Текст книги "Я вернулся за тобой (СИ)"
Автор книги: Полина Довлатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 23
Глава 23
Глава 23
Алёна
Натужно сглатываю и задерживаю дыхание. От слов Ильи, которые он шепчет мне на ухо, по позвоночнику тонкой змейкой прокатывает дрожь.
Здесь жарко, но его дыхание ещё горячее. Опаляет кожу за ухом, от чего по горлу прокатывают мурашки. Грубые губы задевают мочку. Из-за этого нервы внизу моего живота играют как струны гитары.
– Я мог трахнуть тебя когда угодно, Аленёнок. В любой момент, ты разве этого не понимаешь?
Наши тела плотно прижаты друг к другу. Влажные от жара парилки. Я часто дышу, и соски трутся об жёсткие волоски на его груди. От этого по венам бьют микро импульсы. Разгоняются через кровь по всему организму. Я словно вся наэлектризована. Кажется, дотронься до меня пальцем, и я заискрю.
Такое странное ощущение. Маленькие разряды тока бьют вниз живота. В то место, на которое сейчас мужчина давит большими пальцами.
Впиваюсь ногтями в его плечи и рвано выдыхаю. Моя кожа горит. Не понимаю, от горячего воздуха или от чего-то другого...
– Но разве я хоть пальцем коснулся тебя за всё это время? Повторю, сейчас не считается.
– Нет, – отвечаю тихо. – Не касался...
– Не касался, – утвердительно кивает.
Поглаживает кожу у меня под бельём, медленно ведя сверху вниз. Вздрагиваю, когда подушечка большого пальца останавливается рядом с половыми губами.
Низ живота очень сильно тянет. Как будто там внутри большой горячий шар. Хочется сжать колени, чтобы стало легче, но между моих бёдер сидит Илья.
Сердце барабанит на разрыв, а голова кружится из-за жара, волнения и непонятных ощущений.
И я чувствую, что дыхание мужчины тоже становится учащённее.
Его рука всё ещё под моим бельём. Но Романов застыл и не двигается. И я тоже не шевелюсь, продолжая впиваться ногтями в мужские плечи.
Между ног пульсирует, и я боюсь, что Илья это почувствует.
Боже, я даже боюсь представить, что он тогда может обо мне подумать...
Прикусываю губу и пытаюсь дышать медленно, чтобы не выдать дрожь.
Мне страшно, потому что я не знаю, что будет дальше. Ведь в действительности мужчина прав. Он способен сделать со мной всё что угодно. И я не смогу ему сопротивляться. У меня на это банально сил не хватит...
Вдруг неожиданно давление на лобке исчезает. Романов вытаскивает руку из под моего белья и резко поднимается на ноги.
– В общем ты поняла, – хмуро на меня смотрит. – Если бы я хотел что-то с тобой сделать, то уже бы сделал. Хоть вчера, хоть сейчас. Я, может, и гондон в твоих глазах, но беззащитных соплюх типо тебя не насилую.
– Ты куда? – спрашиваю, когда он в два шага подходит к двери.
Запоздало прикрываю грудь. Хотя, наверно, в этом уже нет никакой необходимости. Боже, ведь этот мужчина видел меня голой уже не один раз за такой короткий срок.
– В предбаннике подожду пока ты помоешься. Ты же передо мной навряд ли трусы снимать будешь, – распахивает дверь и выходит из парилки, оставив меня одну.
* * *
– Зашибись просто! Время одиннадцать, а жрать у нас нечего!
Через пол часа мы уже сидим на кухне. Я вытираю волосы полотенцем, наблюдая за тем, как Романов с раздражением распихивает оставленные продукты в холодильник.
После бани все мышцы в теле расслаблены до предела. И спать хочется просто невыносимо.
Зато я, наконец, согрелась и в горле больше не першит.
Илья тоже ходил мыться после меня. Поэтому его кожа сейчас красная. Я невольно пробегаюсь взглядом по его предплечьям, когда мужчина упирается обеими ладонями в столешницу.
У него грубые руки. В смысле, они так выглядят. И ощущаются тоже...
Когда он гладил меня под бельём, я чувствовала шершавость на подушечках его пальцев...
– Аленёнок, ты меня слышишь вообще?
– А? – резко поднимаю глаза выше и спотыкаюсь об хмурый взгляд Романова.
– Я говорю, яичницу ты хотя бы сможешь пожарить?
– Могу...
– Только нормальную. С колбасой, помидорами, луком.
– Хорошо.
