Текст книги "Скала"

Автор книги: Питер Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава двадцатая

I

Кто-то звал его по имени, ясно и отчетливо: «Фин, Фин Маклауд!» Правда, голос доносился издалека, откуда-то из-за тумана. Он поднялся из глубин сна, как будто со дна моря, и вынырнул на поверхность сознания. Его сразу ослепил яркий свет. Вокруг двигались тени и силуэты. Кто-то откинул брезент на двери, и в «черный дом» проникло желтое сияние рассвета. Вместе со светом в комнату пробрался ветер, он закручивал дым водоворотами. Когда Гигс предложил поспать до рассвета, Фин решил, что это невозможно. Но сейчас он даже не мог вспомнить, как укладывался на полку у дальней стены: какой-то механизм самозащиты просто «выключил» его. Возможно, тот же самый механизм восемнадцать лет прятал от него его собственные воспоминания.

– Фин Маклауд! – снова позвал тот же голос. На этот раз Фин уловил в нем еле слышный хрип. Артэр! Страх, как ледяная стрела, болью пронзил сердце. Полицейский вскочил на ноги и поспешил к двери, толкая кого-то по пути. Гигс и еще несколько человек уже стояли снаружи. Фин прикрыл глаза от солнца и различил силуэты двух человек на краю утеса за маяком. Они четко вырисовывались на фоне желтоватого рассветного неба с розовыми полосками облаков. Десятки тысяч олуш хлопали крыльями и криками выражали свое презрение к людям там, внизу.

Артэр и Фионлах стояли футах в двухстах, но Фин ясно видел веревку на шее подростка. Другой ее конец держал в руках его отец. Руки Фионлаха были связаны за спиной. Он неустойчиво стоял в опасной близости от края обрыва. Только то, что Артэр натягивал веревку, удерживало парня от падения на камни внизу.

Фин, спотыкаясь, пробрался по грязи, камням и водорослям, отделявшим его от пары на утесе. Артэр смотрел на него со странной улыбкой:

– Я знал, что это ты. Догадался, когда увидел ночью траулер. Мы смотрели, как ты пытался подплыть к берегу на шлюпке. Ну ты и псих! Но мы болели за тебя, – он взглянул на Фионлаха. – Правда, Фин-младший? Все вышло лучше, чем я мог надеяться. Отец собственными глазами увидит смерть сына! – Он повернулся к Фину. – Давай, Маклауд. Подойди поближе, зрелище будет что надо. Ты получил анализ ДНК, да?

Фин уже был футах в пятидесяти. Ему казалось, он чувствует в воздухе запах страха. Он остановился перевести дыхание и посмотрел на бывшего друга со смесью ненависти и изумления.

– Нет. Тебя тогда стошнило, и мы нашли твою таблетку. Преднизон, Артэр. Лекарство от астмы. Мы сразу поняли, что это ты.

Артэр рассмеялся:

– Господи, как же я сам не догадался! Надо было сделать это специально.

Теперь Фин продвигался вперед очень осторожно. Ему нужно было как можно дольше занимать убийцу разговором.

– Ты убил Ангела Макритчи, чтобы я сюда приехал.

– Я знал, что ты быстро сообразишь, Фин. Ты всегда был умный, даже слишком.

– Почему Макритчи?

Артэр рассмеялся.

– А почему нет? Он был просто кусок дерьма, ты же знаешь. Кто стал бы без него скучать?

Фин вспомнил слезы в глазах человека, которого Ангел сделал калекой столько лет назад.

– И вообще… – Артэр вдруг перестал улыбаться, – он нарывался. Он был тут восемнадцать лет назад, помнишь? Он знал, что случилось на самом деле. И дня не прошло, чтобы он не напомнил мне об этом! Он грозил публичным унижением! – Гнев и ненависть превратили его лицо в ужасную гримасу. – Ты все вспомнил, Фин? Гигс рассказал тебе?

Фин кивнул.

