Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"

Автор книги: Рамона Анка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 21

ДЖУН

Мой рот широко распахнут, а всё тело поглощено ощущениями, которых я никогда не испытала прежде.

Пальцы Томаса давят на мой клитор, пока его язык скользит вверх и вниз между складок моей плоти.

Я вцепляюсь в его волосы и прижимаю его голову к своему тазу. Я хочу больше, еще больше… черт! Я лечу на гребне оргазма, который вот-вот накроет меня, но Томас отстраняется в самый последний момент. Он широко разводит мои ноги, прижимая мои же колени к плечам.

Боже, Боже, Боже.

Я чувствую себя такой открытой, такой уязвимой. С его ракурса видно каждую мелочь.

Он резко сводит мои бедра и снова возвращается к моей киске: его язык то приближается к самому входу, то отдаляется, исследует клитор и каждый сантиметр кожи.

Жар снова затапливает меня, удовольствие достигает пика, и я больше не могу себя контролировать. Я срываюсь на крик, достигая лучшего оргазма в моей жизни.

Дыхание сбито, и мне требуется время, чтобы осознать: Томас сел рядом, прислонившись спиной к изголовью кровати, и пожирает меня своими жадными глазами.

Он похож на греческого бога. Или на прекраснейшего из демонов, я не знаю.

Я всё еще пытаюсь отдышаться, когда он приближается только для того, чтобы оставить на моих губах невесомый поцелуй.

Он прикрывает веки и делает глубокий вдох, будто пытаясь успокоиться. Его эрекция слишком заметна – думаю, ему даже больно.

– Мне нужно принять душ, – шепчет он. – Ложись под одеяло, я скоро приду.

Он не дает мне времени ответить и выходит из комнаты. Я остаюсь одна на огромном матрасе «king-size».

Мне хочется что-то сделать для него… но, возможно, он прав. Наверное. Теперь, когда мое желание немного утихло, я понимаю, о чем я его просила и каких сил ему стоило сдержаться.

Я закрываю лицо руками, стараясь ни о чем не думать. Перевожу взгляд на окно: вдалеке виднеется крошечный очаровательный пляж. Морские волны разбиваются о песок, а луна по-разному подсвечивает их поверхности.

Я сжимаю ноги. Что-то не так.

Я чувствую себя… пустой. Одинокой.

Я смотрю на дверь ванной.

Я хочу большего. Я хочу его. По-настоящему.

Я встаю и делаю пару шагов туда-сюда.

Джун, это тот самый парень, который хотел изнасиловать тебя в лесу.

Сколько бы я ни повторяла это себе, моему телу плевать. Оно хочет идти за ним, и я… я подчиняюсь.

Как только я на цыпочках подхожу к душевой, до меня доносятся его хриплые стоны.

Ого.

Он стоит спиной ко мне, вода стекает по его телу, а правая рука ритмично движется по члену.

Я чувствую, как лицо вспыхивает, но не могу оторвать взгляд. Вздувшиеся вены, крепкие ягодицы, мускулистые плечи. Этот мужчина заставил бы грешить даже монахиню.

Он не хочет прикасаться ко мне, чтобы не причинить боли, чтобы не повторить ту ошибку, которую чуть не совершил в лесу.

Я делаю глубокий вдох, касаюсь ладонью его спины и вхожу к нему под струи воды.

– Позволь мне ответить тем же.

Он резко оборачивается и замирает.

– Черт, Джун! Ну и напугала, – его взгляд из удивленного мгновенно становится плотским; он изучает мое тело, задерживаясь на груди, животе, губах. И ниже.

Он снова отворачивается, как раз когда его возбуждение достигает предела.

– Выйди. Я не хочу сделать что-то, о чем ты потом пожалеешь.

Я не хочу уходить. Тянусь к нему, но он добавляет:

– Я больше не могу сдерживаться, серьезно. Уходи.

– Томас… я хочу тебя, правда, – чтобы признать это, мне потребовалось больше мужества, чем я думала, хотя рот выдал это на автомате. – Ты тот мужчина, с которым я хочу разделить каждый свой «первый раз», – в горле встает ком, страх перед неизвестным захлестывает чувства, но… назвался груздем – полезай в кузов. – Мне нужна твоя дерзость и твоя сила, чтобы удерживать меня в реальности, когда мой разум улетает в облака.

