Текст книги "Проклятье Персефоны (СИ)"

Автор книги: Рина Харос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Уильям, какой же ты скотина! – крикнул Гартье мне прямо в ухо, отчего я невольно зажмурил один глаз, пытаясь унять звон в голове. – Почему ты не сказал, что у тебя такая сестра? Да я б ее..!

Я отстранился, нахмурился и скрестил руки на груди, одарив каждого предупреждающим взглядом.

– Гартье, не сочти за угрозу, но я вырву тебе глаза раньше, чем ты сможешь на нее взглянуть еще раз, – жизнерадостный капитан, который явно был настроен решительно, обреченно опустил плечи и тяжело вздохнул.

Меркель лишь презрительно фыркнул. Он только недавно вступил в наши ряды по наводке брата, но уже показал себя отличным предводителем, пополняя нашу казну десятками сундуков с сокровищами. Его главным промыслом были шелка и специи, которых так не хватало на континентах.

– Весь остров гудит об этой новости. Но ради всех Святых, я должен увидеть твою сестру раньше, чем отдам Богу душу! – подняв руки в знаке капитуляции, Гартье попытался сфокусировать на мне взгляд. – Но многие капитаны, которые прибыли сюда со своими потенциальными невестами, готовы хоть сейчас расторгнуть с ними помолвку, если твоя сестра окажется так же хороша, как о ней говорят.

– Невесты? Какие невесты?

Капитаны переглянулись, боясь, что ляпнули лишнего, но Гартье продолжил уверенным голосом:

– Да, трое наших нашли себе невест, подробностей не знаю, но, вроде, как поговаривают, спасли девушек от плена. Старик, лет семидесяти выставил их как товар на пристани и продавал за бесценок. Единственное, что понят капитаны о нем – это одну деревянную ногу, а вторую перевязанную бинтами. Ни цвет глаз, ни телосложение, ни тембр голоса никто так не вспомнил, представляешь?

Воспоминания невольно проникли в мою голову: старик на корабле, который просил меня выпить из фляжки и молился богине, чтобы она его услышала. Догадка поразила меня, словно гром.

Что ты задумала, чертова сирена?

Стараясь не показать волнения, я лишь отмахнулся и непринужденно произнес:

– Уверен, что наши капитаны выбирали невест не только по размеру груди. А пока, – я силой развернул незваных гостей к себе спиной и подтолкнул в сторону выхода, – нам всем надо подготовиться к вечеру. Нельзя пропустить такое грандиозное шоу.

Гартье, ловко вырвавшийся из моей хватки, на пятках развернулся и встретился со мной лицом. Казалось, что он моментально протрезвел, когда задал вопрос:

– Ты уже встречался с Роджером? Никто его пока не видел на острове.

– Нет, но уверен, что он скоро прибудет.

– Уильям, долго ты еще будешь избегать встречи с ним? – как бы непринужденно спросил Гартье, но в глазах его читался испуг.

– Совсем скоро мы с ним встретимся, мой друг, не переживай.

Схватив его за плечо резче, чем следовало, я развернул весельчака в сторону крыльца, где его уже ожидал Меркель и, натянув милую улыбку, помахал пальчиками на прощание. Я лишь усмехнулся, когда услышал за спиной мужской смех, напоминавший гогот чаек.

***

Хорошенько отдохнув, я покинул лачугу и уверенным шагом направился в сторону дворца, из которого слышались мужские и женские возгласы, заглушенные восточной музыкой.

Храм представлял собой в такое время таинственное зрелище: факелы, обставленные по всему периметру, отбрасывали длинные витиеватые тени, которые колыхались от малейшего движения ветра, будто в такт музыки. Деревья, тянувшиеся лиственными верхушками к колоннам, оплетали их ветками и, шурша кронами от ветра, будто старались скрыть храм от посторонних взглядов. Статуя Персефоны возвышалась чуть поодаль от храма, около бассейна с чем-то вязким, имела идеальные черты, наполненные пренебрежением и холодностью. Кровавая луна, пробиваясь сквозь массивные деревья, освещала храм и площадь вокруг него в алый цвет.

