Текст книги "Запретный французский (ЛП)"
Автор книги: Р. С. Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Я взвизгиваю и спешу выключить кран, но уже слишком поздно. Ущерб нанесен, платье сзади полностью промокло. Вот что я получаю за игру в ванне.
Эммет чертыхается под нос и нетерпеливо хватает меня, быстро поднимая и вытаскивая, словно я набита перьями, а не костями. С меня на мраморный пол капает вода, я слишком ошеломлена, чтобы чем-то помочь. Именно он находит полотенце, чтобы вытереть меня. Эммет разворачивает меня, чтобы оценить ущерб. Он тяжело вздыхает и снимает пиджак.
– Нет…
Протест еще не успел сформироваться, как его предупреждающий взгляд встречается с моим.
– На улице холодно, и я не позволю тебе стоять на палубе и дрожать.
Его властный тон так не похож на тот, к которому я привыкла. Это тот самый мужчина, который только что щекотал мне коленки в ванне…
– Люди будут удивляться.
– И ты им ничего не скажешь. Это никого не касается. Вряд ли ты первый человек в истории, который одолжил пиджак.
И на этом спор окончен. Эммет победил.
Он проверяет, что мне удобно и сухо, и, кивнув, мы направляемся обратно на вечеринку, к которой, похоже, никто из нас не горит желанием присоединяться. Он держит меня перед собой, успокаивающе положив руку на плечо, а затем, когда поднимаемся по узкой лестнице на главный этаж, перекладывает ее на поясницу.
Как только оказываемся наверху, Эммет отстраняется, и мне остается довольствоваться теплом одолженного пиджака. Мне нравится его тяжесть. Пьянящий аромат кедра и герани кажется роскошным – аромат, который я хотела бы сохранить надолго, свеча, которую я бы жгла всю ночь. Подол на дюйм длиннее моего платья. Если бы я остановилась, чтобы застегнуть его до конца, это выглядело бы так, будто под ним вообще ничего нет, и когда я перевожу взгляд на Эммета, кажется, что ему только что пришла в голову та же мысль.
Я готовлюсь к предстоящей неловкости при виде гостей, но главный зал пуст. Как и предполагалось, все собрались на палубе, наблюдая за фейерверком, за исключением нескольких членов экипажа, расположившихся возле бара и раздвижных дверей. Прекрасно обученные искусству быть незаметными, они ведут себя так, словно даже не замечают нас. Раздвижная дверь распахивается, и небо озаряется вспышками фейерверка. Несколько человек восторженно восклицают, но мой взгляд прикован к Виктору, который стоит у задней стенки, отвернувшись от собравшейся толпы. Он наблюдал, как мы шли по залу, возможно, даже заметил, как поднимались по лестнице, и от его озорного взгляда сводит живот.
Глава 17
Лейни
Мы зашли слишком далеко, это точно. Какую бы цель ни преследовал Эммет, добиваясь дружбы, мы перешли границу, которую я тщательно оберегала. Не может быть, чтобы люди не заметили нас вместе. Прошлой ночью на яхте, надев его пиджак, мне казалось, что я ношу его значок. С таким же успехом на безымянном пальце могло сверкать его кольцо. Бабушка была недовольна.
На следующий день я осторожничаю. Всячески избегаю его. Я завтракаю, втиснувшись между Флоренс Кармайкл и бабушкой. Принимаю приглашение покататься на скоростном катере с Ройсом и еще несколькими людьми, а затем быстро сбегаю с ужина, пока все остальные переходят в гостиную, чтобы выпить. За весь день я ни разу не взглянула на Эммета. Моя единственная задача – следить за тем, где он, и избегать этого места, как чумы.
К ночи я вымоталась, но заснуть не могу. Лежу поверх одеял с открытым окном, и мягкий осенний ветерок колышет шторы.
Бабушка давным-давно легла спать, и когда я встаю и подхожу к двери, то слышу ее тихий храп.
Комната вызывает у меня странное ощущение ловушки, совсем как в Бостоне. Только здесь нет балкона. Я едва могу передвигаться. От стены до стены всего несколько шагов.
Подхожу к окну и смотрю на мерцающие вдали огни, на безмятежную воду и на одинокую фигуру, сидящую на краю пирса.