– Отлично! Я рад, что ты знаешь. Вся эта потеря памяти… Я долго был уверен, что ты притворяешься. А потом понял, что это все на самом деле. Ты сбежал! Сбежал от памяти, сбежал с острова… А я остался присматривать за матерью, которую надо кормить с ложечки. Я женился на единственной женщине, которую любил – и та оказалась бывшей подружкой Фина Маклауда, с его сыном в животе, а не с моим! И я помнил все, что отец делал с нами. И понимал, что теперь это знают еще десять человек. И все из-за тебя! А ты просто сбежал! Господи!.. – Артэр запрокинул голову, сердито уставился в небо. – Ну, с меня хватит, Фин. Тебе придется посмотреть, как умрет твой сын. На этих самых скалах. Здесь я смотрел, как умирает мой отец. Из-за тебя!

– Ты знал, что мой сын погиб в аварии, да?

Убийца ухмыльнулся:

– Да, это было в газетах. Я так радовался, когда читал! Наконец-то нашего «тефлонового мальчика» поджарили. Тогда я и придумал, что мне надо делать. Я испорчу твою жизнь так же, как ты испортил мою.

Теперь Фин стоял в десяти футах. Он видел безумие в глазах Артэра и ужас во взгляде Фионлаха.

– Ближе не подходи, – резко сказал убийца.

И тогда Фин ответил:

– Если ты хотел посмотреть, как я теряю сына, тебе стоило приехать в Королевский госпиталь Эдинбурга месяц назад. Моему мальчику было всего восемь. Я был в палате интенсивной терапии, когда у него остановилось сердце. – Тут в глазах Артэра на миг зажегся отблеск сострадания. – Тогда ты мог полюбоваться на мое горе. Мог увидеть, как смерть сына разбила мое сердце. Но сегодня ты этого не увидишь.

Артэр нахмурился:

– В каком это смысле?

– Конечно, это будет ужасно – смотреть, как умирает Фионлах. Но это не будет смерть моего сына.

Артэр уже начинал закипать:

– О чем ты говоришь, Маклауд?

– А вот о чем. Фионлах – не мой сын, Артэр. Маршели сказала тебе это в приступе гнева. Из глупой детской мести за то, что ей досталась жизнь второго сорта. Жизнь с тобой. Чтобы ты не думал, что тебе все легко далось, – Фин сделал еще несколько осторожных шагов в их сторону. – Фионлах – твой сын, Артэр. Всегда им был и всегда будет.

Подросток стоял как громом пораженный. А полицейский продолжал:

– Все эти годы ты бил паренька, пытался отомстить ему за то, что сделал я. И знаешь что? Ты бил собственного сына. Так поступал еще твой отец.

Артэр затравленно огляделся. Фин понял, что он внезапно лишился почвы под ногами и не знает теперь, во что верить. С такой правдой он просто не сможет жить.

– Что за чушь? Ты врешь!

– Да? А ты подумай, Артэр. Вспомни. Сколько раз она брала свои слона обратно? Сколько раз говорила, что просто хотела тебя позлить?

Фин сделал еще два шага.

– Нет! – убийца медленно повернулся, посмотрел на парня, которого избивал, унижал и наказывал долгих семнадцать лет. Его лицо исказила гримаса боли.

– Она сказала правду, а потом поняла, что зря это сделала, – он уставился на Фина дикими глазами. – Правду нельзя скрыть, Фин. Ты же знаешь.

– Она соврала, Артэр. Но ты хотел, чтобы это было правдой. Тебе нужен был козел отпущения. Кто-то, кого можно винить во всем, пока меня нет. Кто-то, на кого можно выплеснуть ненависть.

– Нет! – закричал Артэр. Он издал звериный рык и выронил веревку. Фин быстро подошел и оттащил Фионлаха от края обрыва. Подросток дрожал, но от страха или от холода, понять было сложно. Убийца стоял и смотрел на них со слезами на глазах. Фин протянул ему руку:

– Идем, Артэр. У этой истории может быть другой конец.

Но тот смотрел сквозь него.

– Уже поздно. Ничего не вернешь, – в его глазах отразились вся трагедия его жизни, все удары судьбы, злость и ярость, которые он обратил против себя самого. – Простите меня, – тихо-тихо сказал он и Фину, и подростку, и всем остальным. Восемнадцать лет назад то же самое говорил его отец. – Мне так стыдно… – Артэр поймал взгляд Фина, затем повернулся и упал в бездну. Вокруг него тучей поднялись олуши, как огненные ангелы, что отнесут его в ад.

