Текст книги "Красавица и Бо (ЛП)"
Автор книги: Р. С. Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Я встаю, а она идет прямо ко мне, поднимается на цыпочки и запечатлевает поцелуй на моих губах.
– Извини, я, наверное, выгляжу сумасшедшей. Мне не терпелось попасть сюда, а мои волосы все еще мокрые после душа.
Я понятия не имею, о чем она говорит.
Она отступает назад и поворачивается к Андреа. Ее улыбка слегка увядает.
– О, у тебя компания.
Я открываю рот, чтобы объяснить, но Лорен наклоняется и протягивает руку прежде, чем успеваю это сделать.
– Привет, я Лорен, девушка Бо.
Это достаточно милое приветствие, но ее тон ясный и собственнический. Мне хочется целовать ее до тех пор, пока не сотрется помада.
Андреа переводит взгляд с одного на другого.
– О, эм, приятно познакомиться, – она неловко смеется. – Просто чтобы внести ясность, я с ним не флиртовала. Я замужем.
Она показывает свой палец с кольцом.
– Подруга Андреа увлечена Рассом, – объясняю я. – Пока мы разговариваем, они знакомятся в туалете.
Лорен вздыхает.
– Серьезно? Черт, теперь я чувствую себя дурой. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?
– Я уже купил ей, и это твое шампанское.
– О, спасибо, – она садится рядом со мной и слабо улыбается Андреа. – Серьезно, извини.
Андреа смеется.
– Эй, я понимаю. Твой парень – находка.
У нее звонит телефон, и она извиняется, чтобы ответить на звонок.
– О боже, это мой босс, наверное, интересуется, где мы. Мне нужно ответить.
Когда мы остаемся одни, Лорен поворачивается ко мне, и я выгибаю бровь.
– Ты моя девушка, да?
Она закатывает глаза и делает большой глоток шампанского.
– О, не надо так странно на меня смотреть. Я уже чувствую себя идиоткой из-за того, что поставила себя в такое неловкое положение.
– Моя девушка.
Она закрывает лицо руками
– Прекрати! Ярлыки – это так сложно. Может быть, ты предпочитаешь «будущий романтический интерес»? Давай поговорим о чем-нибудь другом, например, о том факте, что от меня больше не пахнет дымом.
Я впечатлен
– Ты добралась сюда довольно быстро и прекрасно выглядишь. Я говорил тебе это, когда ты подошла, или мне это только показалось?
– Ну что ж. Спасибо, – она краснеет и отводит взгляд. – Как я уже сказала, мои волосы все еще влажные.
– Тебе нравится твоя новая квартира?
– Конечно, да. Она милая.
Она потягивает шампанское.
– Ты хочешь остаться у меня на ночь?
Она вздыхает.
– Хотела бы, но у меня есть планы.
– С твоей стиральной машиной?
– Его зовут Вирпул, Дасти Вирпул.
Не могу удержаться от смеха.
– Дурочка.
Она проводит пальцем по краю своего бокала с шампанским.
– Вообще-то, я взяла с собой кое-что необходимое на случай, если ты попросишь меня пойти к тебе.
Я заглядываю в ее сумку. Она каким-то образом умудрилась запихнуть внутрь целый чемодан вещей. Там пижама и косметичка, одежда для работы, она наполнила ее до краев. Когда я ее поднимаю, он весит не менее 25 фунтов17.
Я дразняще улыбаюсь.
– Не смейся надо мной! – говорит она, вырывая ее у меня из рук.
– Ты могла бы не брать пижаму.
Она смеется, пока ее глаза не встречаются с моими, а затем ерзает на своем сиденье, отпивая еще немного шампанского.
– Как думаешь, сколько еще мы должны здесь оставаться?
Я смотрю на ее вишнево-красные губы, пока она говорит.
– Пойдем. Я напишу Рассу, и мы сможем помахать Андреа на выходе.
Уже встаю, бросаю наличные на стол, чтобы закрыть наш счет.
Она смеется.
