Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Рамона Анка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 3
ДЖУН
Я бросаю взгляд на настенные часы: уже семь вечера, а я только-только закончила разбирать шкаф и расставлять книги.
К сожалению, мне удалось взять с собой только то, что я еще не читала. Альтернативой было бы тащить с собой от шести до восьми чемоданов, чтобы перевезти всю коллекцию, но я решила, что это перебор.
В дверь стучат. Растерянно отрываю голову от полки, где книги расставлены в идеальном цветовом порядке, поднимаюсь с кровати и иду открывать. Не успеваю я и слова вымолвить, как стоящая передо мной девушка начинает тараторить:
– Привет, я Мелисса! Живу по соседству. Ты новенькая?
Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ей в глаза. У неё статная фигура и такой загар, который резко контрастирует с её слегка писклявым голосом. Волосы у неё предлинные, до самых бедер, но мой взгляд невольно падает на пупок, украшенный пирсингом с сияющим камнем в центре.
Надо прекращать так беспардонно разглядывать людей.
Я заставляю себя сфокусироваться на её глазах, подчеркнутых слишком тяжелым макияжем для такого красивого лица.
– Я Джун. И да, я новенькая. Но откуда, черт возьми, ты об этом узнала?
Я выдавливаю подобие улыбки, пытаясь скрыть беспокойство. То ли она странная, раз приперлась знакомиться в такой час, то ли я слишком асоциальна.
– Ты же дочь мэра Фенненса, так? Мой папа работает с твоим, и он сказал мне стать твоим гидом, чтобы ты тут всё узнала.
– Слушай, спасибо, конечно, но не стоит.
Я уже собираюсь закрыть дверь прямо перед её носом, но Мелисса блокирует её ногой.
– Погоди…
Я знаю, что по правилам приличия должна дать ей договорить, но мне плевать. Я уже представляю, чем это кончится, и мне совсем не нужен гид-шпион, подосланный «любимым» родителем.
– Слушай, правда, спасибо, но мне это не интересно.
Я пытаюсь отпихнуть её ногу своей, но она не двигается.
– Джун, послушай, на самом деле мне плевать, чего хочет мой отец, – она вздыхает, и я решаю дать ей пару секунд. Я знаю этот взгляд: он появляется у меня каждый раз, когда я вижу лицо своего отца.
– Ты ответила прямо и искренне, а здесь, поверь мне, искренность – большая редкость.
Она морщится. Похоже, она так же одинока, как и я. Или, по крайней мере, так кажется.
– И… знаю, это звучит странно, но ты мне симпатична. Не хочешь… ну, хотя бы попробовать пообщаться? Стать подругами?
Она определенно одинока. Или же она меня стебет.
Я только что пыталась захлопнуть дверь и сломать ей кости стопы, а она говорит, что я ей симпатична? Мы же не в детском саду, где передают записки: «Будешь моей ЛП?» и ставят крестик в поле «да» или «нет».
У меня чешется язык послать её подальше, но, глядя на неё, я замечаю ту же тень грусти, которую каждый день вижу в зеркале. Возможно, она слишком невинна для этого дерьмового мира – никто не стал бы так легко показывать свои слабые места. Она дала мне в руки нож, но у меня нет желания её бить. К тому же, я обещала себе начать новую жизнь.
– Ладно, окей.
– Можно войти? – она хлопает длинными ресницами, становясь похожей на очаровательного олененка.
Мне не особо этого хочется.
– Я еще не закончила разбирать вещи и хотела немного отдохнуть после тяжелого дня. Давай в другой ра…
Оглушительный грохот прерывает меня.
Мы обе оборачиваемся на коридор. Черт, одну из дверей чуть не вынесли с корнем. Не успеваю я сообразить, что за чертовщина происходит, как вижу его.
Это он. Тот зверь, на которого я наткнулась в секретариате. На нем темные штаны, и на уровне бедра я замечаю большую черную выпуклость.
