Текст книги "Академия для отчаянной невесты (СИ)"

Автор книги: Полина Миронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49

В проеме стояли Тобиас и та самая секретарша ректора. Тобиас совершенно изменился. С лица исчезло все выражение глуповатой восторженности. Его глаза стали холодными, расчетливыми, а осанка выдавала человека, привыкшего к власти. Он выглядел слишком взрослым и опасным.

Я вскрикнула и подскочила к лежащему Грегори, но секретарша, не говоря ни слова, резким движением руки швырнула в меня сноп багровых искр. Заклятие обездвижения заставило меня замереть в нелепой позе над упавшим Шантуа.

Тобиас с секретаршей быстро связали нас с бессознательным Грегори, не проронив ни слова, подняли в воздух заклинанием левитации и понесли вниз по лестницам.

Мы проплыли через пустое фойе первого этажа. Тобиас подошел к одной из ниш со статуями, нажал на скрытый механизм, и часть стены бесшумно отъехала. «Жаль, я не проверила ту нишу, где пряталась, – промелькнула у меня безумная мысль. – Там тоже могла быть скрытая дверь».

Секретарша что-то прошептала, приложив пальцы к моему виску, и сознание меня покинуло.

Я очнулась от пронизывающего холода, который исходил от поверхности подо мной. Я лежала на спине, на массивном каменном алтаре. Повернув голову, я увидела Грегори. Он лежал на соседнем алтаре, все еще без сознания. Посмотрела в другую сторону и увидела Нору. Она была бледной как полотно, глаза были расширены от ужаса. Увидев, что я в сознании, она беззвучно пошевелила губами: «Помоги».

С трудом поворачивая голову, я осмотрелась. Мы находились в огромном подземном зале. Пять алтарей, включая наши, были расположены по сторонам гигантской пентаграммы, вырезанной в полу и заполненной чем-то темным и блестящим, похожим на кровь. В воздухе витал тяжелый, сладковатый трупный запах.

Вместе с холодом в меня проникала паника. Все пошло совсем не так, как мы планировали. Некроманты оказались быстрее. Я попыталась пошевелить занемевшими руками, но они были слишком сильно затянуты.

– Грегори, – громким испуганным шепотом позвала я, – Грегори, очнись!

Он застонал, веки затрепетали. И, наконец, он открыл глаза, мгновение непонимающе смотрел в потолок, а потом резко повернул голову ко мне. В глазах вспыхнула ярость. Грегори дернулся, пытаясь разорвать путы.

– Не двигайся, – ледяным голосом спокойно сказал Тобиас. Он стоял в центре пентаграммы. – Лунное затмение совсем скоро. Дождемся и начнем ритуал пробуждения Господина.

Спина заледенела, и тело затряслось не только от холода, но и от страха. Эти фанатики собирались воскресить древнего некроманта, который когда-то владел этими подземельями. От ужаса сжалось горло.

И в этот момент часть стены с грохотом взорвалась. В облаке пыли и камней в зал ворвались мой отец-кот, его когти сверкали в тусклом свете, Феликс Нелавиль с двумя обнаженными клинками из чистой энергии и ректор Игнатий, от рук которого исходило ослепительное сияние. А рядом с ними господин Краунк. Но это был не тот мрачный завхоз, как я помнила. Он стоял, выпрямившись во весь рост, его руки были подняты, а вокруг них вихрем кружились древние руны. Господин Краунк был магом. Мощным и грозным.

Начался хаос. Зал наполнился криками, вспышками заклинаний, свистом клинков. Приспешники некромантов, выскочившие из тени, бросились на наших спасителей. В пылу сражения один из магических зарядов попал в алтарь, на котором лежал Грегори. Каменная глыба треснула, и он, воспользовавшись моментом, скатился с нее, все еще связанный, и разорвал свои путы об острый край камня.

– Виктория! – крикнул он, подбегая ко мне. Развязал и растер мои руки. – Слушай, сейчас нет времени объяснять! Я буду направлять через тебя свою магию! Просто не сопротивляйся!