Я провожу подушечками пальцев по его плечам.

– Мне нравится, что ты защищаешь меня, что ты рядом даже в самые дерьмовые моменты, как в тот день в туалете, когда ты появился из ниоткуда, – я улыбаюсь. Знаю, что он не видит, и да, он вел себя как подонок, но… это Томас. – Я хочу… отплатить тебе, пожалуйста.

Он резко разворачивается и указывает вниз. Радужка глаз почти полностью поглощена зрачками.

– На колени.

Я подчиняюсь без звука и оказываюсь лицом к лицу с его членом, который только сейчас кажется мне пугающе огромным. Он подносит его к моему рту.

– Соси.

– Я… я не уверена, что у меня получится.

На его лице играет садистская усмешка.

– Получится, малышка. Всё твое тело создано для того, чтобы дарить мне удовольствие. Тебе просто нужно привыкнуть, – он пододвигается ближе. – Я с того самого дня, как увидел тебя, хотел трахнуть этот ротик, – он проводит большим пальцем по моим губам, заставляя их разомкнуться. – Лижи.

Я подношу язык к его члену и провожу по головке, ощущая солоноватый вкус, смешанный с водой. Наклоняю голову и позволяю первым сантиметрам войти в меня. Обхватываю его рукой и начинаю двигать вверх-вниз, выписывая круги языком.

Закрываю глаза и двигаю шеей, стараясь взять как можно глубже. Этот вкус вызывает зависимость.

– Смотри на меня, – он тянет меня за волосы, заставляя распахнуть глаза.

Не переставая двигаться, я смотрю на него. Его искаженное от удовольствия лицо заводит меня. Мне хочется тереться бедрами. Когда он начинает толкаться тазом, я немного отстраняюсь. Кажется, я задыхаюсь.

– Расслабься, у тебя получится. Верь мне.

Киваю и делаю вдох, стараясь отпустить напряжение. Снова беру его в рот и позволяю ему входить всё глубже. Я чувствую его в самом горле, он полностью заполняет меня.

У Томаса вырывается громкий стон.

– Твою мать, малышка. Не говори мне, что ты делаешь это впервые, я не поверю.

Он запрокидывает голову, крепко держит меня за волосы и начинает двигать бедрами, входя в мою глотку и выходя из нее. Вид того, как он теряет голову от кайфа, возбуждает меня так сильно, что я сама начинаю стонать. Чувствовать это – Боже… неужели такое возможно? Я и представить себе не могла ничего подобного.

– Я сейчас кончу, маленькая. Отойди, – он пытается вытащить его, но я не позволяю. Кладу руки ему на задницу и удерживаю рядом. Я хочу почувствовать его вкус. Хочу подарить ему такой же оргазм, какой он вырвал у меня только что.

Голодный рык предшествует его движениям: он толкается снова и снова, вцепившись в мои волосы еще сильнее. Звуки шлепков и стоны заполняют душевую, его член пульсирует у меня во рту. Его губы растягиваются в оскале, когда его семя заполняет мое горло, и я жадно сглатываю каждую каплю.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Он запускает пальцы в мокрые волосы и без усилий поднимает меня на ноги.

– Ты – дьявол, Джун. Начало моей погибели, – он осматривает мое тело, как моряк – потерянную родину. – Всё это – начало моего конца.

Я лишь улыбаюсь ему, пока он мягкой губкой, пропитанной мылом, моет мой живот, ноги, плечи – каждую частичку меня. Его большие ладони идеально ложатся на каждый изгиб.

Возможно, мы действительно созданы друг для друга.

Когда душ закончен, нам не нужны лишние слова – мы забираемся под одеяло, и я наслаждаюсь теплом Томаса всю ночь напролет.

ГЛАВА 22

ДЖУН

Знакомый голос заставляет меня подскочить в постели.

– Дорогие мои ребятишки, у меня для вас кое-что есть. Если вы голышом – прикройтесь.

Еще толком не проснувшись, я открываю глаза и вижу Мел в дверях спальни. Мне холодно.

Стоп…

Мне холодно… прикройтесь.

– Мел! Выйди! Я голая! – я натягиваю одеяло до самых плеч, чувствуя, как парализующий стыд подступает к горлу.

