Текст книги "Нам по пути"
Автор книги: Рейчел Мейнке
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 31
СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ, штат ЮТА
Мне нужно было выйти из этого автобуса. Я провела всю ночь, бесконечно прокручивая в голове ссору с Заком и грызя себя снова и снова. Я даже не смотрела прошлым вечером концерт в Денвере, потому что мне было бы невыносимо видеть, какой эффект могли оказать мои слова на его выступление. И теперь мне приходилось торчать в этом автобусе после восьми часов переезда и уже хотелось на стенку лезть.
Мне нужно выйти.
– Коннор! – завопила я.
Он был в своей комнате. Все утро я слышала его гитару, что означало, что он, скорее всего, работает над новой песней.
Сегодня вечером будет откровенное интервью Ланы. Нам обоим не мешало бы отвлечься от собственных мыслей.
Он выглянул из задней комнаты:
– Что?
– Давай что-нибудь поделаем.
Он хмуро скривился:
– Что, например?
– Я не знаю, – ответила я. – У нас свободно утро, есть время до саундчека. Думаю, нам обоим нужно отвлечься.
Он вышел ко мне, руки сложены на груди.
– Слушаю.
– Нам надо пойти туда, где люди.
Он поднял брови:
– И собрать толпу?
– Мы тебя замаскируем.
– Ты тоже своего рода знаменитость, – уточнил он.
Если бы.
– Хорошо. Мы оба пойдем замаскированные, – уступила я. – И мы будем делать то, что делают обычные люди.
– А что делают обычные люди? – спросил Коннор, и по его лицу расплылась улыбка.
– Ходят в магазин? – предложила я.
– Идут обедать?
– Идут в парк?
– Кормить уток!
Этого я не ожидала:
– Что?
– Они крошат хлеб и кормят уток!
– Ладно, насчет этого я не уверена, – призналась я. – Но если ты хочешь, мы можем покормить уток.
Вообще-то, звучало здорово.
– Тогда ладно, одеваемся и кормим уток!
– Встретимся через десять минут.
Я ткнула на свое зафиксированное колено.
– Мне нужно пятнадцать.
– Заметано.
Он ушел переодеваться. Я выбрала джинсовые шорты и белую футболку с V-образным вырезом.
Вернулся Коннор; выглядел вроде бы нормально, в шортах цвета хаки и черной футболке. На нем еще были сдвинутая на затылок шляпа и солнечные очки.
– Это твоя маскировка? – спросила я.
– Все, что мог.
Я пошла в ванную и, чтобы как-то замаскироваться, заплела волосы в косу.
– Ты в самом деле считаешь, что это сработает? – воскликнул Коннор.
– Нет! – заорала я в ответ, переодеваясь из худи и спортивных штанов в шорты и футболку.
Когда я вышла из ванной, Коннор вручил мне шляпу. Я ее надела и тоже добавила солнцезащитные очки.
– Коленный бандаж может нас выдать, – предположил Коннор.
– С этим я ничего не могу поделать, – буркнула я, надевая свои белые слипоны.
Эдди сопровождал нас, а Коннор вызвал машину.
– Мы можем остановиться у магазина? – спросила я, когда мы были в безопасности в машине. – Я доплачу вам.
– Конечно, – согласился водитель.
– Зачем? – спросил Коннор.
Я обвела рукой салон автомобиля.
– Если ты хочешь кормить каких-то тупых уток, нам нужен хлеб.
– Отличная мысль.
Я вытащила телефон. Никаких новых сообщений, ничего из того, что я ждала. Я не видела Зака и не говорила с ним с момента нашей ссоры перед вчерашним концертом.
– Селфи! – объявил Коннор, прижался своим лицом к моему и сделал снимок.
– Это зачем было? – спросила я.
– Я буду делать коллаж о нашем дне, – небрежно сказал он. – А вечером выложу в свой «Инстаграм».
– Ты раскроешь нашу маскировку, – напомнила я.
– Новую придумаем.
Эдди сходил в бакалею и принес булку хлеба.
Водитель отвез нас в указанное Коннором место, это было ближайшее озеро, которое он смог найти на Google-картах.
