Текст книги "Измена. Предателей не прощают (СИ)"

Автор книги: Полина Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Полина Измайлова
Измена. Предателей не прощают

Глава 1

– Давай, давай, Кристина, еще, вот так, девочка моя, еще…

Я как в тумане смотрю на мужа, который занимается сексом с женой своего друга.

Зачем я сюда пришла?

Да, меня попросили найти его, найти Кирилла, потому что он должен был сказать речь на торжественном прощании, которое вот-вот должно начаться.

Прощание с умершим другом моего мужа. Тем самым жену которого прямо сейчас мой муж…

Вернее не жену, вдову.

Это какой-то сюр. Может быть я сплю?

Стою в дверях кабинета и смотрю на своего мужа, на вдову его друга, мою приятельницу и, кажется, умираю от боли, не в силах пошевелиться.

Наверное, я должна развернуться и уйти, но я не могу. Просто не могу.

Не в состоянии двинуться с места.

Смотрю, как двигаются они.

Четко, слаженно, явно не в первый раз делают это.

Боже…

Как это мерзко и пошло.

Я не в состоянии думать.

Я просто в шоке.

Кажется, сейчас упаду.

Дергаюсь, опираясь о косяк, каблук соскальзывает по начищенному паркету. Скрипящий звук слишком громкий.

Муж поворачивает голову.

– Анжелика? Чёрт…

– Как… как вы… можете… – Зажимаю рот рукой, пытаясь сдержать рыдание, слезы градом из глаз.

Я его любила! Я ему верила!

Мы с Кириллом вместе уже семнадцать лет. Я пришла к нему на стажировку зеленой девчонкой, мне было двадцать, ему тридцать. Вдовец, один воспитывающий трехлетнюю дочь Стасю.

Он очаровал меня сразу, я влюбилась, не надеясь на взаимность. Тогда он был вице-президентом приличной компании, богатый, умный, стильный. А я – девчонка-девчонка, у которой вещи из масс-маркета, одни приличные туфли и фейковая сумка.

Приехала в столицу из Твери, училась в хорошем институте, жила в общаге, один из преподов устроил меня в фирму на стажировку.

Кирилл Александров казался недосягаемым, пока на одном из корпоративов не пригласил меня на танец, а потом не потащил в какую-то подсобку, я успела пропищать, что я еще девочка. Он остановился, извинился, отправил меня домой, то есть в общагу со своим водителем, а утром позвонил и пригласил меня погулять с ним и с его дочуркой.

Со Стаськой мы быстро подружились – у меня был опыт с детками, две младшие сестры, погодки, разница у меня с ними десять лет.

Через два месяца Кирилл сделал предложение.

Он так искренне говорил о своей любви.

Он правда меня любил.

Любил…

Семнадцать лет я думала, что его любовь будет всегда как и моя.

И вот сейчас всё это рассыпалось в прах.

– Анжелика, успокойся, зайди и закрой дверь.

Он говорит это, поправляя брюки, отодвигаясь от совсем не безутешной вдовы.

Я машинально подчиняюсь мужу. Делаю шаг, дверь за мной закрывается с громким стуком, как крышка гроба.

Нет, крышка гроба сегодня, кстати, опустилась вполне бесшумно.

Почему-то мысль об этом меня отрезвляет.

– Кирилл, там гости собрались. Ты хотел сказать речь.

– Я сейчас подойду. А ты… выпей воды и не делай глупостей.

– Глупостей? – поднимаю на него глаза.

– Да, то, что ты видела…

– Ничего не значит? – слабо усмехаюсь я.

– Значит. Но об этом мы поговорим позже.

– Позже? Ты… ты же понимаешь, что я не буду терпеть измену, Кирилл? Это… это развод.

– Никаких разводов сейчас, Лика. Ты прекрасно знаешь об этом. Закрой рот и занимайся своими делами.

– Какими?

– Иди к гостям и скажи, что мы сейчас спустимся.

– Ты… вы…

– Анжелика, уйди!

Муж обрывает меня грубо, смотрит со злостью. Никогда я его таким не видела.

Да, пожалуй, мне лучше уйти. Хватаюсь за ручку двери.

Совсем уйти.