– Я только что пришла! Ты не позволишь мне остаться даже на пять минут? У меня еще есть шампанское.
Что-то в выражении моего лица, должно быть, передало мое нетерпение, потому что она кивает и тянется за своим фужером.
– Точно, да. Я просто выпью остатки, проблема решена. Пойдем. Возьми мою сумочку.
– Ты имеешь в виду свой чемодан.
Глава 27
Лорен
Последняя неделя карнавального сезона – это настоящее безумие. Как будто все знают, что Пепельная среда не за горами, и им нужно согрешить, пока грешить еще можно. Ажиотаж в Новом Орлеане достигает небывалого уровня. Все бары на Бурбоне открыты 24 часа в сутки. Тротуары завалены бусами. Отели переполнены, а в городе царит полная неразбериха, поскольку улицы закрываются для проведения парадов. Их сотни, и каждый из них проводится другим новоорлеанским крю18. Обычно у меня есть время насладиться праздником, но не в этом году.
Когда я еще находилась на начальной стадии планирования для NOLA (то есть сидела в Pinterest, пока работала в Sotheby's), я подумала, что было бы блестящей идеей провести открытие в понедельник перед Жирным вторником. Все уже в режиме вечеринки, тонна прессы освещает события, и я могла бы использовать импульс Марди Гра. Теперь внезапно думаю, что я полная идиотка.
Даже при всем моем тщательном планировании задержки в строительстве превратили весь процесс в сущий кошмар. Мне следовало бы отложить открытие, но, как известно любому бизнесмену, на данный момент – это практически невозможно. Слух уже распространился. Я уже пригласила семью и друзей. Две отдельные группы местных новостей готовят интересные репортажи о галерее, моей маме и мне. Там будет репортер из Times-Picayune, не говоря уже о двух десятках блогеров, пишущих о еде, искусстве и образе жизни, и я уже наняла флориста, поставщика провизии и фотографа. В конце вечера каждый выйдет за дверь с небольшим букетом, пакетиком кофе, небольшим художественным рисунком и хотя бы одной фотографией, достойной публикации в социальных сетях.
Само открытие проходит безупречно
А вот мое здание таковым не является.
Бо запретил слово на букву «З» в моем лексиконе, но я все равно раздраженно шепчу его при каждом удобном случае.
Задержки. Задержки. Задержки!
Последние две недели я проводила все свободное время в NOLA или у Бо. Если бы не он, я бы так и сидела в углу. Бо каждый день уходил с работы в 16:00, чтобы прийти мне на помощь, и я даже не осознавала, как много я делаю, пока он не вмешался и не снял часть бремени с моих плеч.
Когда он здесь, у меня четыре руки вместо двух. Проходит совсем немного времени, и он уже знает, что нужно делать, прежде чем я попрошу.
Он преследует подрядчика, обращается за помощью и превращает воду в вино. Он подтвердил информацию о поставщиках. Он приносит мне воду и заставляет меня выпить, по крайней мере, два больших глотка, потому что, очевидно, я забыла, что мое тело нуждается в питании, чтобы выжить.
Сегодня субботнее утро, и мы с Бо пробиваемся сквозь толпы людей во Французском квартале. Каждый раз, когда я моргаю, туристов становится все больше. Один пьяный шут превращается в двух на моих глазах. Даже если удастся поймать Uber, о том, чтобы куда-то ехать, можно забыть. Единственный способ добраться от квартиры Бо до NOLA – это пройтись пешком с яростной решимостью и парой ударов локтями для пущей убедительности.
Мы приезжаем к восьми утра, и мои бариста должны прибыть с минуты на минуту. Я проведу весь день, обучая их и рассказывая о том, как будет проходить открытие в понедельник. Я так нервничаю, что плохо сплю.
– Вот, съешь это, – говорит Бо, протягивая тако на завтрак, которое мы купили по дороге.
Я отталкиваю его.
– Нет времени жевать!
– Лорен.
