Текст книги "Театр Клары Гасуль"

Автор книги: Проспер Мериме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Спальня дона Хуана Диаса.

Г-жа де Куланж(входит). Он еще у генерала. Вхожу в эту комнату, и меня дрожь пробирает... Собираюсь первый раз в жизни поступить как порядочный человек – и дрожу!.. Мне кажется, я всюду его вижу... (Бросает взгляд на стол.) Начатое письмо... Может быть, к возлюбленной, которую он оставил в Испании... Вернувшись к ней, он ни слова не напишет несчастной Элизе!.. Вот его печать; на ней герб... А я из простой семьи... Лебедь, и под ним девиз: «Незапятнанный»... Он будет верен своему девизу!.. Женский портрет – это, наверное, его мать.

Входит дон Хуан.

Дон Хуан(в сторону). Приятный сюрприз! Видно, спать мне сегодня не придется!

Г-жа де Куланж(не видя его). Те же черты, но на его лице нет этого презрительного выражения.

Дон Хуан(в сторону). Но что она, черт побери, тут делает?

Г-жа де Куланж(заметив его). Ах!

Дон Хуан(падая на колени). У ваших ног, прелестная Элиза, самый пламенный ваш поклонник! Позвольте мне доказать вам...

Г-жа де Куланж(в сторону). У меня не хватит духу...

Дон Хуан. ...какую страсть вы зажгли в моем сердце! Запрем дверь и...

Г-жа де Куланж(отталкивает его). Сеньор дон Хуан! Не время говорить о любви, когда меч навис над вашей головой.

Дон Хуан. Но зато вы в моих объятиях...

Г-жа де Куланж(отталкивая его). Говорят вам, оставьте меня! Послушайте, что я вам скажу...

Дон Хуан. Что с вами, сударыня?.. Вы чем-то сильно взволнованы!

Г-жа де Куланж. Все ваши намерения известны. Вы и ваш генерал погибли.

Дон Хуан(в сторону). Боже! (Громко.) Какие намерения?.. Я, право, не понимаю, о чем вы говорите.

Г-жа де Куланж. Вы сноситесь с англичанами, только что вы сами ездили совещаться с ними на корабль, который виден из наших окон. Генерал подавал сигналы... их заметили... за вами следят... вы окружены врагами... теперь вам надо как-нибудь ускользнуть от них.

Дон Хуан. Но... право же, сударыня, я в отчаянии от своей ошибки... Я должен стыдиться...

Г-жа де Куланж. Передо мной вам стыдиться нечего... Позаботьтесь о своем спасении и располагайте мною, если я смогу быть вам чем-либо полезной.

Дон Хуан. Вы все знаете... Как мы вам обязаны! Сможем ли мы когда-нибудь?..

Г-жа де Куланж. Я могу вам понадобиться?

Дон Хуан. Скажите, кто за нами следит, – и дни его сочтены.

Г-жа де Куланж. Дон Хуан! Я не могу...

Дон Хуан. Докончите начатое, спасите нас, помогите нам совершить справедливую месть! Ах, сударыня, умоляю вас: ответьте мне!

Г-жа де Куланж. Но... Я не решаюсь...

Дон Хуан. Не бойтесь, сударыня. Я здесь, вы под моей защитой... О боже! Если бы вы только согласились довериться мне...

Г-жа де Куланж. Мне кажется... возможно, что это...

Дон Хуан. Французский резидент? Сейчас я пущу ему пулю в лоб!

Г-жа де Куланж. Нет, нет!.. Я не спала... Я стояла на балконе, и...

Дон Хуан. Нам повстречалась ваша матушка, но...

Г-жа де Куланж. О, она вас не выдаст! Она приняла вас за контрабандистов... Но какие-то люди прятались тут же... Они все видели; я за ними наблюдала.

Дон Хуан. Значит, их подослал резидент? Клянусь богом...

Г-жа де Куланж. Он такой дурак, что его вам бояться не приходится... Словом, подумайте и делайте что хотите... Рассчитывайте на меня, если я могу вам чем-нибудь помочь... Прощайте! (Уходит.)

Дон Хуан. Стойте, мой ангел-хранитель!.. Убежала... Однако и попали же мы в передрягу! Надо предупредить маркиза.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Общая зала.

Дон Хуан, маркиз.

Дон Хуан. Я просил, умолял, но повидаться с ней так и не удалось. Говорят, она больна.

Маркиз. Эта чертовка просто колдунья!

Дон Хуан. Теперь вы видите, генерал, что заниматься одновременно и любовью и политикой не так уж плохо?

