Текст книги "Запретный французский (ЛП)"
Автор книги: Р. С. Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Осторожно наклоняю голову в его сторону и обнаруживаю, что сейчас его вид производит на меня не меньшее впечатление, чем много лет назад в Сент-Джонсе. Жаль, что я не могу противостоять ему.
– Завтра мы уезжаем, – размышляет он.
Я хмыкаю в ответ.
Он поворачивается ко мне, опираясь локтем о балюстраду.
– Будешь скучать по этому месту?
– Поверишь ли ты, если я скажу «нет»?
Италия прекрасна. Италия никогда не разочаровывает, но я с нетерпением жду возвращения в Бостон.
– Ты слишком сногсшибательна, чтобы стоять здесь в одиночестве. Это пустая трата времени. Потанцуй со мной.
– Нет.
– Мне умолять?
Я почти улыбаюсь при этой мысли.
– Ты не знаешь, как это делается.
– Верно. Это было бы впервые, но у меня такое чувство, что тебе бы понравилось.
Я вдруг чувствую себя такой измученной нашими играми, этой псевдодружбой, которую он, кажется, упорно поддерживает, хотя мы оба знаем, что это не по-настоящему. Мы никогда не сможем быть просто друзьями.
Бросаю на него подозрительный взгляд.
– Чего ты хочешь, Эммет?
Его брови сходятся на переносице.
– Я пытаюсь решить, должен ли извиниться за ту ночь.
– Я бы предпочла, чтобы мы вообще ее не обсуждали.
– Как я могу устоять, когда ты так красиво краснеешь, вот здесь?
Тыльная сторона его ладони касается моей щеки, и у меня нет сил отстраниться. И все же мне удается выдавить слабое: «Не надо».
– Отлично. Извинения все равно были бы неискренними. Я не жалею, что поцеловал тебя.
– Мисс Дэвенпорт.
Оборачиваюсь на звук своего имени и вижу мистера Моретти, стоящего в дверях бального зала. В отличие от других слуг на нем нет маски.
– Извините, что прерываю. Ваша бабушка послала за вами. Она хотела бы поговорить.
– Конечно, – говорю я, подбирая тюлевую юбку, чтобы поспешить к нему.
Оглядываюсь на Эммета только раз, прежде чем направляюсь к двери и обнаруживаю, что его добродушное выражение лица полностью исчезло, сменившись раздражением. У меня нет времени вникать. Что бы ни понадобилось бабушке, не хочу заставлять ее ждать. В душе поселилось грызущее беспокойство. Я позволяю мистеру Моретти провести меня через бальный зал, а затем вывести в холл. Через тяжелую старинную дверь мы входим в маленькую темную библиотеку.
Бабушка сидит на диване напротив двери. Ее руки чопорно сложены на коленях, и она кивает в знак благодарности мистеру Моретти, прежде чем он отступает и закрывает за собой дверь.
– Все в порядке? – Спрашиваю я, оценивая ее внешний вид и отчаянно надеясь, что она не собирается сообщать мне плохие новости о своем здоровье.
В этой обстановке она выглядит бледной, как привидение, и свет лампы мало убеждает, что с ней все в порядке. Ее отсутствие в бальном зале предвещает плохие новости, я знаю это.
– Я подумала, что лучше всего сказать сразу. Ройс расторг помолвку.
Ее заявление медленно проникает в мою кровь, и все это время я стою совершенно неподвижно, не зная, какие эмоции следует проявить: мучительное разочарование или безмерное облегчение?
– И после твоего глупого поведения с Эмметом на этой неделе я почти не удивлена.
Она выплевывает слово «глупое» так, что оно ранит меня. Тем не менее стараюсь ничем себя не выдать, кроме того, что поднимаю руки, обнимая себя.
Какое бы наказание она ни приготовила, я приму его, расправив плечи и высоко подняв подбородок.
– К счастью, я уже нашла решение, которое кажется гораздо более привлекательным.
Ее взгляд скользит поверх моего правого плеча, и впервые с момента появления в комнате осознаю, что нахожусь не наедине с бабушкой. Оглядываюсь и чувствую, как страх сжимает мою грудь.
Фредерик Мерсье приехал в Италию, чтобы присоединиться к нам.
