Текст книги "Я вернулся за тобой (СИ)"

Автор книги: Полина Довлатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

Глава 18

Глава 18

– Понял, – отвечаю коротко и, скинув вызов, убираю телефон обратно в карман.

Нихера Аленёнок не знает. В этом я уверен на сто процентов. Да и врать она не умеет. Все эмоции у неё на лбу написаны. Точнее в огромных оленьих глазах.

Но здесь со мной ей действительно будет безопаснее. До тех пор, пока мы не разберёмся с тем, кто и зачем пытался девчонку похитить.

А потом я её отпущу...

Закрываю поддувало, встаю со скамьи и выхожу из бани. После уже немного прогретой парилки на улице погода кажется ещё дерьмовее.

Дождь всё ещё херачит, перекрывая и без того паршивую видимость. Нужно обойти участок, чтобы убедиться, что всё чисто и нас никто не пасёт.

Окинув взглядом территорию, упираюсь в распахнутую дверь дома.

Блять! Поганое предчувствие врезается мне в грудь со скоростью ракеты.

– Алёна! – рявкаю, спускаясь со ступенек бани.

Размашистым шагом пересекаю участок и, залетаю в дом. На кухне девчонки нет, а пакеты со жратвой так и лежат неразобранные. Чашка её на столе стоит.

Чёрт! Наверняка сбежала, как только я ушёл топить баню!

Выхожу обратно в коридор, рывком дёргаю на себя дверцу ящика в прихожей, вытаскиваю оттуда фонарик и, убедившись, что он рабочий, снова вылетаю на улицу.

В груди у меня всё клокочет от ярости. Я убью эту мелкую козу, как только до неё доберусь!

Как она вообще умудрилась сбежать? Ворота и калитка по-прежнему закрыты.

Вопрос отпадает сам собой, когда взгляд цепляет яблоню, растущую возле забора, с парой погнутых веток.

Блять, я срублю её к чёртовой матери, как только притащу этого непослушного оленя домой.

В два шага оказываюсь возле ворот и, отперев дверцу калитки, выхожу с участка. Машину не беру, потому что из тачки могу девчонку не заметить.

Я оставил куртку в бане, так что проклятый ливень пропитывает футболку насквозь моментально.

Хорошо, что ещё этой козе мелкой шмотки купить успел. Хоть не в сарафане и босоножках улепётывала...

Врубаю фонарь и осматриваю землю рядом с участком. Возле забора напротив яблони трава изрядно примята. Понятно короче. Значит, точно по дереву до ворот долезла.

Чёрт, я надеюсь, она когда прыгала себе хотя бы ноги не переломала... Бля, ну как можно быть такой умной и такой дурой одновременно?!

Что вообще было в её голове, когда она ночью в ливень сбегала хер пойми куда в незнакомой местности?!

Мою грудную клетку разрывает от злости. Чувствую себя сейчас бешеной собакой, которая сорвалась с привези и идёт по следу маленького кролика.

Хотя нет. Я волк. А она олень. И, клянусь, я сожру её с потрохами, как только найду!

Дёргано озираюсь по сторонам. Прищуриваюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть, но ничерта не вижу, потому что уже стемнело, а единственные источники света, которые здесь есть – это фонари с участков.

По логике она должна была драпануть в сторону дороги. Но, судя по всему, Алёна и логика херово совместимы.

На всякий случай свечу фонарём на землю, пытаясь разглядеть следы. Надеюсь, их ещё не успело размыть дождём.

От примятой возле забора тропы свечу по сторонам, пока не замечаю несколько размазанных следов, ведущих в противоположную от дороги сторону.

Блять, вот я даже не знаю, радоваться мне сейчас или огорчаться. С одной стороны, хорошо, что к дороге не пошла. Потому что в лучшем случае она бы просто словила тачку, доехала до Москвы, и я бы её там хер нашёл. А в худшем подсела бы в машину к каким-нибудь ублюдкам, которые...

От этих мыслей меня передёргивает. Сердце херачит по рёбрам как ненормальное, делая кровь на десяток градусов горячее и заставляя злиться на Алёну ещё больше.

Если с ней что-нибудь случиться, я её убью. Как бы по-идиотски это ни звучало.

Сжимаю фонарик в кулак до онемения в пальцах, стискиваю зубы и шагаю в том направлении куда усвистала девчонка.

Раньше я жил в этом посёлке, пока полгода назад не перевёлся из районного отдела в Москву. Так что здешние места знаю хорошо, и отсутствие видимости не мешает мне ориентироваться в пространстве.