Маркиз. Мать ее внушает мне подозрения.

Дон Хуан. Мать? Да она добрая старая дура! Сегодня она битых два часа разглагольствовала о своих дорогих сыновьях, которые в армии, и она так любит свою дочь!.. Вам известно, что во время революции она спасала эмигрантов? Полноте, это – безобиднейшее существо!

Маркиз. А скажи, пожалуйста, что она делала так поздно на берегу моря, когда ты ездил на корабль?

Дон Хуан. Почем я знаю? Она сказала мне, что вчера вечером повстречала контрабандистов и велела известить об этом бургомистра, чтобы он навел порядок. Она только и говорила, что о своих страшных снах. Ей снились кинжалы, призраки... Словом, я тогда так испугал ее, что она не могла ничего как следует разглядеть.

Маркиз. Скоро английский флот войдет в эту бухту, и все наши тревоги окончатся. Дал бы бог, чтобы ветер не переменился!

Входит г-жа де Турвиль.

Дон Хуан. А, сударыня! Как здоровье вашей дочери?

Г-жа де Турвиль. Сегодня утром ей, слава богу, как будто полегчало. Бедняжечка! Сперва она меня так испугала! Но я надеюсь, что все обойдется.

Маркиз. Передайте ей мой привет.

Г-жа де Турвиль. Очень вам благодарна, генерал. Ах, если бы вы знали, как я вчера напугалась!

Маркиз. Да, я кое-что об этом слыхал.

Г-жа де Турвиль. Прежде всего, если уж начинать сначала, я вчера была у французского резидента, который пригласил меня с дочкой провести у него вечерок. Но моя дочь заболела... Бедняжка! Все, конечно, обойдется, но сегодня утром было жалко смотреть на нее... Глаза совсем ввалились, а ведь у нее такие красивые глаза! Но это так, между прочим. Народу нашло порядочно, гостиная была переполнена. В обществе время проходит быстро. А потом, уже под конец вечера, сели играть в карты. Я сперва отказалась, но без меня нельзя было бы составить партию. Пришлось согласиться: я стала играть. И, поверите ли, только села я за карты, как начало мне везти, и никто не мог меня обыграть. Когда игра кончилась, было уже здорово поздно. Один из ваших офицеров любезно предложил проводить меня, но я отказалась, чтобы бедному молодому человеку не попало за позднее возвращение в казарму. Когда мой сын был в военной школе...

Дон Хуан(в сторону). Ну, попались... Теперь она заведет!..

Маркиз. А сколько было контрабандистов?

Г-жа де Турвиль. У наших дверей я видела двух. Один из них был в большом черном плаще, на вид совсем разбойник. За поясом у него все пистолеты и пистолеты! Я боялась, что он меня прикончит.

Маркиз. Да нет же, они никого не трогают! И разве вам самой не приятно иногда получить виргинского или гуатемальского табачку вместо того, которым вас снабжает казенная монополия?

Г-жа де Турвиль. Ах, господин маркиз, и не говорите: это моя слабость! Но, знаете... я бы вам кое-что сообщила, да боюсь, что вы сочтете меня доносчицей.

Маркиз. Я слушаю, сударыня.

Г-жа де Турвиль. Часовой, что стоял у ваших дверей, все видел и даже не пошевелился. Я говорю это не для того, чтобы вы с него взыскали.

Маркиз. Тсс, не выдавайте меня! Контрабандисты эти ко мне-то и явились – с виргинскими сигарами. Мы других не курим. Вот спросите у него.

Дон Хуан. Так точно.

Г-жа де Турвиль. Ай-ай-ай, генерал! Хорошими делами вы занимаетесь! Смотрите, я на вас донесу, если вы не поделитесь со мною виргинским или сент-винсентским табачком.

Маркиз. Ну, разумеется! Я очень рад, что у меня есть оба эти сорта и что я смогу преподнести вам хорошего табаку.

Г-жа де Турвиль. Нет, нет, нет! Я ведь пошутила, генерал. Я вовсе не желаю вас обирать.

Маркиз. Нет, вы его получите. В моих интересах сделать вас соучастницей и скомпрометировать.

Г-жа де Турвиль. Ну, так вот вам моя табакерка.

Маркиз. Не надо, не надо. Доставьте мне удовольствие преподнести вам несколько пачек.

Дон Хуан. Когда я смогу засвидетельствовать почтение вашей дочери? Ах, госпожа де Турвиль, мне так нужно ее повидать!

