Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Рамона Анка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 13
ДЖУН
Десять вечера, и моя кровать похожа на свалку одежды. Я пытаюсь подобрать наряд для своей первой вечеринки. До сих пор не могу осознать всё, что произошло сегодня, но знаю точно – я счастлива. Правда. Судя по всему, в этом году я буду не такой одинокой и не такой неудачницей, как представляла. Мел дала мне шанс. Огромный шанс. И я буду благодарна ей вечно.
– Сексуально, Джун! А не как монашка. Ты девушка Томаса Джексона, черт возьми, не позорь его! – Мелисса не сводит с меня глаз.
– Тебе легко рассуждать о стиле с высоты твоей тощей задницы, – она и правда идеальна в этом черном кружевном платье, которое просвечивает на животе и ногах.
– Надень вот это, – она бросает мне какой-то странный черный лифчик. Нет, стоп, это не лифчик, а платье: облегающее на груди и свободное на бедрах.
– Оно слишком короткое, Мел.
– Ой, да брось! Все шалавы будут виться вокруг него. Сейчас на тебя все смотрят. Ты должна быть безупречной, Джун. И «монашка», без обид, не совсем в его вкусе. Если они увидят в тебе мало секса, а в его глазах – отсутствие голода при виде тебя, они поймут, что здесь что-то не так.
Я кусаю губу. С одной стороны, она права, но с другой – эта тряпка совсем не в моем стиле.
– Тогда я надену другое. Краснокожим блондинкам идет красный.
Я достаю новое платье, еще с биркой, которое никогда не решалась надеть, потому что оно слишком вызывающее. Глубокое V-образное декольте показывает именно то, что нужно. Короткая юбка едва прикрывает задницу… кажется. Роюсь дальше и нахожу то, что искала: бюстгальтер, состоящий из блестящей тесьмы, которая образует лямку, разделяющую груди. Ладно… выглядит как из магазина для БДСМ. Но в сочетании с платьем смотрится почти как единое целое.
Осталась одна большая проблема: трусики. Мне нужны красные бразильяна. Если белье не в тон, я схожу с ума. Наверное, это какое-то психическое расстройство. Одно из многих.
Надеваю всё это и смотрюсь в зеркало.
– Черт, подруга, ты выглядишь как порнозвезда, – Мел округляет глаза. – Но это почти элегантно, – хихикает она. – Томас сойдет с ума.
– Вообще-то, цель была не в этом, – я почесываю руку.
– Ну, Джун, он победил. И перед остальными ты – его девушка. Он же должен выставлять тебя напоказ с гордостью, верно?
Я сжимаю бедра. Эта мысль одновременно возбуждает и пугает. Страх перед неизвестностью. Почему? С ним никогда не знаешь, что случится, будет ли это «удачный» день или «паршивый» вечер. Он путает мне мысли, а теперь еще и сон. Прошлой ночью он мне снился – стоял у моей кровати, гладил мои бедра, и я проснулась возбужденной и напуганной. Вот что я чувствую. Страх. Возбуждение. Но правда в том, что я вообще не должна ничего чувствовать. Он не должен на меня так действовать. Он тебя ненавидит, Джун. Вбей себе это в голову.
Я делаю глубокий вдох, и мы выходим из комнаты.
Вечеринка проходит в одном из крыльев кампуса братства «BlackJos». Как только мы входим, я вижу, что парни переоделись: на них простые рубашки, футболки, джинсы. Всё спокойнее, чем я думала. Пробираюсь сквозь толпу в поисках туалета, но когда открываю дверь, натыкаюсь на групповуху. На мгновение застываю в шоке. Надо бы уйти, но я ловлю себя на том, что пялюсь. Закусываю губу, и в голове всплывают картинки погорячее. Каково это – делать это на глазах у всех? Для меня было бы ужасно так обнажиться… или нет?
– Джун, иди сюда, – голос Мелиссы отвлекает меня от «кроликов», и я закрываю дверь. Когда я подхожу к ней, я вижу его.