Обычно на этом острове редко встречались женщины, однако, сегодня был особенный вечер, поэтому знойных красавец набралось немало. Наложницы ворковали с капитанами и извивались вокруг них, точно змеи, привлекая моряков плавными движениями своего тела. Другие с радостными криками скрывались в чаще, из которой спустя несколько минут уже слышались приглушенные стоны.

Бал на Восточном Побережье по большей части являлся некой спасательной шлюпкой для моряков, которые месяцами бороздили морские просторы и долгое время обходились без женского внимания и тела. В эту ночь не было имен, не было званий, лишь голод и жажда, которые страстно пытались утолить сполна.

Выискивая взглядом Эмилию, я поймал себя на мысли, что все наложницы удивительно на нее похожи, только цвет глаз отличался: у Эмилии были зеленые, словно первая весенняя трава, а у этих девушек – синих и голубых оттенков.

Единственный зал вмещал не более пятидесяти человек. Подпитые мужчины и почти полностью обнаженные девушки вели непринужденные беседы и наслаждались обществом друг друга. Столы, нагруженные в основном выпивкой, были залиты вином и ромом, отчего в воздухе витал запах спиртного и соленого моря. Музыка с каждой минутой становилась все громче и требовательнее. Оглянувшись, я не заметил музыкантов или инструментов, которые могли издавать такие странные звуки, и невольно поежился.

Внезапно музыка смолкла. Медленным шагом в зал вплыли небывалой красоты девушки. Во главе их вела женщина постарше: волосы собраны в тугой пучок, закрепленный на затылке, взгляд стыдливо и смущенно потуплен в пол, руки сложены в замок. Весь облик демонстрировал готовность повиноваться перед любым мужчиной и сделать все то, что он прикажет в рамках разумного.

Все девушки были одеты одинаково, отличаясь лишь цветом волос. На лицах, прикрытых разноцветными накидками, особенно выделялись глаза, в которых сквозило высокомерие. Женщина, шедшая во главе девушек, куда-то пропала, оставив их капитанам. Выпив пару бокалов вина и скользя взглядом по каждой, я сжал кулаки, не обнаружив среди них Эмилию. Стоило мне развернуться, чтобы начать поиски, я наткнулся взглядом на нее, медленно ступающую по ступенькам и придерживающую длиннющий подол юбки. Шагнув на последнюю плиту, Эмилия гордо вскинула голову, пристально наблюдая за каждым и, опустив подол, положила руки на талию.

– Я опоздала. Смею заметить, извиняться я за это не собираюсь.

В зале моментально послышался тихий шепот. Каждый из мужчин старался отодвинуть другого или оттолкнуть, чтобы рассмотреть девушку, стоящую среди колонн. Подол платья колыхался от порыва ветра, оголяя бедра, слегка растрепанные волосы спадали янтарными волнами на спину. Топ облегал упругую грудь, глаза горели диким огнем. Эмилия беглым взглядом осмотрела зал, тайно принюхиваясь. Осторожно ступая по холодной плитке, в слабом сечении факелов и кровавой луны, она пересекла зал и даже не посмотрела в мою сторону.

ЭМИЛИЯ

После того, как Раджа принес меня на поляну, я полностью потеряла счет времени, потому что заблудилась в многочисленных коридорах дворца. Освещенные факелами на стенах, они петляли, соединялись и расходились, заставив меня изрядно поплутать. Звуки музыки эхом раздавались со всех сторон, образуя жуткую нестройную какофонию, поэтому я никак не могла понять, где находится сам источник. Раздраженно закрыв глаза и глубоко вздохнув, я почувствовала на своей коже прикосновение холодных пальцев и теплое дыхание. Прикосновения были не настойчивыми, скорее мимолетными, мужские руки изучали каждый изгиб моего тела, будто пытались запомнить. Уловив едва ощутимый запах хвои и алкоголя, прибавленный табаком, я попыталась развернуться, но была заключена в крепкие объятья.

– Отпусти.

Шепот, вырвавшийся с моих губ, больше напоминал испуганный писк. Затем я невольно вздрогнула, услышав тихий смех.

– Громче, – потребовал Охотник, но я могла издать лишь едва различимый стон.