Г-жа де Турвиль. Она никого не хочет видеть. (Тихо.) А между прочим, разговор только о вас. Знаете, повеса вы этакий, меня это даже беспокоит.

Дон Хуан. Правда? А что она говорит?

Г-жа де Турвиль. О, да все что угодно! Разве упомнишь? Но мне пора идти к ней. Прощайте, господа! (Уходит.)

Дон Хуан. Целую ваши ручки. Ну, что вы скажете, господин маркиз?

Маркиз. Если она нас обманывает, то это хитрющая бестия. Во всяком случае, нам уже недолго придется ее опасаться.

Уходят.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Кабинет французского резидента.

Резидент, один, сидит за столом, накрытым к завтраку.

Резидент. Для меня это, по-видимому, кончится тем, что я получу орден Почетного Легиона. Раскрыть заговор – нешуточное дело. Кроме того, я рассчитываю, что хладнокровие и твердость, которые я проявил, находясь среди врагов, будут оценены по заслугам. Однако надеюсь, что к нам вскоре прибудут французские гости. Скорей бы очутиться среди дорогих соотечественников! Положение мое все же ужасное... Отвага отвагой, но когда против тебя целая дивизия... поневоле захочешь получить подкрепление.

Слуга(входит). К вам какой-то господин.

Входит Шарль Леблан.

Резидент. Чем могу служить, милостивый государь?

Шарль Леблан. Мне – ничем, милостивый государь, а вот императору вы кое-чем послужить можете. Перед вами старший лейтенант гренадеров императорской гвардии. Сюда прибыл я во фраке и сбривши усы. Тем не менее я офицер императорской гвардии. Бернадот, то есть князь Понте-Корво, прислал меня сюда... вот мои документы... чтобы вразумить некоего испанского генерала, который собирается набедокурить. Вы знаете, о чем я говорю?

Резидент. Отлично знаю, но, наверное, с вами прибыли семь или восемь тысяч солдат?

Шарль Леблан. Да, как же! Что ж, по-вашему, можно целую дивизию переправить на воздушном шаре? Господин резидент! Вы, сдается мне, простачок. Я приехал один, при мне даже сабли нет. Но я человек действия и сумею все устроить.

Резидент(улыбаясь). Дело-то, на мой взгляд, трудноватое. Испанцев много; датчане и ганноверцы, которые стоят здесь вместе с нами, не очень-то надежны.

Шарль Леблан. Неважно! Обойдемся и без них. Послушайте, что я вам скажу. (Садится.) Ой, до чего же я устал! Я ведь загнал в пути трех лошадей. Слушайте! Наши передовые части смогут выступить только дня через три, а здесь тем временем начинает припекать. Гельголандская эскадра вышла в море, ветер попутный, англичане будут в Большом Бельте раньше, чем мы доберемся до Малого, – и тогда все пропало.

Резидент. Да, да, вы затронули самое больное место.

Шарль Леблан. Не понимаю, о чем вы говорите. Но, между нами, князь Понте-Корво предупреждал меня, что парень вы довольно безголовый и что поэтому мне нужно договориться с некоей госпожой де Куланж и с другой дамой, по фамилии Турвиль, – обе они находятся здесь. Это ваши шпионки, ведь правда?

Резидент. Милостивый государь! По правде говоря, вашу манеру выражаться можно извинить... только военному.

Шарль Леблан. Вызовите своих бабенок. Вы же видите, что я совершенно измотан. Я истер о седло штаны вместе со своей шкурой, мне некогда придумывать витиеватые фразы. Вызывайте своих шпионок. Мы примем все необходимые меры. А затем дайте мне кровать или хотя бы охапку соломы, чтобы я мог выспаться – у меня все тело измято, как печеное яблоко.

Резидент. Госпожа де Турвиль должна сию минуту явиться ко мне в кабинет. Удивительно, что она до сих пор не пришла.

Шарль Леблан. Это ваш завтрак? Отлично, велите принести прибор для себя. За ваше здоровье, папаша... Ей-богу, вино у вас хорошее... Да вы славный парень, черт бы меня побрал! Ох, мне так хочется есть, что я бы, кажется, отца родного съел, даже не посоливши!

Резидент(в сторону). Как ведут себя эти люди! (Громко.) Прошу вас, располагайтесь, как у себя дома.

Шарль Леблан. Правильно, черт подери, правильно! Я вижу, вы отличный парень. Простые люди мне по нраву. Как вас звать-то, скажите на милость?

Резидент. Барон Ашиль д'Орбассан.

