Текст книги "Тихоня с искорками в глазах (СИ)"
Автор книги: Раиса Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Ч. 4 Гл. 1
Часть четвертая
Глава 1
Элида смотрела в потолок очень красивой комнаты и до ее сознания медленно доходило, что она снова умерла в своем мире. Мысли ворочались в голове медленно и неохотно. «Когда же я умерла? – лениво подумала она. – И отчего? – На секунду в памяти вспыхнуло воспоминание, как она столкнулась с каким-то мужчиной, после разговора с мачехой Дейзи. – Он что отравил меня, прикоснувшись ко мне тряпкой, смоченной в яде? Меня убили? Вот так просто взяли и убили?», – если бы у нее были силы, Элида пришла бы в ярость, но сил не было. Она с трудом глотнула. В горле першило от сухости. Ее мысли о собственной жизни медленно куда-то уплывали, а на их место хлынули чужие воспоминания. Сначала небольшими яркими отрывистыми моментами, которые постепенно сливались, словно ручейки в полноводную реку.
…Вот она на каком-то приеме, ей то ли три, то ли четыре года. Она чувствует себя принцессой, осознавая, что у нее настоящая «взрослая» прическа и нарядное пышное платье. Полина никогда не была балованным, шаловливым ребенком, но сегодня, она вообще не бегает, не проказничает, с укоризной поглядывая на других бегающих детей.
– Ах, какая прелестная девочка! – то и дело слышит она ото всех дам, что подходили поболтать и поздороваться с ее мамой. Жаль, что этот прекрасный вечер был единственным в ее жизни, наверно, она его поэтому и запомнила. Следующий «выход в свет», был совсем другим. Мама плотно затянула ей волосы, чтобы они прикрывали уши, но волосы были недостаточной длины и постоянно выбивались из прически. Полине было так больно, что она не удержалась и стала вырываться.
– Стой спокойно, – резко и с раздражением приказала мать, – пока я твои лопухи спрячу под волосами! – Эти последние слова услышал отец.
– Закрой свой рот! – грубо приказал он жене. Поскольку Полина во время ссор отца с матерью слышала слова и похуже, она особенно не испугалась и не удивилась. – Оставь девочку в покое!
– В покое? – со злостью закричала мать. – Я лишь хочу спрятать ее уши, чтобы после того как ей сделают пластику ушей никто не мог сказать, что в детстве у нее были огромные, лопоухие уши! Я за нее переживаю, ты это понимаешь? – Полина помнила, что она тогда испугалась.
– Пластику ушей? А как это? – спросила она у мамы. Голос матери стал приторно ласковым.
– Ничего страшного, тебе чуточку подрежут ушки и все. – Полина с ужасом закрыла уши руками.
– Не надо подрезать, – заплакала она. – Я боюсь!
– Если ты сейчас не заткнешься, – снова обратился отец к матери и в его голосе звучала неприкрытая угроза, – то ты об этом пожалеешь! – Мама замолчала, однако, обида, злость и раздражение никуда не делись и искали выхода, и как только отец ушел, она сердито зашипела, все еще продолжая укладывать волосы Полине:
– И в кого только ты родилась такой страшной? Честное слово на месте отца я бы усомнилась, что ты его дочь. – Полина молчала, она многого не понимала, но скоро ей все объяснили, и произошло это все на том самом вечере, куда они и собирались. Взрослые находились кто в беседке, кто у бассейна, а дети бегали где хотели, предоставленные сами себе. Полина никогда не была открытым лидером, поэтому несколько стесняясь, робко подошла к небольшой компании, состоящей из двух девочек и трех мальчиков. Компания как раз делилась на пары для какой-то игры. Две пары образовались быстро, а вот третья…
– С этой страшной, я играть не буду! – обиженно сказал оставшийся в одиночестве мальчик. Это было так неожиданно, что Полина не сразу поняла, что говорят о ней, и только указательный палец, направленный ей в грудь, все расставил на свои места. И именно в это мгновение Полина поняла, что с ней что-то не так. С этого вечера она замкнулась в себе, не просто не любила, а откровенно боялась любого общества, со страхом ожидая, что в нее все будут тыкать пальцами, как тот мальчик и говорить, что она страшная. Полина не понимала этого слова. Разве она злодей из фильма или монстр – вот они страшные, а она разве такая? Как-то в хорошую минуту, когда у мамы было отличное настроение и она была доброй и любящей, Полина решилась задать ей этот вопрос. Мать немного смутилась, видимо помня свои неосторожные слова, но ответила ей вполне серьёзно, не как ребенку, а как взрослому человеку.