Отлично! Я беру тако у него из рук и съедаю в два укуса. Мой желудок протестует. Я понимаю, что уже несколько дней толком не ела.
– Ты думаешь, мы сможем это сделать? – спрашиваю я, глядя на Бо широко раскрытыми испуганными глазами.
Я понимаю, что он не понял меня из-за количества яиц и бекона, которые я запихнула в рот, поэтому я проглатываю и пробую снова.
Он уверенно кивает.
– Ты изводишь себя безо всякой причины. Ремонт будет завершен сегодня. Вчера вечером мы все проверили. Есть лишь незначительные недочеты, которые необходимо исправить. Светильник в туалете должны заменить сегодня днем, но у нас есть запасной план на случай, если этого не произойдет.
– Мне нужно позвонить в пекарню и подтвердить наш заказ.
– Я сделал это вчера, – говорит Бо.
– Как ты думаешь, у нас достаточно кофе?
– У тебя его чертова тонна.
– Верно. Может быть, я просто вернусь в кладовку и пересчитаю зерна, просто чтобы убедиться.
Он хватает меня за плечи, и я понимаю, что расхаживала взад-вперед. Бо наклоняется, и внезапно я вижу только его голубые глаза. Они цвета безмятежности.
– Ты вообще спала прошлой ночью? Я чувствовал, как ты ворочаешься с боку на бок.
Я съеживаюсь.
– Сегодня я могу переночевать у себя. Я не хотела тебе мешать.
– Я не это имел в виду. Мне нравится, что ты остаешься у меня.
Я рисую круг у него на груди.
– Ты же знаешь, что в конце концов мне придется ночевать в своей собственной квартире, верно? Я плачу за аренду.
– Ты скоро заработаешь здесь больше денег, чем будешь знать, что с ними делать.
Он целует меня в нос.
Я не могу удержаться от смеха.
– Бо, ладно, дело не в деньгах, а в том…
– Ты хочешь остаться со мной?
– Да.
– Тогда все решено.
Не совсем.
– Мне нравится ночевать у тебя, но я также не хочу избавляться от своей квартиры, – а теперь вдруг я не могу встретиться с ним взглядом. – Мне хочется иметь ее на случай…
Я ожидала, что он будет требовать больше объяснений, но, к моему удивлению, он, кажется, понимает.
– Я понимаю это. Это все в новинку. Если ты хочешь оставить квартиру, то можешь, но я тем временем помогу оплатить аренду.
Я открываю рот, чтобы возразить, но тут появляются мои бариста, все улыбаются. А еще лучше то, что они оба одеты в свои светло-серые футболки NOLA и модные джинсы. Сотрудники! Мои сотрудники! Это происходит!
Обучение занимает всего несколько часов. Мой кассовый аппарат – это маленький поворотный iPad. Я показываю им интерфейс, и они знакомятся с эспрессо-машиной. Они оба раньше работали в кофейнях, так что знают, что к чему. Единственное отличие здесь в том, что на продажу также будут выставлены произведения искусства. Абстрактные картины моей мамы уже висят на стене, наполняя пространство столь необходимыми цветовыми брызгами. Вдобавок к ее масштабным полотнам вдоль стены рядом с кафе-баром установлены полки, на которых будут выставлены принты, футболки, мелкие гончарные изделия, а также товары под брендом NOLA. Прямо сейчас полки не так полны, как мне бы хотелось, но это придет со временем. Мне пришлось заполнить пространство стопкой кофейных кружек. Бариста впечатлены тем, что мне удалось сделать с помещением за столь короткое время. Я сомневаюсь, стоит ли им верить, поскольку они у меня на зарплате, но Бо настаивает, что они честны.
Примерно в обеденное время приходят миссис Фортье и моя мама, чтобы обеспечить подкрепление. Теперь, когда они стали соседями, они проводят много времени вместе. Сегодня они скоординировали свои усилия. Миссис Фортье приносит бутерброды, а моя мама – свой фирменный лимонад. Мы с Бо отдельно предупреждаем его маму, чтобы она осторожно вылила его в раковину.
