Текст книги "Красавица и Бо (ЛП)"
Автор книги: Р. С. Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Подожди, ты хочешь сказать, что используешь воскресенье, чтобы получить фору в понедельник? Это кощунственно, особенно в сезон карнавалов.
Он выгибает бровь, наклоняется и хватает меня за руку. Наши пальцы переплетаются над солонкой и перечницей. Проходящая мимо официантка замечает это и улыбается, как будто мы очаровательны.
Я продолжаю вытягивать из него подробности, и по-видимому, за все годы, что он прожил в Новом Орлеане во время учебы на юридическом факультете и после «Одри», у Бо ни разу не было настоящего туристического дня в Новом Орлеане. Никаких трамваев. Никакого кладбища Лафайет № 1. Ни макания засахаренных бенье13 в теплый кофе в Café Du Monde. Вот это меня больше всего ужасает – кажется, у меня глаз дергается, когда он признается в этом.
– Ты серьезно? – спрашиваю я в шоке. – Это как Рим – все дороги ведут туда. В старших классах, я думаю, Роуз ходила туда после каждого свидания.
– Мои свидания заканчиваются по-другому.
От этого у меня горят щеки, и не только потому, что я сейчас представляю, как он занимается сексом. Я представляю, как он занимается сексом с другими женщинами. Недавняя оценка Роуз приходит мне на ум: может быть, ты не так уж хорошо целуешься.
– Я побывал во Французском квартале и в парке Джексон-сквер, – продолжает он. – Это считается?
Решено: мы превратим наш завтрак в целый день развлечений. Поскольку мы уже находимся в Гарден-Дистрикт, начнем с кладбища Лафайет № 1, самого известного из всех кладбищ Нового Орлеана. Люди приезжают сюда со всего мира, чтобы совершить экскурсию. Могилы расположены над землей не только в соответствии с французскими традициями, но и потому, что Новый Орлеан находится ниже уровня моря. Есть несколько культовых склепов, самый известный из которых вдохновил Энн Райс, когда она писала «Интервью с вампиром». Мы стоим перед белым, ржавеющим, чугунным сооружением, и Бо наклоняет голову.
– Жутко? – спрашиваю я.
– Нет, но мне все равно нравится.
Трудно по-настоящему побывать на кладбище днем, когда вокруг толпятся сотни туристов и несколько орущих гидов, поэтому мы надолго не задерживаемся. Мы продолжаем идти по Вашингтон мимо Дворца командоров, чтобы сесть на трамвай Сент-Чарльз. Роуз ни за что на свете не села бы в трамвай воскресным днем во время карнавала, но Бо не протестует, даже когда мы видим, что он забит под завязку. Все места заняты, поэтому я показываю ему, где держаться, а затем использую его для поддержки. Его рука обхватывает меня за талию, и он притягивает меня ближе. Я поднимаю на него взгляд и задаюсь вопросом, собирается ли он поцеловать меня на глазах у всех этих людей.
Может быть, ты не так уж хорошо целуешься.
Я моргаю и отвожу взгляд от его рта.
– Куда дальше? – спрашиваю я, раздраженная тем, что маленький комментарий Роуз так прочно засел в моем мозгу. – Как насчет кафе «Дю Монд», а потом мы отправимся на французский рынок? Так как сегодня воскресенье, там будет куча продавцов, и, если ты будешь хорошо себя вести, может быть, мы заглянем в Музей аптек.
– Это свидание или школьная экскурсия? – насмехается он. – У меня не подписано разрешение.
Я щиплю его за бок, и он смеется. Потом я понимаю, что он сказал.
Свидание. С-В-И-Д-А-Н-И-Е. Я даже использую его в предложении: когда два человека хотят переспать, они обычно предварительно идут на свидание.
У меня вспотели ладони, трясутся колени и отяжелели руки. Эминем – единственный, кто понимает меня прямо сейчас.