Шарль Леблан. Ваше здоровье, барон Ашиль! А меня зовут Шарль Леблан, старший лейтенант императорской гвардии, третий батальон, гренадерский полк. Выпейте-ка за мое здоровье, господин барон! Да у вас нет стакана! Вот, возьмите мой. Черт возьми, на войне, как на войне! Вы служили?

Резидент. Не в армии. Но я другим способом служил своему государю и отечеству.

Шарль Леблан. По ди... дипломатической части, пером вместо сабли? Так оно, пожалуй, лучше. Только и опасности, что чернилами забрызгаешься. Но чего же этих проклятых бабенок до сих пор нет?

Резидент. Госпожа де Турвиль должна явиться с минуты на минуту. По-моему, вы, как француз и кавалер (указывая на ленточку в петлице Шарля Леблана)... ведь вы же кавалер, хе-хе-хе... должны бы с бóльшим уважением относиться к прелестному полу, который предназначен...

Шарль Леблан. Пусть он хоть сто раз прелестный, я люблю женщин, которые не разговаривают и не очень обчищают вам карманы. Ваше здоровье, папаша Ашиль!

Резидент. Я слышу женские шаги... Это она.

Входит г-жа де Турвиль.

Шарль Леблан. Вот так так! Да это же моя мамаша!

Г-жа де Турвиль. Ах, сыночек мой, поцелуй свою маму! Шарль, мой дорогой мальчик!

Шарль Леблан. Ладно, ладно... Да будет вам! Так это вы?

Г-жа де Турвиль. Сыночек мой!

Шарль Леблан. Ну, поздравляю! Хорошеньким ремеслом вы занимаетесь. Если бы про это знали в полку!.. Черт меня задави, да мне лучше было бы похоронить вас, чем видеть шпионкой!

Г-жа де Турвиль. Шарль!

Шарль Леблан. Полагаю, что и сестрица моя завербована в тот же полк? Пусть она мне и на глаза не показывается, я ей не брат, она мне не сестра. Ну, довольно! Молчите и слушайте! Выпьем, чтобы легче переварить эту новость. Что ж, могло быть и хуже... Слушайте, папаша Ашиль, вот что я придумал: назавтра вы приглашаете генерала Ла Романа к обеду, понятно?

Резидент. А если он откажется?

Шарль Леблан. Не посмеет. Вы ему сообщите, что я привез известие о победе. А чтобы отпраздновать победу, добрые вояки должны собраться и выпить. Наберется у вас здесь человек пятьдесят французов?

Резидент. Есть одна резервная егерская рота.

Шарль Леблан. Достаточно. Да, чтоб не забыть: пригласите генерала Ла Романа со всем его штабом, датских офицеров и прочее. За обедом вы меня посадите рядом с генералом. Когда подадут десерт, вы провозгласите тост за здоровье императора: это будет условный знак... Мои егеря, которые должны быть наготове, войдут и возьмут всех испанцев на прицел. Я хватаю генерала за шиворот с одной стороны, вы – с другой. Если они не захотят сдаться, мы с вами бросимся под стол, а наши солдаты откроют огонь. Затем мы забаррикадируем двери; без начальников испанцы придут в замешательство, датчане и вся прочая шваль с ними справятся. В любом случае мы продержимся, сколько сможем, а если нас начнут одолевать, перебьем пленников и пустим друг другу пулю в лоб. Что вы на это скажете?

Резидент. Но... это средство... пожалуй, чересчур... сильное...

Г-жа де Турвиль. Мне кажется, можно было бы...

Шарль Леблан. Молчать! Господин Ашиль! Вы умеете стрелять из пистолета?

Резидент(напуская на себя храбрость). В тридцати шагах не промахнусь по противнику.

Шарль Леблан. Здорово! Что ж, тем лучше! Таким образом, вы, если придется, пустите в ход пистолет. Вы будете вести себя молодцом, не так ли?

Резидент. Разумеется, я же француз! Но успех был бы вернее, если бы мы подождали...

Шарль Леблан. Пока явятся англичане, правда?

Резидент. Да нет же, французы!

Шарль Леблан. Ей-богу, вы забыли, что они могут подойти не раньше как дня через три.

Резидент. О черт!

Г-жа де Турвиль. Можно было бы избежать такого огромного риска... Немного мышьяку...

Шарль Леблан. Мышьяк! Ах, бомб на вас нет! Мышьяк! Да что я, отравитель какой-нибудь? Я, лейтенант гренадеров императорской гвардии, я позволю подсыпать бравым военным мышьяку, чтобы они передохли, как крысы? Да я лучше пущу себе пулю в лоб, чем угощу военного человека какой-нибудь другой пилюлей, кроме свинцовой! Мышьяк! Черти проклятые! Мышьяк!