Они не так полезны, как я думала. Я даю им мелкие поручения, а они в итоге просто отвлекают друг друга сплетнями из разных уголков города. В какой-то момент моя мама спрашивает миссис Фортье, видела ли она Престона в газете с его новой подружкой, и мы с Бо тихонько смеемся. Хотя, честно говоря, я никогда не видела, чтобы две женщины так много говорили друг с другом. Садоводство, книги, телешоу, все это объединяет их. Моя мама всегда была немного затворницей, предпочитая проводить часы в своей студии, а не обедать с другими дамами из Гарден-Дистрикт, но, очевидно, миссис Фортье раскрывает ее социальную сторону. В конце концов, я даю миссис Фортье метлу, а маме совок для мусора. Они могут говорить и подметать одновременно. Пол еще никогда не выглядел чище.
Мы засиживаемся допоздна, и к тому времени, как я закрываю дверь, у меня слезятся глаза и меня трясет от голода
– Как ты думаешь, все это того стоит? – спрашиваю я Бо, когда мы идем домой, держась за руки.
– Безусловно. Мне нравится концепция, и я думаю, что она будет успешной. Если бы ты пришла в Crescent Capital с такой идеей, я бы вложил деньги.
Мне очень приятно слышать от него такие слова, и я пытаюсь понять, правду ли он говорит.
– Ты говоришь это не только из-за моей папки в спальне?
Он качает головой, как будто даже не может поверить, что я спрашиваю.
– Ты станешь сенсацией, Лорен. Просто подожди и увидишь.
Позже, ночью, я не могу уснуть, и я не хочу снова будить Бо своими метаниями. Я осторожно снимаю его руку с себя, подкладываю подушку на то место, где лежала я (она более или менее такая же комковатая, как и я сама), и выскальзываю из кровати, хватаю его толстовку LSU из шкафа, прежде чем спуститься. Сварив кофе, я несу дымящуюся кружку в переднюю гостиную. В центре комнаты стоит антикварный письменный стол с iMac, которым он предоставил мне в свободное пользование. Загрузка занимает секунду. Пока жду, дую на свой кофе, пытаясь остудить его настолько, чтобы можно было пить. Я собираюсь проверить свои электронные письма для NOLA, было бы неплохо прочитать их все и привести в порядок к тому времени, когда Бо проснется.
Я вхожу в Gmail, и меня ждут 50 новых электронных писем. 50! Когда я ложилась спать, мой почтовый ящик был пуст. Тема первого электронного письма гласит: «Крупный кризис в сфере общественного питания». Я плачу ровно 10 секунд, а затем поддаюсь желанию положить голову на край стола и закрыть глаза.
Завтра все закончится.
Только не совсем, потому что NOLA официально заработает. Это займет много моего внимания. У меня есть планы нанять менеджера и еще двух бариста как можно скорее. Команда цифрового маркетинга занимается моим присутствием в интернете, и Бо уговорил меня проконсультироваться с бухгалтером. Через несколько месяцев (ладно, лет) все будет работать, как хорошо смазанный механизм, и я смогу отойти назад и наблюдать, как бизнес растет. Затем, через несколько лет после этого, я сделаю еще шаг назад и, возможно, снова смогу спать.
Я вздыхаю.
Справившись с небольшим волнением, снова открываю глаза и замечаю, что нижний ящик стола Бо приоткрыт на несколько дюймов. Один раз шпион – всегда шпион. Открываю его до конца и нахожу маленькую белую картонную коробку. На ней нет этикетки, поэтому, естественно, я чуть-чуть приподнимаю крышку, чтобы посмотреть, что внутри, и мое сердце совершает сальто, когда я вижу фотографию крошки Бо, которая смотрит на меня сверху стопки. Она старая и выцветшая, размером с бумажник. У Бо лохматые каштановые волосы и широкая кривая улыбка. Рядом с ним на одном колене стоит его отец. Сходство между мужчиной на фотографии и человеком, спящим наверху, заставляет мое сердце сжиматься от печали. Я подношу фотографию поближе и рассматриваю детали: густые усы его отца и застиранные джинсы 80-х, то, как они оба щурятся на солнце. Отец обнимает Бо за плечи, а Бо всем своим весом опирается на грудь отца. Они стоят щека к щеке. Это любовь на самом базовом уровне: отец и сын.