– Я предупредил, чтобы ты не делала глупостей, Лика, надеюсь, ты меня поняла. Попробуй только сделать что-то сейчас, и ты больше никогда не увидишь ни дочь, ни сына.

Господи...

Выхожу из кабинета ничего не вижу вокруг.

Спускаюсь по лестнице, вцепившись в перила. Меня никто не видит. Тут на втором этаже тишина и полумрак, снизу слышен шум разговоров, звон бокалов.

Всем плевать, что на поминках не чокаются.

Я в изнеможении опускаюсь на ступеньку, нет сил стоять. Слезы душат. В горле ком.

Я потрясена, опустошена.

Разбита.

Просто втоптана в грязь.

Кирилл и Кристина!

Как это возможно?

Предатели.

Подлые предатели!

Как давно это продолжается? Сколько времени? Это явно не впервые. Боже…

И почему я ничего раньше не замечала? Ведь не замечала же?

Господи, какая я дура!

Кирилл всегда часто ездил сюда, в дом Лозицкого, особенно в последние полгода. Лозицкому исполнилось семьдесят пять, его юбилей праздновали с размахом, премьер-министр приезжал поздравлять, и я знаю, что президент приглашал Валериана Олеговича в загородную резиденцию и там вручил награду.

Кирилл говорил, что гордится другом, а сам спал с его женой!

Когда это началось? Господи…

Боже, разве это важно?

Важно другое, что мне теперь делать?

В голове стучат молотками слова, сказанные мужем.

«Ты не увидишь ни дочь, ни сына».

Мысль об этом сводит с ума. Как он мог сказать так? Как мог? Он же знает, что дети для меня всё! Наша семья для меня всё! У меня ведь больше никого нет.

Я одна в целом мире если не будет детей.

А любимый муж… его, наверное уже нет.

Дети! Дочь… пусть она дочь Кирилла, но я воспитывала её, я её люблю.

Кирилл не сделает этого! Он не посмеет!

Стаська! Я же всё это время была ей как мать, она и называет меня Мама Лика или просто мама! И я считаю ее родной дочерью, не важно, что родила не я.

Ну а Максим… боже, сыну сейчас пятнадцать, возраст не простой, но мы справляемся.

Он очень разумный мальчик, учится на отлично, лучший в параллели, в одной из самых элитных школ при университете. Занимается китайским серьезно, свободно говорит на английском, сносно на немецком, и на спорт тоже успевает ходить, у него индивидуальный тренер по фитнесу и борьбе.

Сердце останавливается, когда я думаю о том, что Кирилл заберет сына.

Разве он может так поступить?

Ладно, Стася, она взрослая и сама будет решать, надеюсь, она решит все-таки в мою пользу. Я ведь ее так люблю, она моя родная, кровиночка…

– Энджи? Что вы тут делаете? – густой незнакомый бас заставляет вздрогнуть, поднимаю голову и тот, кого я вижу мне совсем не нравится…

Глава 2

Мужчина протягивает руку. Крепкая ладонь с тяжелым перстнем-печаткой.

– Вы так близко знали покойного, скорбите? – мне кажется, или его тон с насмешкой?

– Я просто устала. Спасибо.

Поднимаюсь, пытаясь отказаться от помощи, держусь за перила, чувствую как сильно дрожу. Но мужчина всё-таки берёт меня за руку.

– С вами всё в порядке?

– Да. – голос дрожит, кого я пытаюсь обмануть?

Передо мной Рафаэль Ростоцкий, один из конкурентов моего мужа. Когда-то давно они дружили, начинали вместе. Рафа тоже работал в той компании, где мы познакомились с Кириллом.

Почему он спросил близко ли я знала покойного? Он ведь в курсе наших дел? Или это был сарказм?

Меня прошибает пот…

Он знает о том, что Кирилл и Кристина?

Господи, как это мерзко.

Нужно собраться. Нужно держать лицо.

Сейчас я должна сдержаться, а потом…

Потом я подумаю, как мне быть.

Рафаэль продолжает держать мою руку, которую я пытаюсь вырвать.

– В чем дело?

– Я подумал, что вам нужна помощь, Энджи.