Я воплощаю в жизнь свои мечты десятилетней давности. Это не какая-то реалистичная фантазия. Я не собираюсь просыпаться в любой момент. Это происходит, и я ни за что на свете не испорчу это. Роуз была права на днях, я не настолько опытна. Мои поцелуи не так уж хороши. Мой бывший парень Кларк никогда не оставался на ночь в моей квартире не потому, что мне нравилось мое личное пространство, а потому, что после того, как мы занимались сексом, ему не терпелось уйти. Я никогда не рассказывала Роуз об этой смущающей детали, и теперь я задаюсь вопросом, такая ли это хорошая идея. С Бо я откусила больше, чем смогу прожевать. Возьмем, к примеру, людей, которым нравится бегать: они не просто записываются на Нью-Йоркский марафон в первый день, они начинают медленно и постепенно продвигаются вперед, может быть, раз или два пробегут круг по школьной дорожке.
У меня не было секса уже… ладно, давайте не будем обсуждать этот печальный факт. Давно не было.
Мы едем в трамвае, пока не оказываемся на Канал-стрит, и я практически хватаюсь за возможность выйти из зоны досягаемости Бо. Внезапно я начинаю сомневаться, что было умно дразнить его так, как я это делала. Я дразнила медведя, который в любой момент может вскрыть мой ланч-бокс и съесть мое печенье.
Мы идем в сторону парка Джексон-сквер, и толпа становится все плотнее. Бо переплетает свои пальцы с моими, и от этого прикосновения у меня по спине пробегает дрожь. Жаль, что я не могу улизнуть и позвонить Роуз. Мне нужно ее мнение прямо сейчас. Мне нужно признаться ей, что я забыла ту штуку с зубами, о которой она мне рассказывала, и попросить ее описать это еще раз. Должна ли я прикусить ему губу или как бы позволить ему взять инициативу в свои руки, а потом просто…
– Лорен?
– Да!
Я рывком возвращаюсь в настоящий момент и вижу, что он указывает на кафе «Дю Монд». Мы совершили ужасную ошибку: очередь за столики тянется через улицу, мимо парка Джексон-сквер, и движется она довольно медленно. Что-то в тесте, обжаренном во фритюре, действительно замедляет людей. Мы ни за что сегодня не будем есть бенье.
– Может, лучше пойдем на рынок? – спрашивает Бо, пытаясь спасти остаток нашего дня.
Нет!
Это идеальный вариант!
Я хватаюсь за эту возможность и качаю головой.
– Вообще-то, я только что вспомнила, мне нужно идти на работу.
Он хмурится, сбитый с толку.
– Ты смеялась надо мной за то, что я работаю по выходным.
– Неужели? Не припоминаю.
– Ты сказала это за завтраком.
– Странно, это на меня не похоже. Только что вспомнила, что моему подрядчику нужно, чтобы я просмотрела несколько электронных писем с предложениями, которые он отправил.
Он поворачивается и берет меня за другую руку. Мы стоим у алтаря. Он собирается произнести свои обеты. Толпа на тротуаре расступается и благоговейно обходит нас, и мне действительно нужно поговорить с Роуз.
– Ты ведешь себя странно.
Я делаю свое лучшее потрясенное лицо.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не можешь смотреть мне в глаза.
Смотрю на здание справа от его плеча и качаю головой.
– Могу, но предпочитаю этого не делать.
– Что изменилось с кладбища по настоящее время? Прошло всего полчаса.
О, просто мой мозг похлопывает меня по плечу и напоминает, что мы не должны быть веселыми, мы должны быть невротиками и заниматься самосаботажем.
Делаю глубокий вдох и, наконец, заставляю себя встретиться с ним взглядом. Он великолепен, а я недостойна. Мне нужно пойти домой и поцеловаться со своей рукой. Мне нужно загуглить десять лучших способов взорвать его @#$% (и его разум). Мне нужно посмотреть на YouTube ту сексуальную сцену из «Титаника» и запомнить, как Кейт Уинслет целует Леонардо Ди Каприо. Откуда она знала, с какой силой нужно хлопать ладонью по этому запотевшему окну? Что, если она случайно пробьет его насквозь? Бо старше и опытнее меня. Конечно, с ним был мой первый поцелуй, но мне нужно показать ему, что с тех пор я продвинулась вперед. Я больше не та школьная дурочка. Я Лорен ЛеБлан, сексуальная кошечка, настоящая лисица.
Или, по крайней мере, стану ею.