Мужские ладони продолжали ласкать мое тело: одна остановилась в районе низа живота и большой палец начал поглаживать оголенную кожу, разжигая желание, другая медленно и плавно скользила по моей шее, после чего длинные пальцы сжали ее. Я почувствовала прикосновение влажного языка к своей ключице, пальцы на шее слегка разжались, позволив нормально дышать. Слегка прикусив кожу, мужчина, начал покрывать плечи легкими поцелуями, опуская руку ниже, поглаживая лобок и ныряя между ног. Желание разгоралось во мне, будто Охотник знал, за какие ниточки тянуть и какой сделать следующий шаг. Сама того не осознавая, я сделала шаг назад, прижалась спиной к его груди и почувствовала набухшую возбужденную плоть. Почувствовав мое желание, охотник пару раз вжался в мою кожу сквозь ткань штанов. Пытаясь собраться с мыслями, я понимала, что только здесь, на Восточном побережье, подобное открытое проявление страсти считается обычным делом. Но самое страшное заключалось в том, что я не желала прекращать эту игру.

В следующий миг голову пронзила острая боль, которая немного прояснила мысли, и я, развернувшись, уперлась ладонями в грудь мужчины и отодвинула его от себя. Сжав кулаки, я стояла, пораженная, не в силах вымолвить ни слова.

Роджер.

Мужчина, будто прочитав мои мысли, усмехнулся и, сделав рывок вперед, сжал мое запястье и потянул к себе, отчего наши тела вновь соприкоснулись.

– Не рада меня видеть? – он осторожно расстегнул застежку, и платок, скрывающий лицо, упал к нашим ногам, а затем костяшками пальцев провел по моей щеке., – Не могу сказать того же.

– Высокомерие тебе ни к лицу, – освободившись, я отошла на несколько шагов и прикоснулась к поясу, почувствовав спрятанный кинжал. Оружие еще при мне. С ним я чувствовала себя увереннее. Уж что-то, а постоять я за себя смогу. Убить, может, не убью, но покалечить – рука не дрогнет.

Скользнув по мне ленивым взглядом, будто рассматривая товар на прилавке, он поднял ладони вверх, признавая свое поражение. В глазах читалась надменность и хладнокровие, кожа была покрыта красивым слоем золотистого загара. Волосы цвета соломы касались плеч и только на макушке часть была собрана в некое подобие хвоста. Греческий прямой нос, губы в довольной усмешке. Туника оттенка слоновой кости колыхалась на ветру, штаны обтягивали ноги. Несмотря на то, что верх одежды был свободного кроя, местами она натянулась на мышцах – стоило сделать лишь одно неверное движение и она порвется.

– А тебе ни к лицу недоступность.

Совершенно внезапно голову пронзила острая боль, заставив присесть на корточки и обхватить себя руками. Я с трудом пыталась вдохнуть, но грудную клетку будто сжали невидимые тески, готовые раздробить кости. Судорожно вздохнув, я сжала кулаки и заставила себя встать и, оглядевшись, поняла, что рядом никого нет. По-прежнему эхом раздавались голоса и смех, ритмично грохотала музыка, только огонь в факелах погас, погружая меня в кромешную темноту.

Иди вперед, не бойся, прими свою судьбу…

Совсем близко раздался сладкий женский шепот, похожий на дуновение ветра в жаркий день, заставил меня оглянуться по сторонам и вцепиться пальцами в пояс, в котором был спрятан кинжал. Роджер наверняка почувствовал его, но почему промолчал? Почему не выхватил?

Было бы глупо полагать, что в такой темноте я что-нибудь смогу различить, но ноги сами вели меня по коридорам, будто изначально знали правильный путь. Впереди замелькали огни, голоса становились все четче, и я смогла услышать обрывки фраз.

Оказавшись перед входом в бальный зал, я спряталась за одной из колонн как раз тогда, когда на крыльцо выбежала девушка в компании двух мужчин, изрядно подвыпивших и смотревших на нее с явным желанием. Компания двинулась в сторону леса под смех и улюлюканье, а девушка повернулась ко мне лицом: паранджа исчезла, обнажив гладкую кожу, волосы спадали на лицо легкими темными волнами, губы были припухлыми и красными от поцелуев, а в глазах пылал животный нечеловеческий голод.