Мы направились к озеру, туда, где могли быть утки; Коннор вертел хлеб в руках и насвистывал, а я пыталась справиться с земными неровностями на своих костылях. По просьбе Коннора я сфотографировала его с хлебом. Эдди приотстал, стараясь быть незаметным. Это было нелегко с его шестью футами и шестью дюймами роста. Коннор громко крякнул, заставив меня сложиться вдвое от смеха, а гулявшая неподалеку парочка уставилась на нас в недоумении. Настроение у Коннора улучшилось, впрочем, и у меня тоже. И тут Коннор нашел первую группу уток. Я обнаружила неподалеку скамейку и села, чтобы снять давление на подмышки.
– Вот оно! – завопил Коннор. – Ты готова запечатлеть это?
Я держала телефон и снимала брата, бросающего хлеб уткам.
И мы совсем не ожидали, что одна из уток бросится на него.
– Черт! – заорал Коннор, убегая, а утка погналась за ним.
Я так хохотала, что даже не смогла заснять этот момент.
– Тупая утка! – крикнул Коннор. – Не дам тебе больше хлеба.
Подняв брошенный хлеб, я раскрошила его и бросила остальным уткам. Пока они ели, я наклонилась и подняла с земли утиное перо. Я убрала его в свой рюкзак, мой сувенир в память о Солт-Лейк-Сити.
– Порядок, – сказал Коннор, подбегая ко мне. – Утка отстала. – Он тяжело дышал, уперев руки в колени. – Так… Зака здесь не было.
Я не хотела говорить об этом, не сейчас.
– Ага. Я знаю.
– Ты его прогнала?
Я не ответила, и не было нужды отвечать. В состоянии стресса мы с Коннором обычно действовали одинаково, отталкивая всех, кто подвернется под руку.
– Записывая свой альбом, я закрылся от всех, – сказал Коннор, – включая тебя. И до сих пор невероятно об этом жалею. Я боялся, что не смогу закрепить свой успех этим альбомом, поэтому пропадал в студии день и ночь. Я писал песню за песней, отключив всех, кто был за теми четырьмя стенами.
– Я помню.
Он слегка толкнул меня плечом:
– Не наступай на те же грабли, сестренка.
– Я думаю, что окончательно все испортила, Коннор. Я сказала не то, что думала на самом деле, лучше бы я этого вообще не говорила. Я была так зла. Я и сейчас зла.
– Не отталкивай людей, которые действительно хотят тебя услышать, – сказал Коннор. – Такие люди встречаются очень редко.
– Я не могу взять свои слова обратно.
– Не можешь, – согласился он. – Но ты можешь иметь свою точку зрения. И ты можешь все исправить в будущем.
– Я не знаю, можно ли забыть то, что я сказала.
Он молчал, и я посмотрела на него, пытаясь понять, о чем он думает. Он смотрел на озеро.
– А ты? – спросила я. – Ты говорил с Ланой?
– Скорее всего, Лана сегодня вечером пойдет на национальное ТВ и расскажет всем, что я не натурал, – тихо сказал Коннор. – А я не готов говорить об этом публично. Я даже не готов обсуждать это между нами. Я для этого недостаточно знаменит. Я просто знаю, что меня привлекают самые разные люди. Я очень надеюсь, что она даст мне сказать об этом, когда я буду готов.
До этого момента Коннор при мне упоминал о своей сексуальной ориентации только однажды. Наутро после того, как они с Ланой так напились, что разболтали все свои секреты, он разбудил меня и плакал, сидя на кровати и повторяя все, что он ей наговорил.
– Я знаю, это был тяжелый год для всех, но я всегда буду тебя любить. Несмотря ни на что.
– Спасибо, Кейт.
Я поцеловала его в щеку и крепко обняла за плечи.
– Что теперь будет? – спросил Коннор.
Я со вздохом отпустила его.
– Думаю, мы перестанем прятать головы в песок.
– Может, здесь останемся? – спросил Коннор, показывая на озеро.
– Нам пока никуда не надо?
Так мы провели остаток утра, пытаясь найти покой в безмятежной глади озера. Насладиться затишьем перед бурей.