Я не понимала, но кивнула, сердце колотилось где-то в горле. Мы укрылись за огромным обломком, упавшим от взрыва. Грегори схватил мою руку. И я почувствовала бурлящий поток. Дикий, необузданный, огненный поток его силы, который хлынул в меня. Это было похоже на удар, но не болезненный, а... наполняющий. Его магия прокатилась по моим венам, и я почувствовала, как что-то внутри отзывается, вибрирует в унисон. Его магия была буйной, но не чужой. Она ощущалась родной, близкой, как его прикосновение. Я закрыла глаза, просто пропуская ее через себя, как сквозь чистый кристалл, и направляла туда, куда указывал Грегори – в сгустки энергии, которые он формировал для атаки.

Мы отбивались, прикрывая спины нашим, пока те пытались спасти остальных девушек с алтарей или сражались с некромантами. Это было странное и пугающее единство. Я чувствовала каждую вспышку его силы, каждое колебание его воли.

Постепенно битва стала стихать. Несколько приспешников были повержены или связаны. Но Тобиас, главный некромант, воспользовавшись суматохой, метнулся в темный проход в глубине зала.

– Нет! – рыкнул мой отец, вновь ставший человеком, и, как тень, кинулся за ним.

– Проклятый упрямец! – чертыхнулся себе под нос Феликс Нелавиль, собираясь следовать за ним, но на секунду задержался. Он подошел к Грегори, его лицо было серьезным. – Как только сможешь, вызови сюда мою жену. И жену Родерика.

– Зачем? – удивилась я.

Декан повернул ко мне усталое лицо. Ни тени привычной насмешки.

– Только жена способна вытащить смертельно раненого мужа с того света, госпожа Блэквальд. Я надеюсь, нашим женщинам не придется это делать. Но лучше подстраховаться.

Я смотрела на него, не понимая. Декан Нелавиль вдруг грустно улыбнулся.

– Однажды ты сама почувствуешь эту особенную связь со своей половиной. Если, конечно, не упустишь его.

И он скрылся в темноте за моим отцом.

Мы поднялись на поверхность. Грегори был странно мрачен и молчалив. Ушел вызвать нашу мать и Лизи. И исчез.

Чувствуя странную пустоту, я помогла разместить перепуганных и плачущих Нору и ее подруг в лекарском крыле. Нора, увидев меня, разрыдалась в голос.

– Прости меня, Виктория! Я была такой дурой! – всхлипывала она. – Я с первого курса влюбилась в Грегори и таскалась за ним... а он меня в упор не замечал! Потом я пробралась в его комнату, хотела украсть какую-нибудь вещь для приворота... а он меня поймал. Пригрозил тюрьмой. А подружкам... я наврала, что он переспал со мной и бросил. И мы решили ему отомстить, испортить репутацию... а он просто смеялся над нами! А потом... потом он начал встречаться с этой блондинкой Кати, младшей сестрой Тобиаса... а когда ты появилась, он бросил ее. Я так тебя ненавидела...

Мне стало жаль ее. Вся ее злоба, все пакости были порождены странной болезненной любовью к Грегори. И теперь ей с этим жить. Я похлопала Нору по плечу, сказала, что все в порядке, и вышла, чувствуя смертельную усталость.

Вернулась в свою комнату и стала ждать Грегори. Но его все не было. Тревога и обида начали разъедать изнутри. Почему он не идет? Неужели все, что было между нами, мне только привиделось? Может я ему больше не нужна?

В конце концов, я не выдержала. Спрятав гордость куда подальше, я пошла к нему сама.

Постучала. Дверь открылась сразу же. Грегори стоял на пороге с бокалом в руке. Он был растрепан, рубашка расстегнута.

– Виктория? – произнес он, и его голос был хриплым и усталым.

– Почему ты не пришел? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Почему пьешь один?

Он тяжело вздохнул и сделал глоток.

– А зачем? Смысла не вижу. После того, как я пропустил через тебя свою магию в подземелье мои потоки стабилизировались. И твоя магия, похоже, открылась. Ты мне больше не нужна. Как и я тебе.

Глава 50

Слова Грегори ударили, как пощечина. Я уже собиралась разрыдаться или накричать на него, как мой взгляд упал на большое зеркало в дверце шкафа. В его отражении я увидела ту самую грудастую блондинку Кати, сестру Тобиаса. Она пряталась за ширмой, направляя небольшой, но явно опасный амулет в спину Грегори.

Так, значит, он врал мне, пытаясь оттолкнуть, чтобы спасти. Чтобы эта тварь не навредила мне.

И я сделала вид, что поверила. Я опустила плечи, на глаза навернулись предательские слезы.