– Отлично. Готовь пока, я приду скоро.
Комкает в руках пакет из под продуктов, забрасывает его в выдвижной ящик слева от раковины и выходит из кухни.
– Имей ввиду, я буду здесь неподалёку, – выкрикивает уже из коридора. – Снова удрать не получится. А если попытаешься, поймаю и тогда точно сделаю с тобой всё, чего ты так боишься. Избавлю тебя, так сказать, от страхов.
– Идиот, – бурчу себе под нос вскакивая со стула.
Несмотря на то, что мне до сих пор жарко после бани, всё равно чувствую, как вспыхивают щёки.
Дойдя до кухонного гарнитура, начинаю по очереди распахивать дверцы всех шкафчиков, но не могу найти сковородку.
– Где у тебя сковородка? – кричу, обернувшись через плечо. – Илья?
Захлопываю шкафчик и выхожу в коридор, потому что Романов мне не отвечает.
Из гостиной доносится странный приглушённый стук. Я иду на него и застываю на пороге, уставившись на сидящего на корточках мужчину.
– Что... ты делаешь?
– А на что это похоже? Камин растапливаю, – подкинув ещё дров, тянется к подготовленной заранее бумаге и отправляет её следом.
– Зачем? Мы ведь... мы... – начинаю путаться в словах. – Мы только из бани... Не холодно же...
– Это только пока тело не остыло тебе не холодно. Нужно дом прогреть немного.
Чувствую, как на меня накатывает. Снова это состояние, которое я и врагу бы не пожелала испытать.
Голова начинает кружиться, а лёгкие словно сжимаются до размеров спичечного коробка.
– Илья..., – медленно пячусь спиной назад.
Зрачки расширяются, когда я смотрю на спичку в руках у Романова.
Он чиркает по коробку.
Искра.
Огонь.
– Да твою же мать! – быстро стряхнув пламя, подлетает ко мне и подхватывает до того, как успеваю грохнуться в обморок. – Дыши давай, – слегка хлопает по щеке. – Нормально, легчает?
– Да..., – медленно втягиваю носом воздух и выталкиваю его через рот. – Всё. Прошло уже.
Мужчина помогает мне встать на ноги и отходит на несколько шагов. Перед глазами всё ещё немного плывёт, но я всё равно замечаю, хмурый взгляд, которым Романов меня одаривает.
– Почему сразу не сказала, что у тебя фобия на огонь?
Глава 24
Глава 24
Глава 24
Тело после панической атаки как будто ватное. Я его не чувствую. Поэтому не сразу замечаю, что Илья подталкивает меня назад, заставляя пятиться спиной до тех пор, пока ноги не упираются в диван.
– Садись, – давит на плечи.
Падаю на мягкое сидение. Облокачиваюсь, закрываю глаза и тяжело выдыхаю.
До сих пор внутри меня всю трясёт. Это отвратительное ощущение. Когда кажется, что у тебя дрожат даже внутренности. А лёгкие сжимаются, словно в них абсолютный вакуум.
Ты ловишь ртом воздух. Пытаешься его в себя втянуть, но ничего не выходит. Как будто ты рыба, которую большой волной выбросило на берег. И от этого становится ещё страшнее. От беспомощности.
Да. Пожалуй, именно это чувство запомнилось мне больше всего в том пожаре, унесшем жизни моих родителей – беспомощность.
Оно всегда действует на меня как триггер.
– Ты слышишь или как? – Романов всё ещё сжимает мои плечи и слегка встряхивает, чтобы снять оцепенение. – Я спрашиваю какого чёрта не сказала, что огня боишься?!
– Я... ты не спрашивал, – выдавливаю осипшим голосом и тут же откашливаюсь.
Обнимаю себя и тру ладонями плечи, потому что стало резко очень холодно. Как будто лёд под кожу пробрался.
– Блять, Алёна! Ты издеваешься что ли?! – рявкает.
Потом вслед за мной откидывается на спинку дивана. Медленно выдыхает. Видимо тоже успокаивается, чтобы на меня на наорать.
– Теперь понятно, почему тебя так колбасило от вида зажигалки, – задумчиво тянет. – Сигарету тоже поэтому меня просила выкинуть? Что, настолько всё запущено?
Отвожу взгляд и поджимаю губы. Я не хочу это обсуждать. Это только моё и больше никого не касается.
– Ты с кем-нибудь об этом говорила? Тебе пытались помочь?