* * *
Никто никогда не рассказывает о том, как трудно толкать тележку, передвигаясь на костылях.
Я взяла такси до ближайшего гипермаркета Target и пыталась собрать все, что нужно для моего подарка-извинения перед Заком. Но быстро сдалась, оформила заказ на самовывоз и ждала, когда его выполнят. Доска для постера. Упаковка маркеров. Цветная бумага. Палочка клея. И много клея с блестками. Я собиралась сделать самую большую глупость в своей жизни. Но я надеялась, что она будет достаточно глупой и потому сработает.
К счастью, сотрудник Target помог мне донести покупки до машины. Я вернулась в наш автобус и разложила свои припасы на маленьком столе. У меня было два с половиной часа до конца шоу. И тридцать минут до начала прямого эфира с Ланой.
Я отложила просмотр интервью до тех пор, пока Коннор не закончит концерт. А потом мы собирались узнать, что сказала Лана. Все вместе. Папа был на связи с адвокатом, готовым подать иск в суд, если договор о неразглашении будет нарушен. Но не это важно; ущерб все равно уже будет нанесен.
Тем временем я хотела застать Зака прежде, чем подводить итог выступлению Ланы. И я принялась мастерить самодельный гигантский плакат с извинениями. Но я знала, что Зак не ответит мне, если я покажу его в его гримерке, что бы я ни сказала. Нужно было что-то необычное, чтобы достучаться до него, что заставило бы его выслушать меня. И я рассчитывала, что этот плакат будет моим входным билетом.
Следующие полтора часа я провела за его оформлением. Я старалась сделать его менее детским, более причудливым и ярким, но в конце концов он стал похож на взрыв блестящего клея.
С внешней стороны я написала «ПРОСТИ, ЗАК» крупными заглавными буквами, вырезанными из цветной бумаги. Я обвела их волнистыми линиями и стрелами, сделав более яркими.
С внутренней стороны я перечислила некоторые наиболее памятные моменты, проведенные вместе. А в центре приклеила вырезанное из цветной бумаги большое сердце.
Я напомнила ночь первого ленивого свидания, наклеив вырезанные телевизор и двух человечков, лежащих в кровати. Эпизод сDrama Llamaя проиллюстрировала фигуркой ламы и зеленым светом вокруг головы ламы. Я изобразила наш день в Атланте белым медведем и двумя фигурками, держащими бутылки кока-колы. И я напомнила, как звонила ему после травмы колена, приклеив фигурку в такси и другую, стоящую поодаль с телефоном.
Я положила плакат в рюкзак, вышла из автобуса и направилась за кулисы на арене. На сцене пели на бис, значит, скоро «Скайлайн» вернутся в гримерку. Найти их комнату оказалось довольно непросто, так как на этой арене за кулисами я не была. Песня кончилась, и зал взорвался аплодисментами.
Я прислонилась к стене, стараясь успокоить дыхание и дать отдых ноющим подмышкам. Я выудила плакат из рюкзака и стала ждать.
Первой за кулисами появилась Маккензи. Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не спросила и исчезла в своей гримерке. Я услышала болтовню ее подтанцовки, прежде чем за ней закрылась дверь.
Следующим был Коннор, он остановился и уставился на меня.
– Что это ты делаешь? – спросил он, разглядывая сначала плакат, потом меня.
– Прошу прощения.
Он покачал головой.
– Ты сделала плакат?
– Я потратила на него кучу времени.
– О боже, – пробормотал он. – Это должно быть интересно.
А потом я услышала, как по коридору идут парни.
Коннор нырнул в свою гримерку, когда братья вышли из-за угла.
– О черт, – увидев меня, сказал Аарон.
Джесси ничего не сказал, ушел в гримерку, даже не взглянув на меня. Росс оглянулся через плечо туда, где шел Зак, потом снова посмотрел на меня.
– Давай, топай, – Аарон практически втолкнул Росса в комнату.
– Удачи, – шепнул мне Росс. – Я переживаю за вас, хоть ты и разбила сердце моего брата.
Ох.
И тут я увидела Зака. Он остановился как вкопанный, глядя на меня с непроницаемым выражением.