– Ой, да ладно, будто я там чего-то не видела, – хихикает она, проходя в комнату. – И тебя, и моего братца с его вялым хозяйством приглашаю на завтрак. Купила вам всего понемногу.

Её взгляд мечется от меня к Томасу, который всё еще безмятежно дрыхнет. Видимо, талант не просыпаться даже от пушечных выстрелов у них семейный. Мел бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю.

– Ну что еще? – кажется, я зря спросила.

– Помни, что завтра нет занятий, – она играет бровями, так и сыпля намеками. – Если хочешь, чтобы тебя хорошенько приложили, пользуйся моментом, пока мы не вернулись к рутине.

Я сверлю её яростным взглядом и хватаю подушку, чтобы запустить в неё, но она успевает захлопнуть дверь прежде, чем я замахиваюсь.

– Стерва, – бормочу я, переводя взгляд на Томаса, который всё еще в объятиях Морфея.

Разглядываю его длинные ресницы… мускулистые ноги, наполовину высунувшиеся из-под простыни. Поднимаюсь выше: его полные губы, татуировка в виде розы на шее – лишь один из десятков рисунков на его коже. Интересно, сколько боли он вытерпел, пока набивал всё это.

Мои мысли прерывает настойчивый зов организма – нужно в туалет.

Я пытаюсь встать, не желая его будить, но он во сне переворачивается и вцепляется в мою талию, не давая пошевелиться.

– Томас… – я хлопаю ладонью по его предплечью, но он – ноль реакции. – Да ну давай же! – повышаю голос, и на этот раз он что-то мычит.

– Еще пять минут…

Ну уж нет. Переходим к тактике угроз.

– Томас, если не уберешь руки, я тебя укушу! – ору я ему прямо в ухо, и он наконец открывает глаза.

– Малышка, есть способы и поприятнее, чтобы разбудить человека.

Он выпускает меня, и я пользуюсь моментом, чтобы выскользнуть, но моя свобода длится недолго – в следующую секунду я снова прижата к его груди. Его эрекция упирается мне в ягодицы, и я невольно трусь бедрами в поисках встречного движения.

– Твое тело дает обещания, которые ты не хочешь исполнять, Томас, – я сильнее вжимаюсь задом в его член. – И мне правда нужно в туалет.

– Я не даю тебе никаких обещаний, Джун, – шепчет он мне на ухо, и по моей коже бегут мурашки. – Я не дал тебе того, чего ты хотела, потому что я не умею быть кем-то другим. Когда мы вернемся в Дирфилд, я снова буду «плохим парнем», а ты – богатой отличницей с большой грудью, и мы будем изображать отношения, которых не существует.

Я резко отстраняюсь, как только он ослабляет хватку. Мне не просто холодно без его тепла – у меня внутри всё леденеет.

– Ты мастерски умеешь отталкивать людей, знаешь об этом? – я сажусь на кровать, слезы подступают к глазам, но я не даю им вылиться. Он подонок. Он не заслуживает моей печали.

– Как я уже сказала, если ты не собираешься удовлетворять мои потребности, я точно найду того, кто с радостью справится с этой «тяжелой» задачей.

Сжимаю кулаки и направляюсь к ванной. Внезапно я чувствую давление на живот, и вот я уже прижата лицом к окну. Запястья крепко сжаты за спиной.

Я начинаю брыкаться, пытаюсь освободиться, но когда чувствую, как его возбуждение давит на меня сзади, начинаю извиваться еще сильнее. Я не хочу убегать, я хочу его. И, кажется, план сработал: только притворившись, что мне нужен другой, я смогла выбить из него реакцию, отличную от образа «сына стервы».

Он лижет мою мочку уха, и я прикусываю губу, сдерживая стон. Желудок скручивает тугим узлом.

– Похоже, я плохо объяснил, – шепчет он своим баритоном. – Я не говорил, что не хочу тебя, и не говорил, что ты для меня ничего не значишь, Джун Фенненс. Наоборот, я защищал тебя от самого себя, от того, что я мог бы с тобой сотворить, – он разворачивает меня, прижимая обнаженную спину к холодному стеклу. – Мы с тобой – это ошибка, мы катастрофа, но это не значит, что я позволю кому-то другому коснуться тебя. Ясно, Джун?