– Что ты имеешь ввиду? – выпаливаю рывком разворачиваясь лицом к Романову. – Говорила ли я с психиатром?!
– Ага, что-то типо того.
– Нет, – отвечаю, чувствуя, как паника быстро сменяется злостью. – Нет, потому что я не сумасшедшая!
– Я не сказал, что ты сумасшедшая. Но помощь тебе явно бы не помешала. Это не нормально, что от вида тлеющего табака ты начинаешь заикаться и трястись как припадошная, Алёна, ты сама-то это понимаешь? А если бы я камин разжёг, что бы с тобой было? В обморок бы снова грохнулась? Или сразу остановка сердца?
– Мне не нужна помощь, – шиплю, – Я справляюсь. Всё у меня нормально, понятно?!
– Нормально? – Илья быстро поднимается на ноги. Хватает меня за руку и дёргает на себя. – Нормально, говоришь, да?
– Да!
Задираю голову и с вызовом смотрю на мужчину.
Ненавижу. Больше всего я ненавижу, когда кто-то считает меня слабой. Потому что это не так. Будь я слабой, я бы не смогла сама себя обеспечивать после смерти бабушки. А ведь мне было всего пятнадцать, когда её не стало.
Будь я слабой, то не смогла бы прожить в Москве и дня без чьей-то помощи.
Будь я слабой, я бы не выжила одна.
А я не слабая. И я это доказала. Себе в первую очередь.
– Ну отлично. Тогда пойдём.
– К...куда? – растерянно спрашиваю, когда Романов начинает тащить меня из гостиной обратно в кухню.
– Ну у тебя же всё нормально, – подталкивает к плите. Вытаскивает из ящика спички и кидает рядом. – Ну давай тогда. Подожги комфорку.
Зрачки расширяются, когда я смотрю на маленький коробок, лежащий рядом с моей правой рукой.
Сердце дёргается, толкая по венам новую порцию адреналина.
– Давай, я жду. Ты же как-то собиралась готовить. Не на выключенной же плите.
Об этом я даже не подумала... У меня в квартире плита электрическая. Это был основной критерий при выборе жилья. У бабушки дома тоже не было газа.
– Давай, Аленёнок, шустрее. Спичками умеешь пользоваться? Вытащила, чиркнула, подожгла.
Подожгла. Перед глазами тут же мелькает всполох огня и кровь резко ударяет в виски вместе с приступом лихорадки.
– Ну давай же, Алён. Жрать хочется дико.
– Я... сейчас...
Сглатываю и трясущимися руками тянусь к спичечному коробку.
Деревянные пальцы не слушаются.
– Тебе помочь спичку вытащить?
– Не надо, – выдавливаю не оборачиваясь.
Кое как вытаскиваю спичку.
Кровь ударяет в голову и пульсирует в висках.
Подношу к боковой стороне.
Чувствую, как начинают неметь мышцы и покалывать кончики пальцев.
Ледяная волна поднимается вверх по позвоночнику и сковывает грудную клетку, не давая нормально вдохнуть.
Ну же, Алёна. Просто медленно досчитай до пяти. Раз... два...
На счёт три я отбрасываю спичку в сторону и отлетаю от плиты, падая спиной прямо в руки Ильи.
Глава 25
Глава 25
Глава 25
– Всё, успокойся, – сквозь бешено пульсирующую в ушах кровь слышу его ровный голос.
Меня всё ещё немного трясёт, а внутреннюю часть ладоней покалывает, как будто в них вонзилось разом тысяча иголок.
– Давай, Аленёнок, вдох, выдох..., – шепчет мне на ухо. Руки Ильи сжимают мой живот под майкой и большие пальцы медленно поглаживают кожу. – Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна.
– Да пошёл ты знаешь куда! – резко разворачиваюсь и отталкиваю от себя мужчину.
Паника быстро сменяется злостью, которая полностью вытесняет чувство страха. Тяжело дышу, смотря на стоящего напротив меня мужчину.
Козёл! Просто козёл!
– По-о-онял, – тянет задумчиво. – Ладно, вернёмся к этому разговору в следующий раз.
– Засунь себе свои разговоры в..., – не договорив поворачиваюсь к лестнице и почти бегом залетаю на второй этаж.
Внутри меня всю колотит. Ненавижу это. Ненавижу, когда кто-то так бесцеремонно пытается лезть ко мне в душу! Тем более в этом вопросе!
Это касается только меня! И уж точно не какому-то беглому преступнику учить меня жизни!
Рывком распахиваю дверь спальни. Пересекаю комнату и, не останавливаясь захожу в ванную.