Глава 20
Эммет
Вскоре после ухода Лейни Моретти возвращается за мной. Я был на веранде, проверял электронную почту, чтобы уточнить завтрашний маршрут. Он откашливается у меня за спиной.
– Сэр, вас попросят пройти в библиотеку. – Когда я не сразу реагирую, он добавляет: – Месье Мерсье, кажется, очень нетерпелив.
Что ж, мы не хотим заставлять его ждать.
Если папа прилетел в Италию и просит аудиенции, не сомневаюсь, что это связано с чем-то важным. Я знаю, что это не с работой. Если бы в GHV произошла какая-то чрезвычайная ситуация, например, возникли проблемы с поглощением Леклерка, мой телефон трещал бы от звонков, но этого не произошло, а значит, это личное.
Мысли сразу же перескакивают на Александра. Я ничего не слышал о нем с тех пор, как приехал в Италию, что не редкость. Мы не из тех, кто разговаривает каждый день, но в прошлом были инциденты – проблемы с наркотиками и алкоголем. Мне несколько раз звонили посреди ночи друзья, беспокоившиеся за него. Такого не случалось уже много лет, и я думал, что те дни остались позади. Иду за Моретти, позволяя ему вести меня к библиотеке, пока мысленно прокручиваю все необходимые шаги.
Я так глубоко погрузился в беспокойство за Александра, что не рассматриваю другие возможности. Вот почему, войдя в тускло освещенную библиотеку, оказываюсь застигнут врасплох, когда обнаруживаю, что отец не один. Мне даже в голову не приходило, что здесь могут быть и другие люди, ожидающие меня.
Останавливаюсь как вкопанный, не успев сделать и двух шагов вглубь комнаты, как вижу их троих: отца, Фэй Дэвенпорт и Лейни.
И сразу же вздрагиваю.
– Что такое?
Игнорируя мой вопрос, отец отпускает Моретти коротким кивком.
– Спасибо, на этом все.
Дверь со скрипом закрывается за мной, и комнату наполняет зловещая тишина.
Я остаюсь на месте, смотрю на отца, пытаясь понять, что же все-таки происходит. Федерик уверенно стоит передо мной с непроницаемым выражением лица, очевидно, возглавляя атаку. На диване позади сидит Фэй Дэвенпорт, она могла быть королевой – осанка такая безупречная, а взгляд такой властный. Лейни сидит рядом с ней, зажатая между бедром бабушки и подлокотником дивана. Ее внимание приковано к рукам.
Меня охватывает тревога.
– Очевидно, я узнаю последним… так в чем же дело? Почему мы здесь?
Теперь мне ясно, что Александр здесь ни при чем.
Темные глаза отца раздраженно сужаются. Ему не нравится мой тон, но и мне не нравится быть не в курсе, так что мы квиты.
Он подходит ко мне, небрежно засунув руку в карман брюк. Другой проводит по центру рубашки, чтобы убедиться, что она идеально сидит.
– Давненько мне не приходилось убирать за тобой. К счастью для тебя, я уже планировал посетить сегодняшнюю вечеринку, делая остановку в Швеции.
Позволяю ему продолжать, надеясь, что он выложит остальное. И побыстрее.
Его челюсть сжимается.
– Насколько я слышал, ты играл с тем, что тебе не принадлежит. Элейн была помолвлена.
Господи Иисусе, так вот в чем дело?
Я вскидываю руки. Это нелепо.
– Помолвлена? Вряд ли.
– Твоя оценка ситуации не имеет никакого значения, – выплевывает он. – Дело в том, что она была обручена, а теперь это соглашение расторгнуто из-за тебя и твоего вопиющего пренебрежения к будущему этой молодой девушки.
– Из-за меня? – Я коротко и едко смеюсь. – Ты шутишь. Помолвка была фикцией с самого начала. Они едва знают друг друга. Она бы распалась естественным образом через месяц или два, если бы вообще продолжалась так долго. – Провожу рукой перед собой. – Я не принимал никакого участия. Но, честно говоря, если все закончилось, то скажу, что скатертью дорога. Им обоим от этого будет лучше.
– Хватит! – рычит отец, которому надоела моя тирада. – Ты не станешь уклоняться от ответственности. Я слышал это из первых уст.