– Разумеется, ты не страшная. Это так просто грубо говорят о не очень красивом человеке. Понимаешь, Полина, некоторые черты твоего лица нуждаются в небольшой коррекции. Пока об этом говорить рано, ты взрослеешь, черты лица вполне могут измениться, поэтому об этом поговорим, когда тебе исполнится восемнадцать или двадцать лет. – Слова матери невероятно успокоили Полину, и она терпеливо стала дожидаться заветного возраста, когда она станет красавицей. Однако ее мечтам не суждено было сбыться, в двенадцать лет, катаясь на роликовых коньках, она при падении разрубила щеку, и хоть порез был не сильно большим, эта небольшая травма перечеркнула все ее мечты. У Полины было что-то не так с коллагеновым слоем и шрам на лице вместо того чтобы исчезнуть, или, по крайней мере, превратиться в тоненькую белую незаметную ниточку, наоборот, расползся, словно толстая безобразная гусеница темно-розового цвета. Что Полине с этим шрамом только не делали. И мази, и лазерная полировка и еще много чего. Со временем шрам побелел, но вердикт врачей был однозначен: никаких хирургических вмешательств, если они не продиктованы жизненной необходимостью. Возможно, Полина им бы не поверила, но она как раз вступила в подростковый период и вот тут-то она и убедилась в правдивости слов врачей.
Каждый прыщик на лице превращался в твердую шишку, избавиться от которой было невозможно. И скоро лицо Полины представляло собой изрытую впадинами и буграми поверхность. Полина страдала, но не сдавалась. Тональный крем, превращающий лицо в маску, стал ее повседневной необходимостью. Но проблемы не ограничились плохой кожей. Следующим пунктом в списке дефектов лица, шли губы. Ее губы были очень странной формы, вернее вообще никакой формы не было – полное отсутствие губного контура, выделяющего эту часть лица. Помадой это было можно исправить, но только частично, и Полина с завистью поглядывала на других девушек с красивой четкой формой губ.
Глаза ее тоже не радовали. Блекло-голубого цвета, да еще их форма, тоже оставляла желать лучшего, уголки были опущены, придавая лицу унылое тоскливое выражение, а если ко всему этому еще и добавить тонкий нос, явно превышающий ту длину, которая была Полине необходима, то получался образ девушки, за которой парни явно не выстраивались в очередь, в желании встреч.
Единственно, чем она могла похвастаться, так это фигурой. Стройная, хорошо сложенная, подтянутая… вот только (как показал ее дальнейший жизненный опыт), красивое лицо было у всех в приоритете. Когда она окончательно в этом уверилась, то впала в страшную депрессию. Возможно это случилось еще и потому, что это время как раз совпало со временем, когда ее мама, решила, что нашла свое счастье, и, бросив мужа и Полину, уехала из страны.
Депрессию все переживают по-разному. Полина, например, забросила учебу, совершенно не переживая о том, что ей после школы надо куда-то поступать. День и ночь она слушала самую депрессивную музыку, какую только нашла, огрызалась на замечания отца, равнодушно выслушивала его угрозы и считала себя конченным человеком. И тогда произошел очень знаменательный разговор с отцом, который пусть и не перевернул ее мир, но хотя бы заставил думать о чем-то другом, а не о том какая она некрасивая и несчастная.
