Поворот судьбы (ЛП)

Текст добавлен: 30 сентября 2026, 06:00

Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"

Автор книги: Рамона Анка

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 34

ТОМАС

Дыхание Джун становится всё тише. Она прижимается к моей груди, всё еще обнаженная, и вздрагивает от холода, проваливаясь в сон. Я натягиваю на неё платье и поплотнее кутаю в джинсовку, проверив, не отсырела ли она.

Шум моря и набегающих волн наполняет уши; грот стал нашей колыбелью, пока небо очищалось от редких туч. Теперь звезды сияют вовсю, окружая огромную полную луну – единственную свидетельницу того безумного секса, что у нас только что был.

Закидываю руку за голову, подкладывая под затылок.

Джун такая маленькая и хрупкая, совершенно беззащитная в моих руках. Когда мы трахаемся, когда цепляемся друг к другу или просто говорим, я осознаю, что мог бы уничтожить её одним движением. Но сейчас я понимаю: я хочу её только защищать.

Может… это мой шанс построить в жизни хоть что-то стоящее. Настоящую, искреннюю связь, которая заведет нас далеко.

Чешу грудь; в желудке что-то сводит, а в сердце покалывает. Мы с Мелиссой не раз упоминали в разговорах слово «любовь», но, честно говоря, мне это всегда казалось полной херней.

Я не люблю Джун.

Наверное.

В конце концов, я больше не притворяюсь. Когда Эзра пристрелил Джейкоба, я ненавидел его всей душой – за то, что он прервал его мучения. Этот пес заслуживал страдать гораздо дольше. Вид Джун, подвешенной к потолку на веревках, – это самое омерзительное, что я когда-либо видел. Её карие глаза, обычно полные огня, готовые вспыхнуть и взорваться от малейшей провокации, были пустыми. Потухшими. Глубокими безднами, в которых отражалось её разрушение.

Порыв ветра влетает в пещеру, и у меня чуть яйца не звенят от холода. О ней я позаботился, а про себя забыл. Осторожно перекладываю её голову на песок, одеваюсь, а затем беру её на руки, чтобы отнести к машине.

Она легкая, как перышко. Весь её вес – это, походу, только объем её сисек. Ухмыляюсь, думая о том, как я намерен оттрахать и их тоже. Может, на байке: она лежит, а я нависаю сверху всем телом. От одной мысли член становится твердым как мрамор. На секунду промелькнула мысль войти в неё прямо сейчас, пока она спит, но я сдерживаюсь.

Я пытаюсь стать лучше.

Конечно, из уст серийного убийцы, который мечтает раскроить череп любому встречному, начиная с Дэна и этого выскочки Тревора, это звучит не особо убедительно.

Опускаю спинку пассажирского сиденья и укладываю её. Она спит без задних ног, только с губ сорвался какой-то чертовски возбуждающий стон. Сажусь за руль и просто наблюдаю.

Губы у неё еще припухшие, но следы того насилия понемногу исчезают. Провожу рукой по её шее, спускаюсь к животу и накрываю его ладонью. Интересно, каково бы это было… если бы там, внутри, зародилась маленькая жизнь? Черт, опять.

Убираю руку и с силой бью себя кулаком по лбу. Джун Фенненс ведет меня по дороге, о которой я и помыслить не смел.

Семья. Моя собственная семья. Наша.

Прикусываю подушечку большого пальца, и в памяти всплывает то, что творила со мной мать. Её непрошеные прикосновения… то неистовое желание вогнать лезвие в собственную кожу и срезать те места, которых она посмела коснуться. Тошнота, от которой нечем было дышать. Слезы, которые обжигали и грозили прожечь на щеках борозды, глубокие, как тектонические разломы.

Лезу в карман и достаю нож – тот самый, которым я полвечера раздумывал, не выколоть ли глаза Тревору. Серебро блестит в лунном свете, я вижу свое отражение. Взгляд странный: одновременно потухший и лихорадочный. Надавливаю на ладонь, и по коже прочерчивается красная горячая линия. Подношу руку к лицу и слизываю свою кровь.

Жжет, но это хотя бы на пару секунд помогает забыть о той боли, что грызет меня изнутри.

* * *

Рассвет уже давно наступил. Я отогнал машину в тихое, закрытое место неподалеку от «Dead Monkey» и раздобыл для Джун кофе, в который бахнул слишком много сахара.