Эммет.
Вместо ночной рубашки на мне бледно-розовая комбинация, но я боюсь, что, если потрачу время на переодевание, он уже уйдет.
Я даже не стала обуваться.
Подбегаю и берусь за дверную ручку, осторожно поворачиваю, пока не чувствую, что защелка поддается. Слабый скрип вызывает панический страх, но бабушка продолжает безмятежно спать.
На цыпочках прокрадываюсь мимо. Это волнующе и глупо. Я не должна чувствовать себя ненормальным подростком только потому, что хочу выйти на ночную прогулку, и все же, не могу избавиться от этого чувства. Еще раз бросаю взгляд на спящую бабушку, прежде чем осторожно открыть дверь, ведущую в холл, и выскользнуть наружу.
Не все спят. Снизу доносятся голоса; ночные гуляния еще не закончились. Сбегаю вниз по центральной лестнице, держась за перила и скользя по холодному мраморному полу, а затем бросаюсь к двери, ведущей на задний двор.
Понимаю, что за мной могут наблюдать. Из многих спален открывается вид на озеро, пирс и сады, но подозреваю, что все, кто не пьет в гостиной, уже спят. Кроме Эммета.
Мои босые ноги бесшумно ступают по траве, я огибаю клумбы и гравийную дорожку, затем спускаюсь по склону к пирсу. Он сидит в купальных трусах, согнув одно колено так, чтобы можно было опереться на него локтем.
– Если ты пытаешься напугать меня, это не сработает. Я услышал твои шаги за милю.
Я замираю.
Он медленно оборачивается через плечо, лениво скользя взглядом по моей короткой комбинации и обнаженным ногам.
– Как ты узнал, что это я?
– Никто другой не посмел бы побеспокоить меня в такое время.
– Если я побеспокоила, то могу уйти…
Его искренний взгляд перехватывает мой.
– Не заставляй меня просить тебя остаться. Я так и сделаю, и от этого никому не станет лучше.
Он поворачивается обратно к воде. Я колеблюсь всего мгновение, прежде чем прошлепать босиком до конца пирса, прямо к нему. Наклоняюсь и сажусь, свешивая ноги с бортика, так что ступни погружаются в холодную воду по щиколотку.
– Значит, ты прячешься весь день, только чтобы навестить меня ночью? – спрашивает он, касаясь моей ноги под водой.
– Не могу уснуть.
– Я никогда не могу.
Я болтаю ногами взад-вперед, наблюдая за рябью на воде.
– Ты собирался поплавать?
– Думал об этом. На этой неделе я плавал в бассейне, но не могу устоять перед искушением поплавать в открытой воде.
– Ты же не попытаешься переплыть весь водоем?
Он тихо смеется.
– Тебе не стоит беспокоиться. Слишком далеко. Хотя я когда-то переплывал озеро в Сент-Джонсе.
Я знаю – хочу сказать я.
Вместо этого просто киваю.
Затем он подталкивает меня.
– Поплаваем вместе.
У меня вырывается недоверчивый смешок.
– Ни в коем случае. Холодно.
– Чуть-чуть
– Это глубокое ледяное озеро.
Он выглядит не впечатленным, но мне все равно.
– Иди купайся. Я посижу.
– Какая подходящая метафора: ты всегда сидишь на краю жизни, но никогда не набираешься храбрости, чтобы наслаждаться ею.
Я вздрагиваю от его оценки, понимая, насколько он близок к тому, чтобы попасть в яблочко.
– Оставь обратную психологию. На меня это не подействует.
– Ты когда-нибудь плавала ночью?
– Нет, и все отлично, спасибо.
– А как насчет купания нагишом?
Мои глаза расширяются.
– Нет! Потому что, в отличие от тебя, не поддаюсь давлению сверстников.
– Ты такая плохая актриса, что не стоит даже пытаться. Я знаю тебя, помнишь? Тихая девочка, которая тайком пробиралась в лес, чтобы шпионить за мной и моими друзьями. Ты так сильно хочешь пошалить… почему бы не попробовать?
Внутри меня зарождается темная потребность, но я сопротивляюсь всеми силами, пытаясь разрядить обстановку шутливым ответом.