Я подняла плакат внешней стороной к нему.
– Мы можем поговорить?
– Я сейчас как бы занят, – коротко сказал он.
Я чувствовала себя так, словно меня ударили под дых. Заслуженно. Но ведь мне было тоже очень больно.
– Я бы очень хотела поговорить.
– А я нет.
Слезы обожгли мне глаза. Я несколько раз моргнула, пытаясь не расплакаться.
– Я понимаю.
Он повернулся, чтобы уйти в гримерку.
– Я оставлю плакат здесь, – сказала я, прислонив его к стене. – И если у тебя будет время… Я действительно виновата.
– Ладно. – Он вошел в комнату, дверь за ним закрылась.
Мне безумно хотелось колотить в дверь его гримерки и умолять его выслушать меня, но я поковыляла в комнату Коннора. Я постучала два раза и попросилась войти.
– Ну? – спросил Коннор. – Как все прошло?
– Никак.
Он кивнул.
– Понимаю.
Мне очень хотелось трагически броситься на диван, но из-за больного колена я просто осторожно села.
– Не сдавайся, – Коннор сел рядом со мной. – Он очень сердит, и правильно. Дай ему время успокоиться, а потом попробуй еще раз.
– Я думаю, все бесполезно, – сказала я. – Он не хочет меня видеть.
– Дай ему время, – повторил Коннор. – Завтра будет новый день.
В комнату вошли родители.
– Я смотрел детализацию интервью.
Коннор втянул воздух сквозь зубы, лицо исказила болезненная гримаса.
– Она рассказала все?
Я взяла Коннора под руку в знак поддержки.
– Нет, – сказал папа. – Она рассказала о ваших ссорах, о хорошем и о плохом. Но она не говорила о… о чем-нибудь другом.
Коннор опустил голову, его плечи заметно расслабились. Я обняла его двумя руками.
– Знаете, что, по-моему, нам нужно? – спросила мама; она сидела в углу комнаты.
Я вопросительно подняла брови.
– Нам всем не помешали бы большая вкусная пицца и вечер старых добрых семейных игр.
Мы с Коннором обменялись улыбками.
– Я двумя руками – за, – сказал папа.
Глава 32
САН-ДИЕГО, штат КАЛИФОРНИЯ
Я выбралась из душа, опираясь на стойку, и взяла полотенце, чтобы обтереться. Невыносимо было одеваться во влажной ванне, но костыли под голыми подмышками вообще казались сущим проклятием.
На кровати лежал плакат, и я обратила на него внимание, проковыляв в номер. Это был постер, который я сделала для Зака два дня назад. С щемящим чувством в сердце я провела руками по словам извинения. Помирились, называется. Перевернув его обратной стороной, я нашла записку, приклеенную к сердцу.
Встретимся на крыше.
На крыше? Отеля?
Я схватила телефон и пошла к лифту. И действительно, там была кнопка для выхода на крышу. Лифт поднял меня наверх, и, выбравшись из него, я не спеша огляделась. По периметру проходило ограждение, а слева раскинулся сад. Справа располагалась зона отдыха.
Зак сидел в шезлонге и не спускал с меня глаз, когда я к нему подходила.
– Я получила твою записку, – сказала я.
– Вижу.
Костыли не давали возможности нормально сесть, поэтому я просто плюхнулась в противоположный шезлонг.
– Как колено? – спросил Зак.
– Стараюсь много не думать о нем, – призналась я. – Или просто… плачу.
Он кивнул. Повисла тишина.
Мне нужно было извиниться, только я не знала, с чего начать.
– Прочитал я твое послание, – сказал Зак.
– И?
– Это была бы не ты, если б не сделала его от руки и не притащила влажным от клея.
– Я и не знала, что он еще влажный.
Он хихикнул.
– Ты его просто залила. Сомневаюсь, что высохло даже сейчас.
– Я хотела извиниться, – призналась я. – Но не знала, как начать. Поэтому подумала, что плакат растопит лед. Решение явно было неверным.
– Мне понравилось.
Неожиданно.
– Да?
– Особенно белый медведь. Я сначала подумал, что это йети.