Сердце подпрыгивает к горлу.
Это то, что я думаю? Пистолет?
О боже. У него чертов пистолет, и он разгуливает с ним по академии!
Сердце снова пропускает удар. Пока он идет в нашу сторону, его взгляд замирает на мне. Я чувствую, как внутри всё вспыхивает. Что-то горит, почти причиняя боль. Что со мной? Страх? Возбуждение? Безумие?
Кажется, он идет прямо сюда. Что он творит? Я пячусь назад, оставляя Мелиссу на пороге. Я еще не закрыла дверь, но меня так и подмывает это сделать, когда я вижу, как спокойно она стоит, пока этот вооруженный психопат приближается к нам.
– Привет, Томас. Снова ходишь и ломаешь челюсти?
– Пошла ты, Мелисса, – огрызается он, и я чувствую облегчение, понимая, что не я – центр его внимания. По крайней мере, я на это надеюсь.
Он открывает дверь напротив моей – на удивление спокойно, как нормальный человек – и заходит внутрь. Похоже, это его комната. Какая «удача», блядь.
– Ну ладно, Джун, оставляю тебя заканчивать дела. Было приятно познакомиться! Завтра в семь утра я за тобой зайду, пойдем завтракать в столовую, не опаздывай!
Мелисса мимоходом целует меня в щеку. Нахожу это ужасно бесцеремонным, но стараюсь не показывать вида. Я не привыкла к таким проявлениям нежности. Наверное, придется привыкать, если не хочу вечно оставаться «той странной девчонкой». Нормальные люди, которые знают друг друга пару минут, ведь так и делают, да?
Я не успеваю ответить, а её уже и след простыл. Какое-то время я просто пялюсь на дверь, за которой скрылся «зверь».
При одной мысли о нем я ловлю себя на том, что кусаю губы. Будто хочу узнать, каково это – почувствовать его зубы на своей коже.
Трясу головой. Надо прекращать.
Возвращаюсь в комнату, чтобы доделать последние дела. Закончив, я валюсь на кровать. Сон разливается по телу, проникая в кости. Пожалуй, немного поспать мне не помешает. Завтра мой первый день в этом сумасшедшем доме, известном также как «мой личный ад». Меня ждут два часа английской литературы и три часа философии.
Просто мечта, а не день.
ГЛАВА 4
ДЖУН
Я трусь лицом о подушку, шаря пальцами в поисках простыни, которая сползла за ночь. Сонная в край, но из чистого любопытства решаю проверить, сколько мне еще осталось дрыхать.
Часы показывают девять утра.
Черт!
Я не слышала будильник.
Вскакиваю с кровати, снося на пол всё, что стояло на тумбочке. Натягиваю форму, брошенную на кресло – «любезный» подарок заведения, оставленный на постели по моему приезду. И в какой это, интересно, академии до сих пор заставляют носить форму?
Осматриваю себя в зеркале. Могло быть и хуже: белая, очень облегающая рубашка ведет проигранную битву с утягивающим лифом, а крошечная юбка в зелено-белую клетку едва прикрывает бедра.
Так, я всё не пойму: здесь учатся или снимают порнуху прямо в аудиториях? Какой извращенец выбирал эти шмотки? Пыхчу, пытаясь получше подогнать их под свои пышные формы, и трясу головой, сдерживая желание содрать это с себя к чертям.
У меня всегда были проблемы с телом.
Когда Она умерла, еда стала моим единственным утешением в холодном мире, где никому не было до меня дела. Я объедалась до отвала, а потом совала два пальца в рот, пока не начинала плакать и блевать. Из-за этого я даже загремела в клинику, хотя, по словам врачей, у меня нет лишнего веса, да и слишком худой меня не назовешь.
Я в идеальной форме. Но то, что вижу я – далеко от идеала.
То, что отражает зеркало – всё «не так». Мои бедра, грудь, ноги… Мне хочется содрать с себя плоть и остаться просто костями и пеплом.