Моя рука дрожит, когда я кладу фотографию на стол и возвращаюсь к коробке, изголодавшись по этим старым воспоминаниям. Внутри спрятано по меньшей мере сто фотографий, но стопка сложенных бумаг привлекает мое внимание в первую очередь.
Я медленно разворачиваю их и не сразу понимаю, на что смотрю. Некоторые из них представляют собой напечатанные страницы. Другие – газетные вырезки, такие хрупкие и старые, что я боюсь, что они порвутся, если я не буду осторожна.
Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать, на что я смотрю, а затем по спине пробегают мурашки и желудок сжимается.
Все эти годы я думала, что страдаю одна. Я думала, что мои чувства были односторонними, но это доказательство обратного.
Бросаю бумаги обратно в коробку и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Еще рано, я должна дать ему поспать. Вместо этого открываю дверь и бросаюсь на кровать, как белка-летяга.
Он стонет.
Я целую его щеки, лоб, рот и подбородок. Мои руки на его обнаженной груди. Если он когда-нибудь попытается лечь спать в рубашке, я сдеру ее с него ножницами, как сексуальный парамедик.
– Ты выпускаешь все тепло наружу, – мягко рычит он.
Бо откидывает одеяло и затем укутывает меня. Мы в коконе, и здесь пахнет его гелем для душа. Мы вместе принимали душ перед сном.
Я целую его в губы, и он улыбается.
– Мне приснился действительно хороший сон. Ты была голой и лежала на мне, так что теперь я не уверен, сплю я или бодрствую.
Он находит край моей толстовки и оттягивает его, накрывая мой живот своей рукой. Его горячая ладонь на моей коже ощущается, как рай.
– Бо! Я не пытаюсь привести тебя в сознание с помощью секса. Я бужу тебя, потому что у меня есть вопрос: думал ли ты обо мне те десять лет, что мы были врозь?
Он сонно стонет.
– Это вопрос, который может разбудить?
Игриво трясу его за плечи, как будто я суровый дознаватель.
– Тут я задаю вопросы, крутой парень. Ты должен отвечать.
– Может быть. Немного, – он не открывает глаза. – Не знаю. Я был слишком занят работой.
– Угу.
Две ямочки украшают его улыбку.
– Я ходил на множество свиданий, действительно играл на поле. Так много девушек, что я сбился со счета.
Его рука скользит выше, и он стонет, когда находит мою обнаженную грудь. От вожделения мне трудно произнести следующие слова, но я справляюсь.
– Ты никудышный лжец. Я нашла внизу твой тайник, старые газетные статьи о моих днях дебютантки.
– Это мне мама дала, – говорит Бо.
– А как насчет вырезок о продажах Sotheby's, которые я помогала организовывать?
– Я подумывал о том, чтобы собрать коллекцию произведений искусства.
– Там был клочок бумаги с нацарапанным на нем адресом моей старой рабочей электронной почты.
Он вздыхает, потому что мы оба знаем, что это неопровержимое доказательство.
– Несколько лет назад, в свой день рождения, я чувствовал себя подавленным. Думал о том, чтобы связаться с тобой.
Мое сердце разбито.
– Почему ты этого не сделал?
Его рука снова опускается на мое бедро, и его глаза распахиваются.
– Вопреки распространенному мнению, я не был так уж уверен в твоих чувствах ко мне. Ты могла подумать, что это жутко. Кроме того, когда я видел тебя в последний раз, ты кричала, что ненавидишь меня.
– Разве я говорила, что ненавижу тебя? Я хотела сказать, что люблю тебя. Вышло неправильно.
– Ах да, я понимаю, как это могло произойти. Похожие слова.