– Понятно, – прошептала я убито. – Я... я надеялась... – Я сделала шаг вперед и изо всех сил отвесила Грегори пощечину, вкладывая в удар все прошлые обиды. Это было за все его прегрешения с этой… блондинкой. – Никогда больше не подходи ко мне!

Я развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Но я не ушла. Осталась в коридоре, прислонилась к стене, пытаясь унять нервную дрожь. Так, нужно успокоиться. Грегори нужна сейчас моя помощь. Я пыталась нащупать в себе магию, вызвать ее, как делал Грегори. Но снова ничего. Опять эта изматывающая пустота.

Ну и ладно! Будем действовать по-другому.

Я постучала в соседнюю комнату. Мне открыли удивленные парни с моего курса.

– Виктория? Что случилось?

– Можно войти? – спросила я и, не дожидаясь приглашения, уверенно прошла внутрь. Они удивленно переглянулись, не зная, как себя вести. А я подошла к окну, распахнула створку и, не говоря ни слова, вылезла на карниз.

Ночь была темной и ветреной. Выступ под окном здесь был разрушен сильнее, чем с нашей стороны замка. Крошащийся камень осыпался под ногами. Я прижималась к холодной, шершавой стене, двигаясь медленно, ощущая каждый сантиметр пустоты под собой. Ветер рвал платье и слепил глаза.

И вдруг, в самый страшный момент, когда я думала, что сорвусь, я вспомнила слова Грегори об амулете. «Он блокирует твою магию».

Дрожащими пальцами я провела по шее, царапая кожу ногтями, и неожиданно нащупала цепочку. Рванула ее и отшвырнула ненужный амулет в ночь. Напоследок шепнув спасибо, ведь когда-то он спас меня от выгорания.

Магия хлынула по иссушенным каналам. Это было, как вздохнуть полной грудью после долгого удушья. Как прозреть после жизни в темноте. Магия текла ровным, мощным, послушным потоком. Она была теплой, живой, и она была моей. Я чувствовала ее каждой клеточкой своего тела. Магия обнимала меня, наполняла силой, уверенностью. На глазах выступили слезы радости и облегчения. Она здесь. Она всегда была здесь.

Осторожно, но уже без прежнего страха, я подобралась к окну Грегори. Блондинка Кати стояла возле кровати и готовилась атаковать повернувшегося спиной Грегори. Амулет в ее руках теперь светился зловещим багровым светом.

Не раздумывая, я сконцентрировалась, собирая магию в ладони. Сжала обжигающий шипящий шар энергии и швырнула его прямо через стекло в блондинку.

Фаербол со свистом влетел в комнату, рассыпая вокруг веер осколков, и сбил блондинку с ног прежде, чем она успела произнести заклинание. Амулет вылетел у нее из рук и потух.

– Черт возьми! – рявкнул Грегори, резко обернувшись.

Он посмотрел на меня, на лежащую на полу Кати и все понял. В его глазах вспыхнули облегчение и ярость. Он щелкнул пальцами, и шелковые шнуры с портьер ожили, обмотав блондинку, как кусок копченой грудинки.

Грегори распахнул окно, помог мне забраться внутрь и принялся отчитывать.

– Глупая! Зачем рисковала! – прошипел он, но в его голосе не было злости, только страх за меня. – У меня все было под контролем! Я уже приготовил нейтрализующее заклятие! – А потом он ухмыльнулся, и его лицо озарилось знакомой наглой улыбкой. – Но я чертовски рад, что ты за меня сражалась.

Запрокинув голову, я рассмеялась, чувствуя, как меня накрывает облегчение.

– Конечно, сражалась, – торжественно заявила я. – Теперь ты мой трофей. И ты обязан на мне жениться.

Мы сдали связанную блондинку стражникам, которых вызвал ректор, а потом я набралась храбрости, взяла Грегори за руку и позвала к себе:

– Приглашаю тебя в гости на ночевку. Твоя комната вся в осколках, а у меня две кровати пустуют, можешь выбрать любую.

Его комната и вправду была засыпана осколками, а в моей царил относительный порядок. Только смятое персиковое платье валялось в углу, я сняла его сразу же, как только вернулась.

Мы сидели на полу, прислонившись к кровати, и допивали ту самую бутылку. Но на этот раз все было иначе. Не было страха, не было секретов. Было только доверие и желание, которое с каждой минутой разгоралось все сильнее.