Он там. На нем черная футболка, настолько тесная, что кажется, она сейчас лопнет, и синие джинсы. Но это что, белые кроссовки? Значит, иногда он носит что-то, кроме темного.
Он сидит на диване, широко расставив ноги, с бокалом в руке. Как только мы заходим в комнату, его взгляд впивается в мои ноги. Он изучает их от ступней до самого края юбки. Мурашки бегут по всему телу, пока я иду к кухонному острову прямо за его спиной. Он не отводит глаз ни на секунду, следит за мной, поворачиваясь вслед за каждым моим движением.
Мел берет выпить у стойки и болтает с ребятами из нашей команды. Но не он. Он здесь, сверлит меня взглядом. А я стараюсь не удостоить его вниманием… ну, почти. Боковым зрением я наблюдаю за ним. Мел подталкивает меня в спину, чтобы я села на диван рядом с ним, притворяясь, что достает что-то из шкафа. Томас намеренно пододвигается, и я оказываюсь в ловушке: зависаю в воздухе задом прямо перед ним. Равновесие шаткое, но его рука дает мне опору, а вторая начинает поглаживать внутреннюю сторону бедра.
Он утягивает меня к себе на колени, прижимая спиной к своей груди. Я чувствую, как его голова утыкается в мои волосы, и клянусь, я слышу тихий стон одобрения. Его рука продолжает ласкать мою ногу, пальцы скользят от колена до самого края юбки. Я горю. В горле пересохло, дыхание сбилось.
– Ты действительно молодец, Джун. Будешь козырем в рукаве команды, – это не Томас. Мне требуется пара секунд, чтобы узнать парня на диване напротив. Это Дэн.
Томас сжимает мою ногу сильнее и перемещается лицом к моей шее. Его губы и жаркое дыхание прямо там, на моей коже, и я чувствую себя странно живой. Откашливаюсь.
– Спасибо, Дэн. Рада, что ты так считаешь. Мне нужно было вернуться в ритм, – я дружелюбно улыбаюсь ему и отворачиваюсь, надеясь, что он больше не заговорит.
Я знаю, что Томас всё это делает ради спектакля, но видя, как далеко он зашел, я задаюсь вопросом: как далеко он готов зайти? И честно, я предпочитаю не знать.
Как только я закрываю рот, его рука поднимается к моей талии. Рывком он усаживает меня удобнее на свои колени, и я моментально понимаю, на что приземлилась: что-то твердое упирается мне прямо в ягодицы. Черт, оно такое крупное, что кажется, между нами нет никакой преграды.
– Ты перегибаешь палку, Томас, – шепчу я ему на ухо, сжимая кулаки. – Что дальше? В следующий раз, когда он заговорит, ты раздвинешь мне ноги при всех?
– Нет, потому что для него было бы слишком большим удовольствием увидеть каждый сантиметр твоего тела. А мы оба знаем, что ты принадлежишь мне.
Что за…?
– Не обязательно притворяться, когда нас не слышат, – ругаюсь я шепотом. Очередной толчок заставляет меня вздрогнуть: он прижал свой таз к моему. Из горла вырывается стон, который я не успеваю подавить. И он усмехается. Подонок.
– Тебе кажется это притворством, Джун? – он трется пахом о меня. – Сейчас мы выпьем еще по паре шотов, ты притворишься, что у тебя кружится голова, и я отнесу тебя в комнату, – его голос в моем ухе заставляет меня буквально потечь. Я чувствую всё, слишком остро. – Потому что я не позволю тебе возбуждаться еще сильнее на глазах у других.
Его пальцы забираются под юбку и касаются края трусиков, заставляя меня подпрыгнуть.
– Всё это только для меня, – он убирает руку и касается моего лица. – Эти красные щеки, которые вспыхивают, когда я трогаю тебя… это уже слишком, знаешь?
Мое сердце замирает, кажется, я даже дышать перестала. Он даже не представляет, что он со мной делает.
– Перестань издеваться, Томас, – я жадно глотаю воздух. – Я не вещь, я человек.
– Я серьезно, куколка. Настолько серьезно, что в определенных местах между нами слишком много трения, – он снова упирается в меня. – Твое платье недостаточно плотное, и если ты посидишь на мне еще немного, твои мокрые трусики оставят отличное пятно.