Тут уже я засмеялась.
– У меня нет таланта к рисованию.
– Заметно.
Опять наступила тишина, и я поймала себя на мысли, что неотрывно смотрю на Зака, пытаясь понять выражение его лица.
– Я наговорила ужасных вещей, – призналась я тихо.
Он промолчал.
– Знаю, что не заслуживаю прощения, и не надеюсь вернуть прежние отношения. Я обошлась с тобой ужасно без видимых причин. А ты заслуживаешь лучшего.
– И я говорил такое, от чего мне стыдно, – продолжил Зак. – Я пытался тогда тебе рассказать, еще до того, как ты разозлилась, что у меня была похожая ситуация. Узнав о диагнозе «эпилепсия», я впал в ярость и стал раздражительным. Наговорил гадостей стольким людям, что до сих пор жалею об этом.
– Это не означает, что я поступила правильно, – заметила я. – Я набросилась на твою группу и твое творчество. Что хуже, перешла на личности в ссоре с тобой. Не могу простить себя за это, и не думаю, что ты тоже меня простишь.
Он покачал головой.
– Все это было сказано, чтобы вызвать ответную злость. Мне это знакомо. С Джесси на прошлой неделе то же самое было. До сих пор временами злюсь из-за своего диагноза, срываюсь.
Зак сел возле меня, я уткнулась взглядом в пол.
– Зак, я…
– Моя поддержка и опора все еще со мной, как бы я ни пытался прогнать ее прочь, – сказал Зак. – Поэтому, чтобы избавиться от меня, тебе придется постараться сильнее.
А потом он целовал меня.
По моим щекам катились слезы, я взяла его лицо в ладони:
– Я так виновата…
– Я прощаю тебя.
И он стал меня целовать и целовал все чувственней, когда я прильнула к нему. Я обвила руками его шею, чувствуя, как его ладони скользнули вниз по моей груди.
– Привет!
Зак тут же отшатнулся, а я метнула взгляд в сторону лифта.
Там стоял Росс с радостной улыбкой на лице.
– Зак, прямое включение с группой через тридцать минут.
– Отвали, Росс.
Брат рассмеялся в ответ.
– Ребята, так, к слову, не стоит целоваться на крыше.
– Пока, Росс! – крикнул Зак.
Росс помахал нам через плечо, возвращаясь к лифту.
– Наверное, он прав, – вставила я.
Зак прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза.
– Пока тебя не было, я все время проводил с братьями. И эти последние дни были натуральной каторгой.
– Тебе нужно готовиться к эфиру.
Он снова поцеловал меня.
– Встретимся потом?
– Я никуда не ухожу.
* * *
Взяв у мамы за кулисами ибупрофен, я вернулась на свое место посмотреть, как пройдет саундчек. Теперь, когда мы с Заком помирились, мне не хотелось расставаться с ним ни на минуту. Я слышала, как настраивал звук Коннор, и знала, что «Скайлайн» будут следующими.
Когда я шла по коридору, пуля от Нерфа пролетела со свистом мимо меня. Я от неожиданности завизжала, закрывая лицо. С пистолетом в руке Росс рванул по коридору.
– Сдавайся или умри! Выбирай!
– Сдаюсь!
Он сморщил нос от отвращенья.
– Да это проще всего.
Потом со всех сторон полетели мягкие пули.
– Ты ответственна за свое колено, – заявил Росс. – Я возвращаю тебя врагам. – И побежал не оглядываясь.
– Не стреляй! – закричала я. – Я сдаюсь!
– Черт, – выругался Джесси, появляясь из-за угла. – У меня кончились боеприпасы. Пытался достать Росса.
Я показала в направлении коридора.
– Он убежал и оставил меня как приманку.
– Не удивительно.
Джесси достал свой телефон и включил рацию в приложении.
– Нам нужна подмога.
– Зачем? – спросила я. – Вы единственные с пистолетами Nerf, и вы загнали меня в угол.
Зак вынырнул из-за угла и, подняв пистолет, выстрелил прямо мне в грудь.
– Ой?
Зак тут же выронил пистолет.