Касаюсь её плеча. Она открывает глаза и начинает зевать.

– Доброе утро. – Улыбаюсь и протягиваю ей бумажный стаканчик. Ей требуется пара секунд, чтобы вернуться на землю, но как только она понимает, где находится, то принимает подношение.

– И тебе доброе.

Я внутренне напрягаюсь. То, как она это произнесла, мне совсем не понравилось. Сжимаю кулаки.

– Что с тобой? – она ведет себя странно. С тех пор как весь этот хаос закончился, она стала какой-то отстраненной. Я будто на эмоциональных качелях, и это начинает меня выбешивать.

– Ничего, – опять этот ответ. Она застыла, уставившись в лобовое стекло. К кофе почти не притрагивается.

– Лгунья. – Я не свожу с неё глаз. – Джун, может, скажешь наконец, что у тебя в башке творится в последнее время?

Она даже не удостаивает меня взглядом. Пару раз открывает и закрывает рот, глубоко вдыхает и только потом впивается глазами в мои.

– Не твоё дело.

– Джун! – Я тянусь к ней, хочу обхватить её шею, но она резко шарахается, распахивает дверцу и выпрыгивает из машины.

– Хватит, Томас!

– Да что с тобой, блядь, такое?! – Выхожу вслед за ней. Она несется вперед как фурия, сама не зная куда.

– Нет!

Что-то не так. Почему она так упорно меня отталкивает? Я пытаюсь не сорваться в самый неподходящий момент, использую адреналин, чтобы догнать её в пару прыжков и прижать к стене в переулке.

– Джун, прекрати.

Она дергается, пытается кричать, и я прижимаю ладонь к её рту, чтобы заткнуть.

– Я пытаюсь, ясно? Пытаюсь не выходить из себя, но ты ведешь себя как сумасшедшая.

Она округляет глаза.

– Я – сумасшедшая? – Замирает на миг, будто подбирая слова. – Это ты псих. Ты гребаный серийный убийца.

Я вскидываю бровь.

– И с каких это пор для тебя это стало проблемой? – Не помню, чтобы я когда-то прикидывался кем-то другим. Я не змея в шкуре золотистого ретривера. Я удав, и я никогда этого не скрывал.

– С… – Она оглядывается по сторонам, мучительно ища оправдания. – Да всегда! Понятно? Ты для меня – сплошная проблема.

Тишина. Сердце в груди лупит так, что больно. Её слова заставляют меня отступить на шаг.

– Объяснись. – Я даю ей пространство. Я проявляю терпение. Гребаное терпение, которого у меня на самом деле нет.

Она зажимает переносицу пальцами и застегивает джинсовку.

– Тут нечего объяснять. То, что было вчера, – это наш последний раз.

Что? Она же это не серьезно. Мне хочется рассмеяться.

– Ты ведь шутишь?

Она стреляет в меня таким ледяным взглядом, что у меня внутри всё немеет.

– Нет, Томас, я не шучу.

Она высвобождается, хочет уйти к дороге, но я перехватываю её и впечатываю лицом в стену. Я теряю контроль. Знаю это. Задираю ей платье, запускаю пальцы под белье.

– Ты правда хочешь сказать, что готова отказаться от меня? От нас? От того, как мы трахаемся? – Я толкаюсь пальцами у самого входа, она извивается.

– Да, черт возьми! Да! – Она резко оборачивается и со всей дури бьет меня ногой по голени. Мне не больно, но я впервые просто разжимаю руки и отпускаю её. Её глаза полны ярости и отвращения.

– Ты подонок, Томас. Ты мне не подходишь, мы из разных миров. Ты был прав, знаешь? Я – девочка из элитных ресторанов, избалованная кукла, привыкшая к комфорту и красивой жизни. Я не создана для того, чтобы быть с мелким наркоторговцем, у которого проблемы с мамашей.

Мне становится хреново. В груди стреляет так, что я невольно зажмуриваюсь. Хочу что-то сказать, но даю ей закончить. Она переводит дух и идет в последнюю атаку:

– Так что да, Томас. Избавиться от тебя будет одним удовольствием.

