Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"

Автор книги: Рамона Анка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 23

ДЖУН

После того как мы посвятили себя второму раунду в душе, мы решили выбраться из дома. Сейчас семь вечера, и мы бродим по торговому центру «Дирфилд Молл» в поисках местечка, где можно было бы перекусить.

– Ну что, ты решилась? – он поглядывает на меня вполоборота, пока мы проходим мимо очередного заведения.

Я в замешательстве, это точно. Хочу мяса, но в то же время и рыбы. И десерт… и фрукты.

– Еще нет, – шепчу я, и он склоняется ко мне.

– Знаешь, я и сам мог бы стать твоим перекусом.

Я прекрасно понимаю, на какой именно «жидкий перекус» он намекает, но ничего не отвечаю, просто принимаю решение.

– Пойдем в «Greek».

Стоит мне произнести эти слова, как на меня накатывает поток воспоминаний. Я вижу маму, сидящую напротив; мы обе наслаждаемся греческими деликатесами. Она улыбается мне. Поддразнивает за то, что мясной сок вечно капает мне на футболку. Моя мама…

– Джун? Джун, ты здесь? – я вижу, как рука Томаса мелькает перед глазами, и возвращаюсь в реальность.

– Да… прости. Немного задумалась.

Я вздыхаю, и мы заходим внутрь. Симпатичная официантка с длинными светлыми волосами провожает нас к столику. То, как Томас на нее посмотрел, мне совсем не нравится.

– Не думал, что ты любишь греческую кухню. Скорее представлял тебя в пятизвездочном ресторане за поеданием лобстеров.

– Я ходила сюда с мамой, – может, я ошиблась и не так поняла его взгляд? Боже, в голове полная неразбериха, мысли скачут с одного на другое.

– Понятно. А твой отец?

Я отрываю взгляд от меню и смотрю на Томаса.

– Он ей этого не позволял. И вообще, он мне не отец, – в конце концов, он же читал письмо.

– Ну и козел.

– Это точно, – я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. – Судя по всему, я дочь байкера… – шепчу я скорее себе, чем ему.

– Ну, это и так очевидно, – подмигивает он.

– В каком смысле? – когда он вскидывает брови с таким выражением лица, он становится еще красивее.

– Я же тебе нравлюсь. А всем известно, что девушки подсознательно ищут спутника жизни, похожего на отца.

Я легонько бью его меню и сверлю недовольным взглядом.

– Какой ты «остроумный», – показываю ему язык.

– И красивый.

– И скромный.

– О, это в первую очередь.

Я прыскаю со смеху, и он подхватывает. К нам подходит та самая девушка с планшетом в руках.

– Итак, что вам принести?

– Мне свиной гирос, – я указываю на блюдо, а Томас поворачивается к ней с ослепительной улыбкой в тридцать два зуба.

– А что ты мне посоветуешь, красавица?

Он это серьезно? Красавица?

Девушка (судя по бейджику на груди, её зовут Мари) краснеет и заправляет за ухо прядь, выбившуюся из высокого хвоста.

– Попробуйте тефтели, они у нас очень вкусные.

– Да неужели? – Томас переводит взгляд с нее на меню, развалившись на стуле как греческий бог.

Я начинаю закипать.

– Тогда я их не возьму, – он закрывает меню и указывает на меня. – Принесите мне то же самое, что и ей.

Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться, глядя на то, как Мари заметно сникает.

– Как пожелаете, – она быстро всё записывает и уходит.

– Зачем ты это сделал?

– Что именно? – он смотрит на меня с такой невинностью, которая ему совершенно не идет.

– Сначала заигрываешь с ней, а потом так резко обрываешь.

– Ты хотела, чтобы я продолжал её провоцировать? – он выгибает бровь.

– Нет! Конечно нет!

– Ну вот и наслаждайся выражением лица той, кто знает, что никогда меня не получит, – самодовольно ухмыляется он, а я только качаю головой.

– Ну ты и задавака.

– Само собой. Но в итоге «дают» мне только ты.