Глава 21
Лорен
Работа в NOLA поглощает мое внимание на следующие несколько дней. До официального открытия осталось всего пару недель. Список дел длиной в милю. К тому времени, как я вычеркиваю один пункт, добавляются еще три. Я работаю с консультантом над составлением меню напитков, и мы пробуем выпечку из пекарни дальше по улице. В NOLA нет полноценной рабочей кухни, поэтому мы ограничимся круассанами, пончиками и тостами с авокадо. Во время карнавального сезона следующего года я закажу королевский торт у Мэнни и сделаю все возможное, чтобы его хватило покупателям.
Снаружи наконец-то установлена наша вывеска: четыре розовые буквы, расположенные на белом кирпичном фасаде, N-O-L-A. Под ними нежным неоновым светом написано: «Для влюбленных». Это гениально, это заявление, под которым люди захотят позировать, одновременно распространяя информацию о кофейне и галерее. В день ее установки к ней выстроилась очередь из начинающих фотографов с фотоаппаратами наготове.
Следом приехали столы и стулья. Я заказала их у местного дизайнера мебели. Они сделаны из ржавой меди и натурального дерева, изящные и мужественные одновременно. Майлз возвращается, чтобы закончить отделку задней стенки барной стойки. Пока он этим занимается, я попросила его установить сверху легкие деревянные полки, чтобы я могла выставить наши розовые кофейные чашки. В день доставки эспрессо-машины я провожу контроль качества, делая «перерыв на латте» каждые пару часов. К концу дня я так взвинчена, что не могу заснуть. Я лежу без сна, гуглю позы для секса и думаю о Бо.
Пытаюсь обмануть себя, думая, что работа отвлекает меня настолько, что я забываю о нем, но это и близко не так. Он тоже занят на работе. Мы почти не разговариваем днем, но каждый вечер, после того как он заканчивает работу в Crescent Capital, он приезжает в NOLA и провожает меня домой (в мою настоящую квартиру, а не в банк). В первый день это было неожиданностью. Я сидела за стойкой бара, пытаясь разобраться со счетами, когда он постучал по стеклу и привлек мое внимание. Это было через два дня, два долгих дня после нашего свидания за завтраком. На нем было верблюжье пальто поверх черного костюма. Блестящие туфли. Волосы цвета воронова крыла. У меня потекли слюнки.
Мне хотелось затащить его внутрь, выключить неоновую подсветку и заняться с ним своими нечестивыми делами, но я была слишком занята, чтобы проводить какие-либо серьезные исследования. Я все еще не была готова. Что бы он ни задумал, все должно было остаться платоническим.
– Над чем ты работаешь?
Я подняла свои счета и повернула компьютер так, чтобы он мог видеть мой экран.
QuickBooks, A. K. A. «Притворись, что ты знаешь, что делаешь, и позволь своему аккаунту настроить это».
Он нахмурился.
– В конце концов, тебе следует перевести большинство повторяющихся счетов в режим автоплатежа, иначе ты будешь проводить половину каждого месяца, зарывшись в конверты.
– Я как раз собиралась это сделать.
Он расстегнул свое верблюжье пальто, как будто уже знал ответ на вопрос, который собирался задать.
– Тебе нужна помощь?
У меня хватило ума не отказывать ему. Я похлопала по табурету рядом со своим, и он сел. Мы ни разу не прикоснулись друг к другу. Вместо того чтобы раскладывать листы, мы составили электронные таблицы для отслеживания ежемесячных расходов. Вместо того чтобы складывать в ящик, мы очистили мой почтовый ящик «Входящие». Мы каталогизировали мои бизнес-активы вместо того, чтобы… вы поняли идею. Я легко могла бы сделать все это сама, но мне нравилась игра. Если мы не могли заняться сексом, я хотела этого. Я хотела иллюзий. Я придавала сексуальность всему: тому, как он сидел на своем стуле, наклонившись вперед, напрягая мышцы бедер, и тому, как он прищуривал глаза и проводил подушечкой пальца по нижней губе. В какой-то момент он достал очки, чтобы прочитать что-то на экране, и мне пришлось сжать колени вместе.