– Потому что я знаю, чем может закончиться купание голышом. Ты бросишь один взгляд на мое обнаженное тело и потеряешь сознание от удовольствия. А вызывать скорую помощь здесь, в глуши, настоящая мука.
Это одно из простых удовольствий в жизни – наблюдать, как улыбка Эммета расплывается по его красивому лицу.
– Я мог бы тебя столкнуть.
– Я бы никогда тебя не простила, – говорю я с притворной серьезностью.
Он закатывает глаза.
– Отлично. Тогда сиди и дуйся.
И с этими словами он прицеливается и плавно ныряет в воду, легко переходя к размеренным взмахам. Я словно переношусь в прошлое, наблюдая за ним с пирса: снова тринадцатилетняя девочка, подглядывающая за юным Эмметом, который пытается выплеснуть свой гнев. Не удивляюсь, что он до сих пор этим занимается – наматывает круги, бесконечный поиск покоя в конце долгого дня. Как и он, я тоже не решила свои проблемы.
Методичные взмахи завораживают, как и всегда. Я болтаю пальцами ног в воде, наблюдая, как он исчезает вдали. Беспокойство нарастает по мере того, как он становится все меньше, но если Эммет-подросток с его мальчишеским телосложением мог дважды переплыть озеро Сент-Джонс, то Эммет, которого я знаю сейчас, с его угрожающим ростом, широкими плечами и крепкими мышцами, прекрасно справится и на озере Комо.
В конце концов, он заплывает слишком далеко, чтобы я могла наблюдать, и я перестаю беспокоиться, что его собьет какая-нибудь лодка, проносящаяся мимо. Если хочет рисковать своей жизнью, это его право.
Что касается меня, то я хочу прилечь на деревянный пирс и посмотреть на ночное небо, увидеть, какие созвездия могу различить отсюда. Здесь не так темно, как хотелось бы, но достаточно далеко от крупных городов, так что я могу видеть ночное небо гораздо лучше, чем в Бостоне. Я никогда не была в походе, но представляю, каково это – оказаться одной в глуши. Прослеживаю взглядом звезды, пытаясь вспомнить давно забытые названия созвездий, которые знала, когда была моложе: Орион, Большая Медведица, Кассиопея… Единственное, что я могу разглядеть наверняка, – это Большая Медведица, и это не кажется большим достижением.
Я занята тем, что смотрю вверх, когда слышу, как далекие гребки Эммета рассекают воду, становясь все громче по мере возвращения. Не утруждаю себя тем, чтобы сесть, когда он приближается. Он думал, что я буду здесь дуться от одиночества, а я полна решимости доказать ему, что это не так.
Смотри, видишь? Я совсем забыла о тебе.
Он заканчивает заплыв, и я чувствую, как пирс слегка прогибается под его весом, когда он хватается за него. Не могу не поддаться волнению, когда он подтягивается и поднимается, словно существо из глубин. Эммет тяжело дышит, и когда опускаю взгляд, он сидит на корточках, пристально глядя на меня и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Его волосы влажные и зачесаны назад, чернильно-черные. В лунном свете скулы кажутся суровыми. Встречаю пристальный взгляд, принимая любой вызов, который он бросит мне. В нем зарождается злоба, дьявол в нем реагирует на мое нежелание склониться. Он опускается на четвереньки, как тигр, у моих ног. Ползет вперед, медленно надвигаясь на меня, и вода капает на мою сорочку… на мою кожу. Холодная капля падает на ключицу и скатывается по центру груди, исчезая в ночной рубашке, а Эммет наблюдает за ней, нависая надо мной. Его дыхание все еще тяжелое от напряжения.
По моей коже пробегают мурашки, когда нас овевает легкий ветерок.
Я ерзаю, прилагая самые слабые усилия, чтобы выбраться из-под него.
– Я намокла из-за тебя.
Он улыбается, наслаждаясь двусмысленностью.
– Разве не в этом суть, маленькая мышка? Поскольку ты не собиралась плавать, мне пришлось принести озеро к тебе.
Он мокрый, а значит, теперь и я мокрая.
Капля воды падает на вершину моей левой груди, и мои губы приоткрываются. Ткань начинает прилипать к коже, становясь прозрачной от влаги.
