко сложен и обладал отменным здоровьем, что позволяло ему приходить на работу даже в столь мерзкую погоду.
– Мальчик мой, ты зашел навестить старика или как всегда по делу? – хоть лицо аптекаря излучало улыбку, в глазах таилась печаль, от которой мое сердце невольно сжалось. Похлопав старика по руке, я осторожно убрал ее со своего плеча и развернулся.
– Ах Вы, старый лис, – не сдержав улыбки, я продолжил: – Я соскучился. Сегодня помощь нужна?
Я часто заглядывал в аптеку к мистеру Хинджу: то тяжелый шкаф передвинуть, то забрать с причала ингредиент для отвара, который привез знакомый купец, но в основном я помогал с доставкой лекарств. Каждый раз, когда аптекарь заводил разговоры об оплате, я лишь цокал языком и скрещивал руки на груди. После нескольких неудачных попыток он перестал поднимать эту тему, избавив меня от лишних объяснений.
– Мне нужно передать моей помощнице лекарство для миссис Брейк, – сказав это, он заговорил уже нормальным голосом, стараясь сдерживать нахлынувшие эмоции, которые были ему присущи от рождения. – Ох, бедняжка, угораздило же ее простудиться! Старушка решила порадовать себя и купила платье в местном магазине, а возвращаться решила домой пешком! Вернулась вся мокрая до нитки, словно дворовая кошка!
Удивленно выгнув бровь и слегка наклонив голову, я внимательно посмотрел на аптекаря, заставив его стушеваться и прекратить словесный поток. Сколько я себя помню, женщины редко заходили в аптеку, боясь, что мистер Хиндж заговорит их до смерти и доведет до головной боли рассказами про новые болезни и вирусы. Поэтому каждый раз, когда требовалась его помощь, больные отправляли посыльных или прислуг, чтобы те взяли весь удар на себя. О том, чтобы здесь работала еще одна живая душа, не могло идти и речи. Разве только что…
Но как-то слишком ладно все происходит…
– Мистер Хиндж, а как выглядит ваша новая помощница? Кто она? Давно работает с Вами?
Казалось, такое количество вопросов подвергло аптекаря в шок, поскольку он привык сам задавать вопросы, а не слышать их в ответ. Махнув рукой и развернувшись лицом к шкафу с книгами, он еле заметно пожал плечами:
– Да кто ж ее знает. Пришла несколько дней назад по утру и говорит, мол, помогать хочу людям, лечить. Средства знаю заморские, чтобы болезнь погубить.
– Заморские?
Мистер Хиндж, стоя ко мне спиной, активно закивал, проводя кончиками пальцев по корешкам книг в поисках нужной. Вероятнее всего, он искал перечень ингредиентов, необходимых для приготовления отвара из коры дуба, чтобы смягчить кашель миссис Брейк.
– Мистер Хиндж, а не подскажете, во что она была одета?
Мужчина хмыкнул.
– К чему тебе такие подробности? Сейчас сам пойдешь и все увидишь, – натянув лукавую улыбку, аптекарь подошел к столу и, порывшись среди бесконечного количества баночек и колбочек одинакового цвета и размера, наконец-то с победоносным видом достал маленький красный флакон, внутри которого плескалась темная жидкость.
– Жениться хочу – сил нет. Говорят, ваша новенькая помощница просто прелесть, – состроив мечтательное выражение лица, я закусил нижнюю губу, издав громкий стон.
Мистер Хиндж быстрыми шажками приблизился ко мне и на что хватило сил ударил под дых, отчего я согнулся пополам. Обхватив живот руками, я не смог сдержать смеха. Аптекарь пригрозил мне пальцем.
– Доиграешься, Роджер! Натравлю на тебя всех девушек города!
– Помилуйте! – распахнув глаза в наигранном испуге, я слегка попятился назад, выпрямившись после удара, – Мое сердце не выдержит такого удара! Одна только Крейс, дочь местного купца, вырвет мне его, услышав мой отказ, – обиженно надув губы, я встретился взглядом с аптекарем и быстро заморгал, пытаясь выдавить пару скупых слезинок.
Махнув в мою сторону свободной рукой, мистер Хиндж вытянул другую руку, в которой зажал необходимое лекарство.
Я широкими шагами подошел к аптекарю, аккуратно извлек из его пальцев флакон, стараясь не разлить жидкость.
– Вы просто душка, мистер Хиндж. Что бы я без Вас делал!
– Прекрати паясничать, Роджер! Натравлю, женю, образумлю! – аптекарь едва сдерживал улыбку, махая кулаком перед моим носом. – Помнишь дорогу к дому миссис Брейк?
Не стоило напоминать, где живет миссис Брейк, поскольку после смерти матери мы с братом были частыми гостями в ее доме. Усмехнувшись краем губ, я положил флакон с лекарством в карман и побежал со всех ног в сторону дома, надеясь застать в нем сирену.
Остановившись около деревянной входной двери, я не торопился стучать. Опершись ладонью правой руки об дверь, я начал другой очищать запачканное пальто от грязи. Пригладив пальцами влажные волосы, я громко постучал. Поначалу было тихо, но как только я занес кулак для того, чтобы постучать снова, дверь открылась.
На пороге стояла худая девушка, золотисто-рыжие растрепанные волосы которой обрамляли бледное лицо и доходили до пояса. Миндалевидные зеленые глаза цвета первой весенней травы смотрели на меня изучающе, будто пытались проникнуть в самые темные уголки моей заблудшей души, прямой нос, казалось, слегка сморщился при виде меня, выдавая ее недовольство и некое презрение. Пухлые губы были покрыты тонкой корочкой крови, будто несколько минут назад она их кусала. На плечи девушка накинула шелковый платок изумрудно-черного цвета.
Прокашлявшись, чтобы привлечь мое внимание, девушка вскинула бровь и спросила:
