Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Рамона Анка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 8
ДЖУН
Прошло два дня с тех пор, как он без спроса засунул свой язык мне в рот.
Два дня, как мы сидим за одним столом на завтраке вместе с остальными. Время от времени он наблюдает за мной, ловит мой взгляд, ищет контакта. Этот кусок дерьма просто хочет меня спровоцировать, и ничего больше. Я вижу, какое удовольствие он получает, постоянно нарываясь на конфликт. И не только со мной. У него разбиты костяшки пальцев, то тут, то там виднеются синяки.
Я провожу рукой по лицу, пытаясь выкинуть из головы образ его физиономии.
Я стою перед дверью аудитории. Сегодня у меня лекция профессора Макларена, и я более чем рада, что вид этого греческого бога отвлечет меня от моих проблем. Не знаю, на чем сосредоточиться больше: на лекции или на нем самом. Предмет, который он преподает, мне определенно нравится… но то, что он прячет под одеждой, может оказаться еще лучше.
Глубокий вдох. Сегодня я одна, Мел решила не приходить. В каком-то смысле так даже лучше – мне нужно побыть наедине с собой, а с другой стороны, некому будет ущипнуть меня, когда я слишком завихрюсь в своих фантазиях.
Вхожу в аудиторию и с удовольствием замечаю, что он уже здесь. Он никогда не смотрит на студенток, но каждый раз, когда я переступаю порог, его взгляд следует за каждым моим движением.
– Сегодня вы вовремя, мисс Фенненс, какая честь! – возглашает он на весь зал.
– Я всё еще прекрасно слышу, профессор Макларен, – по-моему, его услышали даже студенты в другом крыле.
Я направляюсь к одному из свободных мест в последнем ряду, где пустуют два стула. Тем лучше, больше пространства для меня. Как только я сажусь, Макларен снова повышает голос, но на этот раз не на меня.
– Томас, какая радость! Значит, иногда ты всё же вспоминаешь о занятиях. А я-то думал, ты заходишь сюда только чтобы приторговывать дурью.
Нет, нет, нет. Этого не может быть, черт возьми. Ведь есть же другой Томас, правда? В Дирфилде наверняка существует какой-нибудь еще Томас! Он не может ходить со мной на одни и те же курсы. Английская литература? Он что собрался изучать – «Ромео и Джульетту»?
– В свободное время заглядываю и на лекции, в перерывах между дорожками.
Это его голос. Проклятье!
Я ни разу не поднимаю головы, не хочу на него смотреть. Начинаю рисовать в тетради всякую чепуху в надежде, что он, как дурной сон, растворится в воздухе. Но нет. Боковым зрением я вижу, как он направляется прямо сюда. К единственному, мать его, свободному месту во всей аудитории!
Макларен начинает лекцию, и я нахожу идеальный предлог, чтобы пялиться только на него, записывая конспекты поверх каракуль на линованной бумаге. Я чувствую на себе взгляд Томаса, но… он не единственный. Чуть впереди сидит парень с вьющимися волосами в джинсовке и улыбается мне. Он сидит вполоборота, игнорирует профессора и наблюдает за мной. Поднимает руку и здоровается.
Сначала у меня сильное искушение проигнорировать его, но, услышав, как Томас фыркает, явно раздраженный, я решаю кивнуть парню в ответ. Всё что угодно, лишь бы насолить этому козлу рядом со мной. Присмотревшись к парню получше, я понимаю, что уже видела его. Такие пухлые, манящие губы так быстро не забываются. Я видела его на тренировке по регби, когда случайно проходила мимо поля. Это квотербек-выпускник.
Я начинаю почесывать тыльную сторону ладони. Может, это паранойя, но если я права, то интересно, что заставляет его искать контакта со мной? Закрадывается сомнение: может, он заключил пари, что «завоюет» заучку-первокурсницу? Я отвечаю ему фальшивой, натянутой улыбкой и снова перевожу внимание на Макларена. Этот мужчина просто из другого мира. Каждое его движение – огромное искушение. Начиная с того, как его пальцы держат книгу, которую он читает классу…
Что-то ударяет меня по руке. Это клочок бумаги, прилетевший в меня. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, и читаю:
«Привет, меня зовут Дэн. Можно сказать тебе, что ты красавица?»
Поднимаю голову и, как и ожидалось, вижу того парня-выпускника. Он смотрит на меня, подняв большой палец вверх, будто приглашая ответить. Он очень красив: эти черные вьющиеся волосы и мягкие губы придают ему вид человека, который только что закончил целоваться с какой-нибудь девчонкой. Но я остаюсь при своем мнении – всё это просто издевка. Такие, как он, встречаются с черлидершами, а не с… такими, как я.
Я снова отвечаю ему простой улыбкой. Когда опускаю голову, чтобы забрать и выкинуть бумажку, её уже нет. Вижу, как Томас с чем-то возится. Это он её украл?
– Это моё! – я пытаюсь выхватить записку из его рук, но не успеваю. Бумажный шарик летит в сторону Дэна. – Можно узнать, какого хрена с тобой творится? – я толкаю его в плечо, но он не сдвигается ни на миллиметр.
Проведя рядом с ним несколько дней, могу сказать одно: в нем может и нет метра восьмидесяти, но сдвинуть гору было бы проще. Каждый раз я забываю, что люди не такие высокие, какими кажутся. Это я низкая. Очень низкая. Полтора метра с кепкой.
– Я тебе уже говорил. Теперь все думают, что ты моя. Им ничего не стоит проверить, вместе мы или нет. Члены их банды учатся в этой школе, – он вытягивает палец перед моим лицом, указывая на кого-то. – Вроде вон тех.
Поворачиваю голову и смотрю. Проклятье. Он говорит правду. Я их помню – это те же типы из «Dead Monkey».
– Если они узнают, что ты без защиты, твоей жизни конец. Ясно, куколка?
Куколка. Ненавижу его, но всё, что он говорит, звучит так… порочно. Я не смотрю на него. Продолжаю упорно не смотреть.
– Что ты ему написал? – я сверлю взглядом тетрадь и киваю в сторону Дэна.
Он пожимает плечами.
– Пошел на хер.
– Что?! – я вскидываю глаза на Дэна, который выглядит озадаченным и удивленным. Он отворачивается и больше не удостаивает меня даже кивком. – Ты правда законченный козел.
– Знаю. Но с сегодняшнего дня мне придется быть к тебе ближе. Либо мне, либо Джеку, но у Джека руки длинные.
– Я заметила, – вздыхаю я.
– Мне придется тебя трогать, ты же понимаешь? – шепчет он мне прямо в ухо.
Я сжимаю бедра. Его глубокий тембр заставляет вибрировать каждую клеточку.
– На глазах у них мне придется брать тебя за руку, обнимать сзади… – Боже, Боже, Боже. Я кусаю губу, а он отстраняется. – Ну, вся эта херня.
И всё. Тепло исчезло. Он умеет быть дьяволом-соблазнителем высшего разряда и в то же время холодным, как глыба мрамора, забытая в Антарктиде на пятнадцать лет.
– То, что ты засунул мне язык в рот без спроса, тоже входит в эти обязанности? – приподнимаю бровь.
– И это тоже, если потребуется. И вообще, не строй из себя недотрогу, уверен, это был не первый твой поцелуй.
– Вообще-то первый, но ты придурок, и таких вещей тебе не понять.
Не давая ему ответить, – благо лекция как раз закончилась, – я резко вскакиваю и ухожу. Всё это так странно и неловко.
– Погоди, что ты сказала? – слышу я его ругательство за спиной, пока бегу по коридору, надеясь найти квотербека и извиниться. Мне просто необходимо сказать ему, что это написала не я, не хочу выглядеть какой-то бешеной неадекваткой.
Вижу его у шкафчиков. Набираюсь смелости и через мгновение оказываюсь у него за спиной.
– Эй, послушай, прости…
Он оборачивается, и я опять вынуждена задирать голову. Быть такой мелкой – это вечная проблема. Мне приходится сделать два шага назад, чтобы разговор был нормальным, глаза в глаза.
– Привет, – он улыбается. Ладно, по крайней мере, он не в ярости.
– Слушай, мне жаль. Это не я… написала ту гадость. Это мой друг. Он немного чересчур заботливый.
Если так можно назвать Томаса. Просто чтобы не называть его «психопатом-засранцем».
– Да, я видел, что это он. Всё окей, не переживай. Ты…? – он протягивает мне руку, и я пожимаю её.
– Джун. Джун Фенненс.
Мы стоим, переплетя пальцы, непонятно сколько времени, глядя друг на друга как два идиота.
– Ты милая, Джун. Если я не слишком наглею, я бы хотел познакомиться поближе.
Только сейчас я, сгорая от стыда, отнимаю руку – уверена, мои щеки цвета пожарной машины – и смотрю в пол. Хуже ребенка. Какой позор.
– Ты покраснела. Прости. Не хотел заставлять тебя смущаться, – он хлопает меня по руке, будто пытаясь утешить. Но я вовсе не в смущении. Я просто чувствую себя дурой. Он кажется по-настоящему милым и искренним парнем. Однако мой опыт учит, что людям доверять нельзя. Никогда.
Внезапно чьи-то пальцы с силой сжимают мою талию.
– Она краснеет только ради меня, квотербек, не обольщайся.
Это он. Снова этот придурок. Опять в атаке.
Я вздыхаю, стараясь не выдать своего бешенства. Мое тело полностью прижато к груди Томаса, и я чувствую, как его сердце колотится как сумасшедшее.
– Пойдем обедать, крошка? – он ловит мой взгляд. Я замерла, не знаю, что сказать, что сделать.
Потом вспоминаю о риске, которому подвергаюсь, если кто-то заметит, что мы не вместе. Что я не часть их банды. Осознание бьет меня под дых. Я никогда не смогу насладиться этим колледжем, потому что мне придется быть привязанной к нему всё время. Ради моей безопасности. Безопасность…
В какую же ситуацию я вляпалась только из-за того, что выбрала их в друзья? И всё потому, что Мелисса… не знаю, произвела на меня хорошее впечатление. И теперь я должна торчать с её братом каждый чертов день. Даже если это всего лишь игра на публику, эта мысль меня бесит. Я никогда не смогу ответить квотербеку запиской со своим номером, да и вообще любому другому парню, который появится на горизонте. Моя жизнь официально кончена.
– Да, – я нацепляю улыбку на лицо. – Пойдем. Пока, Дэн. Было приятно познакомиться.
Снимаю руки Томаса со своих бедер и иду к столовой, оставляя позади красивого брюнета-выпускника с озадаченным лицом. Лгать я не умею. Это очевидно.
Томас не отстает: с бедер его рука перекочевала на плечо. Он прижимает меня к себе, и я едва поспеваю за ним, так быстро он идет.
– Отцепись, Томас. На сегодня хватит!
Мы доходим до стола, и он наконец убирает руки. Ребята встречают нас хором аплодисментов, что приводит меня в полное замешательство. Что тут происходит?
– Новая парочка, а? – как и ожидалось, первым комментирует Джек.
– Долгая история, – Мел толкает Джека локтем, и тот замолкает.
Я сажусь, и Томас усаживается рядом. Он мог бы спокойно выбрать любой из свободных стульев, но сел именно со мной. Я уже собираюсь встать, чтобы пойти выбрать еду, когда резкий рывок за бедро дергает меня вниз. Он только что усадил меня к себе на колени. Учитывая нашу разницу в росте, я выгляжу как чертова маленькая девочка.
– Ты что творишь?
– Видишь? – он указывает в конец столовой. – Это банда Рика. А это – его девки. Они докладывают ему обо всем, что здесь происходит. И ты сейчас должна притвориться, что любишь меня, если тебе дорого здоровье.
Его пальцы скользят по моим ногам. У меня мурашки.
– Поласкай меня, – шепчет он.
– Что?!
Если бы мы не притворялись, я бы, наверное, уже раздела его после такой просьбы. Какие там ласки.
Одной рукой он притягивает меня к себе, и я оказываюсь на уровне его шеи. Искры и дрожь прошивают всё тело, заставляя ноги подкашиваться.
Нет.
Нет.
Не дрожи, Джун, это позорно…
– Погладь меня по шее, по рукам. Сделай вид, что мы увлечены друг другом.
– Но что мне делать? – я даже не знаю, как пошевелиться, а Мел, которая наблюдает за нами с предвкушением, совсем не помогает. Это делает ситуацию еще более нелепой.
Когда мы вернулись из «Мертвой обезьяны», она намекнула, как весело нам будет в этих притворных отношениях, потому что она была уверена: я нравлюсь Томасу. Она и понятия не имеет, как сильно он меня ненавидит. Наивная.
Я чувствую, как Томас утыкается носом в мои волосы.
– Чего ты не умеешь? Ты никого не целовала, но парня-то хоть раз гладила, нет? Мне тебе всё разжевывать?
– Вообще-то я… – я не успеваю договорить, он берет мою правую руку и заводит себе за затылок. Мои глаза тонут в его лазурных глазах, которые сейчас, под неоновым светом, кажутся почти белыми. Смесь цветов и искр.
– Вот так. Да, вперед и назад.
Я начинаю ласкать его затылок двумя пальцами, скользя по обнаженной коже шеи и спины. Он прочищает горло, я чувствую, как в нем что-то пробуждается. Свободной рукой он начинает трогать мое левое бедро, ведя ладонью вверх-вниз, пока не доходит до пояса юбки.
– Томас… – его имя едва слетает с моих лаб. Мне жарко.
– Позволь мне, – медленно шепчет он.
И я позволяю ему исследовать. Сама не знаю почему.
Его пальцы уже под моей блузкой. Он гладит мою кожу, и его рука кажется огнем на моей плоти. Странная пульсация зарождается где-то глубоко внутри. Я чувствую, что намокла. И он это видит. О, он это прекрасно видит. Потому что продолжает усмехаться, тяжело дыша, словно сдерживает себя.
– Вот так, умница. Расслабься, – он вдыхает мой запах, потираясь носом о мое плечо. – Видишь тех? – он снова кивает в сторону девчонок из банды. – Я спал с каждой из них, и не по разу. Если ты не будешь выглядеть достаточно увлеченной мной, завтра вечером на вечеринке они поймут, что между нами ничего нет. Тогда я брошу попытки тебя защищать и снова буду наслаждаться их обществом, – его смех звучит макабрически. – Знаешь ли, мне нужно поддерживать репутацию.
Почему-то эти слова ранят меня изнутри. Мне неприятно думать, что его трогает кто-то другой. И у меня нет на это права.
Ты притворяешься, Джун. Помни об этом.
Инстинктивно я касаюсь его губ. Томас медленно открывает рот и прикусывает мой указательный палец, затем сосет его и проводит языком по подушечке. И всё это время он смотрит мне в глаза. В этот миг я почувствовала его рот совсем в другом месте… там, где даже не подозревала, что можно так чувствовать. Я ощущаю его эрекцию под собой. Он ритмично подается тазом вперед, будто хочет войти в меня.
Когда он отводит взгляд от моего лица, он замирает и прочищает горло. Я выхожу из транса и резко вскакиваю. Думаю, на сегодня зрелищ достаточно. Стайка девчонок теперь смотрит на нас с раздражением, а не с любопытством. Интересно, заставит ли это их активнее вешаться на него… или они оставят его в покое?
Я провожу ладонями по лицу. С чего бы мне вообще об этом заботиться?