– Мне ничего не нужно от вас, спасибо.

– Вы подумайте, вдруг я понадоблюсь.

– Нет. Не понадобитесь.

Не знаю, почему я так груба.

Возможно, потому, что подозреваю, что Рафаэль знает об измене моего мужа? О его грязных делах?

Господи… как можно? В день похорон?

Неужели они не могли сдержаться?

Неужели…

Меня мутит, только не это.

– Анжелика, я желаю вам добра, я ваш друг, – тихо произносит Ростоцкий.

Да, да, конечно же, друг. С такими друзьями и враги не нужны, ведь так говорят?

Смотрю ему в глаза, сжимая челюсти. Вырываю руку.

Освобождаюсь и, огибая огромную фигуру мужчины, спускаюсь вниз, слыша за спиной разочарованный вздох.

Голова шумит, кажется, близок приступ мигрени.

Плевать. Хватаю с ближайшего подноса шампанское, выпиваю залпом.

Подхожу к небольшой трибуне, подготовленной для скорбных речей.

Оглядываю толпу.

Интересно, тут кто-то скорбит по умершему?

Дом Лозицкого огромный, холл и гостиная вмещают свободно человек сто пятьдесят. Сейчас их не меньше.

Многим из этих людей Лозицкий дал настоящую путевку в жизнь. Почему мне кажется, что все они рады, что он ушёл?

Откашливаюсь, сглатываю, стараюсь говорить твёрдо.

– Дамы и Господа, через несколько минут мы начнем торжественное прощание. Пожалуйста, пока вы можете располагаться, взять бокалы.

Я не знаю, что говорить, кажется, мои слова звучат нелепо и тупо. Мне не стыдно. Я чувствую, что кровь отлила от щек. Мне бы не упасть.

– Кирилл уже скоро там закончит свои дела? – чей-то противный скрипящий фальцет режет как бритва, я слышу смешки, совсем неуместные тут.

– Я здесь, господа, – голос мужа звучит вальяжно и громко. Он спускается по лестнице, по которой только что еле-еле шла я, с видом победителя.

Отхожу в сторону, смотрю на него.

Хозяин жизни. Будущий депутат, или даже министр, ему все говорят, что уже пора получить портфель, хотя бы столичной власти. Но Кирилла устраивает только федеральный уровень и Дума.

«Никаких разводов сейчас». Именно поэтому он говорит так.

Развод повлияет на его репутацию, он боится остаться без мандата.

А на меня ему, оказывается, плевать?

Как же так? Ведь еще… еще несколько дней назад он сжимал меня в объятиях и шептал…

Едва успеваю зажать рот и бросится вон из зала, залетаю в первую попавшуюся дверь и меня неудержимо рвет горечью…

Глава 3

Господи, как стыдно… из меня льется одна вода, но я испортила хозяйский паркет, надо что-то с этим делать, наверное, но сил моих нет.

Вытираю дрожащей рукой рот, падаю без сил на стоящую в помещении банкетку.

Где я? К счастью, это, кажется, какая-то подсобка. Или комната для прислуги. Да, наверное. Не важно.

Стараюсь дышать. Меня продолжает мутить.

Кирилл и Кристина…

Перед глазами стоит сцена, которую я увидела несколько минут назад.

Она лежит на столе, он стоит между ее ног. Двигается так уверенно, размашисто, челюсти сжимает.

Мне всегда нравилось, как он занимается этим. Любовью.

Я никогда не говорила слово секс. Не любила его. Мне казалось, что если люди любят друг друга, то это не секс. Это не трахаться, это заниматься любовью.

Кирилл умеет это делать. Умеет быть нежным и страстным, горячим и жестким. С ним я летала, все эти семнадцать лет летала в небеса. Он всегда говорил, что я страстная, что ему со мной повезло. Я никогда ему не отказывала, я всегда соглашалась на любые его эксперименты, я любила заниматься этим так же, как и он. Старалась доставить ему максимум удовольствия. Была жадной до его тела.

Он ведь всегда говорил, что у нас с этим полный порядок? Что ему нравится всё то, что я делаю, и нравится делать со мной это, доставлять мне удовольствие, заставлять кричать, взлетая в небеса… Он и сам никогда не сдерживался. Любил, так любил…

Выходит, не любил вовсе?