– Полина, – спокойно и серьезно сказал отец, – я так понимаю тебе бесполезно говорить, что в мире много сотен миллионов людей, которым во много раз хуже, чем тебе? – Полину угрюмо посмотрела на папу и недовольно сморщила нос. Ей не хотелось думать о тех, кому хуже, ей хотелось думать о том, как плохо ей. – В мире много людей испытывающих постоянную физическую боль, много людей, чьи физические недостатки или травмы вынуждают их совершать героические усилия только для того, чтобы жить… – упрямо продолжал отец. – Полина раздраженно вздохнула, не желая выходить из состояния пронзительной жалости к себе, и упиванием осознания своего страдания. – Я еще не говорю о людях, живущих на крошечные пенсии, не имеющих возможности не только носить брендовые вещи, а даже есть то, что хочется…
– И для чего ты мне это рассказываешь? – наконец, соизволила отозваться она. – Ты хочешь, чтобы я от восторга своего существования под твоим крылом, прыгала по квартире и распевала песни радости?
– А почему нет? – резонно удивился отец. – Ты молода. Ты здорова. Ты обеспеченна и можешь позволить себе очень многое из того, что другим и не снилось.
– Я некрасивая! – С яростью выкрикнула она в лицо отцу, но он совершенно равнодушно отнесся к ее всплеску гнева.
– Ну и что? – спокойно сказал он. – Ты не безобразна, не уродлива, ты всего лишь не обладаешь тем набором внешних черт лица, который общество считает привлекательным.
– А я хочу быть привлекательной! Я хочу, чтобы в меня влюблялись!
– Хоти! – пожал плечами отец. – Я тоже хотел попасть в сборную по хоккею и стать чемпионом мира, но если моих способностей и физических сил недостаточно, чтобы осуществить мечту – может лучше эту мечту немного изменить?
– Это совсем другое! – убежденно сказала Полина.
– Конечно, другое, – покладисто согласился отец. – Желание понравиться противоположному полу – это основная жизненная концепция, на которой вообще строится вся жизнь на Земле, а желание победить всего лишь реализация личностных, возможно, эгоистических желаний, и все же… – он задумался. – Полина, а что, если так случилось в твоей жизни, что для того, чтобы чувствовать себя счастливой, тебе стоит как раз и поменять местами жизненные концепции, о которых мы только что говорили. Что если тебе надо выбросить из своей жизни те желания, которые скорее всего никогда не сбудутся (я имею в виду мечты о сумасшедшей любви прекрасного принца, который предпочтет тебя всем самым прекрасным девушкам на свете), и обратить все свои мысли и устремления, на реализацию каких-нибудь других желаний. Например, стать моим заместителем в компании, заняв пост директора…
– Что?! – Полина так поразилась, что ей на секунду даже стало смешно. О чем, о чем, а о работе в компании отца она вообще никогда не мечтала.
– Полина, – в голосе отца зазвучали заботливые встревоженные нотки, и у нее сжалось сердце, – ты должна смириться с тем, что ты некрасива. Ты должна смириться, что в тебя, возможно никто и никогда не влюбиться. Мне жаль. Но я знаю, что ты сильная, только поэтому я сейчас тебе все это и говорю. Чем быстрее ты выбросишь всю эту романтическую хрень из головы, тем быстрее тебе станет легче – поверь мне.
– Пап, – тихо прошептала она. – Неужели внешность так важна? – она попыталась посмотреть ему в глаза, но отец не смог выдержать взгляда дочери. Да и что он мог бы ей ответить, если сам постоянно связывал себя отношениями только с красотками, причем определенного типа. Отец Полины любил женщин с темными глубокими глазами. В минуты нежности он ощущал такую исходящую теплоту, что ему постоянно казалось, что это-то уже навсегда.
– Полечка, я сказал тебе это не для того, чтобы расстроить, а для того, чтобы ты смогла спокойно обдумать этот факт, постаравшись увидеть некоторые преимущества подобного обстоятельства.
– Увидеть преимущество в том, что я некрасива? – поразилась она такой нелепице.