Г-жа де Турвиль. Но...

Шарль Леблан. Замолчите! Я не шпион. Не говорите мне о мышьяке, или я забуду, что вы мне мать. А вы, милый барончик, будьте добры выполнить распоряжения, которые я привез. Рассылайте приглашения. А если они их не примут, то пусть я проглочу ядро вместо пилюли, но вы отведаете лезвия моей сабли!

Резидент. Милостивый государь... Милостивый государь... Я верный слуга его величества... И если мой долг...

Шарль Леблан. Ну, ясно, вы же славный парень; пожмите мне руку и велите приготовить для меня постель. (Выпивает стакан вина и уходит.)

Резидент. Однако, сударыня, должен вас поздравить: сынок ваш хоть куда!

Г-жа де Турвиль. Увы! Он весь в своего покойного отца. Тот только и знал, что свою саблю.

Резидент. Вот положение-то у меня!

Г-жа де Турвиль. Впрочем, пренебрегать его советом нельзя. Надо сделать, как он сказал.

Резидент. Что ж, пусть так. Но вы тоже явитесь на обед.

Г-жа де Турвиль. Какая же вам от меня будет польза?

Резидент. Тем не менее, сударыня, вам придется с нами обедать, или пусть меня гром разразит, если я не велю вас арестовать.

Г-жа де Турвиль. Хорошо, я приду к вам на обед, господин резидент. Приду и докажу, что хоть я женщина, а мужества у меня больше, чем у тебя, дипломатишка несчастный. До свидания! (Уходит.)

Резидент(один). Дьявольщина! Проклятье! Пусть бы меня черт побрал! Только бы он убрал меня подальше отсюда... Что со мной, несчастным, будет? Уж лучше находиться на поле битвы, чем попасть в такую вот мешанину. Там хоть улепетнуть можно... Болван я несчастный! Воображал, что дипломатия – легкое дело! И этот проклятый остров! Ничего на нем нет... В конце концов, почему бы не подождать французов? Он все погубит своей торопливостью... Предоставили бы мне свободу действия!.. Орден был уже у меня в руках... А теперь вся честь достанется этому разбойнику с большой дороги. Невежда, который не имеет никакого понятия о дипломатии, который никогда не раскрывал Ваттеля[34]34
  Ваттель, Эммерих (1714—1767) – немецкий юрист, автор трактата «Международное право, или Принципы естественного закона, примененные к поведению и делам наций и государей».


[Закрыть]... И я!.. А если в суматохе выйдет ошибка? Проклятое ремесло! Собачье ремесло! Проклятущий остров!.. А, вот они, пистолеты, которые мне придется пустить в ход! Посмотрим. Вложу в каждый по двенадцать пуль – по крайней мере попаду в того, кто мне подвернется... Ладно, ладно! Умирать ведь один раз! Давайте их сюда, этих испанцев, давайте! Каждый француз – воин. (Размахивает пистолетами.) Но... тише, тише... вот замечательная мысль!.. Нет, это не оружие для дипломата. (Кладет пистолеты на место.) В конце обеда я им скажу: «Разрешите, я принесу необыкновенное вино, одну бутылочку... Ключа от погреба я никому не доверю...» Вот-вот! И все совершится без меня... Да здравствуют же люди с головой! Вот это называется с честью выйти из положения. Лейтенанта, может быть, в суматохе пристрелят... донесение пойдет от меня... и тогда, клянусь богом, дело в шляпе: я посланник... Да, да, черт возьми, хорошо иметь голову на плечах! Грубый мужик вроде этого Леблана может при случае хватить кулаком... Но мы, дипломаты, мы всегда умеем... да, мы умеем устраивать свои дела. (Уходит.)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Общая зала в гостинице «Три короны».

Дон Хуан, г-жа де Куланж.

Дон Хуан. Умоляю вас: простите мою дерзость! Но... вы были одна... у меня в комнате... в поздний час... И вы приходили, чтобы нас спасти!

Г-жа де Куланж. Не будем больше говорить об этом. Уверены ли вы в успехе? Все меры приняты?

Дон Хуан. Да, наши части стягиваются к Нюборгу. Английский флот будет...

Г-жа де Куланж. Я вас ни о чем не спрашиваю. Не говорите мне ничего. Но вы уверены в успехе?

Дон Хуан. Больше, чем в чем бы то ни было.