Чёрт, надеюсь, она не успела далеко убежать. Хотя тут и бежать-то особо некуда. Несколько дачных участков и старые дома, в которых в основном обитают бабки.

– Илюш, это ты что ли тут с фонариком бродишь?

– Я, Валентина Петровна, – оборачиваюсь на бабульку, выглядывающую из-за своей калитки.

– Господи, напугал. Я уж думала маньяки какие бродят, – хватается за сердце. – А ты чего на ночь глядя под дождём-то? Грибы чтоль ищешь?

– Почти... Вы не видели тут случайно девушка недавно не пробегала?

– Как не видеть? Видела. Да вот буквально минут пять назад. Неслась как оглашенная, как будто за ней гнался кто. Я ж поэтому и подумала, что маньяк какой у нас тут завёлся. А это что, твоя? С Москвы чтоль привёз?

– Моя, – выдыхаю облегчённо. – Невеста моя. Мы тут... поругались малёк. Вот я и переживаю. Она ж не местная. Окрестностей не знает.

– А я и думаю, чего эта ненормальная в лес улепётывает в такую темень..., – бормочет баба Валя. – Хотела крикнуть её, так потом подумала, вдруг полоумная какая...

– Да не вдруг...

– Чего бормочешь?

– Ничего. Спасибо, говорю, баб Валь, – машу рукой бабульке и сворачиваю в сторону лесной тропинки.

Ну что, Аленёнок, во всяком случае ноги ты себе, судя по рассказам очевидцев, не переломала. Уже хорошо...

Глава 19

Глава 19

Глава 19

Алёна

Минут через двадцать безрезультатного метания по лесу, паника накрывает меня по полной. Стягивает мышцы вместе с пробравшим тело ознобом и ледяными иглами впивается под кожу.

Меня трясёт так, что всё тело вибрирует, а зубы отбивают чечётку в синхрон с бешеной пляской собственного сердца.

Горло дерёт и в носу щиплет от слёз, которые я уже даже не пытаюсь сдерживать. Мне безумно холодно и страшно настолько, что кажется я вот-вот свихнусь.

Онемевшими руками откидываю в сторону мокрые листья кустарника, пробираясь через лесную чащу сама не знаю куда. Пытаюсь прислушиваться к сторонним звукам, но ровным счётом ничего не слышу. Потому что всхлипываю так громко, что эхо по всему лесу разносится!

Господи, неужели всё вот так закончится?! Не может быть такого! Я ведь только недавно спаслась от трёх бандитов, схвативших меня во дворе собственного дома...

Сейчас перспектива быть запертой в доме Ильи уже не кажется мне такой страшной. Пусть даже на самом деле окажется, что я там в заложниках. Это всё равно лучше, чем бродить одной ночью посреди леса в ливень! Замёрзнуть от холода или быть разодранной каким-нибудь диким зверем!

Но апогея разрастающаяся во мне паника достигает в тот момент, когда сквозь шум бьющего по листьям ливня я слышу отдалённый волчий вой.

Замираю как в копанная. Как будто у меня ноги вдруг резко в землю вросли. Сердце делает кульбит и дёргает натянутые до предела нервы.

Натужно сглатываю и перестаю дышать, пытаясь определить с какой стороны выл волк.

Я слышала, что звери чувствуют адреналин. Именно так они находят свою дичь. А я им сейчас буквально под завязку забита. Кажется, что он сочится у меня через кожу, распространяя флюиды на окружность как минимум в несколько километров.

И словно в подтверждение моих мыслей, вой становится ещё громче. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что я слышу топот волчьих лап.

Спокойно, Алёна. Главное не шевелиться и не издавать звуков.

В школе на уроках ОБЖ нас учили, что если в лесу наткнулся на медведя, то нужно замереть и не двигаться. Тогда есть шанс, что зверь просто пройдёт мимо. Возможно, с волком примерно также...

Но весь мой здравый рассудок летит к чёртовой матери, когда прямо за спиной раздаётся громкий шелест листьев.

Взвизгнув, дёргаюсь в ту же секунду, но не успеваю пробежать даже метра, когда вдруг чувствую, как крепкие мужские руки впиваются в мой живот. А потом меня резко дёргают назад.

– Набегалась?

Меня рывком разворачивает на сто восемьдесят градусов, и я буквально падаю всем телом на каменную мужскую грудь.

Задираю голову вверх и моё сердце делает тройное сальто, когда взгляд врезается в пылающее гневом лицо Романова.