Сжимаю кулаки. Ногти вонзаются в ладони, прямо в ту рану, что я сам себе нанес вчера. Я замахиваюсь, целясь ей в лицо, но в последнюю секунду увожу руку, и костяшки с грохотом врезаются в стену.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и ухожу.

ГЛАВА 35

ДЖУН

Я жду, пока он скроется из виду, и только тогда срываюсь на отчаянный плач в этом темном переулке.

Кофе, который я выплеснула на землю в порыве ярости, расплылся темным пятном по серому асфальту.

Я и не думала, что, оттолкнув его, буду чувствовать себя таким дерьмом. Но это сработало, а это – самое главное.

Я сползаю по стене и сажусь прямо на землю; всхлипы мешают нормально дышать.

У меня не было выбора.

Моя кожа уже остывает без него, сердце замедляется, и я чувствую себя бесконечно одинокой и пустой.

Но я не могла продолжать в том же духе.

С того вечера, когда мы заговорили об имени моей матери, я поняла, что он хочет семью, что это одно из его самых заветных желаний. Желание, которое я никогда не смогу исполнить. А он и так достаточно настрадался.

Конечно, это лишь меньшее из зол, последний пункт в списке причин, по которым нам лучше быть порознь.

А началось всё с той самой одержимости им, которую я в себе взрастила. Стоит ему просто вздохнуть рядом с какой-нибудь девчонкой – и я слетаю с катушек. Меня бесит сам факт того, что он вынужден делить кислород с остальным миром.

Я бы заперла его в комнате и никогда больше оттуда не выпускала…

Уже несколько дней мои фантазии заводят меня в дебри психопатии, где я превращаюсь из жертвы в палача.

Я слишком запуталась, слишком хрупка, чтобы быть с ним сейчас, и да… я влюбилась в каждую его грань, какой бы темной она ни была.

Сквозь слезы у меня вырывается горькая улыбка.

Не знаю, сколько я просидела так, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. В чувство меня приводит знакомый голос.

– Джун Фенненс. Тебе не к лицу ошиваться возле помойки.

Я поднимаю голову и встречаю темный взгляд Тревора. На его волевом лице играет мягкая улыбка. Я шмыгаю носом и поднимаюсь на ноги.

– А может, мне здесь самое место.

Он качает головой.

– На вряд ли.

Он смотрит на меня сверху вниз – не из высокомерия, я уверена, он не из таких, – а просто потому, что он на голову выше меня… как, впрочем, и все остальные.

– Что… – я прочищаю горло. – Что ты здесь делаешь?

Он пожимает плечами.

– Хотел купить книг, вышло кое-что интересное.

О. Так он читает. Это заставляет меня невольно улыбнуться.

– Мне тоже это нравится.

– Ну, скажем так, возможность потеряться в хорошей книге – порой единственное спасение в дерьмовый день.

Я киваю и снова шмыгаю носом.

Он лезет в карман и протягивает мне платок. Я беру его и шепчу «спасибо», которое звучит скорее как хрип измученной кошки, чем голос девушки.

– Хочешь пойти со мной?

С трудом подняв голову, я киваю. Он идет вперед, а я плетусь рядом. Должно быть, вид у меня тот еще. В витринах магазинов я ловлю обрывки своего отражения: тушь потекла по щекам, разводы макияжа пачкают кожу. Платком пытаюсь стереть остатки. Белая ткань мгновенно становится черной.

Мы заходим в книжный, и Тревор встает рядом.

– Могу я кое-что сказать?

– Говори. – Кажется, я готова ко всему. Даже если он скажет, что я похожа на шлюху из подворотни, я просто соглашусь. Я чувствую себя паршиво.

– Если ты плачешь из-за него – перестань. Он не стоит твоих страданий.

Я приоткрываю рот, плотнее кутаясь в куртку.

– Всё не так просто.

– Знаю, представляю, – его лицо обращено к полкам, но я чувствую, как он время от времени бросает на меня быстрые взгляды. – Но если тебе нужно плечо, на которое можно опереться, я здесь.

Он достает довольно увесистый том и начинает его листать. Его длинные изящные пальцы касаются страниц почти с благоговением.

Эта картина меня завораживает. Я чихаю, и он тут же снимает свою куртку, набрасывая её мне на плечи. Остаточное тепло его тела пробирает меня до самых костей.

– Спасибо.