– Джун, ты там? Я заходила утром, чтобы пойти на завтрак вместе, но ты не ответила.
Мелисса врывается в мою комнату, вырывая меня из мыслей.
– Какого хрена… – я хочу спросить, как она, черт возьми, вошла, но замираю, глядя на неё. Горькая зависть медленно скручивается в желудке колючей лозой.
Она стоит в дверях в своей форме, которая сидит на ней как влитая. Она идеальна. Похожа на куклу, на черлидершу, а я… я выгляжу нелепо. Обхватываю ладонью левый локоть, пытаясь инстинктивно спрятаться.
Мало кто бывает так красив, как она. И как бы я ни ненавидела себя и ни завидовала ей, я не могу не признать её природную привлекательность.
Пытаюсь вернуться с небес на землю.
– Как ты вошла?
– Полегче, подруга, было открыто, – она вскидывает руки, будто я приставила к ней пушку.
– Но я закрывала на ключ вчера вечером.
– Может, ты слишком устала и не заметила, – она пожимает плечами и показывает на пустую замочную скважину. Ключа там нет.
Как?! Сомнение гложет меня, а страх берет верх. Кто, черт возьми, заходил в мою комнату ночью? Я отчетливо помню щелчок ключа и свой вздох облегчения.
Мелисса, кажется, игнорирует мою панику или просто не замечает её.
– Я тоже вечно опаздываю, но тебе лучше поспешить, препод по литературе – та еще заноза в заднице.
Она качает головой, достает из сумочки блеск и по-быстрому мажет мне губы. Я напрягаюсь, но не так сильно, как ожидала. Это не бесит. По крайней мере, не слишком.
Она милая. Похоже, она привыкла иметь дело с такими безнадежными случаями, как я.
Я быстро натягиваю кроссовки, и мы бежим в аудиторию. Как только входим, я замечаю, что осталось всего два свободных места. Значит, мы действительно последние, учитывая, что курс с ограниченным набором.
Отлично, ну и позорище.
Я уставляюсь на стол, за которым сидит очень молодой мужчина. На нем темно-синий костюм поверх голубой рубашки. Густые вьющиеся светлые волосы придают ему мятежный и моложавый вид.
Я судорожно сглатываю.
Взгляд у него серьезный, а четко очерченные губы на точеном лице будто говорят: «Делай, что я, черт возьми, велю, и закрой рот».
Или это его ледяной взгляд так на меня действует? Боже, почему я вообще об этом думаю?
– Полагаю, вы – мисс Джун Фенненс? А вы… мы уже знакомы, мисс Джексон, – он переводит взгляд на девушку рядом со мной. – Уже оказываете дурное влияние на новенькую?
Он оглядывает её с ног до головы, но в голосе я слышу иронию. Он что, подкалывает её?
Мелисса ничуть не смущена. Она молчит, разглядывая свои брендовые туфли, так что я пытаюсь ответить за двоих.
– Простите, профессор?
Светлые, как лед, но темные, как бездна, глаза пронзают меня насквозь. Мы всё еще стоим на пороге, и эта огромная аудитория давит на нас сотнями глаз, устремленных в нашу сторону. На этом курсе не меньше двухсот студентов. Поздравляю, Джун, отличный способ заявить о себе.
– Я профессор Макларен, мисс Фенненс. Постарайтесь не забывать, это написано в вашем расписании, – он хмурится. – А теперь живо садитесь на свои гребаные места, и в следующий раз извольте быть вовремя.
Как я и думала: он пугает до чертиков. Уж к следующей лекции я точно постараюсь прийти заранее.
Быстро иду к свободным местам, Мелисса следует за мной. Многие провожают нас усмешками.
– Какого хрена вылупились, придурки? – рявкает на них Мелисса, игнорируя свирепый взгляд профессора. И через мгновение мы перестаем быть интересными для толпы.
