Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"

Автор книги: Рина Харос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Роджер покачал головой, будто пытался скинуть наваждение и, приподняв одну ладонь, оборвал мою речь:

– Родная, я – Охотник, не спасатель загубленных душ. Я умею только убивать.

– Я знаю, но если позволишь, я договорю, – раздраженно повышая голос, я продолжила, несильно вцепившись когтями в ладонь Роджера, – тебе нужно заключить сделку с Персефоной.

Раздался громкий смех, граничащий с безумством и страхом.

– Да ты с ума сошла! Что, ей-богу, творится у тебя в голове?

Крепко сжав зубы и кулаки, чтобы не выплеснуть эмоции, я продолжила, будто не услышала едкого комментария:

– Заключи с ней сделку. Предложи ей помочь найти девушку в обмен на то, что убил одну из сирен.

– Но я… – не успел Роджер произнести и слова, как я приложила палец к его губам, заставив замолчать.

– Персефона слишком слаба, она готова пойти на любые уступки, лишь бы найти Королеву, которая продолжит ее дело и объединит оба мира под страхом своей власти. Ты сразу почувствуешь ту, которая сможет принять в себе обе сущности, и тогда… – немного помолчав, чтобы собраться с мыслями, я произнесла: – Тогда вы сможете убить Персефону.

РОДЖЕР

Все это казалось сном, кошмарным сном, от наваждения которого мне не удавалось избавиться. Эмилия, сидевшая рядом со мной в опасной близости, говорила такие вещи, о которых мне становилось дурно, и тошнота мгновенно подкатывала к горлу. Пытаясь скрыть эмоции, я пытался шутить и кидать колкости, но это не помогало.

Уничтожить чудовище, которое ходило по земле в поисках крови и убивало ради развлечений, не составляло особого труда, но убить древнюю Богиню, пусть и совсем ослабшую, никак не входило в мои планы.

Голова наполнилась гулом, который становился все громче и громче, пока виски не стало нестерпимо ломить. Казалось, сирена не замечала моего замешательства, поскольку говорила возбужденно и эмоционально, не останавливаясь:

– Девушка, которая будет избрана стать королевой, получит корону, переданную от Персефоны. Ты должен будешь сделать все, чтобы не упустить ее, втереться ей в доверие, влюбить, да что угодно. Когда придет ее час, когда мы снова встретимся, ты сердцем поймешь, какой выбор тебе предстоит сделать.

– Если она будет столь же красива, как ты, родная, боюсь, выбор будет слишком сложным.

Девушка лишь вымученно улыбнулась и, похлопав меня по плечу, глубоко вздохнула.

– Тебе стоит покинуть город сегодня же. Лумьер, когда узнает, что ты ослушался его приказа, пошлет к тебе своих головорезов, от которых не удастся скрыться. Рид будет в безопасности. Верь мне, они не вспомнят про него, я смогу стереть часть их воспоминаний. Ты должен запомнить, Роджер, что твое место теперь в море, там ты в безопасности, только там ты сможешь выполнить вторую часть нашей сделки. Я сама пойду к Лумьеру и сдамся, стану его последним трофеем, о котором он никогда не забудет, – обнажив зубы, сирена улыбнулась так, что по телу побежали мурашки. – Единственное, что тебе нужно сделать – бежать из города.

– Куда?

– Корабль, который будет стоять в порту, твой. На нем моя кровь, команда заколдована пением, и, пока моя душа жива, они будут прислуживать тебе, возрождаясь из мертвых раз за разом. Назови его «Эмрод», в честь нас, чтобы каждый раз, смотря на него, ты помнил про наш уговор.

Я лишь покачал головой, выказывая свое недоверие к словам сирены, которая, казалось, продумала все до мелочей. Теперь я точно знал, что наша встреча в доме миссис Брейн не была случайностью. Это не я охотился на нее. Это она выслеживала меня, умело играя на человеческих чувствах.

– Сирены не умирают до тех пор, пока мужчина не выкажет равнодушие к их песням. Тогда и тело, и душа находят мирской покой, – продолжила сирена, – Королева, которую изберет Персефона, не будет знать, кто я такая до тех пор, пока я не позволю этого. Сирены очень умело умеют скрываться и манипулировать чужими чувствами во благо себе, но, тем не менее, их можно приручить. Но…

– что но?

– кинжал Возмездия. Он имеет такую силу и власть, что может убить любое чудовище, уничтожив его воспоминания навечно. Душа будет жива, она переродится, но все начнется с чистого листа, будто не было прожитых лет.