ГЛАВА 24

ДЖУН

Прошло почти два дня с того вечера, полного греческой еды, шопинга и секса. Я на лекции, но мои мысли заняты смакованием каждой детали: как Томас таскался со мной повсюду, будто мой личный телохранитель. Или вешалка для одежды – учитывая количество пакетов, с которыми он в итоге оказался.

Было забавно смотреть, как он пыхтит и постоянно жалуется, словно ребенок… Ребенок. Надо же, оказывается, какая-то часть его хочет детей, точнее – дочку. Знаю, он сказал это в шутку, но ловлю себя на том, что часто раздумываю над его словами.

Были моменты, когда я даже фантазировала о семье с ним, но нет, это было бы нелепо. Учитывая, что я до сих пор не поняла, в отношениях мы или как.

Минуты близости, что мы разделили, были настолько интенсивными и уникальными, что во мне выросло желание теряться в этом каждый день, до самой смерти. Но что это – секс? Или любовь?

Нет… это не может быть любовью.

Я только надеюсь, что всё это не часть его спектакля по спасению моей шкуры, где он играет роль идеального «плохого парня», который, получив желаемое, снова начнет меня игнорировать.

Я закрываю лицо руками. Наверное, я пересмотрела романтических комедий, потому что Томас делает что угодно, только не игнорирует меня. Когда мы встречаемся взглядами, я чувствую, как вспыхивает вызов: он вскидывает брови, а я кусаю губу.

Я слишком наивна, если втайне лелею надежду, что рождается что-то настоящее? Что-то искреннее и долговечное?

Какая же ты дура, Джун. Вздыхаю.

Я и правда дура. Ведь если следовать этой логике, неизбежен вывод – я в него влюблена.

И нет. Это не так. Кажется. Возможно.

Черт возьми, я не знаю!

– Мисс Фенненс, если лекция вам не интересна, дверь вон там.

Голос профессора Макарена возвращает меня в реальность. Я поднимаю на него взгляд. Эти идеальные черты лица напоминают мне слова Томаса о том, как этот человек получил место преподавателя, подкупив совет директоров. Судя по всему, он из того же круга дилеров, что Эзра и Мэддисон. Никогда бы не подумала, но теперь, видя его холодный взгляд, я понимаю, что могла ошибиться в оценке.

– Ты издеваешься надо мной? Смотришь и не отвечаешь? – Макарен кривит уголок рта в насмешливой улыбке.

– Прошу прощения, – я утыкаюсь взглядом в парту.

Какая же я идиотка. Наверняка пялилась на него как вкопанная целую минуту. Однокурсники смеются. Какой позор.

– Извинения не вернут слов, которые я потратил на объяснения – их даже стул понял лучше, чем ты, – фыркает он. – К доске.

Понурив голову, я подчиняюсь и встаю рядом с ним. Чувствую на себе взгляды всей аудитории. Проклятье, Мел была занята и не смогла прийти со мной.

– Итак, о чем мы говорили, мисс Фенненс?

Пытаюсь соображать как можно быстрее. Он упоминал что-то в начале. Шекспир. Я уверена. Так, хорошо. Какое произведение?

– «Ромео и Джульетта»?

– Значит, всё-таки слушала.

Повезло.

– И что ты можешь сказать об этой пьесе? Смогла бы придумать альтернативный финал, который бы соответствовал духу оригинала?

Я напрягаю извилины, стараясь не молчать дольше десяти секунд. Но какой странный вопрос. Альтернативный финал? Мне не нравится его взгляд. Теперь, когда я знаю о его связи с семьей Томаса, у меня стойкое ощущение, что он знает больше, чем говорит.

– В каком смысле? – смотрю на него.

– Предположи гипотетически другой финал, возможно, в другую эпоху, – он усмехается, и по моей коже бегут мурашки.

– Ладно… эм, если перенести действие в новое тысячелетие, думаю, Ромео и Джульетта действовали бы иначе. Может, они бы даже сумели не слушать родителей.

– Нет, Фенненс. Я спросил про финал, а не про средства. Как, по-твоему, это могло бы закончиться в современном мире?

Я не совсем понимаю, к чему он клонит.

– Наверное, они бы спланировали свою смерть до мелочей. Думаю, они бы предпочли уйти вместе, чем жить врозь.