– Ты куда побежала, дура?! – рявкает, ощутимо меня встряхивая. – Здесь километров на десять кругом один только лес! Хочешь, чтобы тебя медведь задрал?!

Его пальцы с силой впиваются мне в кожу. И живот под ними начинает гореть и пульсировать. Хотя сама я при этом ледяная настолько, что на мне можно замораживать продукты.

– Я... – пытаюсь что-то из себя выдавить, но стиснутая от холода челюсть просто отказывается шевелиться.

Голова кружится. Я уже сама не понимаю от чего. Я вообще не понимаю, что именно сейчас чувствую – разочарование от того, что не смогла сбежать, облегчение, что Романов нашёл меня и теперь я не умру тут от холода, или страх из-за того, что он наверняка накажет меня за побег.

Я улавливаю это в его пылающих гневом зрачках. Сейчас это вообще единственное, что я вижу. Потому что всё остальное расплывается, превращаясь в сплошное чёрное пятно.

Ледяные ливневые капли таранят моё тело, но я этого даже не чувствую, потому что вся онемела от холода.

Неосознанно теснее прижимаюсь к Илье, пытаясь согреться. Мышцы живота подрагивают и машинально напрягаются, когда я чувствую, как его горячие ладони поднимаются выше, проникая мне под кофту и с силой сжимают кожу где-то под рёбрами.

А потом также медленно скользят вниз. К бёдрам, по которым в тот же момент стелется напряжение.

У меня перед глазами летают вертолёты, мешая ориентироваться в пространстве. Так что я даже не сразу замечаю, в какой момент Илья вдруг подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе.

Глава 20

Глава 20

Глава 20

Утыкаюсь холодным носом ему в горло и судорожно выдыхаю. Кожа Ильи тёплая в отличие от моей. Хотя на нём нет куртки. Только футболка.

Интересно, почему он не оделся? Так торопился за мной побежать?

Чувствую, как его кадык дёргается, когда он сглатывает. Напряжённые мышцы на руках перекатываются, когда мужчина крепче меня обхватывает.

– Ещё раз ты выкинешь что-то подобное, я тебя выпорю и не посмотрю на то, что ты уже взрослая! – рявкает и снова меня встряхивает, выходя на какую-то тропинку, которой я не видела до этого.

Я ничего не отвечаю. Не могу, даже если бы хотела. Слишком сильно замёрзла и устала. Если бы Романов не взял меня на руки, то я точно не смогла бы идти дальше сама.

Подтягиваю к губам онемевшие пальцы и слабо дую на них, пытаясь согреться.

– Дай сюда, – дёргает меня за запястье, проталкивает руку под ворот своей футболки и кладёт её себе на грудь.

Чувствую, как тепло его тела просачивается через мою ладонь, которую почему-то начинает покалывать.

– Теплее так?

– Д-да, – выдавливаю. – Н-немн-ного...

– Что блять вообще было в твоей голове, когда ты убегала ночью в лес, ты можешь мне объяснить? Ты совсем дура?!

Его пальцы сильнее впиваются в мои бёдра от чего внизу живота что-то болезненно скручивается. Становится некомфортно. Настолько, что я неосознанно сильнее сжимаю ноги и тру коленями друг об друга.

– Я же ясно сказал, что одной тебе сейчас не безопасно, – продолжает рычать, быстрым шагом выводя нас из леса. – Какого хера ты побежала!

– Я т-тебе не дов-веряю. Ты п-прест-тупник, – шепчу через стиснутые зубы, тратя на это последние остатки своих сил.

На эту реплику Романов ничего не отвечает. Хотя, что тут можно сказать? Всё и так понятно.

Я снова утыкаюсь лицом в его горло и втягиваю в себя мускусный запах мужчины. Не хочу на него реагировать, но всё равно реагирую. Покалыванием внизу живота и болезненными ощущениями в напряжённых сосках, которые трутся об мокрую одежду.

– Илья, нашёл что ли свою невесту? – вздрагиваю, когда неожиданно слышу совсем рядом женский голос.

Отрываюсь от мужчины и только сейчас понимаю, что мы уже вышли из леса и идём вдоль жилых участков.

– Нашёл, Валентина Петровна, – кивает Романов и подтягивает меня вверх, чтобы удобнее перехватить одной рукой.

Свободной тянется к карману армейских штанов, с кнопки на ключах открывает ворота и заносит на участок.