Из чьих уст? Лейни или ее бабушки?
Чувствую, что начинаю терять самообладание, чувствую, как колотится сердце, и вот-вот возьмет верх.
– Значит, меня судят, да?
Он изложил обвинения, так чего же он хочет?
Отец отходит в сторону, чтобы дать мне возможность получше рассмотреть двух женщин, сидящих позади него.
– Фэй Дэвенпорт ясно дала понять, что требует возмещения ущерба.
Осознание этого – тяжелая наковальня, едва не сбивающая меня с ног.
Я делаю шаг назад и указываю между ними.
– Понимаю, что вы пытаетесь сделать, но это не пройдет. Лейни не…
– Элейн уже дала согласие, – говорит он, прерывая меня нарочито скучающим тоном. – Кроме того, твоя судьба решена. Мы опубликуем объявления о помолвке в «Нью-Йорк таймс» и «Фигаро», и очень скоро.
– Я позвоню в газеты и опровергну помолвку.
У отца даже не хватает приличия выглядеть обеспокоенным. Обе газеты принадлежат его другу. Черт возьми, у Федерика даже есть небольшая доля в каждой. Он может сделать быстрый звонок, чтобы история была написана так, как ему хотелось бы. Скорее всего, он уже это сделал.
Чего хочет безумный миллиардер, то он и получает.
– Я на это не пойду.
Никто не произносит ни слова, даже Лейни. Я наконец смотрю на нее, пытаясь понять, что она чувствует, но она избегает взгляда. Теперь она смотрит в пол. Лейни кажется невыносимо маленькой в этой комнате с тремя львами. Фэй кладет руку ей на колено, словно защищая от моей ярости.
– Лейни. – Мой умоляющий голос не убеждает ее поднять глаза. – Скажи им, что это нелепо. Скажи им, что ты тоже не согласна.
Она по-прежнему не поднимает глаз, сосредоточенно сжимая руки на коленях.
Отец, почувствовав, что с него хватит, испускает последний тяжелый вздох.
– Ты поступишь так, как всегда, Эммет. Ты будешь достойно и гордо представлять семью Мерсье. Какие бы протесты ты ни замышлял, какие бы нелепые поступки ни придумывал, чтобы выпутаться… они бесполезны. Через шесть месяцев вы поженитесь, и на этом все.
Глава 21
Эммет
Дождь из Италии преследует и в Бостоне. За две недели, прошедшие с момента возвращения, улицы превратились в грязное месиво. Дождевые тучи закрыли солнце, и в городе установился глубокий холод. В основном я существую так, будто моя жизнь не изменилась с последней ночи в Италии. С непоколебимой решимостью сосредотачиваюсь на работе. Никаких истерик или демонстраций неповиновения. На самом деле, я направляюсь на встречу с отцом на место будущей штаб-квартиры GHV в Бостоне.
После Италии мы разговаривали несколько раз, и могу сказать, что он ждет вспышки гнева, но он ее не получит.
Машина подъезжает к обочине здания. Прямо в вестибюле, сквозь забрызганные дождем окна, я вижу отца, который ждет меня со своим помощником. План на сегодня – несколько минут прогуляться по зданию, поскольку у него еще не было возможности увидеть его лично, а затем встретиться c ведущим архитектором и инженером из «Бэнкс и Барклай», чтобы понять весь масштаб проекта и сроки, в которые мы укладываемся.
Водитель распахивает передо мной дверцу, над головой уже раскрыт большой черный зонт. Я беру его, благодарю и направляюсь к зданию.
Если не считать нескольких капель дождя на ботинках, я полностью сухой, когда вхожу в здание и присоединяюсь к отцу и Уилсону. Они стоят бок о бок, пока Уилсон показывает что-то отцу на телефоне.
Он качает головой, не отрывая взгляда от того, что показывает ему Уилсон, и говорит:
– Нужно перенести встречу. – Затем поднимает на меня взгляд и коротко спрашивает: – Почему опоздал?
– Дождь, – отвечаю я на это. Хотя и не опоздал. Я приехал вовремя.
Не поддамся на подколки. Он хочет подраться, но я получаю большее удовлетворение, отказывая ему в удовольствии.
– Здание довольно старое.