Я стою перед ним и вижу его колючий, пронзительный взгляд. Он встает и оказывается прямо передо мной, возвышаясь на несколько голов. Его улыбка выглядит пугающе.

– А может, их смерть наступила бы раньше времени, кто знает? – он наклоняет голову, не сводя с меня глаз, и манит подойти ближе. – Иди сюда, дам тебе небольшое допзадание.

Он понижает голос настолько, что мне приходится оказаться в паре сантиметров от его лица. Внимание студентов уже рассеялось, все заняты своими делами.

– Какое задание, профессор?

– Джун, будь осторожна с Джексонами. История Ромео и Джульетты может повториться и для тебя.

Я буквально каменею и смотрю на него в упор. Мне становится страшно. Он облизывает губы и окидывает взглядом всё мое тело.

– Я мог бы тебе помочь.

– Или нет, – Томас подходит к кафедре. Говорит тихо, но очевидно, что он в ярости.

Макарен поднимает руки в знак капитуляции.

– Расслабься, Джексон. Мы просто беседовали.

Снова этот его липкий взгляд по всему телу. Я смотрю на Томаса – у него сжаты кулаки. Я уже начала понимать, когда он готов совершить какую-нибудь импульсивную глупость. Между этими двумя явно давняя вражда, какие-то нерешенные дела, о которых я ни сном ни духом.

Замечаю на настенных часах, что до конца пары меньше минуты. Может, успею увести его, пока он тут всё не разнес.

– Томас, пойдем, – беру его за запястье. Жду сопротивления, но нет – он идет за мной, не отрывая глаз от Макарена. Мы выходим из аудитории как раз со звонком.

Пройдя немного по коридору, Томас останавливается и резко разворачивает меня к себе.

– Переводись с этого курса.

– С чего бы это?

Он стискивает зубы и впечатывает меня в стену своим телом.

– Этот человек опасен. Теперь, когда он знает, что, ударив по тебе, он ударит по мне, у тебя на спине нарисована мишень.

– Нет, Томас. Я не хочу.

– Черт! Да почему ты такая упрямая?

Гнев снова вспыхивает в его глазах, и одним резким движением он разбивает костяшки кулака о стену. Горячая кровь стекает на пол.

Я снимаю шарф с шеи и обматываю его руку.

Это может показаться безумием, но что-то внутри велит мне не слушаться его, а разузнать больше, оставаться рядом с его врагами, чтобы приносить ему любую возможную информацию. Я хочу ходить рядом с его монстрами и помогать ему их побеждать.

Он вздыхает.

– Ну и упрямица.

Взгляд смягчается. Мне даже не нужно ничего говорить – думаю, моя реакция сказала всё за меня.

– Ты сумасшедшая, знаешь?

Я пожимаю плечами и прижимаюсь своими губами к его, позволяя ему уткнуться лбом в мой лоб.

Томас – это извилистый путь, на который я решила вступить, и я хочу исследовать каждый его закоулок.

Наши языки начинают свой танец – ищут, дразнят, жаждут. Поцелуй перехватывает дыхание и вырывает у меня стон.

Он отстраняется первым лишь для того, чтобы прошептать мне на ухо:

– Знаешь, каждый раз, когда я посылал тебя к черту и говорил, как ты меня бесишь… мне хотелось перегнуть тебя пополам прямо на столе Макарена и заставить кричать мое имя.

Его губы теперь у моей шеи. Его горячее дыхание сводит меня с ума.

– Нет. Понятия не имела. Но знай: это поведение напоминает мне мальчишек в детском саду, которые дергают девочек за косички, чтобы привлечь внимание. А ты, по-моему, слишком большой и здоровый для таких штук.

Томас хохочет, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Я смеюсь вместе с ним, осознав, что только что ляпнула.

Наш момент идиллии прерывает Мел. Она стоит, скрестив руки на груди, с довольной улыбкой.

– Вижу, эти выходные вас знатно сблизили, – она подходит и кладет руку мне на плечо. – Сестренка, я рада, что ты наконец-то «откупорила бутылку».