– Ты вызвал подмогу, чтобы убить Кейтлин?
– Росс вообще-то вызвал, – сказал Джесси. – Тебе нравится палить без разбору.
Зак вытащил пачку патронов и бросил ее Джесси.
– Я уже убрал Аарона. Пошли, прикончим Росса.
Джесси зарядил пистолет и выстрелил в меня.
– За что?
Он дерзко улыбнулся.
– Просто убедиться, что работает.
А потом убежал по коридору.
Зак наклонился ко мне, выпрашивая поцелуя.
– Ни за что! – запротестовала я. – Ты меня убил из детского пистолетика.
И все равно сорвал поцелуй.
– Пошли куда-нибудь в укромное местечко, – предложил Зак. – Пусть они там воюют.
– Что у тебя на уме?
Одним движением он сгреб меня в охапку, и мои костыли свалились на пол.
– Прошу сюда.
Мы проскользнули в гримерную «Скайлайн». Зак положил меня на диван. Я потянула его за рубашку так, что он практически лег на меня. Наши губы слились в поцелуе.
Моя правая нога легла вокруг талии Зака, левая была бесполезна.
– У тебя появилась привычка обхватывать меня ногами, – заметил он.
– Если не нравится, я перестану, – улыбаясь, поддразнила я.
– О нет, продолжай, – сказал Зак и впился в мои губы.
Поцелуй стал глубже. Я запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь этим моментом. Руки Зака ласкали мое тело, и я плотнее прижалась к нему.
А потом нас обстреляли пулями.
У двери стояли Джесси, Росс и Аарон.
– Вот дерьмо. – выругался Зак.
– Защитишь меня?
– Каждый сам за себя.
– Предатель!
– Больно не будет, – поддразнил Джесси.
– Врешь.
Он зарядил пистолет.
– Молодец, соображаешь.
Глава 33
ЛОС-АНДЖЕЛЕС, штат КАЛИФОРНИЯ
Снова дома.
Я думала, что буду счастлива вернуться домой в собственную кроватку, но когда мама внесла в комнату мой чемодан, в животе у меня зашевелился страх. Вот и все. Гастрольный тур Коннора Джексона заканчивался. А я оказалась не готова к этому.
– Мы должны добраться до арены до начала шоу, – сказала мама.
Машина ждала нас во дворе.
– Ричард! – позвала я, когда он вышел из машины.
Он покачал головой.
– Травмы не были запланированы, мисс Джексон.
– Я соскучилась по тебе, Ричард.
– Без вас все было по-другому, мисс Джексон.
Я села на заднее сиденье, Ричард привез нас к служебному входу арены. До концерта оставалось мало времени, и команда собиралась в зале для прощания. Я прислонилась к стене и ждала, когда все соберутся.
– Прежде чем мы выйдем на сцену, я кое-что скажу, – начал Коннор, когда все собрались. – Для меня было честью работать с каждым из вас, и я буду по-настоящему скучать по вам, друзья, когда шоу закончится.
Маккензи слушала Коннора с блестящими от слез глазами, одной рукой он обнял ее за плечи.
– Было честью работать с тобой, приятель, – кивнул Джесси. – Мы у тебя многому научились и чертовски хорошо провели с тобой время.
– Ты классный парень, – усмехнувшись, сказала Маккензи. – Мне повезло узнать тебя лично. Несмотря на то, что прошла почти половина гастролей, прежде чем ты выбрался из своей скорлупы.
– Я очень буду скучать по вам, ребята, – сказал Коннор. – Я бы с удовольствием познакомился с Европой вместе с вами, друзья.
Европейские гастроли Коннора должны были начаться примерно через год. И поскольку я была сыта по горло этими гастролями, то в следующем году ехать не собиралась. Мама останется со мной, чтобы я могла продолжать играть в футбол, и неважно, в составе национальной женской сборной или нет.
– Знаешь, друг, – сказал Зак. – Мы бы не поехали в это турне без тебя. Так что всем этим мы обязаны тебе, – «Скайлайн» зааплодировали.
– И еще ты бы не закадрил мою сестренку без этого тура, – добавил Коннор, сверкнув глазами. Джесси, Росс и Аарон засмеялись, а мы с Заком покраснели.
