Текст книги "Жить не дано дважды"

Автор книги: Раиса Хвостова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

11.

Надо было выждать. Проговорится же он, наконец. Но в том-то и беда, что я никогда не умела ждать. С детства так. И разведка не научила терпеливости. Да и настроение было отличное. Почему бы не поиграть?

– А я вас видела на днях, Ион… В Фалештах. С братом ездили. Вы вышли из подъезда одного дома с колоннами. С вами был еще немецкий офицер. У вас в руках – портфель.

Я ущипнула себя за ногу под столом: «Не зарывайся, старшина Казакова!»

Шеф спокойно сказал:

– Очевидно, возил документацию.

Я наивно увеличила глаза:

– Документацию? Какую?

Глаз шефа стал пауком. Страх переполнил меня.

– Вы слишком любопытны, Женя… Ну, а вы что делали в Фалештах?

– Следила за вами!

– Гм… Оригинально. Такая тихонькая девочка… А впрочем, именно тихони…

– Что вы, Ион, я хотела пошутить, будто вы были на свидании.

– Что-что, – изумился шеф. – Я был на свидании?

– Ну да, – придуривалась я. – Ведь все знают, что вы любите Марго…

Гости опять расшумелись, развеселились. Им понравилась шутка. Я хохотала громче всех, хотя страх сжимал сердце. Совсем с ума сошла!

– Значит, шутите?.. Это хорошо! Шутка проясняет мысль.

Нужно было немедленно прекратить эту дурацкую игру. Но инициатива уже перешла в руки шефа. Он смотрел с непонятной усмешкой, кажется, он не верил мне.

– В Фалешты вас сопровождает брат, боится, чтобы не обидели?

Я кивнула.

– А к нам пускает одну – не боится?

– Нет.

– И вы не боитесь?

– И я не боюсь, Ион. Чего мне бояться?

– Меня хотя бы.

– И вас не боюсь, дорогой господин шеф! – я старательно дурачилась, но по глазам шефа чувствовала – не верит. – И вот князя не боюсь, хотя никогда еще не видела русских князей. Первый раз, а он со мной не разговаривает. Потому что плебейка, да?

Вмешалась Марго:

– Женя, ты имеешь такого интересного соседа в лице князя. Если бы ты знала, чем он заним…

– Марго, – перебил шеф, – пожалуйста, салат!

Он послал жене такой ясный взгляд, что та сникла, съежилась.

– Пожалуйста, дорогой…

Я глупо привязалась к князю, – так, на мой взгляд, должна была сделать Женя, которой все невдомек.

– Чем же вы изволите заниматься, господин князь?

Князь приоткрыл было рот, но шеф опередил его:

– Князь Палицын занимается эвакуацией в тыл русских беженцев.

– В чей тыл? – снаивничала я. – В большевистский?

– В наш, – коротко сказал князь.

– Это интересная работа?

– Чрезвычайно, – процедил он.

– А где вы живете, господин князь, далеко?

– Очень!

– Нет, правда, нам не по пути?

– В Фалештах.

– Не по пути, – вздыхаю я. – Завидую – хороший город Фалешты. Магазины, кино. Так весело…

Я болтала без передышки, а подспудная мысль работала, анализировала. Что ж, по крайней мере теперь ясно – шеф мне не верит. Почему?.. Вот о чем надо, как следует, подумать. Может быть, он все-таки знает, что Марина, жена Василия, и Женя, сестра Федора, – одно лицо? Почему он тогда не арестовывает? Или он просто догадывается, что я – это не я, и выжидает. Но зачем тогда раскрывает передо мной карты? Или он просто шутил? Но ведь он почти ничего не сказал словами. Недоверие шефа я почувствовала. А может, он дал это почувствовать в надежде на испуг? Вот я испугаюсь и прибегу в жандармерию каяться, исповедоваться. А что, если ничего этого нет: ни подозрения шефа, ни выжидания, если все это одни мои догадки? Бывает, человек проложит в своих мыслях тропку, уводящую от дороги, и идет по ней, не замечая ошибки…

Марго встала из-за стола. Почти все уже гости разбрелись по углам, разбились группками, пристроившись в креслах и на диванах. Я поднялась тоже и вышла вслед за Марго из столовой. Комната, коридорчик, спальня.