– Ну если не преимущества, – неуверенно ответил отец, – то хотя бы некоторые достоинства.
– Это какие же? – не скрывая злой иронии, спросила Полина.
– Ну... – отец на минуту задумался: – Допустим, что у тебя была бы яркая, привлекательная внешность… – Полина резко отвернулась, едва не заплакав, поскольку она часто представляла, что было бы, будь она такой же красивой, как многие из ее подруг, с которыми она училась. – Полина, – голос отца снова стал мягким и успокаивающим. – Вот смотри, допустим, ты невероятно красива, да еще учитывая наши деньги, связи и знакомства, можешь стать еще красивее, поскольку можешь подбирать вещи, украшения какие только пожелаешь. И вот ты решаешь, что уже готова создать семью, но хочешь (как и любая другая девушка), чтобы тебя полюбили не за деньги, а за то какая ты есть. И поскольку ты красава, то уверена, что тебя любят за красоту, и нисколько не сомневаясь выходишь замуж за какого-нибудь красавца… и тут сюрприз! Ты ему нужна, только в качестве приложения к деньгам, поскольку для постели он и так может найти сколько угодно красоток. Разве такая ситуация не ужасна? – он с надеждой посмотрел на Полину, стараясь понять, доходит ли до ее сознания то, что он хочет ей сказать, но Полина обиженно отвернувшись, упорно делала вид, что не слышит его. Но отец не отставал: – Полина, если ты умный рассудительный человек, желающий быть счастливым несмотря ни на что, то ты не попадешь в сети какого-нибудь проходимца, гоняющегося за твоим состоянием, но убеждающим всех, что только неземная любовь заставляет его ухаживать за тобой. Ну, или если так случится что такой человек встретится на твоем пути и твои чувства будут непреодолимы, ты с открытыми глазами пойдешь на этот союз, вот только при этом так себя обезопасив, что твоему мужчине или придется принять все как есть, или исчезнуть из твоей жизни.
– И ты считаешь, что это должно меня утешить?! – поразилась Полина.
– Именно! – твердо сказал отец. – Давай рассмотрим ситуацию со всех сторон. Разумеется, красивая привлекательная внешность, в дополнение к деньгам, подарит много счастливых и ярких моментов в жизни для обладательницы этими сокровищами. И все же красивая внешность не гарантирует счастья. Посмотри сколько несчастных красавиц, мечущихся по жизни из одной крайности в другую, а все потому, что надежда только на внешность, заставляет женщину искать способы, приукрасить эту внешнюю красоту, и это такая страшная ловушка, из которой нет выхода. Надо быть счастливым… – отец задумался: – Как бы внутри себя. Выстроив свой собственный мир и подчинив его самому главному – своему комфорту. Я не говорю о том, что ты должна проводить свои дни в несбыточных и неосуществимых мечтаниях, – поспешно добавил отец, отчаянно боящийся, что Полина станет жить в каких-то своих грезах, совершенно оторванная от жизни. – Я говорю о том, чтобы ты осмотрелась вокруг, постаравшись увидеть то, что тебе будет по-настоящему интересно, кроме мыслей о своих чувствах.
– И что же это?
– Ты можешь заняться археологией, например, в Египте.
– Мумии? – презрительно фыркнула Полина: – Нет, спасибо.
– Ты можешь изучать ювелирное дело и заняться изготовлением дизайнерских украшений.
– Точить камни день и ночь? Нет, мне это не интересно.
– Ты можешь лечить животных, можешь открыть кафе, можешь стать дизайнером одежды…
– Нет, мне это не интересно, – грустно сказала Полина.
– Но ты ведь не пробовала!
– Потому и не пробовала, что не интересно.
– Что же тогда тебе интересно?! – Полина задумалась и вдруг твёрдо сказала:
– Я хочу стать юристом, решающим самых сложные и запутанные правовые вопросы! – Отец чуть заметно вздохнул. Он не сильно поверил словам Полины, по опыту зная, что пока не начнешь изучать какой-то предмет, полностью отдавшись этому процессу, никогда не узнаешь получиться у тебя реализовать свою мечту или нет. А Полине еще надо было закончить школу, так что до момента рождения несгибаемого юриста было еще очень-очень далеко.
