Текст книги "Я вернулся за тобой (СИ)"
Автор книги: Полина Довлатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14
Глава 14
Глава 14
К тому моменту, когда мы доезжаем до дома, я от холода уже не чувствую пальцев ног.
– Я говорил тебе, что нужно было сразу переодеться, – хмуро смотрит на меня Романов, когда я вылезаю из машины и, обхватив себя за плечи, трясусь как перешуганный заяц.
Дождь за то время, пока мы ехали, кажется, только усилился.
Человек на восемьдесят процентов состоит из воды? Кажется, что я состою из неё на все сто. Она хлюпает у меня в босоножках. Стекает по волосам. Толстовка Ильи превратилась в бесформенную мокрую тряпку и тяжёлым грузом висит на моих плечах.
– Пакет держи, – открывает багажник, вталкивает мне в руки купленную одежду и за плечи разворачивает в сторону дома. – Быстрее беги к крыльцу, пока новые шмотки тоже не промокли.
Прижав к груди пакет, несусь к ступенькам. Босоножки вязнут в грязи и жиже, я спотыкаюсь и лечу носом прямиком в лужу.
– Да блять! – слышу у себя за спиной, а потом крепкая рука обхватывает меня за локоть и дёргает на себя.
Я впечатываюсь спиной в грудь Романова, а затылком больно бьюсь об его подбородок.
– Ай, – выкрикиваю машинально, хватаясь за ушибленную голову.
– Если ты меня таким образом завалить решила, то бить нужно не в челюсть.
Всё ещё прижимаю к себе пакет с вещами, который, к счастью, не выронила. Илья обхватил меня рукой под грудью. Я чувствую, как моё сердце барабанит ему в предплечье.
– А куда? – дёргаю голову в его сторону и ощущаю, как грубая щетина царапает мою щёку.
– Я тебе чуть позже покажу, – отвечает хрипло.
Покрываюсь мурашками, когда моей кожи касается его горячее дыхание. Чувствую, как по бёдрам в тот же момент стелется напряжение и, резко отвернувшись, опускаю голову, упираясь взглядом в брошенные на грязную землю пакеты с продуктами. Часть из них уже вывалилась.
– Чёрт, – выпаливаю.
Опускаюсь на корточки и начинаю суматошно подбирать покупки, запихивая их обратно в пакеты. Благо, они все в упаковках и непосредственно еда не испачкалась.
– Оставь, – Илья дёргает меня за руку вверх и поднимает на ноги. Вытаскивает из кармана ключ и вкладывает в мою ладонь. – В дом иди, пока шмотки новые не промокли. Я сам здесь всё соберу.
Крепко сжимаю в руке связку ключей и, развернувшись, бегу к крыльцу.
– Не навернись опять, – недовольный голос бьёт мне в спину.
Ещё часть времени уходит на то, чтобы отпереть замок. Я тупо не могу подобрать ключи. Пальцы одеревенели от холода, поэтому, когда я всё же нахожу нужный, то долго не могу вставить его в скважину.
– Дай сюда, – чувствую, как мужчина прижимается к моей спине, обхватывает ладонь и, вытащив из ледяных пальцев ключ, быстро отпирает замок.
– Стоять, – хватает сзади за мокрую толстовку и удерживает на месте, когда, сбросив босоножки, я пытаюсь войти внутрь. – Ты свои ноги видела? Они все в грязи. Сейчас все полы измажешь.
– И что, м-мне теп-перь не вх-ходить? – спрашиваю, стуча зубами.
Закатив глаза, Романов затаскивает пакеты в прихожую. Ставит их в угол и без предупреждения подхватывает меня на руки.
– Что ты делаешь? – взвизгиваю от неожиданности.
– А на что это похоже? – крепче перехватив, скидывает обувь, вносит меня в дом, и идёт к лестнице. – Донесу тебя, чтоб ты тут всё не перепачкала.
Машинально цепляюсь за его шею, чтобы не свалиться. Хотя, на самом деле это не нужно. Романов и так держит меня очень крепко. Его пальцы впились в моё бедро намертво.
– Дверь открой, у меня руки заняты, – говорит, подойдя к моей спальне.