– Давай, милочка, освежимся, – предложила Марго. – Ужас, до чего душно, как в парилке. Бери…

Она придвинула ко мне духи, пудру, помаду. Сама надушилась, подкрасилась, поправила волосы, без умолку болтая:

– Ты имела спесивого соседа, этого князька поганого… Видела, как пыжится? Всегда такой, будто он мне одолжение делает, что ест и пьет за моим столом… Нахал, а еще князь! Немцы с ним носятся, он и воображает… С Ионом немцы больше носятся, но он не дерет нос!

Я сказала:

– Подумаешь, что он может делать такое у немцев, чтобы они носились с ним? Так, наверное…

Марго замахала руками:

– Ну, не скажи, милочка, не скажи! Он тут у них главный… – Она на минуту замялась, но искушение взяло верх. – Я тебе скажу, ты ведь порядочная… Этот князь тут у них главный по шпионам!

Марго сделала огромные и таинственные глаза:

– Есть у немцев такая часть – учат на русских шпионов.

– А где это учат? – спросила я страшным шепотом, будто готова умереть от страха и любопытства. – Прямо в жандармерии?

Марго покровительственно рассмеялась:

– Что ты, разве при жандармерии готовят шпионов? Жандармерия для того, чтобы ловить шпионов, моя милочка.

– Ну, а барон? – все еще шепотом допытывалась я. – У него такой таинственный вид. Он тоже при шпионах?

– Барон – интендант. В Бельцах служит. Подружись с ним – полезный человек. Все достанет…

– Марго! – послышался из-за двери могучий бас шефа. – Князь уходит, хочет проститься!

– Иду! Иду, милый!

Марго прижала палец к губам. Я тоже приложила и качнула головой: молчание.

Шеф испытующе поглядел на нас. Я восторженно заболтала:

– Ах, Ион, страшно завидую вашей жене! У нее такие чудесные туалеты! Что значит заботливый муж! Прелесть, какие у нее вещицы. Я так люблю все красивое: и людей, и вещи, Ион…

Тут я прикусила язык. Увидела спину человека в штатском – слишком прямую спину и слишком стройную для штатского походку. Точно такую, как мне запомнилась еще по Тирасполю. И костюм темно-серый. Этот костюм, кажется, видела совсем недавно. Где? На дороге, когда подвернула ногу у коляски шефа. Человек шел в тот угол, где сидели барон и пожилая чета Петреску, чтобы проститься. Он склонился, не сутуля спину, к руке мадам Петреску, и стал виден его тонкий профиль. Князь Палицын!

Человек в штатском из немецкой разведки – князь Палицын! Просидела рядом весь вечер и, если бы не случай, так и не узнала бы, с кем сидела.

Я была так взволнована, что Марго – спасибо ее глупости – прошептала:

– Никогда не показывай мужчинам, что они нравятся!

Я кивнула – хорошо, не буду показывать. Когда князь подошел приложиться к руке Марго, а по пути и к моей, я прощебетала что-то о князьях, сказала, что польщена таким знакомством, что надеюсь… Ну, и так далее..

На дороге шеф пожал князю руку и предупредил:

– Жан, я заеду за вами утром… К началу занятий…

Вскоре и я простилась, сославшись на позднее время. Уехала в коляске шефа.

12.

– «Рон», «Рон», «Рон»…

Пять минут кажутся бесконечностью. Длинными, как зимняя дорога. Просто терпения нет. Я совершаю проступок – через четыре минуты переключаюсь на прием. В наушниках – шуршащая тишина – неужели не слушают? И вдруг – тоненький писк, полетели тире и точки.

«Жант», «Жант», «Жант».

Наконец передаю:

«Фалештах улица Михая дом тринадцать обнаружен объект номер один. Охраняется часовыми, охрана усилена. Доме шефа обнаружен русский князь Палицын, служащий объекта. Палицын сын эмигранта. Шефа наблюдали входящим в здание вместе с Палицыным. Сообщите как действовать. Учитель».

Вот и все. Несколько строчек шифрованного текста – плод многодневной и трудной работы, завершающейся сегодня.

Остаток ночи мы провели с Федором.

Он был не меньше меня взволнован открытием. Теперь уже не оставалось сомнений – в доме со срезанным углом и красивым подъездом помещается немецкая разведывательная часть. Та самая, которую мы разыскиваем. И все-таки…

Все-таки могло быть и не так. Князь мог служить и в другой части, той самой, которую мы ищем, а не которую нашли. Ошибка может дорого стоить, поэтому еще раз контроль и контроль.

Едва забрезжил рассвет, мы с Федором пошли на завод.