Кристину мой муж трахал. Именно трахал. Жадно так, с удовольствием.

Но ведь и со мной он занимался…

Нет, нет. Значит, это была не любовь, если он и меня и… другую.

Разве это любовь?

Получается, и меня он вот так вот… пользовал?

Получается, он делал это одновременно со мной и с ней?

Интересно, сколько времени?

Тошнота опять подкатывает, оглядываюсь и вижу еще одну дверь, похоже, за ней санузел.

Я спешу туда. Мне везет. Небольшая раковина тут есть, включаю воду.

Господи, как же мне плохо. Желудок пустой, меня выворачивает, скручивает.

После мою руки, умываюсь.

Вижу тряпку, наверное, мне нужно вытереть там, за собой.

Только собираюсь выйти, как слышу шум – кто-то зашел в эту комнатенку.

Хорошо, что я закрыла дверь. Плохо, если увидят свет.

Голос мужа я слышу отчетливо.

– Что, Кристина? Ну, что еще? Ты хочешь прямо сегодня выставить всё напоказ, чтобы все узнали?

– А почему нет, Кирилл? Почему я должна скрывать?

– Потому что сегодня мы хороним старика, что непонятного?

– И что? Мне надо скорбеть? Может, поплакать? Да я счастлива, что он наконец…

Замираю, зажимая рот рукой. Что они говорят, боже?

– Молчи, дура.

– Фу, как грубо, Кир, давай не будем, ты всё знаешь. Знаешь, как он меня тиранил, знаешь, что он хотел меня вышвырнуть отсюда.

– Что ты хочешь от меня? Теперь ты вдова с состоянием, завещание в твою пользу, его дети получили шиш с маслом, что?

– Хочу тебя, разве непонятно?

– Крис…

– Почему ты сказал своей амебе, что развода не будет?

Амеба… Вот я кто для них, да? Амеба…

Хочется выйти и кричать, ударить его, ее, разбить что-нибудь.

Но я сижу тихо как мышь. Боюсь даже дышать. Я амеба, наверное, они правы. Но я реально боюсь.

Он сказал, что отберет детей. Он ведь шутил? Или… нет?

– Крис, не делай из меня дурака и сама дурой не прикидывайся, а? Ты всё знаешь!

– Что я знаю, что? Сдался тебе этот хренов мандат! С моими деньгами ты получишь портфель министра быстрее.

– Может, я не хочу с твоими деньгами, а? Может, я хочу по-другому?

– Разведись с ней! Слышишь? Разведись!

Я слышу в ее голосе истерику, и меня еще больше убивает их цинизм.

Сегодня похоронили ее мужа! Мужчину, который достал ее из грязи, вывел в свет, всему научил, одел как куколку, мир показал, а она…

Какая же она тварь!

Вспоминаю нашу последнюю встречу, мы столкнулись с ней в центре, обедали в одном ресторане, Крис подсела ко мне мило улыбаясь. Ее муж был жив и здоров, ничего не предвещало скорого ухода.

– Как твой Кирилл? Всё пашет?

– Наверное, как и твой Валериан Олегович.

– Да и пусть работают, что им еще делать? Работают, чтобы мы развлекались, да? Слушай, мы тут с девчонками в такое место ходили… Закрытый клуб. Просто бомба. Хочешь с нами? Только мужу молчок!

Крис так загадочно и заманчиво улыбалась, а меня передернуло, я сразу поняла, что в этом клубе ничего хорошего не будет.

– Нет, прости, я по клубам не хожу.

– Муж запрещает? Ох, Кир! Сам не знает, что теряет. Хочешь, я с ним поговорю?

Кристина тогда мне так хитро подмигнула, а я еще подумала, как она поговорит с Кириллом? Да, я знала, что он часто бывает у Лозицких, но не думала, что общается с Кристиной. А он общался, оказывается, более чем тесно.

После моего отказа в тот день Кристина как-то быстро ушла из ресторана, даже заказ не дождалась, отменила. Мне это тоже показалось странным. А вечером, когда я сказала Кириллу, что видела ее, он напрягся. Неужели они уже тогда? Да, да, конечно, теперь я уверена в этом.