Кладу пакет с вещами себе на живот, хватаюсь за ручку и тяну на себя.
Войдя в комнату, Илья сразу вносит меня в ванну и ставит в душевую кабину.
– Отогревайся, переодевайся и спускайся вниз. У меня от голода желудок уже в трубочку свернулся.
Выдыхаю только когда за мужчиной закрывается дверь. Тут же стаскиваю с себя размокшую в кашу толстовку и, откинув её на пол, тянусь к вентилю.
Горячая вода обжигает замёрзшую кожу и задеревеневшие мышцы моментально расслабляются.
Господи, как же мало на самом деле человеку нужно для счастья...
Я могла бы простоять вот так целую вечность, но на самом деле тоже очень сильно хочу есть. Прошло больше суток после моего последнего приёма пищи. А силы мне нужны. Если я хочу сбежать, то должна твёрдо стоять на ногах, а не падать в обморок от недоедания.
Быстро помывшись, накручиваю на волосы полотенце и переодеваюсь в новую одежду, которую купил для меня Илья.
Блин, никогда не думала, что буду испытывать удовольствие от таких простых вещей – просто помыться, отогреться и переодеться в сухое. Вот правда ведь, человек не ценит простые радости, пока их не лишается...
Быстро спустившись вниз, сразу иду к кухне. Илья уже там. Судя по его красной коже, он тоже был в душе и переоделся и сейчас разбирает пакеты с продуктами.
– Чайник вскипел. Налей, – кивает на плиту. – Сахар и чай на верхней полке. Завтрак и обед мы с тобой уже просрали. Сейчас бутербродами перекусим, потом уже будем что-то думать на ужин. Ты, кстати, готовить умеешь?
– Ну как-то же я жила всё это время без няньки, – бурчу себе под нос.
– Только не говори, что мой вопрос тебя обидел. Тебе всего восемнадцать. Сейчас молодёжь в этом возрасте вообще не самостоятельная.
– А ты что, старый дед?
– Ну... не старый, – ухмыляется, следя за тем, как я пытаюсь дотянуться до полки с сахаром. – Но всё же на десять лет старше тебя.
– И что? Это не значит, что я ни на что не способна, понятно? – разворачиваюсь к нему лицом. – Я живу самостоятельно уже много лет. Я сама похоронила бабушку, когда её не стало. Сама переехала в Москву и поступила в универ. Работаю, снимаю жильё и обеспечиваю себя. Сама. Так что не надо мне тут говорить о том, какая бывает молодёжь в моём возрасте. Понятно?
Выпаливаю это всё на одном дыхании. Сама не знаю, с чего так завелась. Просто меня раздражает, что этот мужчина относится ко мне как к ребёнку.
– Понятно, – отвечает спокойно.
– Вот и отлично, – говорю уже более сдержанно.
Хватаю стул, подтаскиваю его к кухонному гарнитуру, залезаю и снова тянусь к верхней полке. Дотягиваюсь до неё кончиками пальцев, но подхватить сахарницу всё равно не получается.
Чёртовы высокие потолки! Зачем вообще было вешать полку прямо под потолком?!
– Давай помогу тебе, – мужские руки без предупреждения сжимают мою талию, и Илья подтягивает меня выше.
Глава 15
Глава 15
Глава 15
По телу проходит разряд тока, когда его пальцы, впиваются мне в живот, и я машинально напрягаю мышцы.
Опускаю голову и бросаю взгляд на его напряжённые предплечья. Вены на них сейчас особенно чётко прочерчиваются.
– Ты сахар не можешь найти?
– М-могу, – голос выходит хриплым, и я тут же прочищаю горло.
– Тогда доставай.
Подхватив сахарницу и пачку с чаем, прижимаю их к груди и Романов тут же опускает меня на пол.
– И года не прошло, Аленёнок.
– Не называй меня так, – огрызаюсь.
Мужчина упирается ладонями в столешницу к которой я прижимаюсь спиной и опускает голову так, что наши лица теперь находятся практически на одном уровне. Так близко, что я могу разглядеть маленькие серые крапинки на дне голубой радужки.
Вот почему его глаза кажутся серо-голубыми. Из-за этих вкраплений.