– Достаточно, на сегодня с меня хватит информации. Сколько у нас времени?

– Вечер. У нас есть вечер, чтобы ты успел скрыться. Когда ты поймешь, когда почувствуешь, что я жива – найди меня и отдай то, что принадлежит мне по праву.

Я коротко кивнул и, встав с кровати, подал руку Эмилии. Она крепко обхватила мою ладонь прохладными пальцами. Ведомый нахлынувшим порывом, я крепко обхватил талию Эмилии и крепко сжал. Прижав девушку к себе, я впился в ее губы голодным поцелуем. Девушка задрожала и испугалась от такой резкости, что испытала от моих прикосновений. Ее губы, горячие и слегка потрескавшиеся от холода и мороза, открылись навстречу моему языку. Внезапно рот наполнился вкусом металла. Эмилия, не прерывая поцелуя, слегка надавила руками мне на грудь и отстранилась, вытирая тыльной стороной ладони губы, на которых выступили пару капель крови. Удивленно выгнув бровь, я внимательно посмотрел на девушку, на что она, засмеявшись, незамедлительно ответила:

– Кровь поможет тебе найти меня, считай, это мой подарок, разумеется, не от чистого сердца. И да, ее можно было получить другим способом – попросить.

– Не каждый день мне выпадает шанс притронуться, а тем более поцеловать сирену, родная. Считай, это было нашим негласным соглашением.

Спустя пару минут сирена поспешно начала собираться, бросая в мою сторону некоторые вещи и оружие, которые я еле успевал ловить на лету. Я едва отскочил, когда в мою сторону полетел кинжал, а следом короткий нож.

– Кровь поможет тебе сохранить внешность без изменений: ни года, ни старость не смогут подпортить твое личико, так что будь добр, во время нашей следующей встречи выгляди хоть немного симпатичнее, а то тошно смотреть.

Казалось, Эмилию совершенно не волновало то, что я мог быть заколот одним из кинжалов, которые она кидала в мою сторону. Убедившись, что все оружие на месте, она удовлетворенно кивнула и направилась в сторону выхода.

– Куда-то спешишь, родная?

– Да, подальше от тебя.

– А я так рассчитывал, что мы сможем пообщаться в менее формальной обстановке.

Я ощутил болезненный удар под дых, жадно начав хватать ртом воздух, и не успел схватить девушку за руку, заметив лишь золотистые волосы, мелькнувшие в дверном проеме. Громкий хлопок говорил о том, что она покинула дом.

Когда боль унялась, я шагнул к выходу. Накинув пальто поверх рваной рубашки, я заглянул в комнату Риза, который мирно спал и стал уже более похож на человека. Улыбнувшись, я напоследок оглядел комнату и порывисто шагнул в сторону выхода, попутно пряча кинжалы и ножи в складки одежды. Мне больше не суждено сюда вернуться.

Эмилия.

Нашей встречи мне пришлось ждать двадцать лет. Лишь спустя столько лет я смог открыть свой главный секрет. Долгих двадцать лет, из которых ни дня не проходило без воспоминаний о нашей встрече.

Часть 2. Глава 23. Обретая власть, не забывай, кто был предан тебе.

ЭМИЛИЯ

Крепкие шершавые руки поддерживали меня, не позволяя рухнуть на пол. Слегка отодвинувшись, я взглянула на Роджера, который с опаской и волнением смотрел на меня, стараясь не делать лишний движений, от которых мне могло стать только хуже.

Окинув взглядом комнату, я увидела на полу лишь небольшой участок воды, посреди которого, слегка накренившись, лежала корона. Было бы глупо полагать, что кинжал смог убить ее: душа Сары была жива, а тело превратилось в пену. Возможно, я ошибалась, и сирена была мертва. Так мне хотелось думать, поскольку она не являлась истинным чудовищем по своей природе, а лишь обращенной.

– Родная, прости. Я не хотел тебя напугать. Я не хотел сделать тебе больно, но так надо было, иначе бы она не поверила, – казалось, слова застревали у него в горле каждый раз, когда Охотник пытался их произнести. Взгляд метался по моему лицу, стараясь избегать багрового пятна на щеке. – Как ты… как ты себя чувствуешь? Ты помнишь, кто я?

– К сожалению, ни на минуту своей гребаной жизни не забывала, – наконец совладав с собой, я окинула Роджера суровым взглядом, отчего тот расплылся в мечтательной улыбке.