Сирена.

Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как девушка с мужчинами скрылась в лесу и, выбравшись из укрытия, сделала несколько шагов в сторону зала. Не успела я выйти на свет факелов, как в чаще раздались оглушительные мужские крики, а вслед – бушующий плеск волн.

Сирена внутри меня рвалась наружу, тоже желая утолить свой голод. Но я постаралась затолкать кровожадную тварь в глубь сознания и незаметно проскользнула в зал. Моего присутствия никто не заметил, и я с облегчением вздохнула. Подойдя к столу, на котором пирамидой стояли фужеры с шампанским, я осторожно взяла сверху один, приподняла вуаль и, немного отпив, почувствовала, как паника и напряжение понемногу отпускают тело и мысли. Большинство мужчин были заняты общением или выпивкой, лишь трое капитанов стояли рядом со своими потенциальными невестами, покрывая их кожу легкими поцелуями и лаская руками юных стройных тел, не скрывая похотливые желания. Девушки нежились от подобных открытых заигрываний. Но стоило мужским ладоням дотронуться девичьих шей с разбухшими жабрами, как крохотные коготки вонзались в тела мужчин. Несмотря на то, что на земле сирены очень были похожи на людей, но что-то морское и чудовищное в них все равно оставалось, как некое напоминание о том, что здесь они лишь только гости и прислуги, играющие свою роль.

Чья-то холодная и влажная ладонь легла мне на поясницу, вызывая волну неприятных мурашек. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит позади меня.

– Что еще я должна сделать, Сара, чтобы ты наконец-то отстала от меня?

Раздался тихий смех, пронизанный жестокостью и сарказмом. Ладонь медленно поднималась вдоль моего позвоночника, когти царапали кожу, оставив красные следы. Выпрямив спину, я смотрела на собравшихся, стараясь ничем не выдавать своего волнения.

– Я очень рада, что ты стала такой проницательной и сообразительной, похитительница душ-ш-ш. Мои девочки уже готовятся, я реш-ш-шила предупредить тебя: танец на Восточном Побережье – обязательная процедура, благодаря которой ты сможешь заполучить внимание и ласку на одну ночь любого из муж-ж-жчин. Как правило, выбирают капитаны, но, если ты и твое тело придутся им не по душе, то они отдадут тебя на растерзание своим приближ-ж-женным, которые не оставят от тебя ни единого живого места. Твоя задача – добиться внимания Родж-ж-жера.

– Какой еще, к черту, танец? – прошипела я, стараясь не развернуться и при всех не вцепиться ей в лицо, которое, наверняка, растянулось в довольной улыбке, пропитанной злостью и усмешкой.

– А какой ты думаешь, похитительница душ? – почувствовав, что лямка лифа медленно спускается по коже, я нервно перехватила его пальцами и вернула на место, давая понять, что не желаю, чтобы Королева сирен прикасалась ко мне, – где твоя паранджа?

Внезапно музыка стихла, ровно, как и голоса, доносившиеся со всех сторон, давая мне возможность не отвечать на вопрос.

Краем глаза я заметила, что девушки, чьи лица были прикрыты вуалью, вышли на середину зала, приглашая меня к себе. Сирена внутри меня потянулась к ним, будто мы были связаны единой нитью. Сделав несколько неуверенных шагов, я схватила одну из сирен за руку. Глаза ее довольно сверкнули, будто мои прикосновения были ей приятны, и она слегка кивнул, давая понять, что не стоит переживать – они рядом.

Заиграла музыка. Одна из сирен медленно подняла руки вверх и, вильнув бедром, начала танцевать. Все ее тело грациозно двигалось, словно им управляли. Окинув зал, я увидела, что мужчины смотрели на девушку, не сводя взглядов, явно наслаждаясь каждым движением. Постепенно сирены, которые стояли рядом, подхватили ритм и начала двигаться все вместе в унисон, создавая некие узоры, которые знали и понимали только они. Не в силах шевельнуться, я лишь наблюдала за тем, как их невероятно гибкие тела тянулись друг к другу в опасной близости, внутри живота приятно заныло: девушки соприкасались руками и губами, оставляя легкие прикосновения на коже друг друга. Их тела откликались на малейшие изменения музыки, будто это не они, а мелодия подстраивалась под их движения.