– Почему? – ухмыляется. – Мне кажется, тебе подходит. У тебя глаза как у оленя.
– В смысле далеко посаженные?
– В смысле большие и красивые, – усмехается. – Тебе что, никто комплиментов никогда не делал?
Мои проклятые щёки вспыхивают. И ещё сильнее они горят, потому что я понимаю, что Романов это видит.
Это чёртов замкнутый круг. Мне стыдно от того, что мне стыдно!
– Что совсем никто? – считывает мою реакцию. – А парень? Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?
– Может... он у меня и сейчас есть..., – выдавливаю, отводя взгляд. Но Романов тут же подхватывает мой подбородок пальцами и поворачивает на себя.
Склоняется ещё ниже. Нависает сверху, упираясь лбом в мой лоб. Моё сердце проваливается в живот и бешено пульсирует где-то под пупком из-за чего там становится очень горячо.
Я чувствую, как он дышит. Его дыхание касается моих губ и мне даже кажется, что на них остаётся вкус мятной жвачки, которую Илья покупал в продуктовом магазине.
– Сейчас – нет, – отвечает уверенно.
– Откуда ты знаешь?
– Я вёл тебя три недели. И за это время кроме дрыщавого бармена, которого ты неумело отшивала, рядом с тобой никто не отирался.
Прикусываю губу, не зная, что ответить. Потому что Романов прав – у меня нет и никогда не было никакого парня.
Мне элементарно было не до этого. Работа и учёба занимают всё моё свободное время.
Да и размениваться на абы кого желания тоже нет. Отношения ради отношений мне не нужны. Для меня примером всегда были мои родители. Хоть я и помню их очень плохо. Но всё же какие-то обрывочные воспоминания остались.
Они очень любили друг друга. Бабушка рассказывала, что они познакомились ещё в детстве. Их история похожа на сюжет какого-нибудь кино. Мама была отличницей, а папа хулиганом. Но иногда противоположности притягиваются. Как у магнитов, которые притягиваются друг к другу разноимёнными полюсами.
Так же было и у моих родителей. Я думаю, что они нашли друг в друге то, чего каждому не хватало. И в итоге из них получилось единое целое.
И я очень надеюсь, что когда встречу “своего” человека, то тоже сразу это почувствую. Потому что меня потянет к нему, как к магниту.
– Может мы сядем уже, наконец, есть? Или ты так и будешь меня гипнотизировать? – цежу, крепче прижимая к груди чай и сахарницу. Как будто это мой щит. – Ты всю дорогу говорил о том, какой ты голодный. Что, аппетит испортился?
Наконец, нахожу в себе силы поднять глаза и уверенно смотрю на мужчину.
Он отходить не спешит. Молча рассматривает меня. Очень внимательно. Задумчиво. Уж не знаю, над чем именно он размышляет в этот момент. Надеюсь, не над моей личной жизнью. Потому что весь этот разговор мне не нравится.
– Не испортился, – отвечает спустя какое-то время и, наконец, отходит, освобождая мне дорогу к столу.
Наш поздний завтрак, который по факту уже даже обедом назвать нельзя проходит на удивление спокойно. Я делаю чай, а Илья режет колбасу и сыр на бутерброды.
Вообще, я не отличаюсь хорошим аппетитом. Но сейчас набрасываюсь на еду так, будто не ела по меньшей мере неделю и испытываю нереальный кайф, когда, сделав глоток чая, чувствую, как горячая жидкость стекает по пищеводу, согревая меня изнутри.
– Сними уже эту хрень, – расслабленно откинувшись на спинку стула, Илья кивает на мокрое полотенце на моей голове. – У тебя так волосы никогда не высохнут. И так весь день в мокрых шмотках проходила.
Послушно стаскиваю с головы полотенце и расправляю его на спинке своего стула.
Оборачиваюсь и бросаю взгляд за окно. Там уже сгустились сумерки. А дождь так и не перестал лить.
Если к ночи он не пройдёт, то мне придётся сбегать под ливнем. Это значительно всё усложнит, потому что я и так не имею даже представления о том, где мы находимся и как далеко это место от Москвы.
– О чём задумалась?
– Да так, – пожимаю плечами. – Думаю, что готовить на ужин.