– Мне не нравится Кристина, развязная особа. Не стоит тебе с ней общаться.

Это мне сказал тогда муж.

Мне общаться не стоило, а он, значит, общался более чем тесно, так?

– Разведись с ней, Кирилл, женись на мне! – не унималась безутешная вдова.

– Нет. Сейчас это невозможно.

– Почему?

– Я сказал нет, и не настаивай!

– Ты мне обещал! Ты говорил, что мы будем вместе!

Я слышу в ее голосе истерику, и меня еще больше убивает их цинизм.

Сегодня похоронили ее мужа! Мужчину, который достал ее из грязи, вывел в свет, всему научил, одел как куколку, мир показал, а она…

Какая же тварь!

– Потому, Крис, развода не будет, и точка. Этот вопрос мы решим иначе.

Что-то в голосе мужа заставляет меня похолодеть…

Глава 4

«Этот вопрос мы решим иначе».

Так сказал мой муж.

Что это значит?

Неужели он… Нет, мне страшно думать об этом, страшно.

После этих слов я уже больше ничего не понимала, да они, собственно, и закончили, по звукам было очевидно, что Кристина полезла к моему мужу с поцелуями, а я…

Я стояла прижавшись к стене, глотая слёзы.

Амёба?

Да, наверное.

Что мешало мне выволочь эту стерву за волосы туда, в холл, где собрались все?

Пусть бы друзья и соратники её мужа, а также его дети, которых она обчистила до нитки увидели, какую гадюку Лозицкий пригрел на груди!

Пусть бы полюбовались на её ничтожество и на низость моего мужа.

Кирилл часто рассказывал, что был никем, обычным малопримечательным клерком, он очень хотел выбиться в люди, пахал как проклятый, был готов на всё, но его не замечали. Везде всегда были «свои» люди. Чьи-то дети, сынки, зятья, внуки, дяди, племянники. Блат – великое русское слово. Только по блату можно было получить престижную должность. И по хрену, что ты корпел над учебниками, выигрывал Олимпиады по экономике, истории, юриспруденции. По хре-ну! Главное, кто твой папа, кто твоя родня, есть ли у тебя в семье мохнатая лапа.

У Кирилла не было никого. Да, его взяли после университета на приличное место, но он понимал – сидеть ему тут до пенсии, если не подвернётся удача.

Подвернулась она в лице Валериана Олеговича Лозицкого.

Они столкнулись случайно на экономическом форуме. Лозицкий выступал, а Мой муж готовил речь своего начальника, собственно, он всё за него сделал.

Как-то Лозицкий это узнал, позже он рассказал Кириллу, что сам начальник проговорился, мол есть у меня идиот, который пашет за гроши, светлая голова. Лозицкий решил эту светлую голову проверить.

Предложил небольшое дело, Александров справился, и Валериан Олегович тут же предложил ему место у себя, сразу приличное. И денег дал, рассказал, куда вложить.

Так Кирилл сразу стал и топ-менеджером, и инвестором. С инвестициями он работал всегда много и буквально к концу того года уже сам давал Лозицкому советы, когда и какие акции купить, с какими играть «в долгую», какие брать под получение дивидендов и как быстро потом скидывать.

После знакомства с Лозицким Кирилл, что называется попёр.

И это не помешало ему переть супругу наставника.

Боже, какая гадость, какое мерзкое слово.

Интересно, как давно они трахаются как кролики?

Думаю об этом и чувствую как ужасно, дико, противно чешется между ног.

Вспоминаю встречу с Кристиной, её предложение пойти в клуб.

Что она делала в том клубе? С кем была?

Мне нужно срочно посетить гинеколога, а лучше сразу пойти сдать анализы в диспансер.

Мне грязно. Я ощущаю себя грязной.

Трахались они, но вся эта грязь прилипла ко мне.

Что мне делать? Как разорвать этот порочный круг?

Я прекрасно понимаю почему Александров не хочет разводиться.

Выборы. Мандат депутата, которым он грезит уже год.

Время до выборов еще есть, но все кандидаты уже бьют копытом.

И мой конь тоже.