Г-жа де Куланж. Я очень рада.

Дон Хуан. Скоро я буду в Испании.

Г-жа де Куланж. Как вы счастливы будете среди друзей... после такой долгой разлуки!

Дон Хуан. Увы! Еще так недавно я мечтал поскорее очутиться в Галисии! А сейчас мне жаль покидать этот дикий остров.

Г-жа де Куланж. Подумайте о своем долге. Вам предстоит сражаться за родину... и у вас будет столько развлечений! Я... я надеюсь, что вы будете счастливы в Испании... что наступит мир... и тогда... если вы возвратитесь во Францию... я буду очень рада снова увидеть вас.

Дон Хуан. В грядущем я вижу одни только беды... Вы были моим ангелом... а теперь...

Г-жа де Куланж. Перед вашим отъездом мы еще раз увидимся. Я сейчас вышиваю кошелек, и мне очень хотелось бы, чтобы вы приняли его на память от меня.

Дон Хуан. Нет, я больше не могу. В ваших руках моя жизнь и смерть. Скажите мне: согласились бы вы?.. Я едва осмеливаюсь предложить вам это... Согласились бы вы принять мое имя и последовать за мною на мою несчастную родину?

Г-жа де Куланж. Боже! Что вы мне предлагаете! (В сторону.) Ах, если б я не любила его так сильно!

Дон Хуан. Я знаю, что француженке Испания покажется очень печальной страной, особенно теперь, когда она в таком ужасном состоянии! Парусиновая палатка, солома бивуака – вот помещение, которым, может быть, еще долгое время придется довольствоваться супруге Хуана Диаса... Я не буду говорить вам о моем богатстве, о моей знатности... Душа у вас слишком благородная, чтобы подобные соображения могли на нее повлиять... Но... но... если самая пламенная страсть, если горячая любовь покажутся вам достойными вашего сердца... Конечно, вы можете подумать, что я недостаточно сильно люблю вас, что, если я предлагаю вам разделить со мной одни лишь страдания и бедствия, значит, я думаю только о своем счастье... Но что поделаешь? Родина призывает меня... А я чувствую, что без вас я не смогу жить!

Г-жа де Куланж. Возможно ли? Вы предлагаете мне руку?.. Я француженка, и к тому же у меня ничего нет... Как можете вы думать обо мне?.. Вы ведь отказываетесь от своей будущности!

Дон Хуан. Но что я слышу? У вас нет ко мне отвращения? Вы меня любите?

Г-жа де Куланж. Да, дон Хуан, я люблю вас, но не могу стать вашей женой... Нет, это невозможно... Не спрашивайте, почему!

Дон Хуан. Я счастливейший из людей. Не думайте о своей бедности – какое это имеет значение? Разве я не любил бы вас, будь вы богаче меня?

Г-жа де Куланж. Ах, если бы!..

Дон Хуан. Ну, так позвольте же мне быть таким же щедрым, как вы!

Г-жа де Куланж. Нет... Вы сделали меня счастливой... этого довольно... Прощайте!

Дон Хуан. Что означает эта тайна? Скажите мне, что вас смущает, моя любовь преодолеет все...

Г-жа де Куланж. Не могу.

Дон Хуан. Вы приводите меня в отчаяние.

Г-жа де Куланж. У нас такая большая семья!

Дон Хуан. У меня хватит на всех, я богат.

Г-жа де Куланж. Моя мать...

Дон Хуан. Я уговорю ее ехать с нами.

Г-жа де Куланж. Нет, нет, она никогда не согласится, никогда!

Дон Хуан. Вы скрываете от меня какие-то совершенно ненужные сомнения, Элиза. Во имя нашей любви скажите мне, в чем дело.

Г-жа де Куланж. Зачем вы настаиваете? Послушайте, дон Хуан: вы едете в Испанию. Важные дела потребуют всего вашего времени, всех ваших усилий... А что станется со мной среди сутолоки и опасностей походной жизни? Женщина будет для вас обузой. Подумайте об опасностях войны.

Дон Хуан(ударяя себя по лбу). Конечно! Вы правы! Но я верил, что женщина может любить, как я! Прощайте, сударыня, вы указали мне, в чем мой долг. Да, я уеду в Испанию. Но я надеюсь, что первое же ядро попадет в меня. По крайней мере вас не ожидает участь несчастной вдовы.