ГЛАВА 36

ДЖУН

Спустя несколько часов Тревор провожает меня до колледжа и прощается, по-джентльменски целуя мне руку. Должна признать, его компания пошла мне на пользу.

Как только он уходит, я возвращаюсь в комнату, чтобы быстро принять душ и переодеться в нечто более удобное. Около полудня я выхожу, чтобы встретиться с Мелиссой – она завалила меня сообщениями, их там штук двенадцать подряд. По крайней мере, пока она ничего не спрашивала о Томасе. Видимо, он с ней еще не разговаривал.

Когда я дохожу до тренировочного поля, то вижу там всю команду чирлидерш в полном составе. Они оборачиваются, чтобы поздороваться, и я направляюсь к ним. Оглядевшись, я понимаю, что вокруг почти никого нет. Трибуны пусты.

Странно. Обычно в это время здесь полно компаний: кто-то курит, кто-то пьет или ест. Да и вообще, по дороге от общежития мне встретилось подозрительно мало народа.

Мелисса улыбается, и я встаю рядом с ней.

– Почему сегодня так пусто? Оно, конечно, приятно, но как-то странно.

– Сегодня выбирают представителя студентов, – Мел поправляет свои длинные волосы, собранные в высокий хвост. – Обычно выбирают кого-то из глав братств, но в этом году, похоже, всё иначе.

– И кто в списке? – Я внимательно смотрю на неё. Гримаса, которую она скорчила, не предвещает ничего хорошего.

– Томас и Тревор.

Она шутит. Ну да, она точно шутит. Я закрываю лицо ладонями и шумно выдыхаю.

– Но как это возможно? Томас – ладно, он держит в страхе полколледжа, но Тревор только что приехал. – Я до сих пор не могу до конца осознать, насколько велика власть мафии в Дирфилде.

Мел покусывает ногти.

– Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?

– Нет. Понимаю, насколько это бесполезный вопрос, – я почти готова рассмеяться. – И, чисто из любопытства: это будет дуэль не на жизнь, а на смерть?

Зная этих двоих, я ожидаю чего угодно, хотя сомневаюсь, что их незаконные методы вписываются в политику колледжа.

Мел поджимает губы.

– Ну… – начало уже так себе. – Официально это должны быть дебаты в актовом зале…

– А неофициально?

– Они сойдутся на ринге.

У меня глаза лезут на лоб. Я даже не трачу силы на то, чтобы спросить, не издевается ли она надо мной, потому что знаю – это правда.

– И когда начало?

Она достает телефон из кармана.

– Минут через двадцать.

– Я хочу это видеть.

Предполагаю, она собралась здесь с остальными девчонками именно для того, чтобы избежать этого паршивого зрелища, но я боюсь того, что может произойти. Когда Томас уходил, он был настолько переполнен яростью, что я всерьез опасаюсь, как бы он не сотворил глупостей, используя Тревора как громоотвод для всех своих обид.

– Нет, Джун. Забудь.

Я сжимаю кулаки.

– Мел, я серьезно.

– Нет, послушай… Я знаю, ты хочешь его остановить, но это традиция старая как мир. В Дирфилде так было всегда.

Да мне плевать на историю этого места, Томас не должен драться. С его характером он реально может его убить.

Я замечаю студентов, бегущих вглубь кампуса, и смотрю на подругу.

– Все остальные уже на встрече?

– Да, – отвечает она, не подумав, и тут же спохватывается, поняв мои намерения. – То есть, нет!

Поздно. Я срываюсь с места и бегу за теми, кого увидела, чтобы понять, куда они направляются.

* * *

Судя по всему, рядом со спортзалом есть дверь, ведущая к лестнице в подвал. Я спускаюсь по каменным пролетам в полном одиночестве. В какой-то момент, за очередным поворотом, я потеряла из виду студентов, за которыми шла.

Тревога сжимает желудок, горло перехватывает от удушья. Я не очень люблю замкнутые пространства и, признаться, чувствую облегчение, когда слышу вдали голоса. По мере того как я продвигаюсь, крики и шум нарастают, и за последним коридором я оказываюсь перед рингом, окруженным толпой парней и девчонок, возбужденных зрелищем.

Кто-то выкрикивает имя Томаса, кто-то – Тревора. Звучит гонг, раунд начался.

Черт.