– Можно просто пожарить мясо и картошку, – Илья кивает за плечо, и я упираюсь взглядом в плиту, рядом с которой размораживается свинина.
– Она что... газовая? – нервно сглатываю, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать.
– Ну да. А в чём проблема?
– Ничего, просто... просто у меня в доме была электрическая...
– И что? – скептически выгибает бровь. – Ты пользоваться не умеешь? Ну там ничего сложного нет вообще-то. Мощность прибавила, спичку подожгла, к горелке поднесла и готово.
– Спичку..., – зачем-то повторяю. – Да, я... я знаю...
– Ну, раз знаешь, значит справишься, – сделав последний глоток чая, Илья поднимается из-за стола. Споласкивает за собой чашку и ставит её на сушилку рядом с раковиной. – Там ещё продукты остались не разобранные, – кивает на пакет. – Скоропортящееся в холодильник. Ящик под картошку и лук стоит в коридоре за углом.
– А ты куда? – спрашиваю, следя за тем, как Романов накидывает на себя куртку.
– Баню растапливать. Вечером пойдём. Нужно хорошенько прогреться, чтобы не заболеть.
– Куда пойдём? – выпучиваю глаза, растерянно смотря на мужчину.
– В баню, – отвечает спокойно.
– В смысле?
– В смысле в деревянную постройку с помещением, оборудованным для мытья тела с одновременным действием воды и горячего пара. Никогда о таком не слышала?
– Я имею ввиду... вместе пойдём? – бросаю напряжённый взгляд на мужчину.
Зачем-то при этом обхватываю себя за плечи так, будто пытаюсь прикрыться. Хотя, на мне итак надеты спортивные штаны и плотная кофта с длинным рукавом.
Это действие не остаётся не замеченным для Ильи. Его взгляд следует за моими руками, а потом возвращается обратно к лицу.
– Конечно вместе, – дёргает вверх молнию на крутке и снова вытаскивает из кармана измятую пачку сигарет. – Не переживай, Аленёнок. Грудь я твою сегодня утром уже видел.
Ответить я не успеваю, потому что в этот же момент Романов вставляет в рот сигарету и выходит из кухни.
Резко подскакиваю и подлетаю к окну, как только слышу хлопок входной двери. Прилипаю взглядом к его фигуре, размытой сгущающимися сумерками.
Мужчина пересекает участок и, выбросив окурок, заходит в деревянную постройку, которая по всей видимости, и является баней.
Нервно кусаю губы под бешенную пляску собственного сердца. В голове полнейший сумбур из обрывков последних суток. Бессвязные картинки мелькают перед глазами как кадры из киноленты, перекрывая реальную картину за окном.
Вот я обнимаю Илью и рыдаю у него на плече, думая, что он – это Миша.
Романов приносит мне в душ полотенце и смотрит на то, как я моюсь.
Его руки на моей обнажённой груди и губы на моих губах, когда он делает мне искусственное дыхание.
Он угрожает убить продавщицу в магазине... а потом ДПСника на посту...
Конечно вместе. Не переживай, Аленёнок. Грудь я твою сегодня утром уже видел.
Моя кровь бешено пульсирует, разгоняя бродящее по венам волнение. Нельзя больше здесь оставаться. Сейчас у меня появился реальный шанс сбежать, пока Романов топит баню... Другого может не быть...
Я даже не трачу время на обдумывание этих мыслей или составления какого-либо плана. Выбегаю в коридор, натягиваю новые кроссовки и пулей вылетаю на улицу.
Порыв холодного ветра сносит меня с места, и я отшатываюсь на несколько шагов назад. Растерянно шарю глазами по тёмному двору, лихорадочно соображая, что делать дальше.
Ворота электрические и открываются только с брелка, который Илья постоянно носит с собой. Как и ключи от калитки.
От нервного перенапряжения у меня каменеют мышцы. Я даже не знаю, сколько у меня есть времени. Возможно, всего несколько минут...
Бросаю взволнованный взгляд на горящее окошко в бане и снова на ворота. Они слишком высокие. Я не смогу достать до края, чтоб подтянуться, а найти стремянку или что-то подобное просто не успею...