– Пойду возьму поесть, – мне нужно отвлечься на что угодно.
Я оставляю его и иду к стойке. К счастью, в столовой большой выбор овощей, я ем их в огромных количествах. Всегда их любила. Я почти не ем мясо, так что паста и овощи – мой основной рацион.
– Что берешь? – это голос Дэна.
Прежде чем ответить, я оборачиваюсь на Томаса. Как и ожидалось, он сидит, широко расставив ноги, и сверлит меня взглядом. Но что это за взгляд? Кажется, он готов совершить убийство в любую секунду. Мы же просто притворяемся, нет? Чего он добивается?
С другой стороны, враждебная банда здесь, и было бы некстати видеть «телку мафиози» (или кем он там является) с другим.
Ладно. Глубокий вдох. С Дэном я буду вежливой и краткой.
– Хотела стручковую фасоль, но у них есть всё, кроме неё, – улыбаюсь я ему. – Думаю, возьму просто салат из капусты, тунца и авокадо.
Я поворачиваюсь к раздатчице, указывая на то, что хочу. Пусть это невежливо, но надеюсь, что если я буду его игнорировать, он уйдет.
– Так вы вместе? Ты и Томас?
Дэн подходит еще ближе, и у него нет ни малейшего желания уходить. Что мне сделать, чтобы его спровадить? Потом я понимаю: он стоит в очереди за едой. С чего бы ему уходить?
– Да, – я откашливаюсь и стараюсь не смотреть на него. Слишком легко понять, что я лгу. – Мы вместе.
Внезапно я чувствую тепло за спиной. Чья-то рука резко разворачивает меня. Томас смотрит на меня в упор. Секунда. Две. А потом он впивается в мои губы, здесь, прямо при всех, и мир останавливается.
Табак, шоколад и клубника. Самые вкусные ароматы на свете сливаются в поцелуе, который отдает грехом. Они тают на языках, которые находят друг друга на автомате.
Когда он отстраняется, я снова чувствую себя пустой. Стою и хватаю ртом воздух, как дура.
– Разве я не говорил тебе держаться от неё подальше, квотербек? – он смотрит на него так, будто выбирает: содрать ли с него кожу заживо или начать потихоньку, например, выбить все зубы.
Я предвидела эту сцену, но не знала, как её предотвратить. Не могла же я выгнать его из столовой. Дэн такой милый. По крайней мере, так кажется. Типичное лицо «хорошего парня». И он красив. Очень красив, я бы сказала. Не думаю, что он и муху обидит.
Твой отец тоже казался добрым, Джун, но в итоге оказался монстром.
Дэн сжимает кулаки.
– Пока она сама мне этого не скажет, я вряд ли буду держаться в стороне.
В секунду разверзается ад. Томас хватает его за воротник куртки. Я слышу, как ребята из команды по регби, которые явно неподалеку, подначивают капитана вмазать хулигану.
– Повтори, если яйца есть, – Томас держит его крепко и дьявольски улыбается. Я не сильна в оценке роста, но они примерно одинаковы. Думаю, в драке никто из них не вышел бы победителем.
Я делаю два шага назад. В реальности Давид не побеждает Голиафа. И мне совсем не хочется быть раздавленной между двумя гигантами.
– Ты прекрасно слышал, Джексон. Она тебе не принадлежит.
Томас не отвечает словами. Он решает нанести болезненный удар головой прямо в зубы. Что-то маленькое и белое отлетает к моим ногам, и, наперекор инстинктам, я бросаюсь вперед, пытаясь вклиниться между ними, но Джек меня удерживает. Когда, черт возьми, он успел подойти?
Вижу, как Дэн жестикулирует рукой. Оборачиваюсь и вижу, что его друзья, которые уже сорвались на помощь, останавливаются. Он не хочет, чтобы они творили глупости.
– Почему бы не решить это на поле, урод?
– Мне плевать на решение проблем во время матча. Джун, я тебе не принадлежу? – Томас почти дрожит, словно не может сдержать свою силу.