Его взгляд полыхает огнем. С одной стороны, его слова меня дико заводят, с другой – бесят до безумия.

– Ты гребаный психопат, Томас Джекс…

Резкий шлепок обжигает ягодицу, пока он другой рукой направляет свой член так, чтобы тот ударил прямо по клитору.

– Ясно, Джун?

Он снова разворачивает меня, сжимает мои запястья в одной руке и начинает методично и сильно шлепать по попе. Огромное наслаждение захлестывает меня, прямо как той ночью в лесу. Боль и похоть смешиваются так сильно, что я начинаю кричать, заходясь в стонах.

– Отвечай мне, Джун.

Он трется тазом о мой зад, и я чувствую, как его член задевает самый вход. Глухое мычание вырывается у него изо рта.

– Черт, напомни мне больше не ссориться с тобой, пока ты голая, – он снова вжимается в меня эрекцией. – Я скоро трахну всё это великолепие, и обещаю, ты ходить не сможешь.

Я уверена, что с меня буквально капает.

– Ты сказал, что у нас ничего не будет, Томас, – я кусаю губу.

– Поосторожнее, крошка. Я сказал, что не лишу тебя девственности, но я никогда не говорил об этом.

Он проводит пальцем по моему второму входу и отстраняется, оставляя меня… пустой.

Ноги дрожат от того, как сильно я его желаю, но краем глаза я вижу, как он подхватывает свои боксеры и уходит вниз. Что ж, я рада, что смогу принять душ одна… там, где он не услышит, как я плачу.

Он только что сказал, что мы никогда не будем «чем-то». Что он никогда не позволит мне пробить ту стену притворства, которую он так старательно возводил.

И это больно.

Не знаю, когда он стал для меня так важен, но не чувствовать его рядом… или чувствовать его рядом и при этом понимать, как он далек – от этого хочется кричать. Он оставляет на холоде не только мое тело, но и что-то глубоко внутри.

Он – динамит, который взрывается, уничтожая всё вокруг, искра, зажигающая пожар в моей душе.

Но, может быть, он прав: вместе мы не будем ничем, кроме чертова взрыва, способного нанести непоправимый ущерб.

* * *

После получасового душа я стою перед зеркалом, собираясь высушить волосы. Только сейчас замечаю два засоса на правой стороне шеи. И след от укуса на бедре, и синяки на ягодицах – там, где он решил приложиться по мне раз за разом.

Выгляжу так, будто вышла из схватки с гориллой, хотя я всего лишь занималась… вещами. Интимными вещами, так и не дойдя до самого конца.

Вздыхаю.

Эмоции, которые он во мне вызывает, такие противоречивые. Я хочу, чтобы он был рядом, и хочу, чтобы он был далеко. Хочу его внутри и хочу снаружи. Я ненавижу его и я его…

Нет! Черта с два!

Фыркаю и заканчиваю сушить волосы, а потом копаюсь в единственном шкафу в комнате, надеясь найти что-то подходящее. В глубине полки нахожу вещи, которые явно принадлежат Мелиссе, судя по стилю. Надеваю белую юбку и подходящий топ. Очень тесный. Но имеем то, что имеем.

Я изо всех сил стараюсь занять мысли чем-то другим. Смотрю в окно. Может, прогулка по пляжу пойдет мне на пользу?

Спускаюсь на первый этаж, и там меня ждет стол, заставленный круассанами, маффинами и всякими сладостями. Мел не соврала, когда сказала, что набрала всего понемногу. Томаса нигде не видно.

Подхожу к круассанам, беру один, устраиваюсь на табурете у кухонного острова и пялюсь в панорамное окно. Этот дом такой светлый, море видно под любым углом. Беру капсулу кофе без кофеина, вставляю в кофемашину и жду, пока темная жидкость наполнит чашку.

– Ешь без меня, малышка? Подвинься, – Томас подходит ко мне, и я невольно засматриваюсь на него. На нем серые штаны, которые подчеркивают идеальную линию «V» внизу живота, оставленного голым… таким, каким его создала мать-природа.

Боже, какой же он сексуальный.

Надо держать себя в руках. Этот мужчина заставляет меня чувствовать себя дурой.