Боже, Боже, Боже. Я сжимаю бедра, ища опору, помощь. Я чувствую себя грязной и дико возбужденной. Он убирает волосы с моего плеча и кончиком носа касается уха.
– Мне-то не привыкать к джинсам, пропитанным тобой, понимаешь? Проблема в чужих глазах, а мне не хочется выкалывать их всем подряд, – из его горла вырывается какой-то утробный, животный звук. Звук охотника, почуявшего добычу. – К черту шоты. Вставай и беги, Джун. Потому что если я найду твои трусики такими же мокрыми, я сорву их с тебя, где бы ты ни оказалась.
Я сейчас с ума сойду. Его рука касается края моего белья.
– Я заставлю твою кожу гореть и буду трахать тебя, пока ты не охрипнешь от криков. Даже если ты думаешь, что ненавидишь меня, твое тело кричит об обратном. Каждый сантиметр твоей кожи жаждет моего прикосновения, и с первого дня нашей встречи я собирался стать той искрой, от которой ты вспыхнешь пожаром.
Как только он отпускает мою талию, я вскакиваю и начинаю быстро идти прочь. Его слова буквально парализовали меня ужасом. Мне страшно, но с каждым шагом я чувствую, как белье трется о мою плоть. Я возбуждена до тошноты. Я такая же больная, как и он.
Бегу к выходу и вижу его там. Он идет за мной. В его взгляде – голод, вожделение, похоть. Он не может всё это чувствовать ко мне, как он умудряется так маскировать ненависть?
Открываю дверь и убегаю. Он преследует меня, как в фильме ужасов, черт возьми! Бегу к выходу из академии – это единственный свободный путь, где нет студентов. Когда я добегаю до ворот, понимаю, что именно поэтому мне не стоило сюда идти. Проклятье! Разворачиваюсь, чтобы бежать обратно, но он уже там. Кивает охране, чтобы меня выпустили, и те открывают ворота.
Что он задумал? Как дура, я бегу в сторону леса, не зная, что делать. Стоило попросить помощи у охраны? Нет, плохая идея. Томас наверняка их знает, и они у него на зарплате, иначе не делали бы всё, что он скажет. Да и что бы я сказала? «Помогите, я потекла, и он меня хочет? А я его нет?» Неубедительно. Совсем неубедительно.
Мысли несутся так же быстро, как ноги. Сворачиваю на первую попавшуюся тропинку, ступни начинают болеть. Оборачиваюсь – его не видно. Облегчение смешивается со страхом. Я посреди леса, огней Дирфилда больше не видно, и я не знаю, где я. Сажусь на землю и снимаю туфли. И что теперь?
Кусаю губу. Наперекор всякому инстинкту самосохранения мне хочется его позвать. Лучше он, чем дикие звери.
– Томас, пожалуйста, выходи.
Тишина.
– Томас?
Встаю на ноги.
– Томас, блядь! – хожу взад-вперед, запустив пальцы в волосы, ступни горят.
Я заблудилась, черт возьми. Какая же я идиотка, я пошла у него на поводу. Может, он именно этого и хотел – чтобы я потерялась и от меня не осталось и следа. Присаживаюсь у ствола дерева, кладу голову на колени. Не хочу смотреть по сторонам. Если я не вижу мир, мир не видит меня. Глупо, я не ребенок, но я всегда боялась темноты. До сих пор иногда сплю с дурацким ночником на комоде.
Шорох привлекает мое внимание. Поднимаю глаза и холодею от ужаса.
Из темноты выступает фигура. Лицо скрыто черной маской, на которой в тенях поблескивает белый череп. Человек в маске приближается, и лунный свет подчеркивает его рельефные мускулы. Мне страшно, но мое предательское тело вспыхивает от этой необъяснимой химии между нами.
– Либо ты даже не пыталась сбежать… либо то, что тебя ждет, вдохновляет тебя больше, чем ты думаешь.