Хочется возмутиться, что я никакая ему не невеста, и мне вообще не нравится, что он так меня представляет. Но у меня сейчас нет сил на какие-то эмоции.

Всё чего я хочу – это поскорее оказаться в тёплой сухой постели.

Но, вместо того, чтобы занести меня в дом Илья вдруг сворачивает в другом направлении.

– К-куда...

– В баню, – перебивает, не давая договорить.

– Я н-не хочу м-мыться, – стуча зубами, приподнимаюсь у него на руках.

– Я тебя вообще сейчас не спрашиваю, чего ты хочешь, – отвечает раздражённо. – К чему приводят твои желания мы уже поняли.

Дойдя до деревянной постройки, мужчина опускает меня на ноги и хватается за ручку бревенчатой двери. У меня от слабости колени как будто ватные и стоять трудно. Но я всё равно предпринимаю попытку спуститься со ступенек вниз.

Однако сделать этого у меня не получается, потому что Романов тут же обхватывает меня сзади за живот и прижимает к себе.

– Ты б-больной что ли? – впиваюсь пальцами в его предплечье. – Пуст-ти. Я не п-пойду. Илья!

– Пойдёшь, как миленька, – заволакивает меня в предбанник и плотно захлопывает за нами дверь.

Меня тут же обдаёт горячим воздухом, исходящим от уже разогретой парилки. Скованные, задубевшие мышцы моментально расслабляются, немного снимая спазм со всего тела.

Облегчённо выдыхаю, устало подаю на скамейку и облокачиваюсь спиной о стену.

Может, правда стоит попариться? Я действительно очень сильно замёрзла.

Носком поддеваю ботинок и стаскиваю их с себя один за другим. В них воды столько, как будто меня Илья не из леса вытащил, а выловил из речки.

– А где здесь полотенце? Я не... – повернувшись, осекаюсь на полуслове, проглатывая окончание фразы.

Его футболка мокрым комком валяется на полу возле стены. Нервно сглатываю, поднимая голову на мужчину и прилипаю взглядом к его голому, прошитому мышцами животу.

– Что ты... делаешь? – шепчу, сжимая пальцами край скамейки.

В ужасе округляю глаза, когда Илья опускает руки вниз, расстёгивает молнию на штанах и через мгновение они летят вслед за футболкой.

– А на что это, по-твоему, похоже? – делает шаг в мою сторону. – Раздевайся давай.

Глава 21

Глава 21

Глава 21

Илья

Смотрю на девчонку и вижу, как её глаза в панике расширяются, делая её ещё больше похожей на оленя.

Маленького, мокрого, зашуганного оленёнка.

Уверен, если бы могла, она бы уже вскочила с этой скамейки и попыталась удрать. Но, судя по всему, скитания по лесу так её вымотали, что она вообще не в состоянии шевелиться.

Когда думаю об этом начинаю злиться ещё сильнее. Руки чешутся от желания выдрать ей задницу, но у меня ещё будет такая возможность...

– Я... ты..., – в ужасе шарит глазами по моей фигуре. – Ты не станешь меня трогать... ты не можешь...

– Да ладно? – выгибаю бровь. – Я же преступник. Я по твоему мнению на всё что угодно способен. Мне нельзя доверять, сама сказала.

Опускаю взгляд на её горло. Оно дёргается, когда она сглатывает и тонкая кожа в секунду покрывается мурашками. Как, наверняка, и во всех остальных местах. Но на ней пока слишком много одежды, чтобы я мог в этом убедиться.

– Илья, пожалуйста, не надо..., – шепчет одними губами.

Подхватываю с пола свои штаны и достаю оттуда мобильный. Подхожу к девчонке вплотную и опускаюсь рядом с ней на корточки.

– Какой у тебя был план?

– Чт-то? – впивается растерянным взглядом в моё лицо.

– План, – повторяю. – Ну, что-то же было в твоей белобрысой башке, когда ты в ночь сбегала хер пойми куда. Или ты так и планировала в лес забрести. Типо лучше пусть меня медведь сожрёт, чем с этим козлом сидеть.

– Нет. Я так не планировала.

– Тогда повторяю свой вопрос – какой у тебя был план?

– Да какая теперь разница...

– Есть разница, раз я спрашиваю, – начинаю терять терпение.

Упираюсь руками в скамейку напротив Аленёнка и заключаю её тем самым в капкан. Нависаю сверху и сверлю взглядом её маленькое лицо с оленьими глазами.

Блять, они такие огромные, что я на какой-то момент залипаю. На них и на её пухлых губах, которые она нещадно кусает.