Но отец ошибся. Полина вот так спонтанно решив заниматься юриспруденцией ни на шаг не отклонилась от этого пути. Она так целеустремленно и решительно двинулась к своей цели, что отец только поражался сильному характеру своей дочери.
Ч. 4 Гл. 2
Глава 2
Поступив в университет, Полина со всей ответственностью подошла не только к учебе, но в первую очередь, к смене своего имиджа. Все женственные романтические платья были безжалостно удалены, также, как и длинные волосы. Короткая стильная прическа (тут Полина честно стырила образ одной известной киноактрисы, очень похожей на нее), почти мужская одежда, мужской парфюм, но главное взгляд. Полина долго тренировалась, стараясь уловить в своем взгляде стальную решительную хватку, чтобы окружающим сразу становилось ясно, что от нее ждать.
Она училась говорить короткими емкими фразами, точно передающими ее мысль. Училась говорить спокойным, убедительным, внушающим доверие голосом. Однако, поскольку у нее не все получалось, она записалась на курс лекций известного психолога и с этого времени периодически посещала семинары самых модных, либо самых заслуженных психиатров.
Полина сознательно искоренила из своего образа все элементы женственности, но и мужественность ей не была нужна, поэтому она остановилась на образе асексуалки, то есть образе, который изначально не нес никакого сексуального подтекста.
А еще она изменила имя. Полина-Поля-Поли, – все модификации ее имени внушали ей отвращение, и тогда она остановилась на имени Пола, а, чтобы никого не удивляло почему она так себя называет, Полина изменила имя в паспорте. Ей очень повезло, что имя ее отца было Марк. Пола Марковна звучало просто блестяще, это не какая-нибудь Пола Андреева, или Пола Петровна. Пола Марковна – Марко Поло, некое созвучие с именем великого путешественника также радовало ее и внушало совсем малюсенькую гордость, о которой она никому не говорила.
Жизнь Полины потекла по совсем новому руслу. Ее подруги каким-то образом почувствовал, что Полина выпала из самой главной жизненной гонки, то есть погони за мужчинами и не представляла никакой угрозы, за то она могла трезвым взглядом определить искренность чувств избранников своих подруг, и все выводы, что делала Полина совпадали до мельчайших деталей. С ней стали искать дружбы, у нее появились друзья и подруги, ее авторитет рос, как на дрожжах. Потом отец помог ей получить практику в одном из серьезнейших и солиднейших агентств, потом она уехала доучиваться за границу, потом вернулась, потом снова уехала. Казалось, что она не может найти себе места, мотаясь по миру, но это было не так. Каждое решение, принятое ею, было тщательно продумано и нацелено только на перспективу. Она советовалась только с отцом, и он одобрял все решения, которые бы она не предпринимала.
Сам он в это время готовился стать отцом во второй раз, мучительно стесняясь перед своей дочерью, за то, что выбрал в спутницы жизни ее ровесницу. Но Полина не осуждала отца, ей было его отчаянно жаль, поскольку молодая жена была самым страшным кошмаром какой только мог встретиться на пути преуспевающего и не очень молодого мужчины – охотница за деньгами не имеющая ни капли ни совести, ни жалости. Бросать своего отца на произвол судьбы Полина не собиралась, но она хорошо понимала всю уязвимость своей позиции в данный момент, поэтому хорошо обдумав свои ближайшие возможные действия, она предпочла на некоторое время отойти в сторону, проще говоря уехала подальше от дома.