Я обмотала голову платком: «Герр управляющий… Герр управляющий… – стану я хныкать. – Нестерпимо болят зубы… Так болят зубы, герр управляющий… Отпустите к врачу в Фалешты. Там прекрасный доктор, герр управляющий. Я боюсь других врачей»…

Управляющий – круглый, маленький человечек, страдающий одышкой, – отпустит. Он терпеть не может, когда ноют. «Благодарю вас, герр управляющий!» – скажу я жалобно и побегу искать повозку Федора.

Все разыгралось, как по нотам. Герр управляющий, наконец, осатанело выпятил глаза и заорал: «Черт бы вас всех побрал! Убирайтесь!»

Я убралась. Федор уже ждал – он погрузил самое первое молоко, чтобы пораньше выехать. План готов: я спрячусь сразу в будке или ларьке, что стоит на боковой улице. Федор быстренько сдаст молоко, оставит где-нибудь в тихом переулке повозку и приберется ко мне. Рабочий день начинается в девять, едва ли шеф и князь приедут раньше.

Ровно в девять – минута в минуту – подкатила лакированная коляска шефа. Из нее легко выпрыгнул князь и помог шефу. Коляска откатила за угол, князь и шеф вошли в подъезд.

Пока часовой проверял пропуска, вышел немецкий офицер. Взял под козырек, потом протянул руку шефу и князю. Обменялись какими-то фразами и разошлись: князь с шефом скрылись за тяжелой дверью, офицер свернул за угол – прошел мимо нашей будки.

Я вцепилась Федору в руку.

– Он!

– Кто?

– Майор!

– Но этот же – подполковник?

Я снова зашептала:

– Он!.. Его я узнаю из тысячи. Сколько раз видела.

– Возможно, – согласился Федор. – Он мог получить новое звание. И все-таки…

Я шепнула:

– Проверю.

– Мне пора… Если шеф и князь задержатся, не жди. Но этого майора или подполковника дождись обязательно.

Федор ушел, я осталась одна. Ох, и трудно сидеть в этой проклятой будке, когда хочется летать, или скакать, или хохотать. Только подумать, как все хорошо получилось!

Шеф и князь вышли часа через полтора. Подошли к коляске. Шеф взобрался на сидение, пожал руку князю, ткнул пальцем в спину жандарма и укатил. Князь прямой, нештатской походкой вернулся в дом.

А немца все не было. У меня затекло тело от однообразной позы, менять положение нельзя: или меня увидят с улицы, или я не увижу улицу. Во рту пересохло, захотелось пить. Потом начало поташнивать от голода. Будка накалилась на солнце, стало нечем дышать. День клонился к вечеру, а проклятого немца все не было. В глазах рябило от бессчетного количества лиц, промелькнувших мимо будки.

Но вот потянуло дымком немецких сигарет. Кто-то совсем рядом закурил, но кто – не видно. Кусок тротуара за домом не просматривается из моей будки.

Неожиданно – как всегда бывает, когда долго ждешь, мелькнул в щели околыш офицерской фуражки. Пока я проморгалась – заметила спину в серо-зеленом кителе. Вот уже видна и вся фигура.

Как заставить его повернуться!

Все-таки я счастливая. Офицер поднес сигарету ко рту и остановился. Погасла! Он сунул руку в карман галифе, вытащил зажигалку, встал вполоборота, спиной к легкому летнему ветерку и прикурил. Минуту, не больше, он так простоял. Но этой минуты мне было достаточно: подполковник – бывший майор.

Я улучила момент, когда улица на мгновение опустела, выбралась из засады и припустилась бегом.

Федор был уже дома. Готовил ужин.

– Он?

– Он!!!

– Садись поешь, – Федор накрыл на стол.

Я не могла есть. Рвалась к рации.

– Рано еще, – возразил Федор спокойно.

Просто удивительно, как этому человеку удается в радости и в бедах сохранять спокойствие.

Федора не переспорить. Я покорно села за стол, и волчий аппетит навалился на меня. Федор кормил жареной курицей. Потом налил чаю и высыпал из кармана горсть конфет. Он просто кудесник, мой Федор. Все время старается скрасить мне жизнь – побольше сделать домашней работы, подсунуть кусок получше. То яблоко принесет, то конфет. А я еще фыркаю на него: конечно, трудно разным темпераментам и разным возрастам мирно ужиться рядом. Мы никогда не говорим об этом, но мы крепко, по-братски любим друг друга. Такая любовь рождается лишь в трудной жизни.