– Здесь есть еще три табурета, еще двадцать комнат, насколько я успела заметить, как минимум четыре стула, кресло и два дивана – садись, где душе угодно, – я снова концентрируюсь на завтраке, но тут его руки подхватывают меня за бедра и усаживают к нему на колени.

– Мое место здесь.

Закрываю глаза и дышу. Провокатор, и больше никто.

И тут я делаю самую глупую вещь, которая приходит в голову: откладываю круассан и опускаю руку к трусикам.

– Знаешь, я чувствую, как сильно ты меня хочешь, – трусь бедрами о его пах, где скрывается уже твердая эрекция. – И начинаю думать, что… если никто не может лишить меня девственности… может, мне стоит сделать это самой?

Чувствую его взгляд у себя за спиной, пока притворяюсь, что ласкаю себя… хотя от одного представления его лица в этот момент я становлюсь влажной.

– Что ты, блядь, задумала? – в его голосе слышится удивление. Он этого не ожидал.

– Усмиряю свою похоть, – шепчу я и стону – на этот раз по-настоящему, когда касаюсь клитора. Я не должна быть такой чувствительной, я же играю, я притворяюсь, но сама мысль о том, чтобы трогать себя, сидя на нем, возбуждает до безумия.

– Хватит, Фенненс. Немедленно! – его голос умоляет меня остановиться, но то, что я чувствую своей спиной, утверждает обратное.

Смеюсь и решаю сделать еще хуже.

– Как пожелаешь.

Я соскальзываю с его колен и перебираюсь на диван напротив кухонного острова. Он поворачивается на табурете и сверлит меня взглядом. Его глаза обжигают, заставляя почти отступить, но я намерена идти до конца. Задираю топ, обнажая грудь, и широко раздвигаю ноги, показывая ему промокшее белье.

В его глазах вспыхивает пламя страсти. Он смотрит на мою грудь, затем на руку внизу.

Я впиваюсь своими глазами в его голубые радужки и начинаю ласкать себя, даря себе удовольствие.

– Разденься, – в его тоне звучит власть, и я подчиняюсь, оставаясь полностью обнаженной.

– Раздвинь ноги шире и продолжай.

Он не двигается с табурета, но то, как он смотрит на меня… как он жаждет меня одними глазами – это сводит с ума.

Я ласкаю себя, пальцы скользят, я давлю, и в какой-то момент вижу, как его лицо меняется. Возбуждение сменяется яростью, он сжимает кулак и с силой бьет по столешнице.

Идеально. Сдавайся, подонок. Не хочешь меня трогать? Вот смотри, что ты теряешь! Если мы действительно «ничто» вместе, если мы просто катастрофа, то почему тебя это так задевает?

Продолжаю свое шоу и стону еще громче.

– Хватит, Джун. Хватит! – он вскакивает, закрывает рот руками, будто борется с собой, чтобы не наделать глупостей. Он выглядит отчаявшимся, он борется изо всех сил, чтобы не лечь со мной в постель. Его возбуждение отчетливо видно сквозь ткань штанов, каждая мышца напряжена.

Я решаю игнорировать его и продолжаю. Массирую половые губы, быстро и жадно, когда новое ощущение овладевает мной.

Его голова уже между моих ног, его язык исследует меня, заставляя кричать от восторга. Это великолепно, остро, но если я позволю ему продолжать – ничего не изменится. С нечеловеческим усилием я отталкиваю его и скрещиваю ноги.

– Очень любезно с твоей стороны, Джексон, но я предпочитаю сама.

На мгновение воцаряется тишина. Он смотрит на меня бесстрастно. Может, я его действительно обидела? По своей безграничной глупости я уже собираюсь извиниться, как вдруг он перекидывает меня через плечо и тащит обратно в спальню. Бросает на кровать и нависает сверху, придавливая своей массой.

– Ты правда хочешь поиграть с дьяволом, Джун? Став моей, ты будешь вынуждена узнать, что скрывает в себе ад. Я пытался быть хорошим парнем, но ты мне не позволила.

Он раздвигает мои ноги, вставляя колено между ними.

– Будет больно.

Одним пальцем он входит в меня. Вспышка боли отзывается четко и ясно, но я не успеваю привыкнуть, как он добавляет второй палец и начинает ритмично и сильно толкаться.