После этого дня он стал провожать меня домой. Его фирма находится недалеко от NOLA, а моя квартира – в нескольких кварталах от его спортзала, так что ему удобно добираться пешком. Иногда он переодевает свой костюм в офисе, поэтому, когда заезжает за мной, на нем спортивные штаны и футболка, или, если день не по сезону теплый, он надевает спортивные шорты. В такие дни мне приходится держаться на тротуаре как минимум на расстоянии вытянутой руки, чтобы мне в голову не пришли какие-нибудь мудрые идеи. В последнее время у меня их было много.
Через две недели после начала этого странного графика, в который мы попали, он заявляет.
– Завтра я буду тренироваться во время обеденного перерыва.
Я стараюсь не расстраиваться. Его спортивная одежда стала лучшей частью моей маленькой грустной жизни.
– Завтра вечером полицейское управление устраивает свой ежегодный благотворительный концерт в «Доме блюза», и я согласился присутствовать.
Я почти не слушаю, сосредоточенная на том факте, что завтра мне придется получать удовольствие где-то в другом месте. Никакого Бо Фортье в спортивной одежде. В моем дневнике будет такая грустная запись, так много депрессивных каракулей.
– Пригласили двоих, – продолжает он.
Я думаю, смогу ли я пробраться в его спортзал завтра во время обеда, одетая в синий комбинезон для технического обслуживания и с фальшивыми усами.
– Лорен, ты слушаешь?
– Вовсе нет.
Он смеется и выставляет меня на порог моего дома, как будто я посылка, а он почтальон. Мы даже не играем в то, что он может подняться. В первый вечер, когда он проводил меня домой, я ухватилась за эту идею, даже пробормотала первую половину вопроса: «Ты хочешь…», но потом закрыла рот и протянула руку. Мы пожали друг другу руки под заходящим солнцем, и я прижала эту руку к груди, поднимаясь два пролета к своей квартире одна и ругая себя за то, что была такой странной.
После того дня я больше не играю с собой в игру «Хочу не хочу», а Бо почему-то не возражает. В конце концов он же не требует, чтобы его впустили в мою квартиру. Он мог бы легко втолкнуть меня в фойе моего дома, выбить дверь и за воротник потащить вверх по лестнице, но он этого не делает, и это смущает меня еще больше. Я хотела бы вернуться в первые дни наших отношений, когда оседлала его в кабинете, когда была слишком импульсивна, чтобы заботиться о том, плохая я любовница или нет. Уже несколько недель мы не делали ничего, кроме того, что держались за руки, и я думаю, что мое тело начинает сбрасывать энергию другими способами. На работе я использую мячик для снятия стресса. Мои зубы грызут кончики ручек. Сегодня я заплакала, когда поняла, что NOLA задом наперед почти ALONE14.
– Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной завтра.
Приглашение застает меня врасплох. Я уже привыкла к нашим коротким прогулкам домой. Я обнаруживаю, что за те несколько минут, что нам требуется, чтобы добраться сюда, я обычно могу удержаться от того, чтобы не пялиться на него сексуально озабоченными глазами. Он может на самом деле подумать, что я полноценное человеческое существо.
– Завтра? – спрашиваю я.
Он смеется и наклоняется вперед, целуя меня в лоб, как будто я хорошая маленькая девочка.
– Да. Завтра. Я заеду за тобой в NOLA в 19:30. Мы можем прогуляться туда пешком, если тебе от этого станет лучше.
– Дресс-код?
– Не слишком затейливо. Надень платье.
– В платье ты со мной не справишься.
Насмешка звучит так естественно, что у меня нет времени взять ее обратно. Может быть, ко мне вернулась прежняя я!
Его брови выгибаются, и теперь это возбужденные глаза.
Я отталкиваю его с тротуара, прочь от моей квартиры, через улицу, на противоположный тротуар. Если бы могла, я бы отвезла его в порт и посадила на корабль, отправляющийся в Европу.
– Забудь, что я это сказала.
Он ухмыляется.
– Забуду, – затем он делает шаг назад, перевешивая спортивную сумку на свое рельефное плечо. – Завтра.
Я неопределенно вздыхаю.
– Да. Конечно. Как скажешь. А теперь разворачивайся и поспеши в спортзал. А я пойду покричу в подушку.