И тут я чувствую, как заливаюсь краской. Самый худший намек на потерянную девственность, что я слышала в жизни.

– Может, скажешь еще громче? Вдруг кто-то не услышал. Знаешь, так, для верности.

Она взрывается смехом и порывисто обнимает меня. Через пару секунд я отвечаю ей, поглаживая по спине. Какими бы они ни были дилерами с паршивым прошлым, их близость мне очень помогает. Как и Томас, она – мое безопасное место. Именно так я чувствую себя в её объятиях.

– Семья Джексон – моя погибель, – хихикаю я, глядя на них обоих.

– Знай, что это взаимно, – Томас протягивает мне руку, и я принимаю её, не в силах перестать улыбаться ему.

– Ой, ну что за парочка, – Мел картинно кашляет. – Слушайте, сегодня вечеринка в «Рив», и мы не можем её пропустить.

Чувствую, как её брат рядом со мной напрягается.

– Нет, черта с два. Ты и она останетесь здесь. Я попрошу парней присмотреть за вами.

– Дорогой мой братец, слушай внимательно: мы, – Мел указывает на себя и на меня. – Идем. Ясно?

Я в замешательстве. С одной стороны, меня бесит, что Томас запрещает мне идти на тусовку – и готова спорить, объяснений я от него не дождусь. С другой – верю, что у него есть причины. При этом Мелисса выглядит совершенно спокойной.

– Нет, сестренка. Туда едут толкать товар, ты сама знаешь. Я не могу работать нянькой, пока занят делом.

Он направляется к выходу, выпуская мою руку. Смотрю на Мел, она жестом велит идти за ним. Оказавшись во дворе, он закуривает и больше даже не удостаивает меня взглядом.

– Томас, ну пойдем, – Мел снова идет в атаку, но он резко оборачивается.

– Нет, блядь, нет! Ты безрассудная и глупая, а тащить с собой Джун – это как иметь под ногами ребенка, который размахивает волшебной палочкой в поисках Санта-Клауса.

Я открываю рот и смотрю на него в упор. Мы что, вернулись в начальную точку? Он меня оскорбляет, а я посылаю его к черту? Нет, ну это невозможно. Стоило мне подумать, что лед тронулся, как он снова готов нанести очередной удар.

Знаете что? В этот раз я просто уйду.

Мел пытается меня окликнуть, но я не оборачиваюсь. Томас даже не пытается.

Проклятый психопат.

* * *

Я лежу на кровати в своей комнате и прокручиваю в голове всё, что происходит. С тех пор как я прочитала то письмо, дела идут всё хуже и хуже. Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно надломилось, когда слова моей матери ожили перед глазами.

Потом появился Томас и стал моей опорой. Но я бы очень хотела понять, что, черт возьми, творится у него в башке, раз он позволяет себе так меня называть.

Я понимаю, что дела для него превыше всего, но почему он так уверен, что я обязательно влипну в неприятности?

Какого хрена. И вдобавок он еще и запрещает мне туда соваться! Это еще что такое? С какой стати? Я вовсе не обязана ни покупать наркотики, ни торговать ими.

В дверь моей комнаты стучат.

– Джун, ты здесь?

Это Мелисса.

Я заперлась изнутри; вижу, как ручка двери опускается. В этот раз я не хочу отвечать. Очевидно, она знает, что я здесь.

Но я хочу остаться одна.

Спустя какое-то время она сдается и уходит.

ГЛАВА 25

ДЖУН

Отец: «Дорогая, я заеду за тобой в 17:00, выпьем кофе. Я буду в твоем районе».

«Я плохо себя чувствую, давай в другой раз».

Отец: «Это был не вопрос. В 17:00 у ворот».

Я раздраженно вздыхаю, глядя в экран телефона и сомневаясь, отправить ему эмодзи со средним пальцем или нет.

Когда он вообще давал мне выбор? Когда у меня была хоть малейшая возможность выбирать? И все же, в этот раз я требую этого права, черт возьми. Требую. Пока что я решила, что ничего не скажу ему о маме, даже о фонде, оформленном на мое имя. И уж тем более о том, что я в курсе: он для меня никто, кроме того лица, которого он заслуживал все эти годы. Я опустошу свои счета и исчезну. Когда придет время. Да, я просто испарюсь.