– Ты стала еще более невыносимее с нашей последней встречи, рыбка.

Шумно выдохнув воздух через нос, я приказала себе успокоиться. Он всего лишь шут, который пытается вывести меня на эмоции. Черта с два!

– Почему ты задумался в тот момент? – приподняв голову Охотника пальцами, я пристально посмотрела ему в глаза. – Она была тебе дорога?

– Нет, – ответ пришелся моментально. Охотник не врал. Я почувствовала это. Из его рук шло слабое свечение, нитями тянувшееся ко мне. Как тогда, двадцать лет назад, они желали воссоединиться с нитями моей души, будто были созданы друг для друга.

Осторожно поднявшись, стараясь унять дрожь в ногах и ломоту в теле, я подошла к короне, которая лежала в морской пене. Ухватившись двумя пальцами за одну из ракушек, я приподняла ее, положила на ладонь, внимательно изучая.

Ну же, надень ее!

Странное ощущение разлилось по всему телу, когда Роджер, бесшумно подойдя, обхватил мою талию руками и притянул к себе, уткнувшись носом в макушку. Мы больше не были врагами, все, что он имел: статус, богатство, корабль, команду, – он получил благодаря мне. Больше ничего мне не мешало осуществить задуманное.

И никто.

– Кто он для тебя?

Я совершенно забыла про Уильяма. Воспоминания замелькали в голове один за другим, картинки сменялись, вызывая во мне лишь ненависть и осадок.

– Кто?

– Как его… Уильям, кажется. Славный был малый, покладистый. Должно быть, тебе нравятся такие.

– Никто. Лишь трус и предатель, – повернувшись к Роджеру, я провела ладонью по его щеке, отчего Охотник прижался к ней еще ближе, прикрыв глаза. – Марионетки хороши лишь до того времени, пока от них есть толк, после они становятся лишь ненужным инструментом. Кстати, где он?

– Это так важно?

Резкий тон заставил меня немного отшатнуться, но крепкие мужские руки не позволили этого сделать.

– Нет, совсем нет, просто…

– Вот и прекрасно, родная. И давай закончим разговор по поводу твоего ненаглядного Уильяма, – я открыла рот для возражения, ведь это он вспомнил о моем друге детства, но Охотник лишь покачал головой, желая, чтобы я молчала. – Его больше нет. Я долго думал о том, что ты сделала для Риза. Хоть это и была обоюдная сделка, но я не мог понять – почему я? Ведь среди охотников есть более опытные, которые, как по мне, согласились бы помочь тебе без всякого условия, стоит тебе лишь прикоснуться к ним.

– Именно поэтому я и выбрала тебя – мои чары на тебя не действуют, – улыбнувшись, я слегка отстранилась от Роджера. – Все, что ты испытываешь ко мне, не больше, чем обман, иллюзия. Любовь и привязанность строятся шаг за шагом, методом проб и ошибок. Тебе стоит скинуть это наваждение, прекратить питаться иллюзиями. Откуда у тебя кинжал, Охотник?

– ммм…, – почесав подбородок, он упрямо избегал моего взгляда, – позаимствовал у одной знакомой.

– у какой?

Если Роджер и хотел что-то сказать, то не посчитал нужным произносить слова вслух. Вместо этого он осторожно взял из моей руки корону, которую я крепко сжимала в ладони, боясь, что она испариться. Взглянув мне в глаза, Роджер произнес:

– Позволишь?

Я лишь мотнула головой, показывая жестом, чтобы он положил корону на стол в углу комнаты. Он беспрекословно повиновался.

– подойди ко мне, Охотник.

Удивленно выгнув бровь, он молча подошел ко мне и встал рядом. Осторожно ступая по полу, я подошла вплотную и, обхватив одной рукой шею Охотника, другой плавно провела по правой руке, задерживаясь на черном браслете, напоминающем змеиную шкуру.

– поцелуй меня.

Роджеру не надо было повторять дважды. Обвив руками мою талию, он резко прижал меня к себе и прильнул своими губами к моим, раздвигая их языком. Поначалу его поцелуи были полны нежности, но чем больше я ему отвечала и поддавалась телом навстречу, тем ненасытнее становились его движения. Воспользовавшись моментом, я осторожно расстегнула ногтями застежку на браслете и подхватила его раньше, чем он упал на пол. Сжав его в ладони, я улыбнулась и, уперевшись свободной рукой в грудь Роджера, увеличила между нами расстояние. Выражение лица у Охотника было растерянным, будто он не понял, почему я его оттолкнула. Напряжение между нами возрастало с каждой минутой все больше.