Ощущение жара после бани давно прошло и сменилось ознобом. Это всё из-за панической атаки. Так всегда бывает. Как побочный эффект.
Быстро скидываю с себя одежду, настраиваю воду до терпимо-горячей и встаю в душевую кабину.
Нужно просто согреться и всё пройдёт.
“Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна”.
Закрываю глаза и усиленно тру кожу мочалкой, пока ты не краснеет и не начинает болеть.
Никакая помощь мне не нужна. Каждый человек чего-то боится, ничего сумасшедшего в этом нет.
И всё не так ужасно, как Романов пытается выставить. Таких панических атак, как сегодня, со мной уже не случалось очень давно. Последний раз лет пять назад, когда мы с одноклассниками ходили купаться на речку и кто-то из парней решил разжечь костёр.
С тех пор я научилась быть осторожной. Если знать своё слабое место и исключить провоцирующий фактор из жизни, с этим спокойно можно жить.
Это как гастрит. Ты знаешь, что из продуктов тебе нельзя есть и просто не ешь это.
Я научилась жить со своим “гастритом”, и он мне не мешает. Практически...
Выключаю воду и наспех обмотавшись полотенцем выхожу из ванной комнаты.
Но замираю возле открытой двери, так и не переступив порог.
– Что ты делаешь в моей постели? – в ступоре смотрю на раздетого Романова, лежащего у меня в кровати.
Прижимаю к груди полотенце и туже затягиваю узел, потому что после душа накинула его как попало.
– В моей постели.
– Чт-то? – непонимающе вздёргиваю брови.
– Я говорю, в моей постели, а не в твоей, – отвечает, без каких-либо эмоций на лице. – Дом мой, значит и постель моя.
– Ты... серьёзно?
Утыкаюсь взглядом в голый торс мужчины. На то, что находится ниже, слава богу, накинуто одеяло. В замешательстве оглядываю комнату, сама не знаю, что пытаясь в ней найти. Наверно, доказательство того, что всё это какая-то глупая шутка.
– Более чем.
– А мне где прикажешь спать в таком случае?
Взгляд Романова медленно стекает по моему телу вниз. До самых кончиков пальцев босых ног.
Он сдвигается к стене и задирает край одеяла, кивком головы указывая на место рядом с собой.
– Ты будешь спать со мной. Тут без вариантов.
– Ты совсем рехнулся?
Слепо пячусь назад на несколько шагов. Крепче стискиваю полотенце, боясь, что оно может свалиться.
Что вообще происходит? Это всё шутка какая-то? Или проверка? Хочет убедиться, что я усвоила его урок в бане?
– Кончай трястись, Аленёнок. Я тебе сказал уже, что трогать тебя не собираюсь.
– Тогда какого чёрта ты делаешь в моей кровати?!
– А ты думала, что после того фортеля, который ты выкинула со своим ночным забегом, я тебя одну оставлю?
– Я больше не собираюсь убегать...
– Охотно верю. Но мне, знаешь ли, будет как-то спокойнее, если ты будешь под присмотром.
– Ты издеваешься что ли?! – перехожу на повышенные ноты. – Я не лягу с тобой в одну постель!
– Прекращай кричать, Аленёнок. Мы вчера вместе спали и ничего страшного тобой не случилось. Вот и сегодня не случится. Выключай свет и ложись.
– Я не лягу, Илья, я же сказала!
Упрямо смотрю на Романова. Слежу за тем, как невозмутимость на его лице сменяется раздражением. Выдохнув, мужчина закатывает глаза, скидывает одеяло, поднимается с кровати и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние.
Нависает надо мной, практически упираясь лбом мне в макушку. И лёгкие снова заполняет его мускусный запах.
– Услышь меня, Аленёнок, – проговаривает медленно, как будто пытается вдолбить эти слова прямиком мне в голову. – Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!
Глава 26
Глава 26
Глава 26
Просыпаюсь от солнечного света, бьющего прямо в глаза. Вчера был такой сумасшедший день, что мысль о том, что на ночь нужно закрыть шторы в моей голове никак не отложилась.
Медленно приподнимаюсь на постели и оглядываюсь. Футболка Романова висит на спинке стула, но самого мужчины нет в комнате. Хотя спали мы абсолютно точно вместе...
Даже если попытаться сделать вид, что мне это приснилось, ничего не получится. Кажется, что за одну ночь вся комната полностью пропиталась его энергетикой.