Но почему он хочет видеть меня именно сейчас? Здесь явно что-то не так. Он никогда особо мной не интересовался и никогда не делал подобных предложений.

Я встаю и начинаю рыться в чемодане, пока наконец не нахожу то, что искала.

* * *

Я жду до последнего, прежде чем выйти из комнаты. Натянула на себя первое, что попалось под руку: белое платье в желтый цветочек – идеально для такой погоды, – джинсовку и удобную обувь.

При этом я накрасилась и постаралась как можно лучше уложить волосы. Мама всегда меня так учила: чем хуже тебе внутри, тем красивее ты должна быть снаружи. Иначе тебя уничтожат. «Акула чувствует кровь, любовь моя, – всегда говорила она мне. – И от тебя ничего не останется».

Вижу, как к воротам подъезжает «Порше Кайен» моего отца. Он опускает пассажирское стекло и поднимает руку в знак приветствия. Вынимает сигарету изо рта и стряхивает пепел прямо на землю. Борода у него густая, изрядно отросла. Наверное, его дорогой двадцатилетней «куколке» так больше нравится. Мне до безумия хочется развернуться и уйти, но когда я замечаю Томаса у входа в спортзал, я буквально бегу к машине.

– Джун, ты куда, блядь?! – черт, он меня увидел.

Я запрыгиваю в салон и замечаю, что отец пристально смотрит на Томаса. Проклятье. Он дает знак водителю трогаться, даже не взглянув на меня.

– Вижу, ты завела себе специфических друзей.

Он курит и прикладывается к бокалу вина, не отрывая взгляда от окна. Как обычно. Ни разу наши глаза не встретились.

– Допустим, – коротко отвечаю я.

Через тридцать минут мы доезжаем до «Dutty Café». По тому, как он барабанит пальцами по краю деревянного столика, я понимаю, что он чем-то встревожен.

– Зачем мы здесь, папа? – спрашиваю я, а сама прокручиваю в голове план мести. Он довел мою маму до гибели. Я найду доказательства и заставлю его заплатить. Рыщу в сумке и нащупываю то, что нашла в чемодане. Стараюсь, чтобы он этого не заметил.

– Я что, не могу просто захотеть увидеть дочь? – наконец-то он соизволил на меня посмотреть. Ну конечно, когда ему что-то нужно, он становится белым и пушистым. Тошно смотреть.

– Ага, конечно, – фыркаю я.

– Ладно, тогда ближе к делу, – мы садимся за столик, он закидывает ногу на ногу и изучает меня. Я пользуюсь моментом, чтобы привести план в действие. – Ты ведь прочитала письмо?

– Что за вопрос? Разумеется.

– Значит, понимаешь, что называть меня папой бесполезно. Можешь прекращать.

Между нами повисает тишина, которую прерывает только официант – он принимает заказ и приносит всё в рекордные сроки. Джейкоб тут же набрасывается на стакан виски.

– Ты просто маленькая стерва, дешевая дрянь.

Сердце подпрыгивает к самому горлу.

– Если тебе интересно – нет, я не читал письмо. Я всегда это знал. Как знаю и о состоянии, которое она тебе оставила.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Сейчас ты поедешь со мной и подпишешь отказ. Ты не получишь ни цента из этих денег, они принадлежат мне по праву. Я принял её в своем доме и вырастил её дочь как свою.

Он такой холодный, такой бесстрастный. Всё его поведение и слова на протяжении этих лет были лишь частью почти идеального спектакля. И мне страшно.

– Советую не сопротивляться, – он делает глоток. – Иначе закончишь так же, как она.

Он… он… это был… он?

Мне становится дурно, тошнота подступает к горлу, а следом за ней – ярость. Я кричу:

– Ты не получишь ни хрена!

Я хочу осыпать его оскорблениями, но его садистская улыбка заставляет меня осечься. Что-то холодное касается моего бедра.

– Слушай меня: сейчас ты поднимешь свою задницу и пойдешь к машине с самым безмятежным лицом, чтобы никто ничего не заподозрил.