– Иногда мое «Л» звучит как «Н». Давай я попробую сейчас.
– Я слушаю.
– Бо, я ненавижу тебя.
– Да, видишь, ты снова это сказала.
– Черт возьми, подожди. Позволь мне сделать несколько разминочных упражнений. Красная кожа, желтая кожа. Дожди в Испании выпадают в основном на равнину.
Я ворочаю языком и шевелю губами.
Бо просовывает руки мне под мышки и притягивает меня повыше к себе, так что наши бедра оказываются в идеальном положении. Я распластываюсь, как лягушка, придавив его всем своим весом. Это великолепно. Он мой. Его руки сжимают мой зад, и я приподнимаюсь, опираясь локтями ему на грудь, чтобы видеть лицо.
Теперь он окончательно проснулся. Даже при слабом освещении он сияет. Я могу разглядеть его прекрасные голубые глаза, алые губы, взъерошенные каштановые волосы. Он выглядит моложе своих лет, по-мальчишески красивым. Я хочу сделать ему предложение – предложить остаться здесь, пока мы не превратимся в пыльные скелеты.
Его рука тянется вверх, чтобы поиграть с моими локонами, и я задаю вопрос, который меня давно интересовал.
– Теперь, когда мы выяснили, что ты уже больше десяти лет питаешь ко мне страстную любовь, что бы ты делал, если бы я не вернулась в Новый Орлеан?
Он лениво улыбается, накручивая локон на палец.
– В конце концов, я бы приехал в Нью-Йорк.
– А если бы я встречалась с кем-то другим?
Его глаза встречаются с моими, и он выгибает темную бровь.
– Ты встречалась с другим. Я украл тебя, – он скользит рукой по моей шее и притягивает меня для поцелуя. Я уступаю ему, а затем, поскольку могу, делаю это снова. Я пришла сюда не с намерением заняться утренним сексом, и я говорю ему об этом.
– У меня столько дел до завтра, – но тут он наклоняет голову, наши рты открываются, и его язык проникает в мой рот. Мое тело говорит: «Забудь об этом», и наши поцелуи становятся голодными и горячими. Его зубы задевают мою нижнюю губу.
– Солнце еще даже не встало, – говорит он, убеждая меня. – Кроме того, то, чем мы собираемся заняться, это естественное средство для снятия стресса.
Восхитительно, что он думает, что есть вероятность того, что я остановлю его. Товарный поезд не смог бы увезти меня от него в этот момент. Я забыла, что за пределами этой комнаты есть жизнь.
Обеими руками он обхватывает меня за талию и прижимает к себе, покачивая бедрами. Он стягивает с меня толстовку, а затем медленно расстегивает пуговицы на моей мягкой ночной рубашке в горошек. Я одета для комфорта, а не для соблазнения, но Бо заставляет меня чувствовать себя сексуальной, независимо от того, что на мне.
Моя грудь обнажена, и его руки скользят вверх по нижней части грудной клетки, затем я выгибаю спину, чтобы ему было легче дотянуться до груди.
– Ты можешь дотянуться отсюда до прикроватного столика? – хрипло спрашивает он.
– Я смогу, если немного отодвинусь от тебя.
Очевидно, ему не нравится эта идея, потому что он обхватывает меня рукой за талию и переворачивает нас. Я вжимаюсь в матрас, когда он протягивает руку, чтобы схватить презерватив. Это либо гениальный ход, либо счастливое совпадение, что он врезается в меня с каждым движением. Мне остается только извиваться, не говоря уже о том, насколько сексуально то, что он может просто вертеть мной, как ему заблагорассудится. Держу пари, если бы я попросила, он перекинул бы меня через плечо, как в тот день, когда загорелась духовка. Может быть, он даже наденет костюм пожарного. Я решаю, что это то, что я хочу на свой день рождения.
Он смеется и качает головой.
– Ты впечатляюще странная.
Упс, я высказала свою фантазию вслух.
– Но ты сделаешь это, правда?