Танцуй, Эмилия, доверься нам, стань нашей полноценной частью.

Томный шепот в голове взбудоражил мои мысли и я, сама того не замечая, оказалась в объятиях сирен.

Я танцевала. Тело, словно ведомое неосознанным призывом, двигалось в такт музыке, выгибаясь и извиваясь. Глаза были закрыты, я отрешилась от всего вокруг, забыв о переживаниях и гнетущих мыслях, предоставляя музыке вести меня, погружая в наслаждение. Запертая на долгие годы сирена будто вырвалась на свободу и медленно царапала когтями все нити моей души.

Слегка отстранившись от сирен, я то поднимала руки вверх, то медленным движением отводила их за голову, то рисовала ладонями невидимые узоры вокруг себя, очерчивая пальцами контур тела и скользя по бедрам и груди, вызывая внутри трепет. Запрокидывая голову, проводя подушечками пальцев по шее, я снова и снова изгибалась, повинуясь ритму и мелодии, пытаясь освободиться от всех мыслей и тревог, которые преследовали меня вот уже долгое время.

Мои бедра и плечи качались, ноги переступали на месте, плавно, с пятки на носок, с каждым новым витком мелодии я отдавалась танцу с неистовой силой. Руки сирен ласкали меня, тянули к себе.

Все это казалось мне сном, миражом, будто ничего и никого не существовало в этот момент.

Сирены, извиваясь вокруг меня, переглядывались между собой и, не выдержав, скинули паранджу на пол. Довольно усмехнувшись, они сверкнули алыми глазами. Они видели мои истинную сущность, мне больше не надо было скрываться. Кулон, некогда служившим мне спасением, покоился на морском дне. Перед началом бала я в сердцах выбросила его с обрыва в воду, испытав волну облегчения. В глазах сирен мелькнуло раздражение, которое быстро сменилось восторгом, когда я, не думая о последствиях, притянула одну девушку к себе и поцеловала, отдавшись моменту. Мое тело и мысли не принадлежали мне, я была лишь сосудом, который наполнялся эмоциями и желаниями.

Я не сразу поняла, что музыка стихла, пока не услышала редкие громкие хлопки за спиной. Оторвавшись от губ девушки, я усмехнулась от мысли, насколько смелыми оказались мои жесты и действия, за которыми наблюдали десятки людей.

Повернув голову, я удивленно выгнула бровь и выпрямила спину. Роджер старался сдержать смешок, продолжая хлопать в ладоши.

– Могу ли я рассчитывать на приватный танец, Эмилия?

Кинув взгляд на мужчину, я не смогла сдержать тихого вскрика. Тело Роджера освещалось синим блеском, приближенным к оттенку Ниагара. Тонкие ленты, подобно хлыстам, были направлены в мою сторону и часть их, соприкоснувшись с моим телом, мерцали подобно звездам. Посмотрев на свои ладони, я шумно вдохнула воздух. Моя кожа блестела, подобно Роджеру, но имела другой оттенок – перламутрово-рубиновый. Сделав жест рукой, я направила свет в сторону мужчину и увидела, что ленты, исходящие из моего сердца, подобно изголодавшимся зверям, устремились к нему. Широко распахнув глаза, я наблюдала, как свет проникает в душу каждому из нас, даруя эмоции и чувства другого. Я не могла знать, что чувствует Роджер, но я чувствовала лишь одно – любовь, преданность и желание. Тепло, наполнившее каждую клетку, даровало новое, неизведанное чувство, объяснение которому я не могла найти. Я прикрыла глаза, позволяя нашим энергиям, нашим эмоциям, нашим чувствам переплестись, зарождая что-то поистине прекрасное.

Нет, Эмилия, остановись. Сейчас же!