Грегори смотрел на меня, и в его глазах горела страсть и бесконечная нежность. Он протянул руку и коснулся моего лица.

– Ты готова? – тихо спросил он.

– Да, – так же тихо ответила я. – Я больше не боюсь.

Он коротко поцеловал меня, ласково провел пальцем по влажным губам. Осторожно, почти благоговейно расшнуровал и спустил к ногам платье. Властно положил ладони на грудь, слегка сжал сосок, заставляя меня выгибаться от желания. Его горячие пальцы прошлись по бедру, скатывая чулок. Я прижала пальцы к губам, сдерживая стон, когда он дотронулся до меня там. Дрожащими руками помогала ему снять рубашку. Его пальцы скользили по моей коже, и за каждым прикосновением шла волна тепла, которая делала мое тело отзывчивым и чувствительным.

Грегори опустил меня на постель, и холод простыни обжег обнаженную кожу, заставляя чувствовать острее. Одно мгновение и он скинул одежду. Я испуганно выдохнула. Он был таким красивым… и большим. Слишком большим. Щеки залило румянцем. Было стыдно, но я продолжала жадно смотреть.

– Ш-ш-ш, тише, – одним гибким движением, как хищник, Грегори скользнул ко мне в кровать и прижался своим обжигающе горячим телом. Меня окутал запах мускуса и его разгоряченной кожи. Я облизала вмиг пересохшие губы. Грегори застонал, уткнувшись носом в мою шею, шумно вдохнул, втягивая мой запах. – Ты сводишь меня с ума. Такая красивая, такая желанная.

Между нами не было стыда, только жадное желание узнать, почувствовать друг друга. Ближе, еще ближе. Короткая боль. Тепло его солоноватой кожи. Резкие движения, которые из нежных становятся быстрыми и острыми. Шепот имени. И взрыв. Я люблю тебя.

Мы на миг стали одним существом, магия внутри потеряла границы, сливаясь, перемешиваясь, обостряя и без того яркие ощущения тела. Это было ослепительно. Это было правильно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. И мне это нравилось.

Утром я проснулась, ощущая руку Грегори на талии. Я лежала, боясь пошевелиться, и просто смотрела на него. На его расслабленное лицо, на темные ресницы, на упрямый завиток волос, упавший на лоб, на начавший зарастать щетиной подбородок. Он был таким… моим. Я едва сдерживала желание дотронуться до него, боясь разбудить.

– Пять, – вдруг произнес он хриплым ото сна голосом, не открывая глаз.

Я вздрогнула.

– Что пять?

Он медленно открыл глаза и лениво улыбнулся.

– Я передумал. Шесть. У нас будет шесть детей.

Я рассмеялась, прижимаясь к его груди, чувствуя, как он тоже смеется. И где-то глубоко внутри, в самом сердце потеплело. Он сказал, что любит меня. Я тоже.

Эпилог

Прошел ровно год. Год, который вместил в себя целую жизнь. Иногда, просыпаясь по утрам в объятиях Грегори, я с трудом верила, что все, что случилось с нами, было не сном.

Некромантов мы победили, но какой ценой?! Отец вернулся из погони за Тобиасом едва живым, с глубокой раной, отравленной некротическим ядом. Тот самый особенный канал связи между ним и мамой сработал без нашей помощи, курьер, которого послал Грегори уже не застал ее дома. Мама, находясь за сотни миль, почувствовала агонию отца и сразу же приехала.

У меня до сих пор стояло перед глазами ее бледное, решительное лицо, когда она вошла к отцу в палату. Мама села рядом с ним, взяла за руку и не отпускала трое суток, пока кризис не миновал. Врачи говорили, что это было чудо. Но я-то знала, что это была любовь. Та самая, о которой говорил Феликс Нелавиль.

Мама простила отца. Сестры тоже. Они снова вернулись в наш городской особняк, как будто и не было этих несчастных, полных отчаяния месяцев. А я вдруг поняла, что отца не за что прощать, он пытался спасти нас, и это у него получилось.

Тобиас, увы, сбежал. Исчез в лабиринтах подземелий. Но декан Нелавиль поклялся, что охота продолжиться. Теперь это стало его личным делом. Я точно не знала, что именно случилось в подземельях, но, кажется, повод для мести был серьезным. И я была уверена, что у такого человека, как наш декан точно все получится, Тобиасу не долго оставлось гулять на свободе.