Томас здесь. Демон в маске, готовый преследовать меня в лесу. В этих глазах, ставших еще ярче на фоне темной ткани, я вижу дьявольский голод. Неконтролируемое желание. Не понимаю, боюсь я или меня возбуждает сам этот страх. Сижу неподвижно, пока он возвышается надо мной.
– Ты пил, Томас? – может, он перестал гнаться за мной поэтому?
Из его горла вырывается дьявольский смех.
– Нет, – он пожимает плечами. – Я просто сдерживался, – он облизывает губы. – Охота становится интереснее, когда даешь добыче шанс. Так что беги еще, Джун, потому что как только я тебя поймаю – я сделаю тебя своей.
ГЛАВА 14
ТОМАС
На мгновение она замирает, как олень перед ударом фар: огромные глаза испуганно и растерянно блуждают по моему телу, не зная, на чем остановиться.
Заблудшее создание, готовое к тому, чтобы я разорвал его на куски собственными руками.
Она была олененком, потерявшимся в чаще, а я – изголодавшимся по греху волком, который не мог дождаться момента, чтобы вонзить зубы в её плоть.
Она вскакивает, тяжелое дыхание заставляет её чертовски огромную грудь вздыматься и опускаться. Я хочу её трахнуть. Хочу отыметь каждую её частичку: от этих бедер до круглого зада и того дерзкого языка, который сводит меня с ума.
В следующую секунду она бросается наутек. Каблуки брошены позади, босые ступни утопают в земле, размякшей от холода последних дней. Я выжидаю, пока она отбежит достаточно далеко, чтобы этот грешный красный цвет её платья стал едва различим, и пускаюсь в погоню. Преследую, загоняю её.
Я не должен был желать её так сильно. За пределами нашего уговора мы – пепел, ничто. Этот голод не был предусмотрен планом, эта нужда опасна и упоительна одновременно.
Через несколько мгновений я уже у неё за спиной и решаю еще немного поиграть. Подбираю с земли ветку и начинаю шуметь, заставляя её постоянно оглядываться. Она мечется, запутывается и забавно морщит брови – её типичный обожаемый жест. В её светлых волосах застряли листья; она выглядит такой дикой, что член в джинсах начинает пульсировать, требуя свободы и её саму.
Я выхожу из тени прямо у неё за спиной, зная, что из-за собственного хриплого дыхания она не понимает, где я на самом деле. Хватаю её и припечатываю к стволу дерева. Слышу её сдавленный шепот, срываю с себя маску и краду стон, слетевший с её губ.
На мгновение, в её рту, волк забывает о своем голоде: он не может ни сожрать её, ни сбежать. Я замираю, пленник девчонки, которая кажется невинной, но на деле смертоносна. Она и сама не понимает, какое проклятие несет в себе – проклятие, которое теперь преследует меня.
ГЛАВА 15
ДЖУН
Он наклоняется и подхватывает меня под бедра, чтобы поднять. На мгновение я думаю, что он хочет нести меня в академия, но вместо этого моя спина снова врезается в шершавую кору дерева.
Но мне плевать.
– Я хочу тебя, Джун… хочу и ненавижу. До безумия жажду каждый сантиметр твоего чертовски идеального и сексуального тела.
От этих слов мои ноги подкашиваются. Каждая мышца дрожит от возбуждения. Тело кричит. Оно требует его. Но не я. Я должна сопротивляться. Это неправильно.
– Я… я не хочу тебя, Томас.
Он снова смеется. Он в сантиметре от моего лица, так близко к моим губам.
– Тогда почему ты без футболки?
Каждая фибра моего существа трепещет от желания наброситься на него. Я пытаюсь смотреть вниз, чтобы не встречаться с ним взглядом, но не рассчитываю на то, что вид его пресса и эрекции, натягивающей джинсы, может быть еще хуже.
– А почему бы и нет? Тебе мешает? Я думал, ты сама захочешь её с меня снять.