– Что будет дальше? Что будет со всеми нами?

Не сводя взгляда с короны, я сжала кулаки и негромко произнесла:

– Тебе нужно покинуть остров и начать новую жизнь, которая у тебя вернется в привычное русло, и ты заживешь, как все люди, наш договор на крови аннулируется. Другим же повезет меньше, – не в силах сдерживать ухмылку, я кинула взгляд на Роджера и довольно улыбнулась, заметив его замешательство. – Их уже ждут мои сестры. Уходи.

Почувствовав нутром, что Охотник сделал шаг в мою сторону, я предостерегающе подняла руку ладонью вверх, заставляя его остановиться.

– Роджер, пожалуйста, уйди.

– Не зная тебя, я бы подумал, что ты прощаешься навсегда. Ты всегда сможешь меня найти, родная. Но больше я тебе ничего не должен. Прислуживать в том числе.

Окинув меня долгим взглядом, Роджер сжал кулаки и быстрым шагом вышел из лачуги, оставив за собой лишь воспоминания, болезненно покрывая шрамами израненную душу.

Я пробежалась пальцами по шее, пока не наткнулась на амулет в виде ракушки и, вцепившись в него ладонью, с силой сорвала. Сирена, сидевшая внутри, почувствовала свободу и сладко замурчала.

Мне больше не нужно притворяться.

Разжав кулак и надев браслет себе на запястье, я почувствовала мимолетную тупую боль в голове. Подойдя к еще бурлящей воде, некогда олицетворявшей Сару, я взгляделась в свое отражение: черные смоляные волосы, серые широко распахнутые глаза, слегка поджатые тонкие губы, нос с горбинкой и родинка на щеке. Усмехнувшись, я сорвала браслет и крепко сжала в ладони. Больше он никому не причинит вреда. Больше он никого не заставит верить предателю. Если бы не браслет, я бы и не подумала, с каким опасным врагом вела войну все это время. *К*н*и*г*о*е*д*.*н*е*т*

Крик снаружи заставил меня выйти из каюты. Мужчины, некогда бывшие капитаны и матросы, в страхе бежали из дворца, выкрикивая молитвы. Мои сестры, приняв истинный облик, подобно кровожадным тварям, бежали за мужчинами с нечеловеческой скоростью. Прыгая матросам и капитанам на спины, они впивались в их плоть когтями и клыками, выдирая. Кровь обрамляла траву, заставляя напитываться землю первозданным страхом.

Персефона мертва. Ее дух, обитающий на острове, больше не должен существовать. Остров должен быть уничтожен. Так желает новая Королева.

Вернувшись в лачугу, я быстрым шагом пересекла комнату и, схватив корону, надела ее на голову, блаженно прикрыв глаза. Внезапная боль пронзила все мое тело, выкачав кислород из легких, каждый вздох обжигал. Издав хриплый крик, я повалилась на колени, оперлась ладонями об пол и рвано задышала.

Стань нашей истинной Королевой.

Упав на колени, я заметила, как дорожка ведет к обрыву. Превозмогая боль, я неуверенным шагом направилась в сторону моря. Дойдя до края обрыва, я почувствовала всем телом, как море зовет меня, как сестры ждут моего возвращения и как они рады, что я стала их истинной Королевой. Не в силах больше сдерживаться, я прыгнула в воду. Оказавшись в море, я медленно погружалась в холодный мрак, содрогаясь от боли всем телом и нещадно царапая когтями кожу до измождения. Я будто пыталась избавиться, сбросить ее с себя, не замечая, как вода окрашивается в алый.

Последнее, что я услышала, – это были крики, доносившиеся с острова и звуки падающих валунов.

Остров рушился.

Теперь мои сестры будут жить спокойно.

Часть 2. Глава 24. Когда сердце позовет, будь смелым, чтобы принять его выбор.

РОДЖЕР

Прошел месяц с тех пор, как я покинул остров. Запасы воды и еды исчерпались, земли или берегов, какой-нибудь колонии или острова не было видно на несколько миль вокруг.

Никто из команды не уцелел, сирены не пожалели никого.

Я был благодарен Эмилии за то, что она позволила мне жить. Но разве это жизнь? Все это было похоже на ад, лишенный всякого смысла.