Наконец, я на чердаке, держу в руках ключик-клопик. Отстукала короткую радиограмму, вобравшую в себя напряжение многих дней. Что-то мне ответят?

«Командование фронтом благодарит вас за работу. Дальнейшие действия отношения объекта номер один: наблюдение снять. Продолжайте работу по информации обстановки вашего квадрата. Сообщите отношение к вам шефа. Большим приветом сорок восемь».

Только теперь чувствую смертельную усталость. Я едва волочусь вниз. И в те несколько минут, что Федор читает радиограмму, засыпаю на стуле, положив голову на стол.

13.

Что ответить командованию: мешает нам шеф или нет? Если он узнал меня – мешает. Если не узнал – не мешает. Нам с Федором он больше не нужен. Его вместе с разведывательной частью передали уже следующей группе разведчиков. Но если мы ему с Федором нужны – тогда другое дело. Но как это узнать? Как заставить шефа проговориться?

В жаркий полдень я бреду, прячась в тени деревьев, дорогой на Фалешты. «Герр управляющий» послал меня с документами, которые надо оформить в воинских частях. Фалешты – ни город, ни село, застрял в своем развитии на полпути. Но там скопление немецких и румынских частей.

Я шлепаю босиком по пухлой пыли обочины дороги. Туфли связала пояском, перекинула через плечо. Хорошо, когда удается выбраться с осточертевшего молокозавода: там сумрак и сырость, бьет в нос кислота. А на улице живет щедрое солнечное лето.

Догоняет звонкий цокот подков о булыжное шоссе. Я оглядываюсь – шеф. Яркие летние краски сразу меркнут, накатывает тревога. Узнал или не узнал?

– Добрый день, Женя! – рокочет шеф, взмахнув приветливо рукой. – Фалешты? Садитесь – подвезу.

Шеф протянул мне руку и помог взобраться в коляску. Я села, он натянул поводья и лошади понеслись рысью.

– Прокатимся на пару, – весело воскликнул шеф. – Так, кажется, говорят русские?

– Так, – подтвердила я. – Вы, Ион, прекрасно знаете русский язык. Где учили?

– Давно учил, Женечка. Еще в лицее.

– Ну и практика, конечно. Вы с Марго говорите по-русски. Давно вы с ней встретились, Ион?

Шеф покачал носатой головой.

– Ох, эти женщины!

– Да нет, Ион, если тайна – не рассказывайте. Тайны надо хранить глубоко в себе. Правда, Ион?

– Правда… А вы, Женя, умнее, чем стараетесь казаться. Плохо, когда женщина не в меру умна.

– Я вам не нравлюсь, Ион?

Огромный черный глаз испытующе посмотрел на меня.

– Да нет, нравитесь… Скажите, вы не бывали в Саланештах?

Под тоненьким белым в зеленую крапинку платьем бешено билось сердце. Мне казалось – видно сквозь платье, как оно бьется.

– Не помню, Ион… Мы с Федором чуть не пешком прошли Молдавию с немецкой частью. Может, и Саланешты проходили. Вы, Ион, не были в Харькове? Мне теперь тоже кажется, что я вас видела, может быть, там?

Черный глаз паучьи вцепился в меня – не было сил выбраться из его тенет.

– Не был, – сказал шеф. – А вы с Федором давно из Харькова?

– Ушли перед приходом русских.

– Только с ним вдвоем?

– Да.

– Вы, Женечка, по секрету, были замужем?

– И не по секрету, Ион, не была… Вы допрашиваете меня, Ион?

Шеф хохотнул:

– Не обижайтесь, Женя!

Лошади давно уже брели шагом. Справа, среди деревьев, мелькнул ручей. Мне сразу захотелось пить. Попросила шефа остановить коляску, спрыгнула. С наслаждением опустила руки в прохладу прозрачной воды. Я напилась, умылась. Сунула в воду пыльные ноги, вымыла их, надела туфли.

Шеф стоял рядом.

– Поехали, Ион?

Шеф не шевельнулся.

– Неподалеку от Саланешт – село Боры. Там прекрасный родник – его даже святым сделали. Вы не были в Борах, Женя?

Я посмотрела двумя глазами в его глаз-паук и вызывающе сказала:

– Нет, не была, господин шеф!