Лениво поведя плечами и сбрасывая наваждение, я положила одну руку на талию, другой же откинула волосы назад, оголяя грудь и шею, с которых стекали мелкие капельки пота. Выдержав похотливый взгляд Охотника, я почувствовала легкое прикосновение к коже и заметила сирену, которую поцеловала несколько мгновений назад. Она повела головой в сторону капитана, с которым прибыла на этот остров, показывая, что должна вернуться на место, в ответ на что я лишь кратко кивнула.

В зале стояла гробовая тишина, которая нарушалась потрескиванием фитиля в факелах, воткнутых в разъёмы на колоннах. Моряки, смотревшие на меня в упор, облизывали губы, показывая прогнившие зубы, которые испортились из-за отсутствия должной гигиены и пищи на кораблях, капитаны же, что прибыли на остров без сопровождения, не скрывали довольных улыбок, потягивая алкоголь из бокалов и усмехаясь краем губ.

– Столь откровенно вести себя на глазах нескольких десятков изголодавших мужчин… Ты либо слишком отчаянна, либо слишком глупа, – Роджер медленно приближался ко мне, убрав руки в карманы. Туника, края которой были откинуты назад и открывали взору мускулистую грудь, едва колыхалась на ветру. Стоило мне лишь перевести взгляд на участок кожи под сердцем, как я увидела часть татуировки, на которой была изображена Персефона.

– Я не нуждаюсь в вашей оценке, капитан. Надеюсь, я доставила Вам истинное удовольствие своим танцем, ведь ничего лучше, наверняка, увидеть сегодня вам не удастся, – я с вызовом посмотрела охотнику в глаза, когда он подошел вплотную.

Костяшки его пальцев погладили мою щеку и, больно схватив за подбородок, он приподнял мое лицо, заставив привстать на носочки. Вторая рука начала блуждать по талии и животу, поднимаясь все выше. Слегка приспустив лямку, он изучал мое тело руками и жадным взглядом. Я бы отвергла столь откровенные прикосновения другого мужчины, но каждое движение Охотника вызывало во мне забытый трепет. Тело требовало продолжения, но, благодаря здравому смыслу, я понимала, что нужно играть покорную овечку и молча наблюдать за дальнейшими действиями соперника.

– Уверен, сегодня мне представится шанс увидеть что-то поистине прекрасное, родная, – он отпустил меня так резко, что я пошатнулась, с трудом устояв на ногах.

Не успела я опомниться, как снова раздался насмешливый голос и щелчок пальцами, напоминавший команду:

– Ко мне ее.

Развернувшись, Роджер быстрым шагом направился в сторону выхода. Я заволновалась, подсознательно осознавая, что упустила какую-то важную деталь. Но какую? Две пары сильных рук схватили меня за руки и сжали с такой силой, что на кое появились красные полосы. Испуганно оглядев зал, я поняла, что помощи просить не у кого: мужчины, казалось, потеряли ко мне всякий интерес, наслаждаясь вниманием сирен, околдовавших капитанов, а те, в свою очередь, встречаясь со мной взглядами, опускали головы, показывая, что выпутываться из этой щекотливой ситуации мне придется самостоятельно. Горло сжалось от подступавших слез, но, быстро сморгнув их, я подняла голову, пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица.

Сары и Уильяма нигде не было.

Часть 2. Глава 19. Разбивая сердце чудовищу, Будь готов принять удар.

ЭМИЛИЯ

Мы шли около получаса, блуждая по дорожкам, пока впереди не показалась лачуга, скрытая в лесной чаще. Море, словно понимая мой страх, бешено колотило волнами по скалам, заглушая остальные звуки. Меня насильно втащили внутрь, пока я пыталась вырываться и кусаться, лишь бы не оказаться с этим монстром один на один. Оказавшись внутри, меня швырнули на пол как ненужную вещь.

Колени покрылись ссадинами, к горлу подступила тошнота, когда в нос ударил запах крови, смешанный с ароматом терпкого вина. Подняв голову, я увидела, что Роджер сидит в кресле напротив меня, запрокинув ногу на ногу и внимательно изучает жидкость в бокале, драматично вздыхая.

– Что же ты так долго, родная? – он едва сдерживал смешок, рвавшийся из его груди, сильнее стискивая зубы. – А я ненароком подумал, что мои парни воспользовались моментом и… тобой. Не стоило мне оставлять вас одних.