Несмотря на прохладу в воздухе, во мне поселилось глубокое тепло, такое тепло, которое нужно разжечь, чтобы оно разгорелось.
Я могла бы поднять руку и прикоснуться к нему.
Он может прикоснуться ко мне.
Я зажата между ним и деревянным пирсом. Мне некуда деться, если только не захочу оттолкнуть его, но я не хочу. Я бы никогда не сказала ему «нет», если бы он только попросил.
Нетерпение грызет меня, и я сгибаю пальцы, впиваясь ногтями в дерево.
Эммет совершенно неподвижен, глядит на меня таким проницательным взглядом, что мне кажется, будто он видит все до мозга костей.
Еще одна капля воды падает прямо мне в рот, и я инстинктивно выгибаюсь, страстно желая чего-то, что он, кажется, не желает мне давать. Я жажду его с такой силой, что дрожу от изнеможения, пытаясь сопротивляться. Мой подбородок приподнимается, и, пытаясь спастись от всепоглощающего желания и смущения, покрывающего кожу, я позволяю своим глазам закрыться.
Но без зрения все становится только более головокружительным: сладкий аромат ночи, исходящий от него, тепло его тела, звук его ровного дыхания, когда он опускается еще ниже, проходя по моим губам, словно нежная ласка.
Я почти произношу его имя. Почти умоляю его, издавая хриплый стон.
Но он знает. Эммет ждет, пока я соберусь с духом, и когда я, наконец, снова открываю глаза, он наклоняет голову… замирает на короткое мучительное мгновение… а затем награждает меня поцелуем.
Я застываю, когда его губы накрывают мои, целомудренный поцелуй быстро перерастает в нечто большее. В основном виновата я. Я отвечаю на поцелуй с голодом, который не узнаю. Моя рука скользит вверх, обхватывает его шею, и я еще глубже погружаюсь в поцелуй. Отталкиваюсь от пирса, чтобы прижать наши тела друг к другу. На краткий миг кажется, что это я затягиваю нас дальше, за точку невозврата. Но затем его обнаженная грудь встречается с моей, и он толкает меня обратно вниз, а его рот собственнически прижимается к моему.
Эммет целуется с таким мастерством, которого я никогда не испытывала, но он это знает.
Только вчера я призналась ему, что никогда страстно не целовалась, и теперь он, похоже, намерен это исправить, подарив поцелуй, который погубит меня. Если меня когда-нибудь спросят о первом поцелуе, о первом настоящем поцелуе, я вспомню именно этот момент на пирсе. Какой же высокомерный ублюдок – поставил свое клеймо на моей памяти, чтобы навсегда остаться на периферии моих фантазий.
Эммет опирается локтями по обе стороны от моей головы, и его влажное тело прижимает меня к пирсу. Из меня вырывается стон, но я слишком потеряна, чтобы сдерживать желание. Очевидно, он чувствует то же самое. Эммет приподнимается надо мной, опираясь на одну руку, и тяжесть его желания давит мне на бедро, и это невозможно игнорировать. Наш поцелуй становится глубже, губы раскрываются в унисон, его язык скользит по моему. Внутри разгорается пламя, лишая меня кислорода и здравого смысла.
До этого момента он держал свои руки при себе, но теперь приподнимается ровно настолько, чтобы позволить свободной руке скользнуть между нашими телами. Его теплая ладонь вызывает порхание бабочек, когда он проводит ей по моему животу, бедру, затем скользит вверх, задирая мокрый шелк сорочки. Он поднимается все выше, пока его пальцы не касаются нижней части моей груди. Эммет чувствует, как меня охватывает наслаждение, и снова проводит тыльной стороной пальца вверх до вершинки моей груди, дразняще медленно, а затем опускается вниз, поглаживая по ходу движения.
Прохладный воздух обдувает мои бедра, когда ночная рубашка задирается еще выше. Я уже собираюсь приглашающе раздвинуть ноги, чтобы посмотреть, куда заведет меня эта темная ночь, как вдруг тихий ветерок разносит взрывы смеха. Я вздрагиваю. Может быть, ничего особенного, просто компания на вилле перебрала с выпивкой, но у меня такое чувство, что нас поймали, как будто, если открою глаза, то увижу, что все они стоят у подножия пирса и наблюдают за нами.