Корабль, ведомый мимолетными порывами ветра, без должного командования и манипуляций матросов медленно шел по назначенному маршруту. Крики чаек, становившиеся все громче, заставили меня вымученно улыбнуться, предчувствуя скорую встречу с сушей.

Буквально через двенадцать часов мой корабль причалил к порту, который раскрывал свои объятия для каждого, кто готов был предложить выгодные условия сделки. Прихватив с собой мешок золота размером с кулак, я на ватных ногах сошел с палубы и, поймав за локоть прыткого мальчишку, несшего корзину с фруктами, спросил, где можно переночевать. За пару золотых он любезно провел меня к гостинице и, шепнув что-то хозяину, отчего тот широко улыбнулся и удалился, хлопнув дверью.

Хозяин гостиницы не стал задавать лишних вопросов по поводу моего грязного изнуренного внешнего вида, молча сопроводив до комнаты.

Закрыв за собой дверь, я устало прислонился к ней спиной и начал рассматривать комнату из-под приоткрытых век. Кровать, стол и стул. Дверь, которая вела в другую комнату, покосилась и едва держалась на петлях. Однако я не смог сдержать удовлетворенного вздоха, когда увидел, что меня уже ждала наполненная ванна, из которой пар поднимался вверх и заволакивал собой все вокруг.

Зайдя внутрь, я быстро скинул с себя всю одежду и погрузился в воду, блаженно прикрыв глаза. Кинжал и мыло лежали на стуле возле ванны. Протянув к ним руку и схватив, я яро начал оттирать кожу, растирая пену по телу и лицу. Закончив принимать ванну и бриться, я почувствовал облегчение.

Просидев в ванной не меньше часа и почувствовав, как тело дрожит от холода и покрывается мурашками, я нехотя вылез, обтерся полотенцем и голый направился в комнату. Устало повалившись на кровать, некоторое время я вертел браслет на руке и думал о том, чтобы его сжечь. Моих сил хватило лишь на то, чтобы сорвать его с запястья и положить на подушку рядом с собой. Укрывшись одеялом я, сам того не замечая, провалился в сон.

Разбудил меня тихий скрежет когтей и женский смех, доносившийся из ванны, после чего последовала мелодичная песня:

– и будешь ты проклят, покуда душа твоя не сгниет. И будешь ты проклят, покуда не искупишь грех перед душой погубленной. И будешь ты проклят, покуда не станешь рабом ты.

– Кто здесь? – резко произнес я, а когда увидел вошедшего, тут же судорожно вздохнул. – Ты.

Опершись плечом о дверной косяк, передо мной стояла Эмилия. На ней была лишь диадема, светившая ярким светом. Во взгляде, направленном на меня, читался вызов и возбуждение.

– Иди сюда, родная. Пожалуйста, иди ко мне.

Мольба послышалась в моем дрогнувшем голосе.

– Когда ты собирался мне рассказать?

– Рассказать о чем, рыбка? – пытаясь как можно незаметно прикрыть браслет ладонью, я облокотился на скомканную подушку.

– Об этой прекрасной вещице, которую ты прятал от меня столько лет, – повертев на пальце черный браслет, я кинула его в сторону Охотника, угодив прямо в грудь.

– Откуда?

– После битвы с сиренами, когда я пришла к тебе в каюту, то почувствовала запах хвои и табака. Ты сидел в углу и нервно перебирал пальцами браслет. К тому же тебя выдал цвет волос, который постоянно менялся. Пальто, которое ты надел тогда, в лесу. И, наконец, на корабле ты назвал меня «родная». Как же ты так облажался, Охотник?

Обреченно опустив плечи, я впервые не знал, что сказать. Мотнув головой, я сжал ладонями простынь, усмехнувшись:

– Я уж думал, родная, ты не догадаешься. Этот браслет я выкрал у Персефоны, когда заключал с ней сделку. В тот день, когда ты убила себя и Лумьера, море было беспокойным: волны бились об скалы, пенились около берега, а сама вода окрасилась в черный цвет. Я пошел прямо к берегу и выжидал, когда она придет за мной, к Охотнику, причастному к смерти одной из ее дочерей. Стоило мне лишь сделать еще один шаг к морю, как меня откинуло волной на песок. Персефона явилась ко мне, бледная, едва способная говорить. Не успел я издать и звука, как она утащила меня на дно, но не смогла убить. Казалось, что прошло пару мгновений, прежде чем я оказался на Острове сирен.

– Моя кровь.