Внезапно глаза цепляются за яблоню, растущую в углу недалеко от ворот.
Я никогда в жизни не лазила по деревьям, но сейчас другого выхода у меня нет. Либо я сломаю себе ногу, либо сбегу...
Подбежав к яблоне, ставлю ногу на нижнюю ветку и, зацепившись руками за верхнюю, осторожно подтягиваюсь. Смотрю вниз и медленно выдыхаю. Давай, Алёна, это твой единственный шанс...
Ставлю ногу на следующую ветку и снова подтягиваюсь. Ступня соскальзывает по мокрой от дождя коре. Я в последнюю секунду успеваю ухватиться, пока моя голова не встретилась с не кошенным газоном.
Замираю и судорожно сглатываю. Сердце барабанит как сумасшедшее. Даю себе несколько секунд на то, чтобы успокоиться и снова лезу вверх. Очень-очень медленно. До тех пор, пока не долезаю до края стальных ворот.
Перекидываю ногу и снова смотрю вниз. А потом закрываю глаза, набираю в лёгкие побольше воздуха и прыгаю.
Глава 16
Глава 16
Глава 16
От удара об мокрую землю из меня выбивает весь воздух, а перед глазами мелькают маленькие чёрные точки. Я даже не сразу понимаю, что упала прямиком в лужу.
Отползаю в сторону, встаю на четвереньки и, опустив голову вниз, медленно вдыхаю.
По моей спине и макушке барабанит дождь, и ещё совсем недавно сухая одежда становится мокрой за считанные секунды.
Вся левая сторона тела после падения жутко ноет, как будто там один сплошной синяк, и на ноги я поднимаюсь с глухим стоном.
Пытаюсь отряхнуться, но от мокрой грязи, насквозь пропитавшей спортивные штаны и всю левую сторону толстовки избавиться уже невозможно.
Оглядываюсь по сторонам, суматошно вспоминая, в каком направлении мы с Романовым ехали, когда он вёз меня в магазин.
Не факт, конечно, что Москва в той же стороне, но там хотя бы была трасса, на которой можно будет словить попутку.
Дёргаюсь, когда по ту сторону ворот раздаётся скрип двери, и моё сердце в этот же момент с грохотом влетает в рёбра.
Замираю на месте, вслушиваясь в звуки за забором.
– АЛЁНА! – громоподобный голос Романова разносится, как мне кажется, на всю округу. Я даже вижу, как с близрастущей сосны срывается стая ворон.
И я сама в ту же секунду разворачиваюсь и со всех ног несусь туда, где, как мне кажется, находится трасса.
Кроссовки вязнут в мокрой земле и быстро намокают, потому что я не разбираю куда наступать и то и дело попадаю в лужи.
В голове полная каша и всё, что сейчас переполняет меня – это страх. Страх, что сейчас он меня поймает, догонит. И самое жуткое – накажет за то, что я, всё же, рискнула сбежать.
В каждом шорохе мне слышится, что меня преследуют. А в голове, как в испорченном диктофоне бесконечно звучит голос Ильи. Как будто я до сих пор слышу, его крик. Как он зовёт меня. И не могу понять, глючит меня от страха, или он гонится за мной на самом деле.
Лёгкие горят и разрываются от частого дыхания. Мышцы стягивает от холода, и мокрая одежда липнет к телу.
Я даже не знаю сколько времени проходит, но только вымотавшись окончательно и остановившись понимаю, что уже окончательно стемнело.
Но самое поганое не это. А то, что я всё же, видимо, выбрала не верное направление. Потому что к трассе я так и не вышла...
Нервно сглатываю и, обхватив себя за плечи, оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то, но тут так темно, что я не вижу вообще ни черта!
Да, Одинцова, это тебе не Москва, где даже ночью светло, потому что повсюду горят фонари. Это лес! Самый настоящий лес, и я по ходу дела забрела в самую чащу, потому что деревья и густые заросли – это всё, что меня окружает.
– Кт-то здесь?! – резко разворачиваюсь, когда слышу шелест листвы за своей спиной. Улавливаю, как в паре метров от меня в кустах что-то дёргается и исчезает.
Сердце лупит по рёбрам как сумасшедшее, а вены разрывает от пульсирующего в нём адреналина.