Полина и в самом деле поступила очень правильно. Обычно самые большие недоразумения, самые серьезные ссоры, самые грозные конфликты, не имеющие выхода, происходят как раз в первые дни после свадьбы или после того как люди решаются жить вместе, и под одной крышей собирается семья, которая никак не может считаться семьей в этот временной промежуток. Полина на секунду представила, как она начнет жить вместе с отцом и Кристиной, пусть и в огромном доме, и ей стало не по себе. Они все равно будут постоянно видеться и сталкиваться, и от этого никуда не деться. Но хуже всего то, что теперь Кристина будет биться изо всех сил, чтобы утвердится в этом доме в качестве единоличной хозяйки, Полина это очень хорошо понимала и осознавала необходимость того, что ей придется уступить или даже отступить на некоторое время, а возможно и навсегда. Она скрипнула зубами, понимая, что все ее труды по обустройству дома, по созданию уюта и комфорта полетят в тар-тартары. Кристина несомненно все станет делать по-своему, и это невозможно было изменить. Некоторое время Полина раздумывала, может стоит попробовать дать Кристине бой? Она бы смогла, у нее бы получилось. Но тут она представила, как эти ссоры ударят по ее отцу. Она немного поразмышляла, на чью сторону встанет отец, но потом вспомнила о беременности Кристины, и поняла, что в данный момент Кристина победит в любом случае. Отец ни за что не захочет расстраивать женщину, ждущую ребенка, он попросит Полину уступить ей, и позволить Кристине делать все, что ей заблагорассудится.
Собственно, как только Полина пришла к такой мысли, она за час собрала вещи и уехала почти на год. Находясь вдали от дома, Полина продолжала зорко следить за всем, что происходило в семье отца, готовая прийти на помощь в любую минуту. Полина наблюдала за мачехой, выискивая слабые точки в характере, в семье, в жизни Кристины, чтобы в случае необходимости ударить по ним. То есть чисто «девчачьи» разборки, как могут выяснять отношения молодые женщины, между которыми не было дружбы. Сначала Полина не могла нарадоваться на Кристину. Та, родив мальчика, «вышла в свет» и лезла из кожи вон, чтобы соответствовать образу настоящей леди, утонченной и изысканной. На всех светских мероприятиях, она демонстрировала нежность и любовь к мужу, много говорила о том, что для нее самое главное в жизни – семья, и что для счастья своей семьи она готова пожертвовать всем, что у нее есть. Полина была довольна. Легче всего воздействовать на женщину, что трепетно заботится о своей репутации и имидже. Новая роль Кристины Полине понравилась, и она уже искала способы как помочь ей познакомиться с самыми влиятельными и самыми уважаемыми женщинами, какие встречались на пути у Полины. И тут все резко изменилось. В Кристину, словно черт вселился: откровенные и провокационные фотосессии, скандальные интервью. Образ добропорядочной Матроны рассыпался в пух и прах, а на его место пришел образ сексуально озабоченной и не слишком умной девицы, которая металась из одной крайности в другую, не зная на чем остановиться. Полина поняла, что пришло время вмешаться.
Она вселилась в свои комнаты, попутно с радостью заметив, что в ее отсутствие, в них никто не заходил. Быстро привела все в порядок, потом несколько часов посвятила обзваниванию нужных ей людей, договариваясь о встречах и визитах, потом поужинала в ресторане (с удивлением узнав, что в доме отца больше не бывает ни ужинов, ни обедов). С отцом она смогла увидеться только поздним вечером, и первое, что она у него спросила, было:
– Папа, что происходит? – отец досадливо дернул щекой, но убеждать ее о том, что все в порядке, не стал. – Кристина же была нормальная, – между тем продолжала Полина. – Я еще так радовалась, что ошиблась на е счет, и вдруг… Вы поссорились? Ты ей изменил? Она тебе изменила, влюбившись в кого-то? Пап, что происходит?! – Отец тяжело вздохнул, было видно, что он настраивается на что-то очень неприятное, у Полины сжалось сердце. Отец был единственным человеком на всей земле, которого она любила и чью заботу, и внимание боялась потерять больше всего в жизни. – Па-а-ап? – немного нараспев сказала она, заставляя его как можно быстрее начать говорить, поскольку эта неизвестность была просто невыносима.