Лизи и Феликс... это была отдельная история. Оказалось, их брак был похож на наш. Предназначенная Феликсу Нелавилю Лизи оказалась в опасности и ему пришлось срочно увозить ее из академии и жениться. Сначала у них не очень ладилось. Но теперь, когда я видела, как Феликс смотрит на Лизи, когда она смеется, я знала, что все у них будет хорошо. К тому же Лизи перестала строить планы побега и стала смотреть журналы с модными ремонтами.

Что до меня... я все еще училась. Но теперь уже как Виктория Блэквальд-Шантуа. Свою фамилию, я не скрывала. Благодаря секретарше ректора, ее уже все и так знали, а вот Грегори решил пока не светить громкое имя, ждал еще год до окончания академии.

Мы поженились тихо и быстро почти сразу после зимней сессии, на которой меня, конечно, никто не пытался завалить. Родственные связи помогли! Шучу! Декан Нелавиль не из той породы людей, которые делают поблажки близким. Наоборот, с нами он был особо требовательным. Но моими знаниями он оказался доволен.

После той первой ночи с Грегори моя магия раскрылась во всем своем буйстве и силе. Оказалось, что моя стихия – энергия жизни. Очень редкая и сильная. Я до сих пор не очень хорошо управлялась с классическими заклинаниями, но могла чувствовать потоки магии, усиливать их или, наоборот, гасить. Грегори говорил, что я была как камертон для вселенной. А он... он был моим якорем. Его усилившаяся магия огня, укрепленная вновь открывшейся магией земли, создавала тот фундамент, на котором моя собственная сила могла безопасно бушевать. Мы дополняли друг друга. В бою, в учебе, в жизни.

Был вечер. Комната тонула в мягких сумерках. Последние лучи солнца, пробивались сквозь шторы, украшая стены золотыми пятнами. Я сидела на широком подоконнике нашей с Грегори комнаты. Вернее, уже наших апартаментов. Ректор после всей истории в знак благодарности и во избежание дальнейших разрушений выделил нам просторное помещение на самом верху западной башни, откуда открывался прекрасный вид на горы. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, заставленные книгами.

Я почувствовала приближение Грегори еще до того, как дверь открылась. Легкое покалывание по коже, теплое эхо в груди. Наша связь, возникшая после единения, стала только крепче. Дверь скрипнула, и Грегори вошел. У него в руках были нужные мне редкие травы, которые я планировала пустить на новое зелье, выуженное из бабушкиного гримуара.

– Домой пробирался окольными путями, – ухмыльнулся он, протягивая мне сверток. – Не хотел привлекать внимание. Ректор снова завел речь о недопустимости использовании потайных ходов для доставки контрабанды.

– Это не контрабанда, – с достоинством заявила я, принимая дар. – Это стратегически важные поставки для поддержания боевого духа.

Грегори рассмеялся, сел рядом со мной на подоконник, и его плечо тепло прижалось к моему. Мы сидели так молча, глядя на закат. В его присутствии исчезали даже самые мрачные мысли.

– Помнишь, ты говорил о пяти? Или шести? – тихо спросила я, глядя на огни, зажигающиеся в далеких деревушках у подножия гор.

Грегори повернулся ко мне, его глаза в сумерках казались бездонными.

– Помню. А ты что, передумала?

Я положила руку на его ладонь и прижала ее к своему еще плоскому животу. Я не сказала ни слова, просто с улыбкой смотрела на него.

Сначала его лицо выражало лишь легкое недоумение. Потом понимающая улыбка осветила его черты. Глаза радостно расширились, а брови удивленно поднялись. Он замер.

– Правда? – выдохнул он, и его голос сорвался на шепот.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы счастья.

Грегори схватил меня и закружил по комнате, заставляя смеяться. А потом опустил на пол, прижал к себе.

– Боги, – прошептал он, – Вики, я так счастлив. Я так люблю тебя!

– Я тебя тоже.

Мы, обнявшись, сидели на подоконнике, пока за окном не погасли последние краски заката и не зажегся первый, самый яркий, свет далекой звезды. Впереди были экзамены, недобитые некроманты, семейные тайны и, возможно, пять или шесть маленьких упрямых Нелавилей с моими рыжими волосами и его наглой улыбкой.

Но в тот вечер в объятьях Грегори, с новой жизнью, зародившейся от нашей любви, я была по-настоящему счастлива.