Я чуть не смеюсь и отвечаю по-французски:
– Историческая архитектура всегда такая.
– А ты уже подсчитал, во что обойдется реконструкция?
– Ты ведешь себя так, будто не пожертвовал миллионы евро на реставрацию Нотр-Дама. Ты, как никто другой, должен ценить здание таким, каким оно может быть.
– Я больше беспокоюсь о том, что оно превратится в денежную яму. Предполагалось, что Александр будет курировать проект. Где он? – Отец выжидающе смотрит на улицу.
– Его не будет. Я заменил его. И предпочел бы возглавить проект сам.
Он кивает, но больше ничего не говорит.
– Может, пройдемся по первому этажу? Мне говорили избегать лифтов, но лестница рядом. Как только закончим здесь, то сможем подняться и осмотреть второй этаж.
Уилсон тут же готовится делать заметки, шагая следом за нами.
Пока мы идем, я показываю отцу особенности здания, а он расспрашивает о новостях, начиная с ужина, который я посетил вчера, и переходя к показателям за прошлый месяц по одному из наших ювелирных брендов. Темы остаются нейтральными, пока он не заговаривает о помолвке.
– Меня заверили, что объявления о помолвке появятся завтра утром. Фэй Дэвенпорт довольна.
– Не вижу повода для спешки.
В конце концов, я не собираюсь жениться.
– Наследники не растут на деревьях, Эммет.
– Должен ли я развлечь тебя, подтвердив, что ни при каких обстоятельствах не буду заниматься этой шарадой?
– Будешь, – спокойно отвечает он.
– Или что? Моя должность в компании? Мой траст? Все исчезнет?
– Не драматизируй. Ты ведешь себя так, будто я подвергаю тебя настоящим испытаниям. Я был там, в Италии, помнишь? И видел девушку. Она красива, приятна в общении, и это больше, чем можно желать в качестве жены. Утонченная, умная, по крайней мере, так я слышал, и она из хорошей семьи. Она – именно то, что я хотел для тебя.
– И как я должен трахать ее?
Он останавливается.
– Что?
– Похоже, ты приложил руку ко всему остальному, так что расскажи мне.
– Попридержи язык. Я жду благодарности за то, что тебе дал.
– Я не буду этого делать.
– Ты сделаешь, – говорит он, брызгая ядом слов.
Затем зазвонил телефон отца, и Уилсон прочищает горло, прежде чем выполнить неприятную задачу – напомнить нам, что архитекторы скоро прибудут. Вот так, снова все как обычно. Уверен, отец ошибочно полагает, что я капитулирую перед его требованиями. Но это не так.
На следующее утро просыпаюсь от бури в прессе, отец выполняет обещание рассказать о помолвке. Сначала в лондонских «Таймс» и «Фигаро», затем в «Нью-Йорк таймс». После этого ее уже не остановить. Все крупные издания наперебой сообщают об этой новости.
Это ящик Пандоры.
Позже утром команда отца опубликовала поздравительное заявление с подтверждением.
Фэй Дэвенпорт последовала его примеру.
Что касается того, как мне выбраться из этой передряги, то нет такого варианта, который я бы не рассмотрел. Если я попытаюсь использовать блог или независимую медиакомпанию, чтобы рассказать свою версию истории и опровергну заявление, это будет выглядеть так, будто в GHV произошел переворот. Совету директоров это не понравится, а акционеры воспримут, как акт бунта. В результате цены на акции резко упадут. Я не хочу идти по этому пути. Публичные споры только дискредитируют единство внутри компании и ослабляют позиции на мировом рынке.
Это личное дело каждого, и мы разберемся с ним соответствующим образом.
К обеду цветы, подарки и поздравления хлынули потоком. В моем номере в отеле Mandarin Oriental пахнет, как в цветочном магазине. Уже тошнит от этого приторного аромата.
– Забирайте все, – говорю я посыльному, которого вызвал. – Если хотите что-нибудь, это ваше. Остальное передайте в Бостонскую детскую больницу.
– Сию минуту, сэр.
Не сомневаюсь, что Лейни получает те же подарки и пожелания, что и я, только представляю, как ее бабушка читает вслух каждую записку с выражением величайшего удовлетворения на лице.