На следующий день я приношу с собой в NOLA три платья, разговариваю с Роуз по FaceTime в ванной комнате после того, как строительная бригада уходит. Сейчас начало февраля и достаточно холодно, чтобы я хотела закутаться в пять слоев и поджариться у костра, но это не вариант.
– Покажи мне еще раз черное платье.
Я поднимаю его, и она утвердительно кивает.
– Да, вот это. Решено. Надень его с чулками и кожаной курткой.
– Я отморожу себе задницу.
– Ты знаешь, какая сейчас температура в Бостоне? 11 градусов. 11!
Внезапно 55 градусов кажутся не такими уж плохими.
– Да, хорошо, я смирюсь. Ты все еще приедешь на открытие NOLA?
– Я уже отпросилась с работы. Мой босс от этого не в восторге, но мне на самом деле все равно. За те несколько лет, что я здесь, я использовала всего около трех своих отгулов. Я заслуживаю этого.
– Я согласна, но будь честна, ты идешь ради меня или чтобы пополнить свои запасы королевского торта?
– Зачем задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы?
Справедливо.
Мы продолжаем разговаривать, пока я надеваю свое бархатное мини-платье от Free People. Оно без рукавов (отсюда и кожаная куртка), и Роуз настаивает, что чулки помогут сделать длину немного более приличной.
– Может, это и благотворительный концерт, но если он будет проходить в House of Blues, то все будут одеты круто и модно.
Я верю ей на слово, а затем вешаю трубку, чтобы она не отвлекала меня, пока наношу подводку и темно-красную помаду. Если бы мои белокурые локоны не были такими девчачьими, я бы выглядела круто.
Я поворачиваюсь, пытаясь поймать свое отражение сзади, чтобы убедиться, что ни к одной части моего тела не прилипла туалетная бумага, когда слышу мужской голос в галерее. Дерьмо. Он пришел раньше. Вот и рухнула моя надежда произнести перед зеркалом невротическую ободряющую речь.
– Иду! – кричу я, запихивая косметику обратно в сумку, а затем тянусь за кошельком. Моя кожаная куртка висит на вешалке, что было ошибкой с моей стороны, потому что я чувствую, что показываю слишком много кожи, когда выхожу из ванной.
Я растягиваю губы в хорошо натренированной, беззаботной улыбке, но она исчезает в тот момент, когда я замечаю Престона, стоящего перед баром и осматривающего заведение.
– Престон?
Он поворачивается, засунув руки в карманы, и его светлые брови взлетают к небу, когда он смотрит на меня.
Он тихо присвистывает.
– Куда ты направляешься?
Я кладу свою сумочку на стойку рядом с ним и думаю, не взять ли мне куртку. Не будет ли это слишком очевидно? Я довольствуюсь тем, что скрещиваю руки на груди, но тогда это кажется защитным жестом, поэтому опускаю их по бокам и внутренне стону.
– Сегодня вечером в «Доме блюза» благотворительный концерт.
Он слушает мои слова, но его внимание приковано к моему телу. Я вдруг начинаю сомневаться в длине своего платья. Прохладный воздух обдувает верхнюю часть моих бедер. Я подумываю о том, чтобы позвонить Роуз и накричать на нее за то, что она направила меня на этот путь.
– Что ж, ты выглядишь великолепно. Жаль, что я не еду.
Я натянуто улыбаюсь.
– Что ты здесь делаешь?
Мы не виделись с той ночи, когда он встретился с нами на Бурбоне. Он был на обеде у моих родителей, но ему пришлось уйти пораньше. Мы несколько раз переписывались, но это были безобидные, дружеские разговоры. Его присутствие здесь ставит меня в тупик.
Его пристальный взгляд возвращается к моему, и выражение его лица становится серьезным, если не сказать торжественным.
– Я хотел поговорить с тобой минутку наедине.
Я указываю на пустую кофейню вокруг меня.
– Что ж, у тебя есть шанс.
Он кивает и отходит, поворачиваясь по кругу.
– Это место выглядит великолепно, лучше, чем я себе представлял.
Почему мне кажется, что за его комплиментом скрывается оскорбление?
– Спасибо. Все почти готово. Ты получил мое приглашение на открытие?