Горячие слезы катятся по лицу, но это неважно. Я не то чтобы страдаю, это скорее сокрушительный микс из всех возможных чувств. Его горячее дыхание обжигает шею. Его глаза, его жажда – всё в нем пожирает меня изнутри и снаружи, будто он всю жизнь не ждал никого, кроме меня.

– Если хочешь, чтобы я остановился – останови сейчас, – он вынимает пальцы, когда мое тело привыкает к его прикосновениям. – Потом ты сможешь сделать это, только пристрелив меня.

Он устраивается между моих ног, заставляя раскрыться еще шире. Дразнит своим членом у самого входа. Я молчу, и он понимает – я не хочу, чтобы он прекращал.

– Умоляй меня, Джун. Скажи, чего ты хочешь, – он ударяет головкой по клитору, вырывая у меня стон.

Колеблюсь, но гордость тает через секунду.

– Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он смотрит на меня самыми голодными глазами, что я видела, и я в них тону. Блуждаю в этой ледяной синеве, полностью покоренная его красотой и скрытой в ней глубиной. Он видит меня, а я вижу его.

– Ты уверена?

– Да.

Он приникает ко мне, перекрывая дыхание поцелуем, который грозит поглотить саму мою душу.

– После этого ты будешь моей, – шепчет он, оторвавшись на миг. – Запомни это, Джун.

От его слов меня бьет дрожь, в животе всё переворачивается, сердце заходится. Я никогда не хотела принадлежать кому-то, но сейчас я не хочу ничего другого.

– Да.

Закусываю губу, и он входит в меня. Я издаю отчаянный крик, слезы текут ручьем. Впиваюсь ногтями ему в спину.

– Я еще даже на полголовки не зашел, куколка.

Он наклоняется к моей груди, лижет соски, покусывает их, пока его таз замирает, давая мне возможность привыкнуть к его размерам. А через мгновение он делает толчок, который будто раскалывает меня надвое, и я снова кричу.

– Смотри на меня, – я заставляю себя впиться взглядом в его глаза. – Думай о том, что тебе нравится, от чего тебе хорошо. Расслабься и доверься мне.

Киваю и начинаю разглядывать его. Его мускулистые руки, губы, глаза, то, как он на меня смотрит, моменты, которые мы пережили вместе.

Я расслабляюсь и чувствую, как он погружается всё глубже, сантиметр за сантиметром. Томас начинает двигаться, превращая боль в чистое наслаждение.

– Хочешь, чтобы я помедленнее? – спрашивает он, пока я начинаю стонать.

– Нет, пожалуйста, нет. Продолжай, – я тоже начинаю двигать бедрами, подстраиваясь под него.

– Тебе нравится мой член, куколка?

– Да. Еще… пожалуйста.

Очередным решительным толчком он входит на всю глубину, заставляя меня чувствовать себя заполненной. Его руки приподнимают мои бедра, давая ему волю диктовать ритм, который выбивает из меня стон при каждом движении.

– Черт, ты принимаешь его целиком, – рычит он мне в кожу. – Скажи, что ты пьешь таблетки, потому что я намерен трахать тебя весь день.

Это просьба, продиктованная чистым кайфом.

– Тебе следовало спросить об этом до того, как начать, – улыбаюсь я и обхватываю ногами его талию. – Только не говори, что тебя пугает мысль о маленьком «тебе», бегающем по дому.

Он усмехается, и каждая его мышца напрягается.

– Нет, в данный момент мне вообще плевать.

Он впивается зубами в мою шею и начинает толкаться как зверь, ведомый инстинктами.

– Ты выносишь мне мозг, Джун Фенненс.

С каждым толчком я чувствую себя на шаг ближе к бездне, удовольствие настолько острое, что я, кажется, больше ничего в жизни не хотела бы делать. Хочу, чтобы этот миг длился вечно.

– Я хочу быть сверху, Томас.

Хочу видеть его под собой, иметь власть подстраиваться под него, диктовать свой ритм. Жажду чувствовать его до самого дна, ощущать, как он горит в моем нутре, наслаждаясь этой сладостной болью.

Быстрым движением я оказываюсь сверху. Он выскальзывает из меня, и я тут же насаживаюсь снова, позволяя ему войти до упора. Срывается крик, который я не в силах сдержать, и я начинаю двигать бедрами. Больно… чертовски больно, но так охрененно приятно.