– Да, твоя кровь спасла меня. Ее некогда величественный дворец теперь напоминал храм после разорения или погрома: все валялось, где-то виднелись человеческие кости, покрытые толстым слоем ила. Среди ненужного хлама и барахла я заметил, как что-то блестит и переливается в солнечных лучах, едва проникающих на дно. Пока Персефона была увлечена обдумыванием моей смерти и поисками подходящего орудия, я быстро схватил то, что лежало в руинах. Это оказался браслет из кожи Василиска, способного менять внешность: надевая его, человек обретает новый облик.

– Как отреагировала Персефона на такое неуважительное вторжение в ее артефакты?

– Пыталась проткнуть меня трезубцем, но, как видишь, ничего не получилось, – грустно усмехнувшись, я указал пальцем на шрам в районе живота и продолжил. – Мы заключили сделку. Я оставляю браслет у себя и помогаю найти истинную королеву, а богиня не должна путаться под ногами и строить мне козни.

– И все? – Эмилия удивленно выгнула бровь, явно не веря моим словам, – Я думала, она проклянет тебя на несколько веков вперед, чтобы даже после смерти ты не смог найти покоя.

Пропустив ее язвительные слова, я пожал плечами, усмехнувшись.

– Да, родная, все. Она была слишком слаба. Любые ее попытки выторговать от меня услугу и обещание обернулись бы против нее. Много ли нашлось глупцов, готовых пойти на сделку с богиней?

– Ты первый. Где твой шрам?

Проведя пальцами по лицу, я провел шершавыми мозолистыми пальцами по тому месту, где некогда был шрам. Почувствовав лишь гладкую кожу, я пожал плечами.

– исчез, как только браслет перестал соприкасаться с кожей. Наверно, именно так и действует его магия – оставлять первозданное без изменений, уродуя иллюзию.

Я склонил голову в наигранном повиновении и издал короткий смешок. Не в силах больше ждать, я произнес хриплым голосом:

– Я не привык повторять дважды, но ради тебя сделаю исключение. Иди ко мне.

Постояв несколько секунд, Эмилия оттолкнулась от косяка и медленным шагом направилась ко мне, не сводя пристального взгляда.

Оказавшись около кровати, она усмехнулась, после чего забралась и уселась рядом со мной. Привстав, я ухватился за девичьи запястья и притянул к себе, положив ее ладони себе на грудь. Эмилия судорожно выдохнула, чувствуя биение моего сердца. Внезапно она вырвала руку из моей хватки и потянулась ими к короне. Она сняла ее и положила на стол около кровати, после чего снова перевела взгляд на меня, улыбнувшись.

– Моя Королева, – восторженно прошептал я.

Прислонив пальцы к моим губам, она прошептала:

– Сегодня я хочу быть Эмилией, не королевой. Той Эмилией, которую ты знал, Уильям.

Убрав пальцы со своих губ, я обхватил руками ее талию и притянул к себе, а затем поцеловал: осторожно, чувственно, словно боялся, что стоит мне сделать хоть одно лишнее движение, она просто сбежит. Не в силах больше сдерживать себя, я поцеловал ее требовательнее и настойчивее, заставляя соблюдать ритм, который мы оба задали. Не хватало воздуха, но я не мог оторваться от нее, от ее тела и наготы, сводящей с ума. Я провел пальцами по изгибам ее тела, вызывая волну мурашек, отчего непроизвольно улыбнулся ей прямо в губы, почувствовав следом болезненный укус и прикус метала во рту.

– Не играй со мной, Охотник, – отстранившись, я взглянул в глаза Эмилии, которые заволокла алая пелена, выражающая ее желание. Она сжала мои волосы так, что мне стало больно. Зарычав, я повалил девушку на кровать и прижал своим телом, укусив в шею, после чего начал медленно оттягивать и целовать кожу.

Она извивалась под моими руками, все ее тело было напряжено. Опустив одну руку к ее бедру, я осторожно провел по нему пальцами, после чего осторожно коснулся лона, заставив Эмилию издать протяжный стон, но в следующее мгновение она перехватила мою руку, внимательно посмотрев в глаза.

– Готов ли ты мне прислуживать, Охотник? Готов ли стать моим рабом? Готов ли ты найти свое освобождение во мне?

– Всегда… навечно.

Стоны, доносившиеся из нашей комнаты, говорили о том, что нет ничего противоестественнее и прекраснее, чем союз человека и сирены, полюбивших друг друга.

КОНЕЦ