– Что! Да какого дья… – я не успеваю договорить, потому что резким движением он задирает мое платье выше поясницы. Коленом он раздвигает мне ноги, и я не нахожу в себе сил даже пошевелиться, чтобы остановить его. Пальцами он сжимает мне горло; я не могу дышать, выгибаюсь всем телом. Он немного ослабляет хватку, давая воздуху наполнить легкие, пока его вторая рука ползет к кружеву красных трусиков.
– Ты течешь из-за меня, Джун? – он касается края белья. – Если я почувствую, что здесь всё еще мокро, я возьму тебя в каждой возможной позе прямо здесь и сейчас, – рычит он. – Что ты, блядь, со мной сделала? Я помешан на тебе, на твоем запахе, я теряюсь в твоих глазах и в этой охеренной груди, которую хочу покрыть засосами.
Он с вожделением смотрит на мое декольте, не убирая рук ни с горла, ни с белья. Жар разливается по коже, проникает в вены. Его голос лишает меня воли.
– Томас, пожалуйста. Перестань. Что с тобой сегодня? – я пытаюсь вырваться, но я слишком слаба даже для попытки. А может, я просто не хочу, чтобы это заканчивалось. – Отпусти меня.
О боже, мой голос звучит настолько неубедительно, что я сама себе не верю. Он опускается на колени и ласкает мои ноги, сжимает плоть и оставляет простой поцелуй прямо там, совсем рядом с моим интимным местом. Простой поцелуй, который для меня становится сокрушительным.
Никто никогда так меня не касался.
Никто никогда даже не видел меня такой.
Он приподнимает юбку и делает глубокий вдох, будто пытаясь сдержаться, когда перед ним оказывается моя нагота, едва прикрытая кружевными трусиками.
Я знаю, что я промокла. Знаю.
Быстрым движением он широко разводит мои бедра, и я вскрикиваю от неожиданности. Его рот в сантиметре от цели.
– Какая же ты гладкая, сука, – он просунул палец под край белья и ласкает меня.
Я не дышу. Не говорю, не реагирую. Смесь страха и желания душит меня, унося далеко от реальности. Он оттягивает то, что разделяет нас, и его рот начинает буквально пожирать меня, посасывая и вылизывая каждый миллиметр. Ноги вот-вот откажут, и я больше не в силах сдерживать стоны чистого наслаждения. Это просто рай. Его руки поднимаются по бедрам, он грубо впивается пальцами в мои ягодицы, пока его язык неистово орудует во мне. Когда я чувствую приближение финала, он замирает, чтобы посмотреть на меня.
– Тебе хорошо, малышка?
– Да… не останавливайся, прошу.
Вид этого чертового мужчины с головой между моих ног настолько прекрасен, что я чувствую, как волна возвращается с еще большей силой. Ощущение усиливается оттого, что его язык продолжает вести меня до последних мгновений, а его глаза прикованы к моим.
Я тяну его за волосы, сжимаю бедра и кричу. Кричу так громко, что мне плевать, слышит ли кто-нибудь.
Когда он заканчивает, он отстраняется и садится, утягивая меня к себе на колени верхом. Мои ноги всё еще дрожат после мощного оргазма, который он мне подарил. Одной рукой он шарит в кармане брюк, заводит мои запястья за спину и сковывает их… наручниками? Черт!
ГЛАВА 16
ДЖУН
– Томас, что ты творишь? Живо освободи меня! – наслаждение мгновенно испаряется, уступая место панике.
– Я же велел тебе бежать. Ты знала, что тебя ждет.
Несмотря на темноту, я вижу, как его черные зрачки почти полностью поглотили голубую радужку. Он горит желанием и опасностью. И... самое паршивое, что он прав. Я знала, на что шла. Почему я это сделала? Что со мной не так?
В следующий миг я оказываюсь на четвереньках на траве, влажной от вечерней росы. Прямо под моим лицом лежат мои трусики – этот подонок додумался подложить их туда. Заботится, чтобы я не испачкала лицо, надо же. Я в ужасе и одновременно возбуждена до предела. До моих ушей доносится металлический лязг.
– Ты что, черт возьми, задумал? – я пытаюсь брыкаться, но мысль о том, что я полностью открыта перед ним, не дает мне особо дергаться. Я сумасшедшая: я чувствую, как между ног становится всё мокрее.