Г-жа де Куланж. Стойте, дон Хуан!.. Не верьте тому, что я только что сказала... Выстрел, который вас поразит, убьет и меня... Но есть ужасная причина, которая не позволяет мне стать вашей женой... Я слишком люблю вас, чтобы выйти за вас замуж, скрыв ее. И если вы не хотите разлюбить меня, то не спрашивайте о ней. Прощайте, дон Хуан, я не забуду вас никогда!

Дон Хуан. Элиза, Элиза! Клянусь вам моей честью, я никогда не спрошу вас об этой причине... Никогда об этом не заговорю... никогда это не будет меня тревожить... Ничто не сможет уменьшить мою любовь... Но если у вас есть ко мне хоть какое-то чувство, согласитесь следовать за мною... (С плохо скрытым беспокойством.) Почему вы... колеблетесь, что вы такое придумали?

Г-жа де Куланж. Дон Хуан! Вы сказали, что любите меня, и дали мне такое счастье, какого я еще никогда не испытывала. А теперь... не требуйте того, что в один миг лишит меня этого счастья... Но вы так хотите.

Дон Хуан. Нет, я этого не хочу! Не говорите мне ничего!.. Заранее клянусь вам: что бы вы мне ни сказали, я все равно буду вас любить... Вы для меня самое дорогое на свете существо. И если бы честь моей родной страны не требовала...

Г-жа де Куланж. Нет, вы никогда не узнаете моей тайны. (Уходит и запирается у себя в комнате.)

Дон Хуан. Что с ней? Уж не безумна ли она? Что это за тайна, которую она не решается мне открыть? (Стучится к ней в дверь.) Элиза! Элиза!.. Не отвечает... Элиза!.. Я самый несчастный человек на свете! Все сразу на меня обрушилось! Я теряю рассудок! Не знаю, что и думать о ней. Но никогда я так не любил ее. Ах, слава богу, вот ее мать!

Входит г-жа де Турвиль.

Сударыня, сударыня! Верните мне жизнь! Я погиб, если вы мне не поможете.

Г-жа де Турвиль. В чем дело, полковник? Что с вами? Чем я могу быть вам полезна?

Дон Хуан. Ах, сударыня! Я вверяю вам свою судьбу... Я очень несчастен... Только что я виделся с вашей дочерью и признался в своей любви к ней...

Г-жа де Турвиль. Как, милостивый государь, к моей дочери?

Дон Хуан. Да, я ее обожаю, я не могу без нее жить. Она призналась, что я тоже ей небезразличен... что она любит меня... а затем... какая-то странная мысль овладела ею... Она сказала, что никогда не станет моей женою... Ах, сударыня, если бы вы на нее повлияли!..

Г-жа де Турвиль(ошеломлена). Вы хотите жениться на моей дочери?

Дон Хуан. О, если бы она согласилась, я был бы счастливейшим из людей!

Г-жа де Турвиль. Вы!.. (В сторону.) Что я, несчастная, наделала! Как я об этом не догадалась!

Дон Хуан. Но, несмотря на мои мольбы, она не пожелала сказать мне, в чем причина ее колебаний...

Г-жа де Турвиль. Тут прежде всего играет роль разница в состоянии...

Дон Хуан. Не говорите мне об этом. У меня тридцать тысяч пиастров дохода... Я богат, знатен... Но разве это так важно? У нее какие-то непонятные сомнения, она что-то скрывает от меня, а я просто умираю!

Г-жа де Турвиль(в сторону). Ну и дуру же я сваляла! И о чем это я думала? Тут дело было куда более выгодное!

Дон Хуан. Ради бога, сударыня, умоляю вас! Пойдите к ней... Станьте уже теперь моей матерью... Поговорите с ней... Объясните ей, до какой степени я буду несчастен, если она не станет моей... Но, может быть, вы, сударыня, разделяете предубеждение вашей дочери?

Г-жа де Турвиль. Я, господин полковник? Напротив, я вас глубоко уважаю. Я считала бы за честь породниться с вами. (В сторону.) Она совсем спятила!

Дон Хуан. Я вне себя от радости! Бегите же, дорогая госпожа де Турвиль, скажите ей, что мне не нужны ее тайны... скажите ей, что если у нее нет ко мне отвращения...

Г-жа де Турвиль. Поверьте, полковник, что, в сущности, все это – одно ребячество... Я слишком хорошо воспитала свою дочь, чтобы ей приходилось скрывать что-либо важное. (В сторону.) Глупо упускать счастье, если оно само дается в руки. Наградные ничто по сравнению с тем, что можно у него вытянуть. Расскажу ему все.

Дон Хуан. Ах, сударыня, только на вас я и надеюсь!