В панике я поворачиваюсь и выскальзываю из-под Эммета. Грубая древесина царапает бедро и предплечье, пока я пытаюсь подняться. Встаю, прикрываясь руками, уже сожалея о своей глупости, но затем, опустив голову, спешу обратно на виллу. Даже если Эммет позовет, я не настолько глупа, чтобы прислушаться.
Глава 18
Эммет
Дождь барабанит по окнам виллы, летняя гроза, которая надвигалась на нас все утро, наконец-то выполнила свое обещание. Без доступа к свежему воздуху все собрались в главной гостиной, где гостям предлагается выбор развлечений. Настольные и карточные игры, а также подносы с послеобеденным чаем. Виктор играет в шарады с веселой компанией.
Я спустился поздно, после того как завершил две телефонные конференции по работе. Лейни уже сидела в дальнем конце комнаты и читала книгу рядом с бабушкой, которая вышивала платок. Она не подняла головы, когда я вошел, и даже когда Уилл окликнул меня с другого конца комнаты, чтобы спросить, не хочу ли я сыграть в покер.
С тех пор она не смотрела на меня. Кажется, она намерена игнорировать мое существование.
Ничего нового. Всю неделю она вела себя то горячо, то холодно. В основном старалась держать меня на расстоянии, но, когда ее бдительность ослабевала, она уступала. Вчерашний вечер тому подтверждение.
Я не ожидал, что она присоединится ко мне перед заплывом. Ее появление на пирсе застало меня врасплох, и поцелуй никогда не был моей целью. Она лежала там, словно подношение богам, искусительница, которую я должен был попробовать.
Я бы извинился, что воспользовался ситуацией, если бы только она посмотрела на меня.
Эта игра в избегание становится скучной. Я не привык гоняться за вниманием людей.
Я мог бы поймать ее, когда она останется одна, наклониться и прошептать на ушко, напомнить, что она ответила на поцелуй, что пришла ко мне прошлой ночью, но это не поможет. Похоже, она уже все решила. Наш поцелуй стал последним гвоздем в крышку моего гроба, и это к лучшему.
Мне не следовало с ней заигрывать. Она предназначена для другого, и это стало совершенно ясно, когда Ройс занял свободное место рядом со мной за покерным столом.
– Во что играем? – спрашивает он, глядя на Моретти, одного из дворецких Виктора, который выступает в роли дилера.
– Пятикарточный дро-покер.
– Хорошо. Сдайте на меня в следующем раунде. – Он постукивает костяшками пальцев по столу, затем смотрит на меня. – Я почти не разговаривал с тобой на неделе, Эммет. Как проходит визит?
Не могу точно сказать, есть ли в его тоне легкое раздражение или мне это только кажется.
– Отлично. А твой?
– О, не на что жаловаться. Италия есть Италия.
Уилл прерывает разговор с мужчиной справа от него, и Ройс, воспользовавшись моментом, прочищает горло, прежде чем слегка наклониться ко мне.
– Я видел тебя с Элейн на протяжении всей недели. Я и не подозревал, что вы такие хорошие друзья.
Моретти начинает раздавать карты по часовой стрелке каждому из четырех игроков, держа рубашками вверх. Я внимательно наблюдаю за ним, игнорируя Ройса, так что он вынужден заерзать на своем месте и попробовать еще раз, на этот раз более прямолинейно.
– Я хотел бы знать, характер ваших с ней отношений.
– Ты только что сказал. Мы друзья.
Он наклоняется, то ли пытаясь запугать, то ли желая сохранить наш разговор втайне.
– Не держи меня за дурака.
К сожалению, это довольно легко.
Пристально смотрю на него, сведя брови на переносице.
– О чем ты хочешь спросить, Ройс? И говори начистоту.
Моретти заканчивает раздачу и после того, как сделан первый круг ставок, начинает этап розыгрыша. Мы все поднимаем руки, и я сбрасываю только две карты.
Ройс терпеливо ждал, пока я закончу, и теперь спешит сообщить:
– Я надеялся, что мы с Элейн поженимся.
– Значит… свадьба. – Теперь мой тон стал язвительным.