Терять было нечего – шеф прекрасно знал, где он меня видел: на фотографии того паспорта, который сплавил немецкой разведке. Если он и колебался прежде, то сейчас знает точно.

– Странно, господин шеф? – Я смотрела в упор, и шеф отвел глаза. – Что я не знаю святого родника?.. Не люблю святых мест, – там полно всяких святош. А мне нравится грешная жизнь, господин шеф!

Шеф пошутил:

– Вы – грешница?

– Да. Но в определенных рамках.

– И как велики эти рамки?

– Мой секрет, господин шеф!

Я дурачилась. Меня успокоила ясность.

– Видите ли, Ион, я люблю жизнь так, что живу каждой клеточкой своего существования. Чтобы она была большой и красивой, чтобы она все пережила…

– Вы собираетесь очень долго жить, Женечка?

Я покровительственно сказала:

– Вы не так поняли меня. Ион. Я собираюсь прожить не долго, а много – это разные вещи… А вы, конечно, хотите долго прожить?

Шеф весело сказал:

– Конечно. Как и всякий другой, кроме вас. Правда?

– Нет, я бы тоже очень хотела долго жить, если получится… Но мне сначала надо много прожить.

– Вы, кажется, опасный человек, Женя?!

– Ничуть… Во мне очень мирные желания, Ион.

14.

За время этой пикировки мы сели в коляску и успели добраться до Фалешт. Шеф высадил меня около интендантской части и помахал, отъезжая:

– До свидания, Женя!

– До встречи, Ион!

«До последней встречи!» – мысленно поправила я себя. Теперь я знала, что мы с Федором ответим командованию и какой получим приказ.

Командование предлагало вопрос о шефе решать самостоятельно. Но если мы точно установили, что шеф узнал меня, – немедленно убрать.

И мы решили – убрать.

Хотя не все еще было ясным в поведении шефа. Почему он тянет, чего выжидает? Вот он узнал меня. В селе возле Саланешт у меня был муж, здесь, в Ивановке, у меня брат. Там была Марина, здесь – Женя. Или он хочет поймать нас с поличным?

Забегая вперед, скажу. После войны разбирали захваченные архивы румынских жандармерий: протоколы, письма, дневники и прочие документы. Только тогда я нашла объяснение поведению шефа жандармерии Ионеску.

Федор оказался прав – профессиональная память не подвела шефа. Он узнал меня сразу, в ту же встречу, когда я сделала вид, что подвернула ногу. Он узнал не только потому, что держал в руках мой паспорт, а и потому, что видел меня и самолично выслеживал возле Лизиного дома. Ему нужно было знать, что я собой представляю: подниму я скандал из-за невозвращения паспорта или нет? Он, конечно, боялся не скандала, а шума. Русские разведчики живо пронюхали и передали бы нашей контрразведке – если паспорт пропал, значит, он для чего-то понадобился врагу.

Тогда почему Ионеску не принял сразу меры?

Он не совсем понимал, кто я? Легкомысленная бабенка, сбежавшая от законного мужа с Федором и сменившая имя и фамилию, – тогда это было делом плевым, – или же я птица поважнее. Но в том и другом случае – ценная находка для шефа. Если сбежала от мужа, значит, боюсь разоблачения. Меня легко запутать и заставить работать на немцев. Да, господин шеф жандармерии Ион Ионеску поставлял не только документы немецкой разведке. Он поставлял ей и агентов. Ну, а если я нечто большее – советский разведчик, диверсант или связной партизан, тогда Ионеску представят к награде.

Вот почему шеф выжидал.

Работать дальше он нам не даст – это было ясно. Следовательно, решение напрашивалось одно – убрать.

Федор взял на себя эту нелегкую задачу. Мне поручалось бывать в эти дни у Марго и выяснять, куда шеф собирается в ближайшие дни. И в зависимости от этого выбрать наиболее удобный маршрут.

Предварительный план был таков: на месте остановки шефа Федор напоит до невозможности жандарма, ездившего с шефом. Если Ионеску окажется без кучера – тем лучше. Федор остановит коляску и выстрелит.

Вечером, возвращаясь с завода, я встретила Адлера. Он ехал в коляске с Семеном на козлах. Моментально созрело решение.

– О, Арнольд, как хорошо! Не согласились бы вы сопровождать меня к шефу? Я давно не видела Марго…

В уголках длинных губ запузырились слюни, глазки коменданта изошли постным маслом.