– Да. Я, конечно, приду.
Я качаюсь на каблуках и позволяю тишине распространиться между нами. Очевидно, что он пришел сюда не для того, чтобы говорить о NOLA, а у меня действительно нет времени на светскую беседу.
– Почему бы тебе не сказать мне, что у тебя на уме, Престон?
Он отворачивается от меня, когда спрашивает:
– Насколько хорошо ты знаешь Бо Фортье?
Холодок пробегает у меня по спине. Я не хочу заводить этот разговор, но не могу придумать, как выгнать его, не будучи грубой.
– Довольно хорошо.
– Вы встречаетесь?
Я не колеблюсь, прежде чем ответить:
– Да.
Хотя я понятия не имею, ответил бы Бо так же, будет лучше, если я буду честна с Престоном. Он был милым последние несколько недель, и у меня нет никакого интереса водить его за нос.
– А ты не задумывалась, почему вы встречаетесь?
Я смеюсь.
– Эм… ну…
Я понятия не имею, что сказать. Почему мы встречаемся? Потому что я думаю о нем без остановки? Потому что каждую ночь ворочаюсь в постели, представляя, что это он? Потому что, если бы с ним встречался кто-то еще, кроме меня, я бы, вероятно, гнила в тюремной камере за совершение преступления на почве страсти?
– С чего бы ему так настойчиво преследовать тебя после стольких лет? Подумай об этом, Лорен, он пиявка, – его голос становится более страстным. – Ты можешь дать ему единственное, чего ему не хватает. У него есть образование, работа, стиль жизни, но Новый Орлеан всегда был чем-то большим. Имя Фортье было заложено его дедом, и Бо изо всех сил пытается выкупить его обратно. Ты – единственная вещь, которую он не может купить, идеальная, породистая жена, которую он может использовать, чтобы навсегда закрепиться на вершине общества.
Мой внутренний инстинкт подсказывает мне рассмеяться. Я имею в виду не только потому, что его теория абсолютно нелепа, но и потому, что, я думаю, он действительно верит в это.
– Ему нужно твое имя, Лорен. ЛеБланы имеют значение в Новом Орлеане. Ты что-то значишь, – он указывает на мою грудь для пущей убедительности, и я нерешительно отступаю на шаг. – Тот дом через дорогу от тебя? Это его, ты знала об этом?
На моем лице на мгновение отражается удивление, но это откровение порождает скорее гордость, чем что-либо другое, что Престон неправильно истолковывает.
– Почему он тебе не сказал? Это потому, что он устраивает все так, чтобы он мог проникнуть внутрь и притвориться, что он один из нас, чтобы он мог вести себя так, как будто ему здесь самое место.
Мое сердце разрывается, но не из-за меня, из-за Престона.
Я подхожу ближе и касаюсь его предплечья, удивляясь тому, сколько гнева исходит от него.
– Зачем ты это делаешь?
– А зачем же еще? – выплевывает он. – Я пытаюсь предупредить тебя! Защитить тебя от этого… этого… этого лжеца!
Чем спокойнее звучит мой голос, тем более возмущенным становится его. Как будто он думает, что я дура, раз не вижу того, что видит он.
– Бо хочет меня не из-за моего имени, могу тебя в этом заверить.
Он внезапно делает шаг вперед и сжимает мой бицепс так, что я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Его глаза мечутся между моими, и на полсекунды я задаюсь вопросом, была ли это такая уж хорошая идея. Думала, что знаю Престона, но его глаза выглядят нечеловечески злыми и дикими.
– Когда ты вернулась в Новый Орлеан, я подумал, что у нас наконец-то появился шанс. Мои родители всегда обожали тебя. Они так много говорили о тебе, когда я рос, даже до того, как я стал достаточно умен, чтобы понять, какая ты находка. Они, я, всегда предполагали, что однажды мы будем вместе. Разве не так?
Я прижимаю руку к его груди и пытаюсь оттолкнуть его.
– Престон, я думаю, у тебя сложилось неправильное представление.
Мне не следовало звонить ему в тот день из офиса Бо. Мне следовало сесть с ним и покончить со всем лицом к лицу. Я оставила слишком много места для второго шанса и оскорбленных чувств. Дикий взгляд в глазах Престона – это не ненависть или жажда крови, это боль.