Не успела я сделать и вздох, как Роджер умелым движением рук вытащил из-за спины два тонких кинжала, напоминающих удлиненную иглу, и швырнул в сторону провожатых, попав прямо в горло. Мужчины захрипели, и, схватившись за рукоять оружия, пытались его достать, делая только хуже. Кровь фонтаном брызнула из раны и залила собой пол, оставляя мелкие крапины на стенах. Спустя пару бездыханные тела упали лицом на пол, заставляя меня поморщиться.

– Твои парни слишком хиленькие, чтобы справиться со мной.

Лицо Роджера дрогнуло. Взяв себя в руки, Охотник встал с кресла и подошел ко мне, присев на корточки.

– Тебе не занимать наблюдательности, родная, – выдержав паузу, мужчина продолжил, – а как насчет меня? Я тоже достаточно хилый для тебя, а, Эмилия?

Скривив лицо, будто меня сейчас стошнит, я фыркнула.

– Прости за то, что сделаю сейчас, но так надо, родная, – не успела я открыть рот, как правую щеку и губу пронзила боль. Я прижала руку к щеке, что-то теплое и липкое потекло между пальцев. Кровь. Гнев, вспыхнувший в груди, заставил меня поднять руку, чтобы влепить ответную пощечину. Но Охотник ловко перехватил мое запястье и крепко его сжал.

– Не сейчас. Не время. Я слишком часто позволял тебе вольности, но сейчас терпеть не намерен.

Роджер отпустил мою руку и, опустившись в кресло, произнес:

– Заходи. Я же вижу, что тебе не терпится начать.

– Мож-ж-жно убить ее быстро, пока она ничего не поняла.

Я слегка вскрикнула, когда в лачуге появилась Сара. Ее лицо озаряла улыбка и преданность, стоило ей лишь взглянуть на Роджера. Королева сирен, подойдя к Охотнику вплотную, обхватила ладонями его руку выше локтя и прижалась всем телом. Не прошло и нескольких секунд, как она отшатнулась, издав короткий крик, и попыталась отдышаться. Роджер ничего не почувствовал, только скользнул жалостливым взглядом по Саре, после чего снова обратил внимание на меня.

– Я устал тебе повторять, что без этой дрянной девчонки ничего не получится. А ты, родная, – обратившись ко мне, Роджер издал короткий смешок, – в следующий раз спрячь кинжал в другое место. Мало ли, еще покалечишь себя.

Кинжал Возмездия. Оружие, сделанное из крови титанов и богов. Кинжал мог убить любое магическое существо, оставляя после него лишь телесную оболочку. Душа отправлялась в междомирье, которое служило ей временным пристанищем до следующего перерождения. Все воспоминания стирались, что являлось для чудовищ истинным наказанием. Каждый стремился запомнить хотя бы жалкие крупицы моментов из прошлой жизни. Многие пытались заключить сделку со Смертью, но каждый раз все заканчивалось печально – Правитель подземного царства отдавал душу Миктлантекутли – владыке подземного мира мертвых в облике скелета, человека с черепом вместо головы или черепа на множестве ног. Его облик зависел от того, каким его захочет видеть Смерть. Миктлантекутли являлись преемниками Правителя подземного царства, каждому из которых вверяли свою территорию. Полученные души они использовали для укрепления границ, создавая из них живой щит.

‌‌ ‌‌ ‌‌‌‌Ярость, поднимающаяся из самой глубины души, затопила мое тело, не позволяя нормально вздохнуть.

Сара стояла около Роджера, будто ждала разрешения приблизиться к нему, прикоснуться, однако Охотник молчал. Сложив руки на груди, он опустил взгляд на мой пояс, за которым был спрятан кинжал. Сердце пропустило удар, когда за его взглядом проследила Сара и, довольно улыбнувшись, сладко произнесла:

– Умная девочка. Я знала, что ты не подведешь.

Роджер взмахом руки приказал Саре принести ему кинжал, дарованный мне сестрой. Не успела я моргнуть и глазом, как пояс, державшийся на моих бедрах, с треском разорвался, и руки Королевы сирен вырвали кинжал с неимоверной скоростью, на которую была способна лишь она.