– О-о, Шеня?.. Шеня может распоряжаться мною по своему усмотрению. Я всегда есть ее верный рыцарь…

Семен озорно подмигнул с козел. Он хотя и не знал обо мне ничего, но, несомненно, догадывался. Марго набросилась на нас с упреками:

– Ну почему, почему, милочка, ты так редко ездишь ко мне?! Арнольд, почему вы не привозите ко мне Женю? Вокруг ни одной порядочной женщины – просто ужас, поговорить не с кем!

У Марго в запасе оказалось уйма новостей и сплетен. Трудно было найти начало и конец, определить, где кончается первое и где начинается второе. Но все, о чем она говорила, не интересовало меня. Я ахала и охала, всплескивала в изумлении руками и таращила глаза в восхищении. А сама думала, как свести болтовню Марго на шефа. Иногда она любит похвастаться, как своим барахлом, знанием мужниных дел.

На всякий случай начала:

– А шефа опять нет, Марго? Бедняжка он…

Марго замахала руками, захохотала. Придвинулась со стулом ближе.

– Ох, милочка!.. – еле выговорила она. – Ох, Женечка!.. Если бы ты только знала, как насмешил меня вчера Ион? Смехота одна!

После пятиминутного извержения междометий и восклицаний Марго перешла к сути.

– Нет, ты могла бы иметь бледный вид, если бы Ион вовремя не понял, что ошибся! Представляешь, он тебя принял за одну замужнюю женщину. Очень, говорит, похожа!.. Ох-ха-ха! Женечка!.. Ты – и замужняя женщина! Говорю Иону – в таких вопросах советуйся со мной. Не набитая же дура!.. А он, Женечка, хохочет… Самому смешно, как вспомнит, что решил – будто ты беглая жена, а не Женя.

Марго скаламбурила и, обессиленная смехом, упала головой на стол.

– Ох, и бывает же!.. Он интересное рассказал – у каждого человека есть двойник. И не один, говорит, может быть и три, и четыре…

Горничная внесла ужин. Марго все болтала. Адлер плотоядно глядел на оживленную Марго. Я все смеялась и смеялась – будто гора с плеч!

Но где-то в подсознании проверяла – врет ли Марго? Не похоже, для такой умной лжи она слишком глупа и непосредственна. Нет, Марго не врала. А шеф? Что если он лгал Марго? Зачем?

Пришел шеф. Вошел, как всегда, бесшумно, остановился в дверях – я это чувствовала затылком. Потом медленно прошагал к столу, сел рядом с женой. Когда гостей немного, он всегда садится рядом с ней.

– Ион, так за кого вы меня приняли?

Шеф выкатил на Марго огромные, синей черноты глаза:

– Уже проговорилась?! Ай-ай, ну что за народ эти женщины! Арнольд, не доверяйте женщинам, они в конце концов губят мужчин. Вчера поделился с женой, сегодня знает ее подруга, а завтра будет знать вся лучшая половина земного шара.

– Ион, – произнесла Марго нежно, – ну какое тут преступление, что я поделилась с Женей? Мы хоть посмеялись вволю! Зачахнешь тут от скуки.

– А что, Ион, – полюбопытствовала я, – сильно я похожа на ту женщину?

– Чрезвычайно! – пророкотал шеф. – Но я припомнил: волосы у нее черные и не такие густые, как ваши… Простите меня, пожалуйста. Замотаешься, чего не померещится… И вас потому и выспрашивал, а вы обижались, колкости мне говорили…

– Разве?

– А что, не помните?.. Ну ладно, мир?

– Мир, Ион!

Рюмки наши встретились. Я смеялась, чуть мы его не прикончили, так-то, господин шеф, обходятся ошибки!

Скоро мы уехали с Адлером, Марго не отпускала, прятала меня в объятиях. Но я сослалась на усталость. И действительно устала от напряжения последних дней.

Федор не ложился, ждал меня. Я, не переодеваясь, стала рассказывать и прибирать в комнате. Он, как всегда, молча дослушал до конца. И после еще молчал.

– Ты уверена, Женечка, что это все так?

– Конечно!

– Смотри… Я полагаюсь только на твое впечатление, сам проверить не могу.

– И не надо, Федор!

Федор с видимым облегчением заключил:

– Что ж, тем лучше… Не будем терять на него времени, оно слишком дорого. Командование ждет сведений.

Потом добавил:

– Все-таки, Женечка, не забывай об осторожности.

Я легкомысленно воскликнула:

– А когда разведчик забывает об осторожности?