– Когда у тебя день рождения?
– В июле.
– Да, хорошо, но мой день рождения в августе, и у меня есть другая фантазия, которую я хочу, чтобы мы попробовали.
Я так взволнована, что ерзаю.
– О боже мой! Расскажи мне! Пожалуйста, не говори «французская горничная». Я сделаю это, но это так банально, месье.
– Нет, выслушай меня, – говорит он, прижимаясь ко мне бедрами.
Я достигну оргазма через пять миллисекунд. Я стягиваю свои пижамные шорты, а вместе с ними и трусики. Следом исчезают его боксерские трусы. Когда он касается моей обнаженной, чувствительной кожи, я издаю нежный выдох.
– Скажи мне, – настаиваю я.
– Я буду во всем черном, в смокинге или костюме.
Его рука опускается вниз, чтобы провести круговыми движениями по моему бедру. Я с трудом слушаю.
– Ты будешь в белом.
– Угу.
Мои глаза закрываются, когда его большой палец касается меня именно там, где мне это нужно. Через несколько секунд у меня поджимаются пальцы на ногах, и я впиваюсь пальцами в его плечи, чтобы показать ему, как сильно мне нравится то, что он делает.
– Торт.
– Я что-то не улавливаю.
– Кольца.
Его слова отвлекают меня от надвигающегося оргазма. Я отстраняюсь от него и беру его за запястье, ставя на паузу этот маленький праздник любви. Это пытка, но мне нужно собраться с мыслями на следующие несколько секунд.
– Это звучит как свадьба! – восклицаю я.
– Что?
– Сценарий, который ты описываешь!
– О-о-о-о… – он смеется так, словно ему жаль меня. – Ты думала, я имел в виду… Да, я могу понять почему…
Я прищуриваю глаза.
– Ха-ха-ха.
Он улыбается, чертовски довольный собой.
– Мне просто нравится, как ты выглядишь в белом, – говорит он, разрывая обертку от презерватива. – И, честно говоря, большинство твоих дней связаны с тортами.
Я целую его в губы между каждым словом, просто чтобы заставить его вздрогнуть. Очевидно, что это не предложение. Мы встречаемся всего несколько недель, и я отказываюсь рассказывать нашим будущим детям, что их отец сделал мне предложение, когда мы были голые и кувыркались в постели.
Мы все еще смеемся и поддразниваем друг друга, когда он полностью входит в меня, и тогда я становлюсь такой наполненной и счастливой. Эти два ощущения почти переполняют меня.
Он приподнимает часть своего веса, чтобы поцеловать меня в щеку и шею. Я наклоняю голову, чтобы облегчить ему доступ, и вспоминаю о бумагах, которые нашла внизу в его коробке с фотографиями.
– Я так сильно хотела тебя. Я знала, что мы не можем быть вместе, но… просто хотела знать, что страдаю не одна. Я хотела услышать твои неотфильтрованные мысли. Я вообще была тогда на твоем радаре?
Он отстраняется, чтобы погладить меня по щекам, и его голубые глаза мечутся туда-сюда между моими. Он выглядит глубоко обеспокоенным.
– Хочешь знать, видел ли я тебя в тот день, когда ты прибежала после школы в своей свободной форме? Ты едва смотрела мне в глаза, когда я благодарил тебя за экскурсию по той квартире, и спотыкалась на полуслове. А как насчет того дня, когда я переехал? Ты приготовила мне лимонад. Я до сих пор помню твои шлепанцы.
– Бо…
– А как насчет того, когда мы поехали в гости к моей маме? На тебе были эти чертовы джинсовые шорты, я чуть не угодил прямо в тюрьму штата. Или как насчет того случая, когда я учил тебя танцевать на кухне, а ты плакала, но не хотела, чтобы я видел? Ты была так искренна и молода, но я не мог тебе помочь. Я не мог избить Престона, не мог заставить его увидеть, как ты прекрасна, хуже того, я не хотел, чтобы он это видел.