Господи, почему? Зачем?

Зачем жить вот так, во лжи?

Я ведь спокойно дам ему развод и даже не буду ничего особенно требовать?

Да, я знаю, что на меня записан дом, часть активов, что-то еще – это стандартная ситуация в нашей стране. Уход от налогов – это раз. Ну и путь во власть, по закону у нас чиновники и депутаты не могут иметь свой бизнес.

Кстати, нужно почитать законы, про чиновников я уверена, а вот депутаты? Разве и они тоже?

Мне кажется, что мандат депутата не означает, что бизнес нужно прикрыть, или я ошибаюсь?

Вот то, что депутаты должны иметь кристально чистую репутацию – это я знаю. Обязательный пункт – семья. Наличие верной жены, детей, не меньше двух, лучше когда трое.

Мы хотели родить еще, почти сразу после Максимки. Но у меня не получилось, две осечки, два выкидыша.

Я страдала, Кирилл меня поддерживал.

Поддерживал, чтобы сейчас сказать, что отберёт детей?

Мне нужно выйти, боюсь, что меня хватятся, вдруг кто-то что-то поймёт…

Еще раз умываюсь, смотрю на себя.

Хорошо, что тушь водостойкая. Лицо у меня бледное, губы белые.

Надо идти.

Как же я хочу просто выйти из этого дома и уехать к себе! Собрать вещи, собрать сына, позвонить дочери.

Сбежать!

Сбежать от предателя.

Выхожу из каморки и тут же в коридоре снова сталкиваюсь с Рафаэлем Ростоцким.

Он следит за мной?

– И давно вы там прячетесь?

Глава 5

Он оглядывает меня пристально, а я застываю в ступоре, думаю только о том, видел ли он моего мужа и Кристину, выходящих из этой двери? И если видел – что подумал?

Возможно, уже все знают, что у моего мужа любовница, возможно, знают давно, вероятно даже догадываются, кто она.

Это так мерзко.

Почему я была слепа? Слепо верила ему, верила в его чувства.

Но он… Кирилл ведь на самом деле любил! Это не подделка! И я не могу сказать, что заметила какое-то охлаждение.

Да, он много работал, но он всегда много работал. Или я просто лгу сама себе и боюсь признать правду?

Мы отдалились, мы стали чужими…

Нет! Это неправда!

Еще совсем недавно мы вместе смотрели кино, делали барбекю в загородном доме, он кормил меня мясом, поднося его прямо к моим губам, потом слизывал с них соус…

Это было буквально месяц назад! Месяц!

Неужели тогда он уже был с ней?

Почему же…

За что?

Это так… Это так подло, мерзко, гнусно…

Опускаю голову, прикрывая глаза, хочется спрятаться, заползти в раковину, укрыться.

Но я вспоминаю, что передо мной стоит Ростоцкий. Ему я не должна показывать слабость, сама не знаю почему.

Вскидываю голову, задираю подбородок.

– Что вам нужно? Я не пряталась, просто вымыла руки, знаете, после кладбища…

– Да, здесь всем не помешало бы помыть руки. А вы молодец.

– В смысле? – поднимаю бровь. – Чем обязана такому комплименту?

– Держитесь шикарно и вообще, выглядите на миллион долларов.

– Неужели?

Для меня это сомнительный комплимент, и я жду подвоха.

Этот человек – конкурент моего мужа, мне стоит быть осторожнее.

– Да, я думаю, партия вашего супруга промахнулась с кандидатом. Им нужно было ставить на вас.

Усмехаюсь, потому что это на самом деле звучит смешно.

– Зря вы так реагируете, Анжелика. Женщина, которая прекрасно выглядит, воспитывает двоих детей, на ней дом, она еще и умудряется работать, да? Вы же где-то работаете?

Головой качаю, увы, последние года три я домохозяйка, Кирилл заставил меня уйти из компании, в которой я проработала больше десяти лет, он уже сильно поднялся к тому времени и считал неприличным тот факт, что его супруга трудится на постороннего дядю. А я специально не пошла работать в его компанию, думала, что так будет лучше.

– Увы, я простая домохозяйка, вряд ли смогу заинтересовать избирателей.