Надо отдать должное квотербеку – у него стальные яйца. Он не шелохнулся, стоит крепко и не отступает перед яростью Томаса.
– Джун? – Джексон снова повторяет мое имя, а я, блядь, не знаю, что ему сказать.
В голове каша, я ничего не соображаю. Губы дрожат, ноги тоже.
– Джун, живо. Скажи ему то, что он хочет, иначе ты развяжешь войну банд, – шепчет мне на ухо Мелисса. Меня чуть инфаркт не хватает. Когда она подошла?!
Вздыхаю.
– Да… Томас. Я тебе принадлежу. Дэн, держись от меня подальше, пожалуйста, – произнося это, я смотрю в пол. Сжимаю кулаки. Что может быть унизительнее в двадцать первом веке, чем заявить, что ты принадлежишь мужчине на правах вещи?
– Докажи ему это, иначе я убью его здесь и сейчас! – из кармана он достает пистолет.
Нет. Боже, он совсем невменяемый?
– Да что ты творишь?! – я вырываюсь из рук Джека и наконец добираюсь до них двоих. Я не знаю, что делать. Черт. Черт! Как его успокоить?
В памяти всплывают слова Мелиссы об их жизни, об их родителях. Я совершаю самый необычный поступок для такой ситуации: обнимаю его. Я прижалась к Томасу, как коала.
– Прошу тебя… – сглатываю. – Любимый. Успокойся.
Я чувствую, как мышцы его рук расслабляются. Встаю на цыпочки и целую его между лопаток, уткнувшись лицом в пучок мышц, натянутых, как струны скрипки.
Он отпускает Дэна и поворачивается ко мне.
– Иди сюда, – он наклоняет голову, и вот он снова в моем рту, будто ищет контакта с моей душой, а не с губами.
На этот раз, однако, это я его целую. Слышу тихий стон из глубины его горла. Его руки теперь на моей заднице. Что, черт возьми, со мной не так? Во что я вляпалась?
Он отстраняется и кладет мою голову себе под подбородок, крепко прижимая к груди, будто я могу сбежать. Мир снова исчез. Почему я так себя чувствую? Господи, я, кажется, сошла с ума. Он наркоторговец, подонок… мне не может всё это нравиться. И он меня ненавидит. А я ненавижу его. Это зло, Джун.
Я пробуждаюсь из своего заколдованного мира и замечаю, что вокруг никого не осталось, кроме Мел и Джека. Во время стычки было полно народа, болевшего за Дэна, но и «фанатов» Томаса было немало. Судя по всему, их банда преступников гораздо больше, чем я думала. Но судя по тому, что я видела сегодня – дело не в этом. Половина академии, казалось, была готова драться вместе с ним.
– Я в комнату, – игнорирую всех и сбегаю, как трусиха. От страха. Из гордости. Сбегаю от всего, буквально переходя на бег. Когда я вижу, что он не гонится за мной, облегченно вздыхаю.
– Джун, подожди! – голос Мелиссы постепенно затихает на заднем плане, пока я ухожу всё дальше.
* * *
Спустя два часа я всё еще сижу на диванчике в своей комнате, глядя в окно, выходящее во внутренний двор академии. Всё еще идет дождь. Точнее, ливень. Вообще, в этих краях небо вечно серое.
И это великолепно.
Я обожаю зиму, да и осень тоже. Всегда их любила.
С мамой мы подолгу гуляли в лесу рядом с домом до позднего вечера. На самом деле даже ночью, после ужина, выходили проветриться, чтобы всё улеглось. Мы болтали обо всем на свете, и это было мое любимое время дня. Я до сих пор помню её: длинные светлые волосы, мягкие волны, пахнущие ванилью и какао. Запах мамы.
Весь остаток дня я провожу в комнате, дочитывая уже тысячный по счету дарк-роман за неделю. Около четырех часов дня я буквально падаю на кровать. Я вымотана. И морально, и физически.
Веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон.