– Я не потеряю тебя из-за него, не тогда, когда все, что ему нужно, это твое имя. Я хочу тебя, Лорен. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Имя Уэсткотт будет твоим именем. Ты должна быть со мной.
В его голосе чистая мука, и мое сердце еще немного раскалывается надвое. Не так давно наши роли поменялись местами. В старших классах я была единственной, кто бросился к его ногам, и я не забыла, каково это, когда твоя любовь односторонняя. Ни одно чувство не сравнится с этим.
Мое прикосновение становится нежным на его груди.
– Я искренне благодарна тебе за то, что ты пытался защитить меня, Престон, но я не беспокоюсь о Бо, и ты тоже не должен беспокоиться.
Он качает головой и отступает назад, наконец-то отпуская меня. Он проводит рукой по волосам, и светлые пряди разлетаются во все стороны. Моя грудь наполняется воздухом, и я понимаю, что затаила дыхание, ожидая, что он будет делать.
Дверь в NOLA снова открывается, и волосы на моем затылке встают дыбом. Это Бо, на этот раз я знаю точно.
Я поворачиваюсь и вижу, как он входит, не сводя глаз с Престона. Он великолепен, одет в джинсы, ботинки, фланелевую рубашку и классную кожаную куртку. Я улыбаюсь и машу рукой.
Престон, кажется, рад его видеть, что странно, учитывая тот разговор, который мы только что вели.
– Привет, Бо, рад тебя видеть, мужик.
– Что ты здесь делаешь? – похоже, Бо не из тех, кто любит любезности. Он поворачивается ко мне. – Что он здесь делает?
Мой мозг работает сверхурочно, пытаясь придумать решение для этой сцены, в которую он только что вошел. Я хочу быть честной, но как это будет выглядеть? Престон здесь потому, что считает тебя социопатом, использующим меня как ступеньку в обществе. О, и он хочет, чтобы я была с ним вместо тебя. Смешно, да? Что ж, тогда поехали.
– Престон зашел, чтобы посмотреть помещение.
Это самая слабая ложь, которую кто-либо когда-либо произносил, и она тает у меня на языке, как кислота.
Челюсть Бо сдвигается, когда он сжимает ее, и его глаза резко сужаются, глядя на Престона. Очевидно, что он мне не верит и пытается выяснить, что я пытаюсь скрыть.
Я думаю, что будут удары. Интересно, могла бы я воспользоваться инструментами подрядчика, чтобы выкопать траншею и смастерить самодельное укрытие? Когда я решаю, что это не вариант, прибегаю к своей испытанной тактике разрядки: нервной болтовне.
– Я просто хотела сказать, что все идет своим чередом. Мне еще многое предстоит сделать до открытия. Но как только принесу несколько растений и повешу картины на стены, помещение будет достаточно готово для того, чтобы открыться.
Престон улыбается и качает головой.
– Это уже выглядит великолепно. Я могу сказать, что ты вложила в это много труда.
Что он делает? Ему следовало бы придумать вежливый предлог, чтобы уйти, и удирать отсюда со всех ног!
– Бо? Разве этот концерт не скоро начнется? Мы, вероятно, опоздаем.
Я быстро хватаюсь за свою сумочку, а затем бросаюсь к вешалке, чтобы сорвать свою кожаную куртку.
– Да, мне тоже лучше пойти, – соглашается Престон, выглядя странно довольным.
Я выгоняю всех вон, чтобы запереть дверь.
Бо окидывает его мрачным, хмурым взглядом, когда проходит мимо. Они не утруждают себя рукопожатием, и я благодарна им за это. Чем меньше физического контакта, тем лучше.
Престон идет в противоположном направлении, и когда мы расстаемся перед NOLA, я неловко полуобнимаю его, полумашу рукой, потому что я просто листок в потоке. Он не упускает возможности наклониться и поцеловать меня в щеку. Это мелочно и расчетливо.
– Повеселись на концерте. Я напишу тебе, чтобы мы могли встретиться за ужином в конце этой недели.
Это самое худшее. Я теряюсь.