– Полина, – тихо сказал отец, потом как-то жалобно посмотрел на графин с коньяком, быстро налил и выпил налитое в один глоток. – Полина, – снова сказал он. – Кристина поставила мне ультиматум…
– Ультиматум?! – сразу же взвилась Полина, не дослушав отца. Одно только мысль, что эта никчема еще что-то собирается требовать, сразу же вывела Полину из себя. Отец досадливо поморщился, а Полина, вдруг каким-то чутьем поняла, что ультиматум Кристины касается лично ее… и что отец согласился уступить. – И что же она требует? – мгновенно сконцентрировавшись и собравшись, спросила она. Отец помедлил, потом нехотя начал говорить.
– Кристина считает, что если со мной что-то случится, то нашему ребенку может грозить смертельная опасность… от тебя Полина, – с трудом сказал отец. – Поэтому Кристина хочет, чтобы я сейчас переписал на нашего сына и на Кристину все мое имущество, особенно это касается акций… Если я выполню ее требование, то ты, Полина лишишься и права голоса в нашем совете и права на этот дом и много-много другого. – Чего-чего, а таких слов Полина точно не ожидала, она вскочила с кресла и быстро подошла к отцу, чтобы отец не мог видеть ее лицо. – Полина, тихо продолжал отец, – я понимаю, как тебе больно. Эх, если бы у тебя был ребенок! – вдруг с досадой сказал он. – А так… Ты же понимаешь, что я не могу разделить бизнес, а это, значит, что я буду вынужден все отписать на Егора. Понимаешь, я хочу, чтобы мое дело жило и после того, как меня не станет. Но ты же одна! – Эти горькие нотки в голосе отца, неожиданно успокоили Полину. Обида ушла в сторону, освободив дорогу здравому смыслу. Полина глубоко вздохнула и поняла, что отец прав, прав во всем. Она шумно выдохнула и уже с улыбкой подошла к отцу. Она оперлась лбом о его плечо и тихонько сказала:
– Прости, пап. Это от неожиданности.
– Это ты меня прости… – отец замолчал и в воздухе повисла неловкая пауза, и вдруг Полина поняла, что что-то не так. Отец совсем не похож на себя, он или что-то не договаривает, или чего-то ждет от нее. Она резко отошла к креслу и почти плюхнулась на мягкие подушки.
– Пап, – она посмотрела на отца. – Я конечно, приму любое твое решение, и подпишу все бумаги, но… – она на секунду замолчала, пытаясь сформулировать фразу, как можно деликатнее, чтобы не обидеть отца. – Но, – решительно продолжила она, – с чего ты решил, что, оставив весь капитал и все деньги в руках Кристины, ты не уничтожишь все то, что создавал? Она же совершенно недалекая, если не казать глупая женщина. Ты представляешь, что она начнет творить, если с тобой что-то случится и на нее обрушится весь груз проблем, о которых она даже не подозревает? К ней слетятся все мошенники какие только найдутся и весь твой бизнес разлетится по клочкам, что и охнуть никто не успеет… – Полина замолчала, ожидая что скажет отец. Он помолчал-помолчал, а потом успокоено и довольно рассмеялся.
– Узнаю мою дочку! Узнаю и горжусь. Умница. Ты не дала обиде или гордости затмить твой знаменитый здравый смысл. – Полина вытаращила на отца глаза, таких слов она точно не ожидала. – Я озвучил тебе самых крайний вариант (на котором настаивает Кристина), и какой я согласился бы осуществить только, находясь в маразматическом забытье. – Услышав эти слова Полина фыркнула от смеха. – Видишь ли, – извиняющим тоном продолжил отец, – я хотел, во-первых, посмотреть, как ты отреагируешь на такое предложение, а во-вторых, хотел знать, будешь ли ты защищать дело своего старенького батюшки, – Полина фыркнула от смеха второй раз и счастливо вздохнула, ощущая такую тесную, такую крепкую связь с отцом, в который раз радуясь, что у нее такой папа.