Успокойся, Алёна, это всего лишь животное. Белка какая-нибудь, заяц или лиса...
Суматошно гоняю в голове мысли, пытаясь сообразить, могут ли быть в здешних лесах волки или медведи.
Господи, конечно могут... Волки так уж точно...
Паника кусает под кожей разгоняя по ледяному телу мурашки.
Во рту собирается горечь, которую хочется сглотнуть, но я никак не могу. Не получается, из-за застрявшего там комка. Глаза жжёт от подступающих слёз.
Медленно набираю в лёгкие побольше воздуха. Рвано выдыхаю и смотрю на выходящий изо рта пар.
Прислушиваюсь, пытаясь уловить хотя бы отдалённый звук машин, чтобы понять в какой стороне трасса, но не слышу ничего, кроме проклятого ливня, барабанящего по листьям деревьев. Как и не вижу ни виднеющихся вдалеке фар машин, ни фонарей от жилых домов. Ничего!
Да и не может тут этого быть! Проклятая дорога в другой стороне! Как и дома! А я – в чаще леса! Ночью! Хрен его знает где без телефона и какой-либо связи!
Молодец, Одинцова. Это был отличный план...
Глава 17
Глава 17
Глава 17
Илья
Выхожу на улицу, достаю из кармана зажигалку и прикуриваю. Жадно втягиваю в себя никотин, забивая им лёгкие до предела.
Блять, это были чертовски сложные сутки...
Уверен, что мелкая смотрит на меня сейчас из окна. Я стою к дому спиной, но чувствую прилипшие к моему затылку оленьи глаза.
“Я имею ввиду... вместе пойдём?”
Усмехаюсь, вспоминая как она таращилась, услышав, что я иду топить баню.
Ну точно оленёнок, даже не олень.
А я, интересно, кто в её представлении? Серый волк, который собирается её сожрать, судя по тому, как она на меня смотрит.
Наверно так лучше. Пусть пока боится. Зато это выбьет из неё план о побеге, который она по-любому раз сто уже в своей светловолосой голове прокрутила.
Снова усмехаюсь, делая новую тягу и выпуская дым в воздух. Всё-таки мозги у девчонки есть. Сейчас мне кажется, что я бы даже, наверно, разочаровался, если б она вот так с ходу поверила всему что я ей сказал.
Правильно делаешь, девочка. Посторонним мужикам доверять нельзя. Вообще никому нельзя верить на слово...
Чёртов ливень продолжает херачить, как будто сегодня на нас решили вывалить годовую норму атмосферных осадков.
Дёрнув бревенчатую дверь, захожу в тамбур и врубаю свет. Здесь также холодно, как и на улице, потому что баня не протапливалась уже несколько месяцев.
Стягиваю кожанку и, кинув её на узкую скамейку выдвигаю задвижку. Дрова и бумага, к счастью, не отсыревшие, поэтому печь растапливаю быстро и минут через пятнадцать становится значительно теплее.
Девчонку нужно обязательно пропарить хорошенько, пока она у меня здесь не свалилась сопли по подушкам размазывать. Такие мелкие и худые как она расклеиваются на раз. Я удивляюсь, как её ещё ветром не сносит...
Вспоминаю, как перебирал пальцами её рёбра, когда делал искусственное дыхание.
И откуда только у такой худышки грудь взялась, вот в чём нонсенс. Не большая, конечно, но для её комплекции самое то.
Как там говорят? Нужно, чтоб в ладонь помещалась?
Присаживаюсь на край скамейки и снова прикуриваю сигарету, скидывая пепел в растапливающуюся печь.
Хотя, Аленёнку об этом вообще рано думать. Никто в ближайшее время её лапать не станет. Она, ведь ещё ребёнок.
Блять, вообще не представляю, как её брат мог оставить её одну. Понятно, что присматривал издалека, но я на его месте на шаг бы девчонку от себя не отпускал.
Особенно, учитывая, как на неё смотрят мужики в ресторане, где она работает официанткой.
Это место вообще ей не подходит. Особенно выездные банкеты – прислуживать кучке жирных толстосумов, привыкших, что за бабло можно купить всё и всех.