– А вот я уверен, наш электорат был бы в восторге.

– Извините, мне нужно идти.

– Да, разумеется, но подумайте над моими словами.

Поджимаю губы, потому что думать сейчас я могу только об одном.

У мужа другая. Это крах семьи. Крах всего.

Кирилл сказал, что развода не будет, но ведь я не смогу с ним?

Просто физически не смогу!

Или постель в его предложение не входила? Может, я просто нужна рядом как мебель? А все его хотелки будет удовлетворять другая?

– Анжелика, вас проводить? Вы побледнели…

– Только что вы сказали, что я выгляжу на миллион.

– Еще дороже, но я понимаю, усталость, стресс, чем я могу помочь?

– Сделайте вид, что мы не знакомы, всего хорошего.

Мы и правда с ним знакомы шапочно, просто от мужа я знаю, что Рафаэль Ростоцкий редкая сволочь, не гнушается ничем, готов идти по головам и идет.

Мой муж тоже умеет ходить по головам.

И топтать самые светлые чувства.

Что мне делать?

Я ведь люблю его?

Как я буду жить?

Больше всего сейчас я хочу выйти из этого дома, сесть в машину, поехать в наш дом, забрать сына и свалить далеко-далеко, чтобы предатель никогда меня не нашел.

И еще я хочу принять любое средство, лишь бы не болело.

Лишь бы не чувствовать эту тянущую пустоту внутри.

Безысходность.

Глаза лучше не закрывать, потому что сразу перед ними эта картина.

Сильное, мощное тело мужа вколачивается в эту…

Только не тошнота снова! Я больше не вынесу.

Ростоцкий всё еще стоит рядом.

Что ему нужно? Хочет увидеть мое падение или что? Надеется на скандал? Знает о том, что я увидела, и ждет скандала?

Вдыхаю, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Выхожу в холл.

За трибуной стоит какой-то пожилой мужчина, тихо и нудно рассказывает что-то, его мало кто слушает. В конце он повышает голос, призывая понять его друга Валериана.

Что ж…

Хватаю бокал с подноса, отпиваю глоток.

К трибуне рвется какая-то дама. Она в летах, одета очень дорого, но как-то безвкусно, что ли?

Начинает говорить, и я понимаю кто это – старшая дочь покойного Лозицкого, кажется, Вера, я даже видела ее пару раз, сейчас она явно сдала.

– Папа хотел, чтобы я и мои дети были счастливы. Он никогда бы не оставил такое завещание. Я буду бороться! – неожиданно кричит она. – Ты, шалава, окрутила отца, тянула из него бабки, трахалась на стороне! Он говорил, что лишит тебя всего, а вместо этого всё оставил? Я не верю! Я подам в суд! Я буду бороться, я…

– Она пьяная, не видите? Надо ее убрать! – раздается визгливый голос Кристины.

Вдова выглядит, мягко говоря, цинично.

Черное короткое платье, огромное декольте. Словно она собралась не торжественно помянуть, а торжественно отпраздновать, причем в ночном стриптиз-клубе.

Веру действительно берут под белы рученьки, она кричит не переставая, повторяет, что этого так не оставит, что выведет мачеху на чистую воду.

Мачеха – сильно сказано, учитывая, что Вера старше Крис лет на двадцать пять.

– Вы могли бы помочь этой даме, – раздается над ухом тихий, низкий шепот.

Ростоцкий! На что он намекает?

– Что ты делаешь рядом с моей женой? – грубый голос мужа посылает дрожь по телу.

Я чувствую его сильную руку, обвивающую мою талию, и еле сдерживаюсь, чтобы не вырваться и не начать кричать.

– Как ты, родная?

Кирилл смотрит так, словно ничего не было! Словно он не делал этого там, в кабинете, словно его достоинство не ходило поршнем внутри другой.

Это мерзко.

Отвратительно.

Меня снова тошнит.

– Еще немного, дорогая, и мы поедем домой.

Как он может вести себя вот так? Словно ничего не было.

– Нам нужно о многом поговорить, Лика, но я хочу, чтобы ты знала – для меня ты единственная.

Он серьезно?

Смотрю в его лицо и понимаю – у меня большие проблемы.