Смех и слезы вырываются из меня.
– Я была так влюблена в тебя. Как ты посмел разбить мое подростковое сердце?
Я дразнюсь, и все же, кажется, какая-то маленькая часть меня все еще требует искупления. С каждым мягким прикосновением он открывает давно похороненную капсулу времени забытой тоски. У чувств нет срока годности. В фильмах кажется, что все годы боли стираются в тот момент, когда любовь становится взаимной, но не всегда так просто нажать кнопку «Обновить», потому что, честно говоря, я не хочу оставлять позади болезненные моменты, которые легли в основу этой неистовой любви. Именно по этой причине мне так приятно лежать здесь, под ним. Вот почему я никогда не приму как должное те вещи в жизни, которые могут быть смыты без предупреждения.
Он улыбается, но чувствует искренность в моем шутливом вопросе.
– Лорен?
Его жесткие глаза не отрываются от меня, пока я не встречаюсь с ним взглядом.
– Я люблю тебя.
Слеза скатывается по моей щеке, и он смахивает ее поцелуем.
– Прости меня, – нежно умоляет он.
Его бедра мягко покачиваются, и в его движениях столько же мольбы, сколько и в словах.
– Прости меня.
Я киваю и утыкаюсь лицом в его шею.
Он погружается глубоко в меня и остается там, целуя мои щеки, подбородок и шею. Когда он говорит, его шепот щекочет раковину моего уха:
– Скажи мне, что ты тоже меня любишь.
Безумный, блаженный смех вырывается из меня.
– Конечно, я люблю тебя, Бо. Ты был моим первым поцелуем.
– И последним? – поддразнивающе спрашивает он.
Я улыбаюсь:
– И последним…
Notes
[
←1
]
Лига плюща – ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США.
[
←2
]
Это женский частный колледж свободных искусств.
[
←3
]
Law School Admission Test – вступительный экзамен в вуз, стандартизированный тест, который проводится четырежды в год в специализированных центрах по всему миру.
[
←4
]
Юридический журнал.
[
←5
]
Кресло для отдыха на открытом воздухе, с широкими подлокотниками, высокой решетчатой спинкой и сиденьем, которое спереди выше, чем сзади. Его название отсылает к горам Адирондак.
[
←6
]
Американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века. Он был широко известен своей техникой наливания или разбрызгивания жидкой бытовой краски на горизонтальную поверхность, которая позволяла ему просматривать и рисовать свои полотна со всех сторон.
[
←7
]
Австралийский натуралист, актер, тележурналист и телеведущий, эксперт в области дикой природы и диких животных.
[
←8
]
Американский художник, преподаватель рисования и телеведущий. Он был создателем и ведущим «Радости живописи», обучающей телевизионной программы, которая выходила в эфир с 1983 по 1994 год на канале PBS.
[
←9
]
Университет штата Луизиана – государственный исследовательский университет в г. Батон-Руж, штат Луизиана, США. Главный вуз системы университетов штата Луизиана.
[
←10
]
Категория 5 – высшая категория шкалы ураганных ветров Саффира – Симпсона. Эти ураганы приводят к полному разрушению крыш многих жилых и промышленных зданий, а также к полному разрушению некоторых зданий, когда небольшие хозяйственные постройки сносятся ветром или уносятся ветром. Обрушение многих широкопролетных крыш и стен, особенно без внутренних опор, является обычным явлением.
[
←11
]
Я тебя очень люблю.
[
←12
]
Бо Фортье, сердечко, Лорен ЛеБлан.
[
←13
]
Французское название блюд, приготавливаемых обжариванием во фритюре различных продуктов, предварительно окунаемых в кляр, преимущественно фруктов и овощей.
[
←14
]
ОДНА.
[
←15
]
Персонаж американского телевизионного сериала «Друзья».
[
←16
]
Персонаж американского телевизионного сериала «Друзья».
[
←17
]
Примерно 11 килограмм.
[
←18
]
Общественная организация, которая организует парады и/или балы в сезон карнавала.