– Не двигайся, если не хочешь, чтобы было больно.

Сара протянула Роджеру кинжал, держа его на ладонях, словно некое подношение. Стараясь сдержать ухмылку, я потупила взгляд и наигранно начала заламывать пальцы, прошептав дрожащим голосом:

– Что… что происходит? Я не понимаю…

Охотник схватил и сжал кинжал в руке с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Во взгляде читалось сомнение.

Сара снова приблизилась ко мне и провела острыми когтями по щеке, оставив на ней четыре кривые кровавые борозды. Но стоило мне дернуться, как одна ее рука схватила меня за запястье, а другая – за горло, не позволяя вздохнуть.

– То воспоминание, которое я показала тебе недавно, было не совсем… правдивым, – улыбка, дрогнувшая на ее губах, вызывала лишь страх и неприязнь. – Тот крик, который ты слыш-ш-шала, принадлежал не мне.

Я ошарашенно посмотрела на Королеву сирен, которая, наслаждаясь моей растерянностью, сильнее сжала пальцы, лишая воздуха и заставив привстать на носочки.

– Я убила Персефону. Понимаеш-ш-шь, Роджер сказал, что мы не сможем быть вместе, пока она жива, что лиш-ш-шь сирены, порожденные Богиней и принявшие ее власть, могут освободить его от проклятия. Находясь в человеческом обличии, я могла с ним разговаривать, быть с ним, но истинное его тепло и любовь мне познать было не дано. Лиш-ш-шь пролив кровь Богини и забрав ее корону, я стала той, кем являюсь сейчас. Но мы ошиблись… Это не помогло.

Оттолкнув меня, Сара начала расхаживать из угла в угол, предаваясь болезненным воспоминаниям, когда же я рухнула на колени, пытаясь отдышаться и следя за каждым ее жестом.

– Я стала Королевой сирен, во мне накопилось столько ненависти и власти, но этого было мало. Кажд-ж-жый раз, когда я прикасалась к Роджеру, все мое тело пронзал ток, схожий с сотнями игл, вогнанных под кожу. Я терпела, терпела столько, сколько могла, но и мои силы не безграничны, пока в один прекрасный момент я не узнала, что на земле одна из сирен, влюбивш-ш-шись в смертного, родила девочку. Дитя, рожденное от морской пены и песка, простирающегося по земной глади. Лиш-ш-шь твоя кровь может заглушить мою боль или же стереть ее совсем, тебе лишь нужно сделать добровольную жертву, – ее глаза светились таким фанатизмом, будто она сама верила в то, что говорит. – Долж-ж-жно быть, ты уже видела одну из колонн, на которой изображена умирающая в муках Персефона. Ее секрет знают лишь двое: она и я. Лишь девушка, рожденная из пены и песка, способна освободить от боли.

Королева сирен жадно облизывала губы, предвкушая вкус моей крови и объятия Роджера, которые впредь не будут доставлять ей боль, граничащую со смертными муками.

– Роджер рассказал мне о тебе. Поначалу я думала, что у него на тебя планы, поскольку он слишком был одерж-ж-жим идеей найти тебя. Но я знаю, знаю, что он любит только меня! – ее голос перешел на крик, от которого Роджер будто вышел из какого-то оцепенения и внимательно взглянул то на меня, то на Сару, не выпуская из рук кинжал.

Стараясь унять дрожь в руках, я сжала ладони в кулак, пытаясь ничем себя не выдать – слишком близок был мой триумф!

– Сара, успокойся.

– Нет! Твой Уильям, господи, как же он был наивен, полагая, что здесь, на этом острове, смож-ж-жет вернуть твою любовь и доверие, ведь этот бред я ему и напела! – Сирена разразилась истеричным смехом, от чего мне стало не по себе. Королева сирен сходила с ума от любви к человеку, который ловко манипулировал ею. – Я дала Уильяму все: богатство, статус, престиж, корабль, но он из раза в раз твердил, что готов все вернуть обратно, лиш-ш-ш-ь бы быть рядом с тобой. Его наивность и твои позабытые чувства к нему сыграют нам на руку.