Желудок скручивается при мысли о Лейни. Мы не виделись и не разговаривали со времен Италии, никто из нас и не пытался связаться с другим. Чем больше времени у меня было, чтобы обдумать ситуацию со всех сторон, тем сильнее становился мой гнев на нее.
Трудно вытащить ее из эпицентра неразберихи. Возможно, она и не была инициатором помолвки (хотя даже в этом я не могу быть уверен), но, по крайней мере, она в ней участвует, и я не могу закрыть на это глаза.
Она, как никто другой, должна понимать, каково это – быть в подчинении. Я ясно дал понять, что не женюсь, несмотря на требования отца. Лейни знает, как долго я боролся за то, чтобы проложить свой собственный путь в жизни. Она могла бы высказаться и встать на мою защиту. Если бы она не желала помолвки, отец не стал бы ее принуждать. У нее была возможность покончить со всем прямо там.
Вместо этого, спустя две недели после отъезда из Италии, мы обручены в глазах всего мира, и сегодня вечером я должен буду встретиться с ней на благотворительном вечере выпускников Сент-Джонса в Нью-Йорке. Сомневаюсь, что это будет красиво.
Глава 22
Лейни
Я чувствую себя загнанной, придавленной ожиданиями бабушки. Обсуждение в библиотеке в Италии произошло так быстро. Эммет и Лейни поженятся. Решение всех проблем пришло так внезапно, как будто бабушка и Фредерик заранее все спланировали. Неважно, что Эммет и Лейни не договорились. Эта деталь не имеет для них никакого значения.
Тысячу раз я прокручивала в голове ту ночь. Фантазировала, что поступила по-другому. Я решила, что все исправлю, как только вернусь в Бостон. Вернувшись, я помогла Маргарет распаковать вещи и показала ей все маленькие сувениры, которые купила для нее: оливковое масло, пасту и слоеное печенье, которые мы сразу же вскрыли. После этого я приняла горячий душ и, завернувшись в халат, попыталась набраться храбрости, чтобы пойти поговорить с бабушкой.
Настоящий разговор, а не пустая болтовня, в которую мы обычно играли. Понравился ли мне сыр, который подавали в самолете? Все ли на вилле так, как я себе представляла? Куда мы поедем за границу в следующий раз?
Я высушила волосы полотенцем, затем вытерла запотевшее зеркало, и отражение заставило меня застыть на месте. Мужество, которое я набиралась, улетучилось, как дым. У женщины, смотревшей из зеркала, были покрасневшие глаза, всклокоченные волосы и трусливая поза.
Во время полета я, возможно, подумала о том, чтобы пойти на крайность, не подчиниться требованиям бабушки и уйти от всего, что я когда-либо знала. Но ради чего? Свободы?
Что животное, рожденное в неволе, знает о свободе?
Я выключила свет в ванной и направилась к кровати, испытывая непреодолимое желание зарыться под простыни.
Мужество, которое я потеряла в ту ночь, никогда не вернется. Проходят дни, и я снова оказываюсь там, где была до Италии. Жизнь превращается в привычное «колесо хомячка»: я надеваю одежду, которую выбирает для меня Маргарет, и отправляюсь на работу в галерею Morgan Fine Art, или на благотворительный обед, или сопровождаю бабушку в походе по магазинам, или в один из ее клубов.
Все это время, куда бы ни пошла, я ношу с собой тугой комок беспокойства. У меня пропадает аппетит. И я так мало сплю по ночам, что утром трудно скрыть улики.
Чувство вины грызет меня постоянно. Я не только расстроила бабушку в Италии, но и показала ей ту сторону, которую всегда так тщательно скрывала. Женщина, которая флиртовала с Эмметом в ванной, которая тайком навещала его на пирсе, которая опоздала на ужин и проявляла неуважение к хозяину – она не та, кем могла бы гордиться бабушка.
Чувствую себя ужасно из-за расторгнутой помолвки с Ройсом. Если бы только между нами все наладилось, если бы только я могла вернуться и исправить плохое поведение, вести себя по-другому, так, как меня учили… Я бы не чувствовала, что жизнь разваливается на куски.