– Я бы хотел. Она воспитанная и добрая. К тому же послушная. Мне это в ней нравится. Она будет очень хорошей женой.
Или очень хорошей немецкой овчаркой.
По его описанию трудно определить разницу.
– Я пытаюсь понять, к чему ты ведешь…
Он усмехается и отстраняется.
– Это выгодно для нас обоих.
Он говорит так, словно пытается убедить в чем-то самого себя, и если он надеется, что я похлопаю его по спине и поздравлю с замечательной идеей осуществить эту помолвку, то он жестоко ошибается.
– Правда? Я нахожу всю эту концепцию архаичной.
Он явно обижается.
– Я не собираюсь тащить ее к алтарю, если ты об этом беспокоишься. – Он переводит взгляд с меня на Лейни, сидящую в другом конце комнаты. И в нерешительности сводит брови. – По крайней мере… я надеюсь, что не придется.
Начинается новый раунд ставок, и игра продолжается, но это не имеет значения. Остаток дня я не могу выбросить из головы наш разговор. Не знаю, кого мне больше жаль: Ройса, который, похоже, хочет кого-то, кто не проявляет к нему абсолютно никакого интереса, или Лейни, которая не способна выпутаться из ситуации, которая, несомненно, в конце концов сделает ее несчастной.
Позже вечером, вместо того чтобы спуститься в столовую, я решил поужинать в номере, чтобы наверстать упущенную за неделю работу. Я рад, что послезавтра покидаю Италию. Все проекты были приостановлены, пока меня не было, и я ненавижу это чувство отставания. Количество электронных писем растет, на моем телефоне почти сотня непрочитанных сообщений, и я чувствую, как разгораются пожары, которые нужно будет тушить по возвращении в Бостон.
Я работаю до поздней ночи, а потом, когда в доме становится тихо и все гости, кажется, ложатся спать, встаю, разминаю ноющую спину и переодеваюсь в купальные плавки, чтобы отправиться на озеро.
Не жду, что Лейни снова присоединится ко мне после того, что произошло прошлой ночью, но надежда есть. Я бы хотел извиниться или, по крайней мере, узнать, как она себя чувствует.
Отношения усложнились. Вынужденная близость на этой неделе была необычной для такой дружбы, как наша, и, возможно, поцелуй никогда бы не состоялся, если бы мы не были в Италии.
Не совсем понимаю, какие у меня мотивы по отношению к ней. Если бы Ройс действительно расспрашивал о характере отношений с Лейни, я бы не смог дать ему внятного ответа. По правде говоря, она меня заинтриговала, и прошло так много времени с тех пор, как я испытывал подобное чувство, что не могу удержаться, я хочу откликнуться на него, каким бы эгоистичным это ни было.
Я спускаюсь к пирсу, сажусь на то же место, что и прошлой ночью, и жду.
Лейни не приходит.
Глава 19
Лейни
Сегодняшний вечер – Хеллоуин, и именно поэтому Виктор запланировал бал-маскарад, чтобы завершить неделю празднеств. Конечно, никто не собирается приходить в костюмах. Все будут одеты от-кутюр и наденут маски, которые составят основную часть маскарадного костюма.
Мое платье от Dior сшито на заказ, оно удерживается приталенным корсетом, покрытым мягким шелком, таким тугим, что кажется, будто я не могу сделать глубокий вдох. Юбка ниспадает до земли, сшитая из почти прозрачных слоев тюля, каждый из которых украшен воздушными звездочками с блестками, настолько тонкими, что вам придется поднести ткань к лицу, чтобы разглядеть узор. Это платье ангела, а моя тонкая серебристо-белая маска усиливает эффект. Она была сделана мастером из Dior, в виде кошачьего глаза, такая изящная, что страшно прикасаться к ней.
Вечеринка в самом разгаре, когда я подхожу к лестнице, ведущей в бальный зал виллы. По обе стороны от меня стоят официанты в своих фирменных темно-синих костюмах с дамасским узором, хотя на сегодняшний вечер они также надели соответствующие маски. Один из них спешит ко мне, когда я останавливаюсь на лестничной площадке и смотрю вниз на толпу.