Из его груди вырываются глубокие стоны, он смотрит на меня так, будто хочет сожрать.

– Черт, черт, – его руки сжимают мои ягодицы, помогая мне двигаться быстрее. – Ты богиня, с этими сиськами перед моим лицом я могу кончить за двадцать секунд.

Его слова заставляют меня сжаться внутри, и он награждает меня звонким шлепком по заднице.

– Не сжимайся так, моей пушке и так трудно не разрядиться в тебя прямо сейчас.

Я ускоряюсь, стараясь расслабиться, и чувствую, как оргазм закипает внутри.

– Томас… я хочу кое-что от тебя…

– Всё, что захочешь, малышка.

– Трахни меня и отдай мне свое семя. Кончи в меня.

Едва я успеваю договорить, как его руки сжимают мои бедра и буквально подбрасывают меня, как пушинку, пока его таз встречается с моим в еще более мощном толчке. Наши стоны сливаются: его – глубокие и хриплые, мои – похожие на крики.

– Черт, Джун, ты создана для меня. Считай мою сперму честью, я никому её не отдавал.

– Да замолчи ты и кончай в меня! – кричу я в экстазе.

– Ах, так ты хочешь всё, маленькая дрянь?

Это «грязное» обращение становится последним толчком, который взрывает мой оргазм.

– Да!

Я содрогаюсь на нем, пока он делает последние, самые мощные толчки и изливается в меня с единым стоном.

Я валюсь рядом с ним, и он притягивает меня к себе.

– Ты моя погибель, Джун.

– Да… – я всё еще не могу отдышаться. – И я могла бы ею стать на самом деле, но тебе повезло – я действительно принимаю противозачаточные.

– Жаль, – смеется он, а я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него.

– В смысле «жаль»? Ты что, дурак? Ты понимаешь, что от незащищенного секса рождаются дети, нет?

Он проводит рукой по лицу и кладет голову на согнутую руку.

– На мгновение я на это надеялся… Знаю, это безумие, но часть меня жаждет тебя настолько сильно, что готова привязать тебя к себе даже семьей, – он ласкает мой живот свободными пальцами. – Но это было лишь на миг, клянусь. На трезвую голову я скажу, что не хочу этого на самом деле. Я бы испортил тебе жизнь и рискнул бы испортить её ребенку, которому пришлось бы расплачиваться за все мои ошибки.

Я не знаю, что ответить, поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

– Дай мне сначала академию закончить, а потом подумаем.

– Да ты что, Джун, – он смотрит на меня в шоке. – Я только что сказал, что это была минутная слабость, а ты реально просишь меня обрюхатить тебя после учебы?

Он заливается смехом. Веселым смехом, который разносится по всей комнате. Смехом, который… наполняет мое сердце. Редко увидишь его таким безмятежным.

– Как бы ты его назвал?

Его смех обрывается.

– Что?

– Если бы у тебя был ребенок, как бы ты его назвал?

Он пару раз открывает и закрывает рот. Кажется, колеблется, отвечать или нет.

– Честно говоря, я бы хотел дочь.

– Ладно, тот же вопрос: как бы ты её назвал? – я переворачиваюсь на бок и жду.

– Амелия.

Острая боль пронзает желудок. Сердце бьется чаще, и горе прошлого снова накрывает меня. Он, должно быть, видел это имя на надгробии… это её имя.

– Ты…

– Да, – он смотрит на меня. – Но это не только из-за твоей матери, а еще и потому, что имя Амелия подходит человеку, который всегда старается изо всех сил. А так как я знаю, что она всё возьмет от тебя… – он подмигивает, и я щипаю его за руку. Это безмятежное выражение лица прогнало меланхолию, которая уже была готова утянуть меня во тьму.

– «Возьмет»? Я не беременна!

– Пока что… – хихикает он.

– Ну ты и подонок.

– А ты – заучка.

– А ты – придурок.

Мы смотрим друг на друга мгновение, а потом взрываемся смехом, оставляя позади тоску прожитых лет. Внезапно у меня урчит в животе. Завтрак завтраком, но, видимо, после двух часов секса я готова съесть целого быка.

– Проголодалась?

– Да нет, с чего бы. Это просто мой желудок хотел передать тебе, какой ты подонок.

Я показываю ему язык, а он со смехом выставляет мне средний палец.