Я не хочу идти против воли бабушки. Хочу сделать ее счастливой и всегда поступать правильно. Сейчас я делаю все, о чем она просит, но почему-то все равно чувствую, что не справляюсь. Мне нужен совет, но мне не к кому обратиться, и это печальное осознание подчеркивает тот факт, что я никогда в жизни не чувствовала себя такой абсолютно одинокой.
Ради сохранения здравомыслия я держу мысли об Эммете на задворках сознания, как можно дальше. Время от времени меня охватывают разные чувства: злость на него за то, что он играл с огнем, или жалость, что его втянули в это. Хотя одно я могу сказать наверняка: не могу полностью снять с него вину. Он расспрашивал меня, дразнил, флиртовал, пока, в конце концов, не добился своего. Он зажег спичку, и мы все сгорели.
Проходят дни, а я больше ничего не слышу о помолвке. Я слишком нервничаю, чтобы заговорить об этом с бабушкой, и она тоже не поднимает эту тему. Я почти в бреду, думая, что проблема разрешится сама собой, пока через две недели после поездки на озеро Комо, мы с Маргарет не начинаем собирать вещи для благотворительного вечера в честь выпускников Сент-Джонса. Бабушка заходит посмотреть, что мы уже выбрали. Она разглаживает материал юбки от Версаче.
– Выбери что-нибудь особенно красивое для этого мероприятия, ведь это будет первый раз, когда вы будете представлены с женихом.
Ее слова – удар под дых, но, когда поднимаю взгляд, ожидая продолжения, она просто кивает и уходит.
Я еду в Нью-Йорк одна. Если бы у меня были школьные друзья, мы могли бы вместе провести выходные в городе, устраивать поздние завтраки, походы по магазинам и многое другое. Бабушка, вероятно, с удовольствием присоединилась бы ко мне, но после Италии ей нужен отдых. Мы недолго обсуждали, стоит ли ехать Маргарет, но я настояла на своем, заявив, что со мной все будет в порядке.
Впоследствии я пожалела об этом решении.
Новость о моей помолвке с Эмметом появилась утром в день встречи выпускников. Я сижу в номере на 32-м этаже отеля «Баккара», переключаю каналы, пытаясь найти что-нибудь сносное, пока завтракаю, как вдруг вижу на экране телевизора свое лицо, увеличенное в размерах. Сначала списываю это на какую-то индивидуальную особенность отеля, вроде сообщения «Доброе утро, Лейни!», но затем эта едва сформировавшаяся теория улетучивается, когда я замечаю остальную часть экрана и ведущих шоу «Сегодня».
Все они сидят за столом и обсуждают меня так непринужденно, как если бы речь шла о ком-то знаменитом.
– Посмотрите на ее стиль. Он безупречен. Ее макияж и прическа. – Хода указывает на мои фотографии в углу экрана. Это фотографии с различных мероприятий разных лет, о существовании которых я, честно говоря, даже не подозревала. – Думаю, она напоминает об ушедшей эпохе. Она не похожа на большинство светских львиц, которых мы видим в наши дни и которые ведут экстравагантный образ жизни. Я шокирована, что у нее так мало подписчиков в социальных сетях.
Саванна кивает.
– Наша команда не смогла найти ничего, кроме нескольких аккаунтов фанатов.
Тут вступает в разговор Карсон.
– Итак, что мы знаем? Они с Эмметом учились в одной школе-интернате на севере штата Нью-Йорк, куда, кстати, невероятно трудно попасть. Я думаю, чтобы попасть в список ожидания, нужно быть наследником престола или богатым человеком.
Он проводит большим пальцем по кончикам указательного и среднего пальцев, словно перетирая долларовые купюры.
– Конечно. – Саванна смеется. – Это похоже на встречу Уильяма и Кейт в университете Сент-Эндрюс.
– На этом сравнения не заканчиваются. Как и Уильям, Эммет всегда был в центре внимания. Мы все, конечно, знаем его имя, – добавляет Хода.
– Но только в том, что касается компании его отца, – утверждает Саванна. – Время от времени он появляется в прессе, но, кажется, никогда не попадает в новости по личным причинам. Я не видела его в таблоидах или журналах светской хроники.
– Итак, что мы все думаем? Хорошая пара? – Хода спрашивает группу.
Эл хлопает.
– Отличная пара.