– Чем больше ты двигаешься, тем сильнее у меня встает, куколка, – он глубоко вдыхает. Я чувствую его дыхание совсем рядом со своей киской. – Сейчас я накажу тебя за то, что ты позволила этому ублюдку подойти так близко.
– Томас, нет! Даже не думай!
Я чувствую, как его кожаный ремень выскальзывает из брюк. Он проводит им по моим ногам, по чувствительной коже, готовя меня к худшему.
– Что ты собрался делать этой штукой?
– Помни: мне нравится причинять боль, – его пальцы касаются моих губ там, внизу. – Чем громче будешь орать, тем будет хуже.
Эти слова действуют как ледяная вода в лицо. Я начинаю думать, что, убежав в этот лес, я подписала себе смертный приговор. Страх затапливает сознание, я цепенею.
Резкий удар обжигает ягодицы. Пока он возится с ширинкой... Больно. Не запредельно, но всё же больно. Я пытаюсь расслабиться и не думать о боли, вспоминая его слова. Следующий удар прилетает сильнее первого... я слышу, как он удовлетворенно мычит.
Он останавливается, устраивается между моих ног, и я чувствую, как что-то огромное и горячее бьет меня по попе. Дрожь удовольствия прошивает до самого клитора.
Затем он отстраняется и ударяет снова. Удар, еще один, и еще. Один за другим они впиваются в мою плоть. Боль сильная, я сдерживаю крик, но осознаю, что те звуки, которые я сглатываю – это не крики отчаяния. Это крики удовольствия.
Я сумасшедшая. Завтра я буду вся в синяках, но я никогда в жизни так не кайфовала. Интересно, каково это, если он сорвется окончательно?..
Его рука вцепляется в мою шею, он тянет меня назад, перехватывая дыхание.
– Ты еще подойдешь к нему, Джун? – рычит он мне в ухо, прижимаясь своей грудью к моей спине, пока его член опасно близко замирает у входа. Возбуждение ломает мой голос.
Я хочу еще.
– Да, Томас. Я... сделаю это снова.
Ну всё, мне официально конец. Поздравляю себя.
– Блядь, Джун, зачем ты это делаешь, а? Хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Хочешь возненавидеть меня до смерти?..
Один. Два. Три. Удары сыплются один за другим, сильнее, чем раньше. Я больше не сдерживаюсь, и мои крики – это крики наслаждения. Мои стоны становятся всё громче.
– Не ори, черт возьми. Не ори, или я вдарю еще сильнее.
– Не останавливайся, Томас. Прошу тебя, – я подаюсь задом назад.
– Твою мать, Джун. Я хотел напугать тебя и прогнать, а ты кончаешь от того, что я порю тебя ремнем? – в его голосе слышится что-то пугающе животное.
– Пошел ты, Томас! – я пытаюсь вырваться из его хватки, откачнуться в сторону, но он не дает.
– Нет, маленькая Фенненс. Это я тебя отымею, и сделаю это очень больно.
Резким движением он вздергивает меня за наручники, заставляя выгнуть спину.
– Нет, только не это, – я кусаю губу. Я хочу провоцировать его, заставить дать мне то, чего я жажду.
– Именно это, куколка. Ты насквозь промокла, и я заберу всё, что ты можешь предложить, чтобы ты знала, кому принадлежишь.
Он серьезен. И только сейчас до меня доходит, что всё это значит. Мысль о том, чтобы потерять девственность в лесу, стоя коленями в траве, вдруг кажется ужасной. Как бы я ни была возбуждена, это не то, чего я хочу.
– Томас, я...
Его эрекция уже у самого входа. Он трется взад-вперед о мой клитор. Трение моей влажной плоти о его возбуждение заставляет мои ноги подкашиваться.
Но только не здесь... Я не хочу делать этого здесь.
– Тебе будет больно, очень больно. Но тебе придется научиться привыкать к боли.
– Томас, нет! Я сказала «нет». Прошу тебя! – слезы катятся по лицу. Я зажмуриваюсь и надеюсь, что всё это закончится как можно скорее.