В анонимности есть сила. Не сомневаюсь, что гости довольно скоро узнают меня, но в этот первый момент, в платье и маске, я не перестаю привлекать их внимание. Они очарованы, и мне это нравится – взгляды, устремленные на меня, когда я беру предложенную руку сопровождающего и медленно спускаюсь по лестнице.
В кои-то веки бабушки нет рядом. Она пришла раньше, как почетная гостья, под руку с Виктором. Когда она покидала комнату, я все еще наносила последние штрихи в прическу и макияж. Она предпочла, чтобы все было именно так.
– Так ты будешь выглядеть эффектнее.
Поднимаю взгляд и смотрю на толпу у подножия лестницы.
Все собравшиеся гости смотрят на меня. Люди, которые в основном игнорировали меня всю неделю, теперь, кажется, не в состоянии отвести взгляд, даже моргнуть.
Виктор вскакивает, забирая меня у сопровождающего, кружит так, что я вынуждена повернуться и показать ему все стороны платья.
– У тебя получилось, моя дорогая. Тебе удалось передать ангельскую сущность. Твоя бабушка рассказала мне о платье, и, боже милостивый, оно не разочаровало. Повернись еще раз. Удивительно. – Он наклоняется, чтобы запечатлеть на моих щеках двойной воздушный поцелуй. – Тебе удалось заставить каждого человека в зале выглядеть так, словно он взял наряд с вешалки в Macy's. Кто это? Валентино?
– Dior.
– Конечно. Мария никогда не промахивается. Я должен поздравить ее с очередным успехом. Хочешь шампанского?
– Пожалуйста.
– Хорошо. Пойдем, я проведу тебя по вечеринке, чтобы все могли полюбоваться, прежде чем твой красавец-жених уведет тебя до конца вечера.
– О, я…
У меня нет возможности исправить его заблуждение относительно мужчины, с которым я на самом деле обручена, потому что он нашел группу людей, с которыми хотел бы поболтать, и вместо того, чтобы ослабить хватку, чтобы я могла ускользнуть, он крепко держит меня за руку.
– Все видели это платье? – спрашивает он, привлекая ко мне внимание.
Они охают и ахают, больше для Виктора, чем для меня.
– Лейни, оно великолепное, – говорит Флоренс. – Кто его создал?
Виктор выкрикивает и отвечает ей прежде, чем я успеваю ответить.
– Платье нужно отправить в архив Dior после сегодняшнего вечера! – комментирует другой человек.
– Я уверен, что об этом уже договорились, – нетерпеливо говорит Виктор.
– Сколько времени им потребовалось, чтобы создать его?
– Я… я не уверена.
– Бьюсь об заклад, несколько недель, – говорит женщина рядом со мной, приподнимая верхний слой тюля у моего бедра, чтобы рассмотреть вышивку. – Это все ручная работа. Вау. Как тебе удалось добиться такой индивидуальной подгонки?
Виктор бьет ее по руке, пока она не роняет материал.
– Дорогая, если тебе приходится спрашивать, значит, ты не можешь себе этого позволить. – Фраза-клише произносится издевательски медленно, и все вокруг смеются.
Все, кроме меня, потому что, пока они восхищались моим платьем, я смотрела на Эммета, стоящего на лестничной площадке второго этажа. Его появление вызывает у меня смесь предвкушения и тревоги. Он стоит на верхней ступеньке лестницы, одетый в классический смокинг поверх черной рубашки. Даже издалека я вижу, что на черной маске изображены завитки серебряных листьев. Сами того не желая, мы оделись как полярные противоположности. Свет и тьма. Добро и зло.
Его глаза обшаривают толпу, и в отличие от того момента, когда я стояла наверху, оглядывая всех одинаково внимательно, он, кажется, охотится за кем-то до тех пор, пока его взгляд не останавливается на мне. Сердце замирает в груди, когда он начинает медленно спускаться по лестнице, не сводя с меня глаз. С каждым вздохом моя грудь натягивает корсет. Инстинктивно прижимаю руку к животу, где уже образовался тугой узел.
Есть такая вещь, как мужчина, рожденный носить смокинг… мужчина, чье присутствие ощущается так, словно полубог соизволил спуститься и нанести визит своим верным подданным… мужчина, который, кажется, управляет сердцами всех людей в этом зале, включая мое.