– Но они никогда не были вместе! – Возражает Карсон. – Их команды не опубликовали ни одной фотографии, где они были бы вместе.
– И что с того? – Спрашивает Хода. – Для них важна конфиденциальность, и я это уважаю.
Другие ведущие согласны, предполагая, что на самом деле это был тщательно продуманный план с нашей стороны. Нас хвалят за то, что мы так долго оберегали наши зарождающиеся отношения, прежде чем предать их огласке. Все женщины, которые были рядом с Эмметом на недавних мероприятиях, считались просто развлечением. Они размышляют о том, как будут выглядеть наши дети, где мы будем жить, буду ли я по-прежнему работать. Затем они переходят к репортажу с модным корреспондентом из Лос-Анджелеса, единственная задача которого – угадать, у какого дизайнера я буду шить свадебное платье.
Переключив канал, я обнаруживаю на MSNBC очередную дискуссию, в которой подробно обсуждают состояние Эммета (цифра, которая кажется совершенно невообразимой) и то, разумно ли заключить брачный контракт.
Внезапно я достигла предела. Трясущейся рукой выключаю телевизор.
Номер погружается в тишину.
Мой взгляд падает на столик, где ранее был сервирован завтрак. Рядом с графином кофе лежит «Нью-Йорк таймс». Вскакиваю с кровати и спешу туда, на ходу открывая газету и перелистывая разделы – «Бизнес», «Спорт», «Искусство», «Наука», и поначалу испытываю облегчение, ничего не найдя. Потом я понимаю, что пропустила первую полосу. Не на самом верху, а под сгибом.
«Эммет Мерсье, наследник конгломерата GHV, женится на любимице бостонского общества Элейн Дэвенпорт, и это, несомненно, станет экстравагантной и звездной церемонией…»
Я не дочитываю до конца. Позволяю газете выскользнуть из пальцев и упасть на пол, пока меня охватывает паника. Знает ли бабушка обо всем? Конечно. Да, она наверняка приложила к этому руку. Я уверена, что она заранее одобрила фотографии, которые я только что видела по телевизору.
А Эммет?
Его предупредили о сегодняшнем объявлении или он узнал так же, как и я?
«Я на это не пойду».
Он совершенно ясно дал понять отцу, и часть меня думала, что, возможно, у него все получится, думала, что даже без моего участия помолвка быстро расторгнется.
Но вот мы здесь, на виду у публики, а за закрытыми дверями – незнакомцы. Мы могли быть друзьями. Мы и были друзьями, хотя теперь я понимаю, что обратного пути не будет. Эммет не собирался жениться, по крайней мере, на условиях отца, и сам факт того, что я тот человек, которого отец навязывает, должен восприниматься как жестокое предательство. Неважно, что мы дразнились, флиртовали и целовались – это было раньше, в другой жизни. Не сомневаюсь, теперь он не хочет иметь со мной ничего общего.
Прямо на дверце шкафа изящно висит черное платье от Carolina Herrera. Оно великолепно. Без бретелек, четкие вертикальные швы, идущие по лифу, подчеркивают фигуру на талии. Затем с помощью легких складок внизу оно превращается в эффектное бальное платье, которое будет развеваться при каждом шаге на благотворительном вечере для выпускников Сент-Джонса.
О боже.
Мучительный страх, с которым борюсь со времен Италии, вернулся с удвоенной силой. Завтрак, который, казалось, я смогу проглотить, теперь кажется непосильной задачей, но я все равно пытаюсь. Ничего не поделаешь. Впереди длинный день.
Глава 23
Эммет
– Ладно, прекращаю гадать. Что происходит? – спрашивает мой брат.
Я не обращаю на него никакого внимания. Его достаточно легко игнорировать, пока мы стоим бок о бок на благотворительном вечере.
– Земля вызывает Засранца: «Выходи, Засранец».
Я чуть не смеюсь. Очевидно, Александр достаточно натерпелся моего мрачного настроения в последние полчаса.
Поворачиваюсь к нему с суровым взглядом.
– Ты действительно спрашиваешь меня, что не так?
Он отшатывается.
– Что? Господи, я только сегодня днем прилетел в Нью-Йорк и как же я успел все испортить? Или подожди… это дерьмо из-за работы? Я пропустил какое-то письмо? Забыл про конференцию? Неужели это действительно так важно?