Г-жа де Турвиль. Выслушайте меня, молодой человек, я сообщу вам нечто гораздо более важное.

Дон Хуан. Дорогая госпожа де Турвиль! Поговорите с ней, приведите ее сюда! Нет ничего такого, чего я не мог бы выслушать.

Г-жа де Турвиль. Потерпите немного, легкомысленный вы человек! Я только что была у французского резидента. Мне надо было с ним побеседовать. Я должна была ждать в прихожей, так как у него кто-то был... Признаюсь, что любопытство, свойственное женскому полу, заставило меня навострить слух, а так как перегородка там очень тонкая, я все слышала. И знаете, о чем он говорил? Он вместе с каким-то легкомысленным молодым человеком, как вы, обсуждал план заговора. Он замыслил пригласить генерала на обед, чтобы убить его или лишить свободы еще до того, как успеют подойти направленные сюда части. Он намеревается перебить всех испанцев, находящихся на острове.

Дон Хуан. О боже! Резидент!

Г-жа де Турвиль. Молодой человек, который с ним беседовал, по-видимому, не соглашался на это; он с возмущением говорил о том, как гнусен подобный замысел... Но негодяй резидент пригрозил ему расстрелом, и он вынужден был согласиться, хотя, я уверена, против своей воли.

Дон Хуан. Вы сами это слышали?

Г-жа де Турвиль. Собственными ушами. Вы ничего худого не сделаете этому бедному молодому человеку, не правда ли? Что касается резидента, то он отъявленный негодяй, и вы имеете все основания обрушить на него свой гнев.

Дон Хуан. Я сейчас иду к маркизу де Ла Романа. Будьте так любезны, пойдемте со мной!

Г-жа де Турвиль. Только не дайте ускользнуть резиденту. Я еще в себя не могу прийти от его предательской затеи... Его надо расстрелять немедленно, не слушая никаких объяснений... Что касается другого...

Дон Хуан. С ним все ясно.

Г-жа де Турвиль. Вы мне обещали пощадить его... Но послушайте, милый молодой человек... послушайте, сын мой...

Дон Хуан. Ах, дорогая моя матушка!

Г-жа де Турвиль. Я приведу сюда дочку и, пока вы будете с ней мириться, я обо всем сообщу генералу; таким образом, мы одним выстрелом убьем двух зайцев.

Дон Хуан. Скорее идите за ней. А я сейчас вернусь.

Г-жа де Турвиль. Нет, подождите. Я ее сейчас приведу. Она до того невинна, эта бедняжка Элиза... Право же, говоря между нами, я даже не знаю, был ли ее первый муж... ей мужем... Это был старый подагрик... Она до того невинна... вы просто смеяться будете.

Дон Хуан. Да идите же скорее!

Г-жа де Турвиль. Мы устроим засаду. А пока молчите. Станьте за дверью. (Стучит.) Это я, твоя мать! Открой, Элиза. (Входит в комнату.)

Дон Хуан(один). Не знаю, кто управляет нашими делами: бог или дьявол? Голова у меня в огне! Просто изнемогаю. Не приходилось мне еще бывать в такой переделке. О чем они там говорят?.. Мать, кажется, ее уговаривает... она сопротивляется...

Г-жа де Турвиль. На помощь, полковник! Сюда!

Дон Хуан входит в комнату и вскоре снова выходит оттуда, ведя г-жу де Куланж; за ними следует г-жа де Турвиль.

Дон Хуан. О, теперь вам от меня не укрыться! Вы моя на всю жизнь. Матушка ваша согласна.

Г-жа де Турвиль. Ах, от этого трогательного зрелища меня даже слеза прошибла. Ладно, детки мои, любите друг друга, будьте счастливы, мать благословляет вас. (Дону Хуану, тихо.) Я иду к генералу.

Дон Хуан. Ради бога, Элиза, взгляните же на меня! Что я вам сделал? Или вы меня больше не любите? Дайте мне руку... Теперь уж, как хотите, вам придется принять это кольцо. (Пытается надеть ей на палец кольцо.) Отречься уже нельзя, мое кольцо у вас на пальце. Маркиза! Разрешите засвидетельствовать вам мое почтение.

Г-жа де Куланж. Итак, вы хотите все знать? Оставьте меня. Возьмите обратно кольцо и отдайте его будущей маркизе. Знаете ли вы, дон Хуан, зачем я сюда явилась? Мне платят шесть тысяч франков за то, чтобы я выведывала ваши секреты. Что вы на это скажете, дон Хуан?