Я почти злюсь на него. Почти.
Понимаю, что он пытается сделать. Он пробирается сквозь толпу, направляясь прямо ко мне, и хотя я чувствую прилив возбуждения от того, что его внимание так явно направлено на меня, знаю, что не могу стоять и позволять этому продолжаться.
Хотя я их еще не видела, знаю, что Ройс и бабушка здесь. Мы с Эмметом плохо вели себя всю неделю, и я не позволю нам продолжать. Спуститься на пирс было моей ошибкой, но в остальном руки чисты, и я бы хотела, чтобы так было и впредь.
– Возьму еще шампанского, – говорю я группе, хотя это бесполезно. Как и я, они повернулись, чтобы посмотреть, как дьявол входит в комнату, затаив дыхание и приоткрыв рты от удивления.
Какие же мы дураки, и все из-за человека, который хочет лишь играть нами, как пешками.
Мой уход притворство – мне не нужно шампанское. Мой бокал почти полон, но, повернувшись к Эммету спиной, я осушаю его одним быстрым глотком и передаю ближайшему официанту.
– Еще? – мягко спрашивает мужчина.
Принимаю новый бокал дрожащей рукой и делаю еще один большой глоток. Так и подмывает выпить все до дна, но тогда у меня не останется ничего, кроме головной боли.
Несмотря на то что зал переполнен, мне кажется, что между мной и Эмметом недостаточно людей. Я ищу бабушку, но не вижу ее. Следовало спросить Виктора, где она, когда у меня была такая возможность.
Без нее мои возможности ограничены. Я чувствую себя легкой добычей.
Я нахожу Ройса в другом конце зала и улыбаюсь, испытывая облегчение, что буду стоять рядом с ним весь вечер, играя свою роль. И уже собираюсь сделать первый шаг к нему, когда замечаю, что он не улыбнулся в ответ. Выражение его лица жесткое и незнакомое, так непохожее на того мягкого мужчину, к которому я привыкла.
Затем он поворачивается к женщине рядом с ним – как я понимаю к Мари – и забывает обо мне.
Я сглатываю, преодолевая комок эмоций в горле. Хотя я не наверху, в своей маленькой комнате, но не могу избавиться от ощущения, что нахожусь в ловушке. Прямо за спиной две арочные двери ведут на небольшую веранду с видом на сады, и я быстро убегаю, радуясь свежему воздуху, легкой прохладе и всему остальному.
Хочется оправдать Ройса. В маске он мог меня и не узнать. Хотя, будем честны, на мне нет костюма. Если только не полуслепой, он бы легко узнал мои черты. Эммету не составило труда…
Может, у него просто плохое настроение, а может, он занят разговором с Мари.
Может…
Зажмуриваю глаза и пытаюсь подавить беспокойство. Ничего хорошего не выйдет, если я буду стоять здесь и прокручивать в голове самые худшие сценарии. Если что-то не так, Ройс даст мне знать. Надеюсь, мы достаточно дружны, по крайней мере, для этого.
В бальном зале зазвучала торжественная оркестровая музыка, знакомая пьеса Шопена. Много лет назад ее играла бабушка, когда приходил преподаватель по танцам, чтобы научить меня танцевать вальс. Красота песни заставляет меня ностальгировать по времени, в котором я никогда не существовала, по балам эпохи регентства, где мне приходилось бороться только с герцогом, нуждающимся в богатстве, а не с дьяволом, нуждающимся в развлечениях.
Медленно потягиваю шампанское, облокотившись на каменную балюстраду, и любуюсь видом, который оставлю позади утром. На другом берегу озера раскинулись города, приютившиеся у подножия гор. Отсюда они кажутся невероятно маленькими, словно снежные шары. Трудно представить, что там живут настоящие люди.
Теплый свет из бального зала виллы льется на веранду, и когда на меня падает черная тень, я понимаю, что это Эммет, еще до того, как он подходит и встает рядом.
Оцениваю привычные для меня вещи, его огромные размеры рядом со мной, его обволакивающую силу. Я держусь как можно дольше, не отрывая взгляда от залитого лунным светом озера, пока его магнетическое притяжение не побеждает.