Встав с кровати, с трудом натягиваю на себя футболку и спортивные штаны и спускаюсь вниз на первый этаж.
У меня всё тело болит и мышцы ломит после сегодняшней ночи. Потому что я старалась лежать так, чтобы никакими частями тела с Романовым не соприкасаться.
Смешно в какой-то степени. Потому что ровно сутки назад, когда я считала этого мужчину своим братом, я не только не стеснялась с ним спать, но и крепко обнимала всю ночь.
Я помню ощущение его твердого пресса под своей рукой. Медленно раскачивающуюся грудную клетку и сердцебиение, отдающее в щёку.
А ещё я помню тепло, которое внутри меня в тот момент разливалось.
Сейчас всё иначе. И ощущения другие.
“Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!”
По телу пробегает холодок, когда я вспоминаю как Романов дёрнул узел полотенца у меня на груди... Хорошо, что не сорвал, а развернул за плечи в обратном направлении и отправил в ванную комнату натягивать трусы.
Зато теперь я точно знаю, что насиловать меня здесь никто не собирается...
В глубине души я понимаю, что ничего плохого Илья мне не сделает. Что он помогает мне, потому что был другом Миши.
Наверно, со стороны я выгляжу неблагодарной. Но мысль о том, что этот мужчина преступник... что мой брат был преступником... от неё меня штормит.
Я пошла на юридический факультет, потому что считала, так будет правильно. Потому что с детства испытывала ненависть к беззаконию. Если бы Миша не связался с криминалом, сейчас он был бы жив. Он был бы со мной. А вот этого всего в моей жизни не было бы!
И Романова бы тоже не было...
Пройдя мимо потухшего камина, выхожу в прихожую. В доме тихо, значит Илья на улице.
Толкаю дверь и босыми ногами выхожу на крыльцо. Сегодня очень тепло по сравнению с предыдущими холодными днями. Настоящее лето.
Солнце тут же слепит глаза, и я с непривычки щурюсь. До тех пор, пока зрачки не привыкают к яркому свету и мой взгляд не прилипает к мужской спине, раскачивающейся вверх и вниз.
Романов подтягивается на турнике. Его ладони жёсткой хваткой сцеплены на перекладине. Я смотрю на то, как перекатываются мышцы на его плечах, когда Илья подтягивается вверх и медленно опускается вниз.
У меня на руках появляются мурашки и маленькие волоски встают дыбом. А внизу живота становится горячо, как будто туда плеснули кипятком.
Я никогда прежде не видела голого мужчину... Даже по пояс... Одноклассники на пляже не в счёт, потому что тело подростка абсолютно точно не имеет ничего общего с телом взрослого мужчины.
Теперь я могу заявлять об этом с полной уверенностью. Мой взгляд прилип к раскачанной спине Романова, как жвачка и никак не хочет отлипать.
Это как гипноз. Я вожу глазами по выпирающим лопаткам и перекатывающимся мышцам словно в трансе. И почему-то начинаю дышать чаще.
“Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?”
У меня никогда не было парня. Никогда. Я даже никогда не целовалась...
Сейчас я думаю о том моменте, когда Илья меня об этом спрашивал. Представляю его настолько ярко, что кажется даже снова чувствую вкус мятной жвачки, как это было в тот момент, когда его дыхание касалось моих губ.
Интересно, а что бы я почувствовала, если бы Илья меня поцеловал?
– Перегрелась, Аленёнок? – моментально выхожу из оцепенения, когда Романов вдруг перестаёт подтягиваться.
Оторвавшись от турника, мужчина спрыгивает вниз и разворачивается в мою сторону.
– Чт-то? В смысле?
– Ну, ты уже минут десять на меня пялишься? Я подумал, может у тебя ступор от солнечного удара случился.
– Я не пялилась, – густо краснею. – Просто не хотела тебе мешать. Ты же тренируешься...
Мои щёки горят как два факела. Откуда он вообще узнал, что я тут стою? И тем более, что я пялюсь. У него что глаза на ж... на спине?
Романов наклоняется вниз и подхватывает с земли бутылку с водой. Откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.
Его кадык дёргается вверх-вниз, а по горлу скатывается несколько капель.
– Тебе бы тоже не помешало.
– Что? – резко поднимаю глаза выше.
– Физуху подтянуть.
– Я таким не увлекаюсь...
Подперев плечом косяк слежу за тем, как Илья закидывает на плечо футболку. Его армейские штаны немного сползли вниз и держатся на бёдрах.