Тот факт, что ему приходится спрашивать, показывает, насколько я расстроен. Он безответственный человек. Он должен быть на моем месте, быть прикованным к будущему, которого не хочет.
– Разве у тебя нет оповещений от Google с новостями о семье?
Похоже, эта мысль вызывает у него отвращение.
– Нет. Зачем мне это нужно? Телефон будет пиликать каждые пять секунд.
Он делает глоток своего напитка, а я небрежно отвечаю:
– Да, но это избавило бы меня от необходимости сообщать тебе, что я помолвлен.
Он давится, а затем начинает кхекать. Я сердито смотрю на него, вытирая несколько капель его слюны, которые умудрились попасть на мой смокинг.
– Ты, бл*дь, шутишь, да?
Я не отвечаю.
– А ты… Мне жаль. – Он качает головой, и взгляд обретает новую сосредоточенность. – Ты встречался с кем-то, а я не знал об этом? – Он даже не дает мне ответить на первый вопрос, прежде чем перейти ко второму и третьему. – Подожди, кто это? Отец знает?
– Он все устроил, – говорю я с горькой усмешкой.
Его глаза расширяются от ужаса.
– Что?
– О да. Ты думал, он позволит мне самому выбрать жену? Нет. За меня это уже сделали. Я бы поостерегся – скорее всего, ты следующий.
– Нет, бл*дь.
Я усмехаюсь.
– Да, я тоже так сказал.
– Скажи ему, что ты на это не пойдешь. Скажи ему, что это чушь собачья.
– Ты правда думаешь, что я не пробовал?
– Черт, – бормочет он себе под нос, проводя рукой по волосам и дергая их за кончики. – И кто это? Ты вообще знаешь эту девушку?
– Это Лейни Дэвенпорт.
Его глаза расширяются от шока.
– Ты шутишь! Она знает?!
– Конечно. Она помогала организовывать это вместе со своей бабушкой.
– Лейни? – Он недоверчиво качает головой.
– Да-да. Застенчивая тихая мышка из Сент-Джонса на самом деле очень умная и хитрая. Какой шок.
– Она будет сегодня?
– Она уже приехала.
Она приехала раньше меня. Войдя в переполненный зал, я сразу заметил ее. На этот раз она не изображала из себя тихоню. Лейни развлекала группу людей, и все взгляды были прикованы к ней, пока она говорила.
Я внимательно наблюдал. Она ни разу не взглянула в мою сторону, но я все время знал, где она находится. Сейчас Лейни всего в нескольких столиках от меня, разговаривает с незнакомым мужчиной.
Ее густые темные волосы зачесаны на затылке, хотя несколько соблазнительных прядей выбиваются из прически. На шее ничего нет, только в ушах маленькие бриллиантовые сережки. Я слишком хорошо знаю, как привлекательно ее декольте, едва заметные тени под ключицами, небольшой намек на ложбинку между грудями. На правой руке маленькое кольцо с изумрудом, а безымянный палец левой руки, как и прежде, оголен.
Я смотрю на нее свежим взглядом, отбрасывая красоту, как маску, скрывающую ее истинную сущность.
Александр замечает мой взгляд, тихо ругается и уходит, покачав головой. Проходит всего несколько секунд, прежде чем Миранда занимает его место. Я не видел ее несколько недель и не особенно хотел компанию, но она пришла с подарком. «Джек» и кола, которые она предложила, – желанный подарок.
– Так это она? – спрашивает Миранда, кивая в сторону Лейни.
Я не отвечаю.
Если она догадалась спросить, значит, видела сегодняшние выпуски новостей. Ей не нужно мое подтверждение.
– Это ведь фикция, не так ли? Притворная помолвка?
Тяжело вздыхаю, не желая идти по этому пути. Хотя мы с Мирандой просто друзья, она сопровождала меня на нескольких недавних мероприятиях, включая балет. Она прекрасно знает, что у меня не было тайного романа с Лейни, как предполагали СМИ.
Тем не менее она стремится к большему.
– В реальной жизни она выглядит моложе, – отмечает она. – Похожа на ребенка.
Я чуть не закатываю глаза.