В мгновение ока я оказываюсь поднятой на ноги, наручники сняты, и я стою на коленях перед ним.
– Я настолько тебе противен, Джун? Серьезно? Ты бы предпочла, чтобы тебя трогали руки квотербека? – он сжимает губы. – Разве ты не кончала у меня во рту, умоляя о добавке?
В его взгляде ненависть, но и что-то еще. Коктейль из эмоций, который я не могу расшифровать.
– Томас, ты придурок, – я не могу сдержать всхлип. – Наверное, ты думаешь, что этот азарт после матча, лишний стакан и наш фальшивый роман дают тебе право на всё, что ты творишь и несешь сегодня. Но, черт возьми, я девственница, и я не позволю тебе лишить меня девственности в этом гребаном лесу, на грязной траве. Я не твоя ебаная шлюха, Томас Джексон.
Слезы текут, и я не могу их остановить. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Встаю с земли и поправляю платье. Он застегивает брюки и наблюдает за мной.
– Чего ты хочешь, Томас? Что ты собирался сделать? Я сказала тебе «нет» как минимум четыре раза. Хотел, чтобы я тебя возненавидела? Отлично, я тебя ненавижу! Доволен?
– Я... – он выглядит растерянным. Мне почти хочется обнять его, но когда он протягивает руки, чтобы притянуть меня к себе, я уворачиваюсь. Я просто хочу уйти отсюда. Подальше от него. Оглядываюсь и ищу дорогу назад. Теперь, когда голова прояснилась, я вижу в нескольких метрах тусклый свет фонаря. Дирфилд где-то рядом. Я начинаю идти, но он меня останавливает. – Джун, прости. Ты говорила, что ты девственница, просто я... я не знаю, – он проводит рукой по лицу. – Ты странно на меня действуешь, и отчасти – да, я хотел, чтобы ты меня возненавидела, потому что я и сам себя ненавижу.
Я отстраняюсь и ускоряю шаг. Я устала от него, мир не вращается вокруг его проблем и больных фантазий.
Он молчит. Я слышу его шаги сзади. Оборачиваюсь только у самого внутреннего двора академии.
– Знаешь, Томас, никакое зло мира не оправдывает то, что ты ведешь себя как кусок дерьма.
Всплеск адреналина накрывает меня. То, что он делал – неправильно. То, как он обращается со мной, как говорит – всё это ненормально. Я не гребаная вещь.
– Ты сам выбираешь быть таким, понимаешь? Ты мог бы стать лучше тех, кто причинил тебе боль, но вместо этого ты сам стал дерьмом, которое наказывает других сомнительными методами. Прости, что у меня не было таких родителей, как у тебя! Прости, что я «снобка и папенькина дочка», прости, что я жила в достатке! Прости меня, Томас Джексон, за это «непоправимое преступление»! Пойду вернусь в свою колыбельку и поменяюсь жизнями с кем-нибудь другим, чтобы ты был счастлив!
Меня несет, я не могу остановиться. Этот ублюдок не может быть мерилом всего на свете. Делаю шаг вперед, потом возвращаюсь и тычу в него пальцем:
– Не ты один здесь со сломанной жизнью! – черт, какая там «папенькина дочка», я тоже видела ад, но я бы никогда не стала причинять боль другим. – Ты просто подонок, который прикрывается своим прошлым, чтобы играть в палача. Повзрослей уже, Азарот хренов.
Нашел тоже имя для бандитских игр. Идиот. Клинический идиот.
Он стоит неподвижно. Даже не шелохнется, просто смотрит на меня. Вроде не злится. Скорее выглядит пустым. Взгляд потухший.
Фыркаю и иду к главному корпусу. У общежития вижу Мел – она высунулась из моего настежь открытого окна. Должно быть, она всё слышала... надеюсь, только она.
Она жестом зовет меня войти, и я соглашаюсь, но перед тем как переступить порог, оборачиваюсь.
Томаса уже нет.
Слышу рев мотоцикла, вылетающего из гаража. Он уезжает.
Вздыхаю.