– Боже, Мелисса, ты не боишься, что тебя кто-нибудь побьет после уроков? – я не знаю местных порядков, знаю только, что в моем прежнем колледже одного слова хватало для драки. Девчонки бывали просто кошмарными.
– Ой, дорогая моя, у меня тут определенная репутация. Никто не посмеет, сечешь?
– Ладно.
Я прикусываю губу, задаваясь вопросом: с кем же я, черт возьми, связалась?
ГЛАВА 5
ДЖУН
Первые два часа лекции проходят без единого перерыва. Я пару раз поднимаю руку, но профессор полностью меня игнорирует, будто меня не существует, хотя любому другому он позволяет вступить в диалог или обмен мнениями. Да что я ему сделала? Не собираюсь требовать объяснений – по крайней мере, не сегодня. Особенно после той взбучки. Но в ближайшие дни я это сделаю, если так пойдет и дальше.
Я люблю аргументировать, спорить и активно участвовать в процессе, ведь английская литература – один из моих любимых предметов. Если он обрекает меня на немоту, то какой в этом смысл? Как мы будем сдавать устные экзамены? Мне что, учить язык жестов?
Когда лекция заканчивается и мы спускаемся по лестнице, урчание в моем животе становится всё громче. Утром я не успела даже притронуться к еде, а если подумать, я голодаю уже два дня.
– Пойдем поедим, Джун. А то я чувствую, что ты скоро грохнешься, – Мелисса поддерживает меня за локоть.
– Я не голодна, – первое, что слетает с губ, хотя игнорировать звуки из желудка уже невозможно.
Но я не хочу есть. Не могу. Меня раздует, как гиппопотама.
– Лгунья. Что-то мне подсказывает, что ты давно не ела. Твой живот не врет, и ты бледная как призрак. К тому же, с такой фигурой ты можешь позволить себе всё что угодно. Завидую.
Она, выглядящая как молодая версия чертовой Бритни Спирс, говорит мне – метру с кепкой – что она мне завидует?
– Боюсь, тебе пора выписать очки.
– Ой, да ладно тебе, классическая заучка с кучей комплексов, – раздается за спиной знакомый смешок.
Я уже собираюсь обернуться и отвесить первую в жизни пощечину, когда сталкиваюсь с ним лицом к лицу. Мелисса вздыхает и отпускает мою руку.
– Джун, это мой брат Томас. Можешь звать его Азарот, мы все так делаем. Короче, он придурок. Не обращай внимания.
Она дает ему щелбан по затылку, и я ей за это благодарна – я бы до его затылка просто не дотянулась.
Испепеляя его взглядом, я замечаю, что на нем та же кожаная куртка, что и вчера. Рана на губе больше не кровит.
– «Придурок» – это еще мягко сказано, – учитывая его хобби выламывать чужие двери.
Его оскорбление всё еще звенит у меня в ушах, и я вспыхиваю:
– Думаешь, быть заучкой – это обидно? Лучше быть ею, чем неудачником, который самоутверждается за счет других.
Мне хотелось бы выглядеть угрожающе, но правда в том, что мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он слишком высокий, боже мой!
В ответ Томас лишь улыбается. Дьявольская, порочная улыбка, которая быстро исчезает, как только его взгляд снова застилает тьма.
Он делает шаг вперед, потом еще один, и еще. Я инстинктивно пячусь, пока не прижимаюсь спиной к стене. Попытки Мелиссы оттащить его тщетны.
– Что ты сказала, девчонка? – улыбка еще играет на губах, но не касается глаз. Это какая-то искаженная гримаса, лишенная всего человеческого.
Он пугает. Но я никогда не позволю ему почувствовать власть надо мной. Сжимаю кулаки и набираюсь смелости.
– Ты прекрасно всё слышал.
Я не отвожу взгляда, глядя прямо в его глаза – в этой игре за власть я не собираюсь проигрывать.