Мой взгляд непроизвольно скользит по прошитому мышцами животу. От пупка вниз идёт дорожка из волос и теряется за краем брюк.
Непроизвольно сжимаю ноги, когда думаю о том, что этот мужчина провёл ночь в моей постели. Вот такой. Голый, с мышцами и с волосками на груди и животе.
– А зря. Пару дней назад тебя те двое во дворе в секунду заломали и в фургон засунули, – убрав бутылку с водой в карман, Романов взбегает по ступенькам на крыльцо и останавливается в миллиметре от меня. – Тебе нужно учиться защищаться, Аленёнок. Для таких как ты это особенно необходимый навык.
Лёгкие тут же заполняет запах пота, смешанный с мятным запахом зубной пасты.
Я опускаю глаза и смотрю на то, как капельки влаги стекают по развитой грудной клетке. И ловлю себя на мысли, что потный Романов не вызывает у меня отвращения или брезгливости.
В отличие от тех мужчин, воспоминания о которых врезаются в мой мозг моментально, как только Илья о них упоминает. От мыслей о том, как рука одного из похитителей скользила по моей ноге до самой резинки нижнего белья, меня передёргивает.
– Ладно, этот вопрос мы чуть позже решим. Иди пока завтракай. Я вернусь через несколько часов.
– В смысле? Ты что, куда-то уезжаешь? – растерянно оборачиваюсь на мужчину.
Обойдя меня, Романов заходит в дом и скидывает с ног кроссовки.
– Да, мне нужно отлучиться... по делам.
– А... как же я? Ты что оставишь меня здесь одну? Вот так просто?
– Разумеется, не просто, – поворачивается и смотрит так, будто я спросила какую-то глупость. – В начале я спилю яблоню. Потом запру на замок сарай со стремянкой и инструментами. Возможно, ещё для большей уверенности запру тебя в доме на ключ.
– Я не собиралась больше сбегать...
– Ну, это прекрасно. Значит, дом можно и не запирать. Но яблоню всё же я ликвидирую, чтоб соблазнов было меньше.
Разувшись, мужчина поднимается на второй этаж. И я следую за ним по пятам до тех пор, пока он не останавливается напротив двери своей спальни.
– Что-то ещё, Аленёнок? Только не говори, что хочешь в душ со мной сходить.
– А может... может ты меня возьмёшь с собой? По своим делам.
От мысли, что Романов сейчас уедет мне почему-то становится не по себе. Не хочу оставаться одна в чужом доме. Тем более, после того страха, которого я успела натерпеться, бродя в одиночестве по лесу.
– Не получится, Аленёнок. Там куда я еду тебе явно делать нечего.
Романов открывает дверь и заходит в комнату. По строению она выглядит точно также, как и моя – очень простая, без лишних деталей. Бревенчатые стены. Кровать возле окна, шкаф, стол, стул, тумбочка и пристроенная к спальне ванная комната, в которую тут же проходит Илья.
– Почему? Это как-то связано с моим братом? Тогда я тем более хочу поехать с тобой.
Захожу вслед за мужчиной и останавливаюсь на пороге ванной комнаты. Смотрю на то, как он откидывает футболку в корзину для белья. Вслед за ней летят и штаны, которые Романов снимает, нисколько не стесняясь моего присутствия.
– Боюсь тебя расстраивать, Аленёнок, но это мои личные дела.
Повернувшись ко мне спиной, настраивает воду в душе.
– Илья, скажи правду. Если это что-то связанное с Мишей, то я имею право знать! Потому что всё что касается брата, и ко мне имеет отношение тоже!
– Это не касается твоего брата.
– Тогда куда ты едешь? – переспрашиваю настойчиво. – Илья?!
– Я еду по своим личным делам, я же сказал. Куда именно, тебе знать не обязательно.
– А я тебе не верю, – чувствую, что от этого разговора начинаю злиться. Потому что Романов явно что-то мне не договаривает. Я же не дура, чтобы не заметить, что он юлит. – Если твоя поездка не связана с Мишей, что мешает тебе сказать, куда ты собрался?
– Да господи-боже, к женщине я собралась, – выпаливает, резко выкрутив вентель с горячей водой.
– К...куда? – замираю в ступоре.
– К женщине, Аленёнок. Для удовлетворения низменных человеческих инстинктов, о которых твоей неокрепшей детской психике знать ещё рано. А теперь будь добра выйди из ванной комнаты, если ты, конечно, не хочешь остаться и посмотреть. В чём я очень сильно сомневаюсь.