Несколько человек в кафе оборачиваются на нас, но единственное, что я чувствую – это ствол пистолета, упертый мне в колено. По телу бежит ледяная дрожь, но я хотя бы могу вздохнуть с облегчением: он не заметил включенный диктофон, прикрепленный под столом.

Когда официант приносит счет, я пользуюсь моментом его отвлечения и отправляю запись единственному человеку, который поступит правильно: Мел.

Сообщение тут же отмечается как доставленное, и через пару секунд я слышу, как у посетителей «Dutty» начинают звенеть телефоны.

Джейкоб расплачивается и подходит ко мне, пистолет торчит в кармане его куртки.

– Вставай, – я подчиняюсь. – А теперь отдай телефон.

Он сверлит меня взглядом. Я цепенею. Черт.

– Хочешь дойти до машины живой? Отдавай.

Я не хочу показывать слабость. Я не должна бояться. Он не должен понять, что мне страшно. Я собираюсь отдать телефон, но он его не берет.

– Хотя нет… Тот тип, который орал тебе перед тем, как ты села в машину, – кто он тебе?

Боже, Боже, Боже. Что он успел разглядеть за те мгновения?

– Друг?

Я замерла, абсолютно не шевелясь, и он усмехается.

– Больше, чем друг.

Я приоткрываю рот и округляю глаза.

– Для подстраховки напиши ему, что у тебя всё хорошо и ты вернешься вечером.

Почему он это требует? Он должен что-то знать о Томасе, иначе в чем смысл?

– Что ты, блядь, знаешь о нем? – я скрежещу зубами, пока он тащит меня к парковке.

Его темные радужки впиваются в мои.

– Я знаю всё, Джун. Страсть к байкерам – это у вас семейное, я не ошибся?

Я чувствую, как бледнею. Руки дрожат, и он вырывает телефон у меня из рук.

– Если не хочешь, чтобы твой драгоценный наркоторговец плохо закончил – подписывай бумаги и возвращайся в Дирфилд как ни в чем не бывало. Или отправишься к матери, – он пожимает плечами. – Решай сама.

Я не нахожу слов для ответа; он буквально зашвыривает меня в машину и снова кивает водителю. Пока пейзаж проносится мимо, в его кармане начинает звонить телефон. Только бы не мой.

Я облегченно вздыхаю, когда Джейкоб достает свой аппарат.

– Надо же, неизвестный номер. Может, это тебя?

Он включает громкую связь с ухмылкой на лице.

– Мистер Фенненс, – почему-то я ждала голос Томаса, но это был не он. – У вас есть то, что принадлежит мне.

Тон глубокий, слегка искаженный микрофоном. Погодите-ка… я его знаю. Это Макарен!

Джейкоб вскидывает бровь.

– И могу я узнать, с кем имею честь говорить?

– Ах, точно, как невежливо. Я – Эзра Джексон, – о боже. Макарен – отец Мел и Томаса? У меня отваливается челюсть. – У вас в руках то, что принадлежит моему сыну, и я бы не хотел отдавать приказ своим людям перерезать горло вашей дорогой двадцатилетней подружке, которая как раз собирается в душ. Кстати, она очень миленькая.

Джейкоб поворачивает голову ко мне. Его костяшки побелели от того, как сильно сжаты кулаки.

– Проклятая…

В порыве ярости он хватает меня за затылок и со всей силы бьет головой о стекло. Я вскрикиваю, резкая боль взрывается в районе носа. Всё произошло так быстро, что я даже не успела закрыть лицо. Прижимаю руку к лицу и чувствую, как слезы вот-вот брызнут из глаз. Я не хочу плакать.

– Фенненс, ты только что подписал себе смертный приговор, – голос Эзры твердый и сухой. – Даю тебе двадцать минут, чтобы вернуть её в лагерь без единой царапины, иначе твоя охотница за сокровищами будет сосать у тебя уже из могилы.

Он сбрасывает звонок, и Джейкоб на несколько секунд замирает.

Я не знаю, что у него в голове, знаю только, что через мгновение что-то с силой влетает мне в лицо, и с этого момента наступает полная темнота.