Мелисса снова вклинивается между нами, он отталкивает её, но как раз в тот момент, когда он готов нависнуть над моими плечами, к нам подходит блондин, чуть повыше него, и по-хозяйски закидывает руку ему на шею.
– Всем доброе утро, ребятки! – он улыбается Томасу и Мелиссе, а затем бросает на меня слишком красноречивый взгляд. – Кто представит мне этот новый лакомый кусочек?
Он подмигивает, и меня передергивает. Только еще одного татуированного идиота мне не хватало. Кажется, у них тут у всех фишка – носить косуху поверх рубашки. Мода такая, видимо.
Новичок сложен атлетично и сухо, в отличие от своего друга, который выглядит как танк. Один – сила, другой – скорость. А я – слабость и медлительность. Фантастика.
– Это Джун. Моя новая подруга и, разумеется, новый рекрут в нашу банду, – Мелисса сияет улыбкой в тридцать два зуба, и мои опасения подтверждаются. В голове всплывает образ мафиози, поглаживающего белого кота и делающего предложение, от которого невозможно отказаться. Наверное, это должно меня пугать, но, честно говоря, мне всё равно.
Пока Мелисса меня представляет, она косится на брата, который отвечает ей яростным, почти брезгливым выражением лица. Вау. Бандит, которому я противна, хотя я боюсь даже хомяков. Кто бы мог подумать.
– Джун, с ним ты познакомишься в свое время, – смеясь, Мелисса снова берет меня за руку и ведет в сторону столовой, игнорируя протесты блондинчика, который кричит вслед, что его зовут Марио.
Группа парней уже оккупировала один из центральных столов, и никто даже не пытается к ним приблизиться. Разумеется, мы направляемся именно туда. Занимаю стул, оставив на нем сумку, как делают мои сопровождающие, и иду к очереди студентов с подносами.
Какое-то время мы стоим спокойно, пока Томас не начинает нетерпеливо вздыхать. В мгновение ока он начинает расталкивать людей в очереди, и вот мы – зажатые между Мелиссой и каким-то темноволосым парнем – оказываемся в самом начале.
Я в шоке. Это же элементарное хамство! Но никто не протестует и не говорит ни слова. Судя по полному безразличию Мелиссы и остальных, для них это норма.
Я беру круассан с фисташкой и капучино без кофеина. Как только мне их подают, лезу за карточкой, чтобы расплатиться. Но тут передо мной вырастает Марио и делает знак остановиться.
– Я угощаю, Джун. Добро пожаловать в Дирфилд!
Снова подмигивает. У него что, тик?
– Спасибо, но в этом нет необходимости.
Выдавливаю улыбку, которая, надеюсь, не похожа на желудочную колику, пока он непринужденно оплачивает и мой заказ тоже.
– В Бостоне парни не угощают кофе красивых студенток? – Брюнет (тот самый «темноволосый») подвигается ко мне, ставя стул рядом, пока Марио сверлит его обиженным взглядом. Кажется, я слышу, как он шепчет что-то вроде «пошел ты, Джек».
Лично я была бы рада, если бы они все держались от меня подальше.
– А, ну да, конечно. Тех, кого знают.
Слишком много внимания. Я съеживаюсь на стуле, сжимая ноги, пытаясь стать как можно меньше. Мне становится не по себе.
– Ну, подруги Мелиссы – наши подруги, так что теперь ты часть группы.
Этот тип, Джек, хотя бы не подмигивает. Рада, что у него нет тех же тиков, что у его друга. Пытаюсь выглядеть спокойной, в конце концов, он ведет себя просто дружелюбно.
– Но она не нашего калибра, пацаны. Мы – нищие придурки, которые учатся на стипендии. А она – богатая стерва, купающаяся в легких деньгах, с дорогой, выстланной лепестками роз. Приятно жить на папочкины деньги, да?
Вот он, тут как тут. Выплевывает свою фрустрацию на меня так, будто знает меня всю жизнь.