– В общем, это была отличная поездка, – закончил Коннор. – Так что давайте сегодня напоследок покажем класс.
Все захлопали, а потом Маккензи пригласили на сцену, чтобы начать последний концерт шоу «На сцене Коннор Джексон». Было горько и радостно одновременно. «Скайлайн» и Коннор разошлись по гримеркам, а я пошла в зал, чтобы из первого ряда в последний раз посмотреть представление. Дженика уже сидела на своем месте, и, когда я пришла, крепко обняла меня.
– Никогда так больше не пропадай, – приказала она.
– Прости. Больше не буду.
Выступление Маккензи в туре было безупречным, и я знала, что она отлично справится и с сольными гастролями. Она еще не объявила о сроках, но в любом случае она соберет аншлаг. Получасовой антракт закончился, но «Скайлайн» на сцену не вышли. Я проверила телефон, но там не было никаких предупреждений. Прошло тридцать пять минут, и я начала волноваться. А вдруг что-то случилось? Потом на сцене зажегся один софит, осветив Росса за барабанами. Толпа взревела. Следующий софит осветил Аарона, но толпа слегка притихла. Я закричала громче, чтобы выровнять громкость. Третий софит высветлил Джесси, и толпа заорала так, что затряслись стены. Джесси усмехнулся. Последний софит осветил Зака. И все в зале завопили даже громче, чем при выходе Джесси.
– Меня зовут Зак, и мы – «Скайлайн».
Мне понравился их выход, пусть даже всего на один вечер.
Впервые за все турне их выступление прошло безо всякой заминки. Это даже казалось неправильным, но Зак так ослепительно, заразительно улыбался в конце…
– Спасибо, что приняли нас, – Аарон помахал зрителям рукой. – Меня зовут Аарон, и мы – «Скайлайн».
– Ты везучая девица, Кейтлин Джексон, – сказала Дженика. – Я бы жизнь отдала, чтобы дружить с таким милашкой.
Следующие полчаса в антракте она разрывалась между «Скайлайн» и Коннором, разглагольствуя о том, какой Зак милый.
Выступление Коннора тоже прошло гладко, а потом был сюрприз. После песни «Все может быть», когда Коннор собрался, как обычно, пообщаться со зрителями, «Скайлайн» вышли на сцену. Зрители обезумели.
– Привет, – сказал Джесси.
Коннор захохотал, зрители тоже.
– Привет, – сказал Коннор, как только пришел в себя.
– У нас для тебя подарок, – объяснил Джесси.
– Вот как? – удивился Коннор.
Маккензи вышла на сцену; она несла торт.
– Можно пригласить на сцену Кейтлин? – спросил Зак.
Толпа дружно ахнула, а я густо покраснела. Двое охранников помогли мне взобраться на сцену – костыли и все такое.
– Эти двое – потрясающие люди, – сообщил зртелям Росс. – И мы хотели бы использовать этот момент, чтобы отдать должное Коннору и Кейтлин Джексон за все, что они для нас сделали.
Когда Зак обнял меня и поцеловал в щеку, у меня на глаза навернулись слезы.
Зал бурно отреагировал.
– Мы приготовил вам торт, – сказала Маккензи. – И вот вам два стульчика, пока мы будем петь вам поздравление.
Коннор засмеялся, взял у Маккензи торт. Зак усадил меня на стул, подержав костыли, пока я садилась.
Представьте реакцию зрителей.
– Мы написали песню, – сказал Джесси. – Называется «Финал».
Рабочие сцены вынесли микрофоны для Маккензи и ребят из «Скайлайн». Мы с Коннором переглянулись, он тоже был удивлен.
Песня рассказывала обо всех этапах наших гастролей, начиная с первого генерального прогона и до этого финального концерта. До этих последних недель я не была плаксой, но шлюзы открылись, когда до меня дошло, что это все.
В самом деле Финал.
Когда песня закончилась, Коннор поблагодарил всех. Я встретилась глазами с Заком, и хоть каждой клеточкой моего тела я была против проявления чувств, крепко обняла его и так же крепко поцеловала, поблагодарив за песню.