– Какой был план, Алёна? – повторяю, касаясь нижней подушечкой большого пальца и оттягиваю её вниз.

Она так сильно впивалась в неё зубами, что там осталась капелька крови. У меня расширяются зрачки и во рту собирается слюна как у вампира, который желает прямо сейчас наброситься на девчонку и сожрать с потрахами.

– Я... я собиралась добраться до трассы..., – шепчет. – Поймать попутку... и доехать до Москвы...

Ну отлично, твою мать. Значит ловить ночью на трассе тачку она не боится, зато передо мной сейчас трясётся как эпилептик в припадке.

– Дальше, – грубо подгоняю.

У меня грудак злостью набит под завязку. Сколько я таких вот дурочек перевидал в участке, когда работал в местной полиции. Да и в Москве тоже. Сидели, ревели и сопли на кулак наматывали. Тоже башкой не думали, когда в машину хер пойми к кому садились.

И это в лучше случае они потом до ментовки добирались. А в худшем мы их тела в лесополосе находили или возле обочины.

– Не молчи, – ощутимо сжимаю одной рукой её живот, который тут же дёргается под моими пальцами. – В Москве что собиралась делать? Только не говори мне, что ты такая дура, что собиралась пойти к себе домой. Не разочаровывай меня окончательно.

– Я собиралась поехать к подруге, – выдавливает, впиваясь взглядом в мою руку на своём теле. – Она живёт в центре...

Я помню эту девчонку. Брюнетка с длинными волосами. Приходила как-то к Аленёнку в ресторан, ревела и о чём-то активно возмущалась. Потом приехал какой-то мужик, перекинул её через плечо и утащил в машину.

– Пиши сообщение, – обхватываю её запястье и вкладываю в ладонь мобильный.

– Ч-чего? Кому?

– Подруге своей. Пиши, что с тобой всё хорошо. Тебе пришлось уехать на время, и чтобы не искала. Ты сама свяжешься с ней, когда будет возможность. И скажи, чтобы никому не трепалась о тебе. Нам сейчас лишнее внимание ни к чему. Не забывай, что тебя до сих пор могут пасти.

И снова эти поджатые губы и воинственный взгляд. Умудряется показывать характер даже не смотря на то, что еле держится, чтобы по скамейке не растечься.

– Пиши, Алёна. И, обещаю, что не стану тебя трогать.

Для убедительности проталкиваю руку, которой держу Аленёнка за живот, под её мокрую кофту. Провожу костяшками пальцев по голой коже.

Да, мать твою, и здесь она вся в мурашках тоже.

Девчонка дёргается и тяжело выдыхает. Задумчиво всматривается в моё лицо, после чего всё же берёт телефон и вбивает смс.

– Доволен? – поворачивает ко мне экран мобильного.

– Более чем, – киваю быстро пробегаясь взглядом по тексту. Забираю телефон и откладываю его на скамейку. – А теперь раздевайся.

– В смысле? – вжимается спиной в стену и ошарашенно на меня смотрит. – Ты же... ты сказал, что...

– Я тебя трогать и не собираюсь, – перебиваю. – Во всяком случае в том смысле, о котором ты думаешь. Нужно пропариться хорошенько. Ты сегодня весь день ходила в мокрых тряпках.

Подхватываю край её кофты, но она тут же упирается ладонями мне в грудь.

– Ты сдурел что ли, – пытается оттолкнуть, но у неё это вяло выходит. – Я не буду... я... я сама могу сходить в баню... я не стану перед тобой раздеваться...

– Сама ты сейчас даже до двери не дотащишься, – одной рекой сгребаю её запястья, отрываю от своей груди и задираю руки вверх. – Прекращай сопротивляться, Аленёнок, я тебя голую уже видел. И даже пробовал на вкус, – шепчу, наклонившись к её уху.

А потом одним быстрым движением стаскиваю с девчонки мокрую кофту под которой нихрена больше нет.

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Вот этого я, честно говоря, не ожидал. Где, чёрт возьми, лифчик?!

Аленёнок часто дышит, и её голая грудь от этого ходит ходуном. Залипаю на ней, впиваясь взглядом в аккуратные розовые напряжённые соски.

И поэтому до меня не сразу доходит, что я всё ещё продолжаю держать её руки вздёрнутыми кверху. Понимаю это, только когда девчонка начинает вяло дёргаться, пытаясь вырвать запястья.

– П-пусти м-меня, – выдавливает, заикаясь.