– И что ты мне предлагаешь? – деловито спросила она.
– Нет, – отец погрозил ей пальцем, – это что ты мне предлагаешь?
– Я предлагаю обмануть Кристину, – спокойно сказала Полина. – Но… Понимаешь пап, я ей не верю. Я вот сейчас подумала… допустим мы сделаем так, что она будет убеждена, что весь капитал находится в ее руках… пап, – жалобно сказала Полина, – а что, если эта мысль развяжет ей руки и она захочет… – Полина замолчала, зная, что отец ее поймет. – Нет, – решительно продолжила она, – мы поступим по-другому. Сначала я выясню с какими юристами Кристина советуется, потом немного изучу специализацию этой юридической конторы, и тогда уже предложу тебе несколько вариантов.
– Ты уже видела своего брата? – резко изменив тему разговора, спросил отец.
– Нет, – Полина досадливо мотнула головой. – Мне не хочется видеть Егора в присутствии Кристины. Она будет наблюдать за мной. Следить за моим лицом, моими эмоциями, и будет очень трудно, под таким надзором, быть искренней.
– А хочешь я его сейчас принесу? Кристина совсем недавно куда-то уехала. Думаю, лучшего времени для вашего знакомства не выбрать! – Отец быстро вышел из комнаты, и Полина была этому очень рада. Она в волнении потерла руки, готовясь принять в свою маленькую семью еще одного члена. У нее не было ни братьев, ни сестер даже двоюродных, и вот теперь родился маленький крошечный мальчик, который являлся третьим родным для нее человечком на всей земле.
В комнату вошел отец, а следом за ним немолодая женщина с ребенком на руках.
– Познакомься, Полина – это Егор Маркович, – и отец с нескрываемой любовью взял маленького сына на руки. Полина подошла ближе и прикоснулась к пальчикам брата. Думала он испугается или заплачет, но вместо этого встретила веселый и любопытный взгляд.
– Ой! – вдруг ахнула она. – Какая же я свинья! Я не купила ребенку никакого подарка! Прости, Егор, – покаянно сказала она. – Обещаю, что это было в первый и последний раз. Больше без подарка я не приеду. – но Егору не были нужны никакие подарки. Забота, внимание и любовь – вот все, что ему было нужно. – Пап, – немного понаблюдав за братом, спросила Полина, – а Егор, хоть немножко похож на меня, когда я была в таком возрасте? – Отец жалобно взглянул на нее.
– Прости, Полечка, – виновато сказал он, – но, когда ты родилась, я был так занят делами фирмы, что вообще не помню какой ты тогда была. Я только с Егором осознал, какое счастье видеть, как растет ребенок, – отец замолчал о чем-то раздумывая. – Хотя это может из-за возраста. Ведь Егор вполне мог бы быть моим внуком. Знаешь, что? Ты посмотри в архиве. Мама тебя много на видео снимала и мне потом пересылала эти фильмы. Ты там как раз в таком же возрасте, что и Егор. Вот сама и сравнишь. – В словах отца было зерно истины. Полина последний раз пересматривала эти фильмы много лет назад и хорошо помнила насколько она сама себе не нравилась и как злилась на эти кадры со своим изображением. И вот теперь, оставшись одна, она снова стала смотреть эти коротенькие эпизоды, снятые мамой. Она смотрела и не могла насмотреться, смеясь и плача одновременно. Совсем молоденькая мама, и она с растопыренными ушами, которые сейчас почему-то вызывали такое умиление, что слезы снова и снова бежали по лицу.
Полина была ничуть не похожа на своего брата. И не только по лицу, но и по характеру. Удивительно, но в этой маленькой девочке уже отчетливо проявлялись те черты характера, которые были Полине свойственны и сейчас. И упрямство (он упрямо колошматила игрушкой по полу, хотя мама десять раз сказала, что так делать нельзя), и целеустремленное следование к своей цели (целью было выбраться из манежа, что маленькая Полина успешно и проделала), и многое-многое другое.