– Томас, да что с тобой, блядь, такое? – Мелисса толкает его локтем в бок и испепеляет взглядом.
– Всё нормально, – я поднимаю руку, унимая ярость, которая закипает в груди. – Судить, не зная человека – это признак ограниченного ума.
Игнорирую косые взгляды «зверя» и утыкаюсь в свой круассан. Он не заслуживает моего внимания. Такие, как он, вечно ищут конфликта, у них какие-то нерешенные проблемы, заставляющие их причинять боль самим себе. Саморазрушители, которые лезут в неприятности при первой же возможности. Я таких видела.
– Ой, да ладно тебе, крошка, утоли мое любопытство: что именно я должен знать? Сколько нулей на твоем банковском счету?
Продолжаю его игнорировать. Даже если это выглядит как детский сад, для меня его с сегодняшнего дня не существует.
– Заткнись уже, дебил, – теперь уже Джек осаживает его.
Томас резко вскакивает, с грохотом опрокидывая стул. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, когда он шепчет:
– Ты серьезно думаешь, что принцесска может нас понять? Мы сироты, мать твою, мы не возвращаемся к мамочке и папочке, чтобы они купили нам сумочку из лимитированной коллекции.
На секунду мне кажется, что он сейчас перевернет и стол.
– Очнитесь, она не одна из нас.
Он просто уходит, засунув руки в карманы, понурив голову и с видом человека, который готов что-нибудь поджечь.
– Не бери в голову, Джун, он просто козел, – Мелисса смущенно вздыхает.
– Меня это не касается. Его слова и непрошеные мнения он может засунуть себе в любое удобное место.
Хотя игнорировать это слово – сироты – трудно. Оно ложится грузом на сердце, боль снова скребет душу.
Марио издает смешок.
– Вообще-то, что-то мне подсказывает, что ты ему интересна. К Томасу все девчонки в этой академии сами в койку прыгают, и никто никогда ему не дерзил.
Он откусывает огромный кусок от своего сэндвича.
– Как ты уже поняла, у нас тут определенная слава, и у людей не хватает смелости делать то, что сделала ты.
Круассан падает на тарелку, и я смахиваю крошки с пальцев. Не могу отрицать, что я заметила их странное влияние на окружающих – то, как они ведут себя в школе, будто они тут хозяева. Но быть интересной Томасу?
Это была полнейшая чушь.
Я так и не поняла, почему их так боятся, но, возможно, это не так уж важно. В конце концов, лучше быть на «правильной» стороне, пока это выгодно. Лучше с ними, чем одной.
– Насчет него у меня большие сомнения, но насчет вашей репутации я уже кое-что поняла, – улыбаюсь я, возвращаясь к разговору.
– И тебя это не пугает? – теперь Джек внимательно изучает меня своими магнетическими темными глазами.
Должно ли? Да, должно. Но правда в другом.
– Мне плевать.
– Идеально, – Мелисса хлопает в ладоши.
– Тогда добро пожаловать в наши ряды, Джун, – Джек дарит мне сногсшибательную улыбку. – Знаешь, с этими твоими непокорными светлыми волосами и огромными голубыми глазами ты будто создана для нашей компании.
– А я-то думала, что ты не такой подлиза, как Марио.
Его смех заразителен.
– Он подкатывает ко всему, что дышит. А я – только к тем, кто мне нравится. А мне почти никогда никто не нравится, Джун.
Он серьезен… черт. Он со мной заигрывает.
– Так, народ. От вас уже несет пафосом, – Мелисса со смехом встает из-за стола, и я следую за ней.
На сердце немного тяжело от того, что я узнала за обедом. Я смотрю на Мелиссу, которая идет уверенной походкой – «ничья дочь», она идет по жизни с высоко поднятой головой, даже не имея поддержки тех, кто произвел её на свет. Я не могу не восхищаться ею.