Когда мы поворачиваем к «Дому блюза», Бо идет на полшага впереди меня весь первый квартал. Он сердитый, топающий, одетый во фланель гигант, и мои хилые накачанные ножки за ним не поспевают.
– Эй! Притормози, пожалуйста!
– Мы опоздаем, ты сама так сказала, – говорит он, глядя в обе стороны, прежде чем пересечь Ройял, а затем продолжить путь без меня.
Мои ботинки стучат по бетону, когда я перехожу на бег.
– Я не знала, что он будет там, когда ты появился! – я тут же слышу, как неправильно это звучит. – Вообще-то, подожди, я даже не…
Он не дает мне шанса исправить мою словесную рвоту.
Он качает головой, и его гнев неподдельный, и, может быть, мне не следовало лгать, но какой у меня был выбор? Бо не нужно знать, что сказал Престон. Что хорошего выйдет из того, что он узнает? Я знаю, что Престон неправ. Нечестно с его стороны обвинять Бо в том, что он хочет заполучить меня только из-за моего имени, и я остаюсь при своем решении не придавать его глупым теориям больше легитимности. Я не хотела портить нашу ночь правдой, но теперь испортила ее еще больше ложью.
Бо не ждет, пока я догоню его на тротуаре возле заведения. Он исчезает внутри, а я остаюсь плестись за ним, называя его имя женщине у двери. Она говорит мне, что здесь есть бесплатные напитки и еда, первая группа уже играет, и вскоре последует второе выступление. Я благодарю ее и бросаюсь внутрь вслед за Бо.
Его нигде нет. Его темные волосы и высокая фигура были поглощены толпой, и с каждой проходящей секундой мой зарождающийся гнев сменяется тревогой. Он не должен был оставлять меня одну. «Дом Блюза» заполнен до отказа. Повсюду знакомые лица, и я выгляжу как дура, бродящая по залу.
– Ты не видел Бо? – я спрашиваю знакомого.
Он пожимает плечами, и я иду дальше.
– Эй, ты не видела Бо? – я спрашиваю у координатора вечеринки возле двери
Она смеется.
– Это я должна спросить тебя, разве он не твой кавалер?
Я наполовину убеждена, что он ушел без меня, но потом я вижу его. Он разговаривает с черноволосой женщиной в баре. Я не слышу, о чем они говорят, но этой картины достаточно, чтобы заставить меня покраснеть. Это что, его способ преподать мне урок? Если у меня есть Престон в качестве домашнего животного, у него тоже может быть другая женщина?
Я колеблюсь, испытывая искушение повернуться и уйти, но потом вспоминаю последние несколько недель. Все вечера, когда Бо появлялся в галерее, чтобы проводить меня до дома, к чему-то вели, и я не собираюсь все это бросать из-за одной глупой лжи. Я застыла на месте, все еще не зная, что мне делать, когда подошел мужчина и обнял женщину за плечи. К группе присоединяются еще несколько человек, и я остаюсь в роли чужака, и возможно, какая-то часть меня боится подойти к нему. Я видела, как неохотно он скрывает свои чувства ради приличия. А что, если он при всех отошьет меня? Мое самолюбие не выдержит, и я занимаю себя у столов аукциона, делая ставки на несколько мелких предметов и подглядывая за более дорогими предложениями. Кто-то предложил 10 000 долларов за спа-пакет. Лучше бы этот массаж включал в себя счастливый конец, например, поездку на пони через автомойку с лижущимися щенками золотистого ретривера. Я беру напиток от проходящего мимо официанта. Меня останавливают несколько друзей. Они спрашивают, одна ли я здесь, и я натянуто улыбаюсь и говорю им, что Бо в туалете. Я говорю это так много раз, что люди начинают рекомендовать своих надежных гастроэнтерологов.
Неловко и странно быть здесь, на мероприятии, в качестве спутницы Бо, без него рядом со мной. Я должна подойти и попытаться объяснить, что произошло, но он никогда не бывает один, и мысль о том, что он откажется выслушать меня перед группой людей, заставляет мою кожу зудеть. Я не плакала перед такой большой толпой с вечеринки по случаю моего 8-летия, когда Роуз чересчур рьяно обезглавила мою пиньяту с Минни Маус.