Дерьмо падко на невинность и наивность и этой малышке с её оленьими глазами там однозначно не место.
Докурив, кидают окурок в печку и вытаскиваю из кармана вибрирующий мобильный. .
– Здравствуйте, товарищ подполковник, – облокачиваюсь спиной об деревянную стену и вытягиваю ноги.
– Романов, твою мать! Ты час назад должен был на связь выйти! Я с тебя погоны собственными руками сдеру, как только ты в участке появишься, ты меня понял?! – отодвигаю телефон от уха, продолжая издалека слушать рычание нача.
– Да я как раз собирался звонить, товарищ подполковник. – прижимаю плечом телефон и кочергой поправляю тлеющие дрова. – Вот уже номер ваш набирал. Вы меня опередили.
– Знаю я как ты набирал. Доложи по обстановке.
– У нас здесь всё тихо. Слежки не обнаружено. Но есть одна проблема...
– Какая?
– Девчонка поняла, что я не Михаил Одинцов. У Одинцова на спине старый шрам был. У меня его, как понимаете нет.
Снова отодвигаю трубку, когда из динамика начинают сыпаться маты. Ну пиздец просто! Как будто я виноват, что Аленёнок в начале приняла меня за своего брата.
И вот опять же, это ведь значит, что она не знает, как он выглядит. Следовательно, связь с ней брат всё это время не поддерживал.
– Чёрт! Какого хера ты вообще перед ней раздевался, Романов?! Ты мне если эту операцию сорвёшь, вернёшься в районное отделение и даже не на должность опера! Будешь там на посту дежурного проституток в камеру оформлять!
– Да я не раздевался, товарищ подполковник, – снова откидываюсь спиной на стенку, прикрываю глаза и устало потираю переносицу. – Так... в общем случайно вышло.
О том, что я ещё и спал с девчонкой в одной постели начу вообще лучше не знать...
– Ты мне про случайно лучше не рассказывай, Романов, – шипит предупреждающе. – Ты вообще к объекту не должен был приближаться! Твоё задание было – вести наблюдение.
– А что я должен был сделать по-вашему? – тут уже я перехожу на повышенные децибелы. – Девчонку в тачку затолкали во дворе собственного дома! Я каким образом её должен был оттуда достать и при этом не засветиться?! Кстати, личность похитителей установлена уже?
– Нет, – отвечает хмуро. – По базе они не проходят. Отпечатки чистые.
Херово. Значит наши “посиделки” с Аленёнком могут затянуться...
– Вези тогда её в отделение. Придётся допрашивать по форме.
– Не придётся, – выдвигаю задвижку трубы и подливаю ковш кипятка. – Я ей сказал, что друг её брата. Что Одинцов меня просил присмотреть за его сестрой, если с ним что-то случится. Иначе она на контакт не пойдёт. Тем более с полицией.
– Поверила?
– Ну... в общем, да, – отвечаю уклончиво.
Блять, чёрт его знает зачем мне это всё нужно. Можно было отвезти девчонку в отделение и реально допросить по форме. Аленёнок не крепкий орешек, раскололась бы, стоило только надавить.
Но дело в том, что я не хочу давить.
– Товарищ подполковник, честно говоря, я думаю, что Одинцова ничего не знает ни о делах брата, ни о том, кто стоит за его убийством. Она говорит, что десять лет его не видела и вообще не знала, что всё это время он был жив. Ну там девчонка совсем мелкая. Восемнадцать лет всего. Не думаю, что она так правдоподобно врёт.
– Время покажет. Кто-то же её пытался похитить. Значит, вполне возможно, что она с братом всё же держала связь. Может не личную, чтобы не светиться, но как-то он, скорее всего, давал ей о себе знать. В любом случае, отпустить мы её сейчас не можем. Вы сейчас в твоём старом доме?
– Да.
– Хорошо, – выдыхает одобрительно. – Вот там и сидите. А мы попробуем пробить тех троих, что её похитили. С гаишниками свяжемся, чтоб по номерам посмотрели кому фургон принадлежит. А ты пока поддерживай легенду, что ты друг Одинцова. Возможно, сестра что-то знает, но молчит. Или актриса хорошая.