Разжимаю пальцы, и она тут же обхватывает себя ладонями за грудь, торопливо прикрываясь.

Её зрачки ошалело бегают, а выражение лица такое, будто на неё напал маньяк.

В предбаннике жарко и это делает девчонку ещё более вялой.

Касаюсь кончиками пальцев резинки её спортивных штанов. Костяшками прижимаюсь к голому животу и чувствую реактивное сердцебиение.

Блять, она же даже сопротивляться мне сейчас не может. Окажись на моём месте другой мужик, трахнул бы её не отходя от места, прямо на этой скамейке...

– Приподнимись, – смотрю ей в глаза.

– Т-ты с ума сошел? Не буду я... Я с тобой вместе мыться не пойду, – отчаянно качает головой, продолжая стискивать ладонями грудь и часто дышать.

Вот же коза упрямая.

Чертыхаюсь себе под нос и сам проталкиваю руку девчонке за спину. Дёргаю её на себя и прижимаю. От неожиданности Аленёнок рвано выдыхает мне в губы.

Её кожа охренительно мягкая. Я машинально провожу по ней пальцами, и девчонка тут же начинает дрожать в ответ.

Воспользовавшись замешательством, приподнимаю её и стаскиваю мокрые спортивки.

Она впивается ногтями в мои плечи, пытаясь оттолкнуть от себя.

Блять...

Напряжённые соски в этот момент прижимаются к моей груди и трутся об неё, когда она ёрзает...

– Прекращай, Алёна... – замираю и, стиснув зубы, медленно выдыхаю.

– Это ты м-мне говоришь? – сглатывает, ещё сильнее ёрзая. – Ты меня раздел против воли! Знаешь, как это называется?

Подхватываю Аленёнка под колени и заставляю обвить себя ногами, фиксируя тем самым на себе.

Чувствую её влажное бельё на своём животе.

Пиздец просто. За что мне такое наказание?

– И как? – выгибаю бровь. – Просвети.

– Домогательство!

– Да ладно? – толкаю ногой дверь парилки и вношу девчонку внутрь.

Нас тут же обдаёт горячим воздухом. Градусник застрял на цифре девяносто. Я бы плеснул на камни ещё воды, но, думаю для девчонки это будет через чур.

– Ты, видимо, не в курсе, что такое домогательство, Аленёнок. Иначе сейчас бы не верещала. – Хотя если будешь и дальше вести себя как дура, сбегать и пытаться запрыгнуть в тачку хер пойми к кому, то сможешь достоверно убедиться, что это такое, когда мужик тебя домогается.

Аккуратно сажаю её на нижнюю ступеньку, и она тут же по ней растекается.

Снова сажусь напротив на корточки и сжимаю руки на её бёдрах, фиксируя в сидячем положении.

Обвожу взглядом кукольное лицо. Пылающие щёки. Пухлые, чуть приоткрытые губы через которые она тяжело выталкивает воздух.

Пальцами задеваю край белья, и она тут же напрягает живот, но уже не дёргается. Видимо жара парилки окончательно высосала из девчонки силы. Она даже грудь уже прикрыть не пытается. Которая, к слову, тоже сейчас покраснела от горячего воздуха. Как и вся её кожа.

– Блять, вот ты мне просто скажи, я тебя хоть пальцем тронул за всё это время? – рявкаю, снова начиная злиться.

– Да..., – тяжело сглатывает.

– Когда это, интересно?!

– Прямо сейчас, например..., – опускает взгляд на мои ладони.

– Прямо сейчас – не в счёт. Поверь мне, Аленёнок, если бы я хотел тебя трахнуть, я бы это сделал ещё в первый день. Что мне мешало? – впиваюсь пальцами в её кожу и резко дёргаю на себя. От чего она проезжается ягодицами по скамейке и буквально врезается в моё тело.

– Что ты... делаешь? – выдавливает и зрачки девчонки в панике расширяются.

– Показываю тебе, что значит домогательство, – проталкиваю пальцы под резинку её белья и надавливаю на горячую гладкую кожу на лобке.

– Не надо... Илья...

– Не уходи с темы. Я тебя спросил, что мне мешало трахнуть тебя в ту же ночь, когда мы приехали в этот дом? – спрашиваю, наклоняясь к её уху. – Или, когда ты жалась ко мне в постели? Или когда в душе стояла голая? А, Аленёнок? Что мне мешало открыть дверь, прижать тебя грудью к стеклу, войти сзади и трахнуть?