Я пытаюсь проложить себе путь сквозь толпу, пока эти двое осыпают друг друга ударами. Не могу оторвать от них глаз. Тревор бросается на Томаса, тот уворачивается и наносит сокрушительный удар в лицо. Мне кажется, я слышу хруст кости, но понимаю, что это лишь мое воображение, когда Тревор поднимается с наглой ухмылкой.

Он расхаживает по рингу как ни в чем не бывало и вдруг впивается в меня взглядом. Его лицо озаряется безмятежным выражением, и я замираю в оцепенении.

Что, черт возьми, он творит?

Я смотрю на него, перевожу взгляд на Томаса... Томас видит нас обоих и... скрежещет зубами.

– Гребаный ублюдок! – Джексон бросается на него как разъяренный бык, сбивая с ног. Он нависает сверху и начинает вколачивать серию ударов, способную прикончить даже льва.

Нет, нет, нет.

Я продираюсь сквозь беснующуюся толпу, брызги алой крови пачкают белый пол.

– Остановись! Томас! Хватит! – Я бегу, расталкиваю тела, получаю локтями в живот, но наконец добираюсь до ринга. Собираюсь запрыгнуть на него, но чья-то рука меня останавливает. Это Джек, он качает головой. Я пытаюсь вырваться, он держит снова, тянет назад. Его пальцы оказываются прямо у моего лица. Действуя по наитию, я впиваюсь зубами в его руку. Он вскрикивает, и я наконец свободна. Бегу к Томасу, который всё еще избивает Тревора.

Если он продолжит, он его убьет.

Сердце в горле, паника зашкаливает. Я влетаю на ринг и хватаю Томаса за руку, пытаясь оттащить от полуживого тела Тревора.

– Хватит, хватит, хватит! – кричу я, но он будто не слышит. Его костяшки продолжают дробить уже неузнаваемое лицо противника. Я тяну сильнее, кричу громче: – Ты его убиваешь! Убиваешь!

Я вижу это. Вижу того монстра, что живет внутри него. Ту тьму, что родилась вместе с ним и идет рука об руку всю его жизнь.

Я не должна была его отталкивать.

Не должна была заговаривать с Тревором – тогда бы он не улыбнулся мне пару мгновений назад, разжигая ярость Томаса еще сильнее.

Будь проклята я сама. Будь проклята вся моя жизнь.

Неужели никто ничего не сделает? Я оглядываюсь, но кажется, ни один студент не понимает тяжести ситуации. Или им плевать, что здесь может случиться убийство?

В отчаянии я дергаю Томаса со всей силы, впиваясь ногтями в его руку. Это он чувствует. Он вскакивает и отшвыривает меня в другой конец ринга. Я ударяюсь спиной о настил, в голове пульсирует, на мгновение в глазах темнеет. Мне требуется секунда, чтобы осознать: крики толпы стихли. Теперь царит тишина.

Томас смотрит на меня. Он неподвижен. Молчит. Его затуманенный взгляд постепенно проясняется.

– Джун… мне жаль.

Неважно, он сделал это не нарочно. Но когда я вижу, что он начинает метаться из стороны в сторону – так же, как тогда, когда нашел меня у Джейкоба, – я пользуюсь моментом и ползу к Тревору. Томас занят внутренней борьбой, а я могу спасти его от тюрьмы, а Тревора – от морга.

– Вызовите кто-нибудь скорую! – кричу я изо всех сил. Вижу, как экраны телефонов освещают лица присутствующих.

Томас замирает. Оборачивается. Смотрит на меня. Что-то в нем ломается, я вижу это совершенно отчетливо. После того как я бросила его, я бросилась не к нему, а к его врагу.

Неважно, сейчас не время для выяснений.

Когда я вижу, что он надвигается на меня, я накрываю Тревора своим телом, чтобы не дать Томасу совершить еще одну глупость. Если он захочет ударить его, ему придется ударить и меня.

Через несколько минут кто-то вбегает с криком, что врачи приехали. Один из медиков влетает на ринг к Тревору, чье лицо превратилось в кровавую маску. Он кажется мертвым. Не дышит. Врач срывает с него остатки майки и начинает делать массаж сердца.

Мой взгляд мечется от них к Томасу, и я понимаю... он исчез.

Боже, что это за чертов ад?