Это было прекрасно.
* * *
Прощальная вечеринка началась сразу после шоу.
Все собрались в отеле, где остановилась команда, так как не все были из Лос-Анджелеса. Коннор арендовал конференц-зал, украшенный для проводов лета.
Для проводов гастролей.
Мы с Дженикой вернулись к нам домой, чтобы переодеться к вечеринке. Я не особо люблю наряжаться, и мне всегда трудно выбрать, что надеть. К счастью, Дженика уже все продумала и принесла платье, которое ей больше всего нравилось.
Это было белое платье без бретелек. Облегающее платье, расширяющееся книзу, с верхом, расшитым золотистыми стразами.
Дженика причесала и накрасила меня, потом я натянула платье. Мой коленный бандаж нарушал общее впечатление, но она убедила меня, что и так все прекрасно. Она вручила мне пару золотых босоножек:
– Для завершения образа.
Я осмотрела себя в зеркало со всех сторон.
– Ты будешь событием века, – сказала Дженика. – Костыли и все такое.
– Теперь твоя очередь, – я оторвала взгляд от своего отражения и улыбнулась ей. – Раскачаем эту вечеринку.
Дженика надела короткое черное платье с кружевными рукавами длиной в три четверти. Простое, но элегантное. Она дополнила его туфлями на высоком массивном каблуке.
Как только она была готова, Ричард повез нас в отель. Когда мы добрались, вечеринка была в самом разгаре, но Зак моментально заметил меня. Он надел рубашку поло и брюки цвета хаки – просто, но очаровательно.
В конце концов, Дженика нашла себе кавалера и бросила меня, впрочем, я этого ожидала. Она невероятно общительна, любит знакомиться с новыми людьми, особенно с симпатичными мальчиками.
– Ты так прекрасна, – Зак не сводил с меня глаз. – На случай, если я тебе еще не сказал.
– Спасибо, – я покраснела.
Я его поцеловала.
– Джесси делает объявление, – сказал Зак. – Я пойду, а то он меня убьет.
Я вопросительно вскинула брови, но он уже пробирался к братьям.
– Пожалуйста, внимание, – попросил Джесси.
В зале стало тихо, все глаза устремились на парней.
– Это – то самое объявление? – спросил Коннор.
Джесси кивнул, и Коннор широко улыбнулся.
– Друзья, как вы знаете, осенью у нас свои собственные гастроли, – сказал Джесси. – Но вот чего вы, друзья мои, не знаете, это то, что вчера мы подписали контракт с «Лайтшайн Рекордз».
У меня отвалилась челюсть. Это была студия, которая работала с Коннором.
Уже вернувшийся Зак улыбнулся мне.
– А через две недели мы переезжаем в Лос-Анджелес.
Переезжают в Лос-Анджелес?
– Сюрприз, – сказал мне Зак.
Я обняла его и снова поцеловала, мое сердце ликовало.
– Я не могу в это поверить.
– Надеюсь, ты не думаешь, что это просто летняя интрижка, – с легким смешком сказал Зак. – Потому что я планирую присвоить тебя надолго.
– Теперь-то ты довольна, что я заставил тебя поехать со мной, – поддразнил меня Коннор; он подошел поздравить Зака.
Я оглядела зал.
Вот Маккензи, удивительно добрый друг. Та, которую я осуждала в начале, оказалась по-настоящему хорошим человеком.
Вот охламон Росс. Самый забавный из братьев, но я узнала, что он и самый приветливый.
Вот Аарон, самый загадочный. Он говорит мало, но вдвоем с Россом они те еще проказники.
И Джесси – задира, но с мягкой изнанкой для Зака. За время гастролей он стал для меня надежным другом.
И, конечно, Зак. Мой застенчивый, нежный, талантливый, очаровательный любимый. И мой лучший друг – за исключением Дженики, конечно.
Зак повернул к себе мое лицо и пристально смотрел на меня, стараясь понять, что я думаю.
– Да, – сказала я, неотрывно глядя в его глаза.
– Да? – улыбнулся Зак.
– Я рада быть твоей спутницей.