Фин развязал Фионлаха и отвел его в «черный дом». Их встретили несколько человек, накинули на плечи мальчику одеяла. Он не говорил ни слова, лицо его было серо-белым, бескровным. В двухстах футах внизу, в небольшой бухте, на палубе стояла команда «Пурпурного острова». А с юго-запада ветер принес шум вертолетных винтов.

Фин развернулся. Вертолет упал с небес – огромная красно-белая птица с черной надписью «Береговая охрана» на борту. В воздух поднялись тучи морских птиц. Вертолет покачался в воздухе, поднимаясь до уровня скал, и изящно приземлился на вертолетную площадку у маяка. Дверь открылась, и на бетон хлынули полицейские в форме и в штатском. Фин, Фионлах и охотники стояли и смотрели, как полицейские идут к ним, поскальзываясь и спотыкаясь на утесах. Впереди всех – старший инспектор Смит, плащ развевается, ветер треплет волосы, несмотря на укладку. Он остановился перед Фином, чуть не оступившись, и злобно на него уставился:

– Где Макиннес?

– Вы опоздали. Он умер.

– Как? – Смит явно сомневался в его словах.

– Спрыгнул со скалы, старший инспектор. – Смит поджал губы. Фин добавил: – Здесь все видели, как он это сделал.

Он взглянул на Гигса: тот едва заметно кивнул. Что бы ни написала полиция у себя в отчетах, это будет только половина правды. Вся правда никогда не покинет Скалу. Она останется здесь, среди валунов и птичьих гнезд, шепотом на ветру. Правда умрет вместе с теми людьми, кто был здесь сегодня. И тогда знать все будет только Бог.

II

Фин смотрел вниз на серо-стальную, холодную воду Лох-а-Туат. Нисходящий поток воздуха от роторов создавал на поверхности бухты концентрические круги. Но вот вертолет наклонился, взял восточнее, резко качнулся и совершил посадку возле здания терминала. Там уже стояло несколько полицейских машин и «скорая», синие вспышки мигалок казались бледными в солнечном свете, который падал сквозь прорехи в облаках.

Фин еще раз взглянул на подростка, завернутого в одеяла. Весь полет он молчал. Что бы ни происходило в его голове, он никак это не демонстрировал. Сам Фин чувствовал себя выпотрошенным, словно пустой стручок. Он поднял голову и увидел, возле машины «скорой» их ждет Маршели, а рядом с ней неловко топчется Ганн. На женщине было длинное черное пальто, джинсы и сапоги; распущенные волосы спускались по спине, открывая лицо, бледное, как луна в августе. Рядом с Ганном Маршели казалась крошечной. Фин снова увидел в ней маленькую девочку с косичками, которая сидела рядом с ним в школе. По-прежнему решительная и упрямая, она сейчас казалась ранимой, какой не была в детстве. Ей уже сообщили о смерти Артэра. Она отвернулась, чтобы поток воздуха и пыли, поднятый вертолетом при посадке, не ударил ей в лицо.

Фин повернулся, взглянул на Гигса и Плуто, сидевших сзади в мрачном молчании. Смит потребовал их присутствия, чтобы взять у них показания в Сторновэе. Все прочие должны были собраться и вернуться на «Пурпурном острове». Не убив ни одной птицы. Впервые за несколько веков в этом году на Льюисе не будут есть гугу.

Винты вертолета остановились, дверь открылась. Маршели с волнением разглядывала лица выходящих. Увидев Фионлаха, она резко вздохнула и побежала к нему прямо через стоянку такси. Подбежала, обняла сына, прижала к себе, как будто больше никогда не собиралась отпускать. Фин выкарабкался из вертолета и стоял, обессиленный, беспомощный, неуверенно глядя на них. К нему подошел Ганн, вручил листок, вырванный из блокнота. Потом он мягко положил руку на плечо Маршели:

– Его должны осмотреть в больнице, миссис Макиннес.

Она неохотно отпустила сына, затем взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза. Возможно, она хотела узнать, не возненавидел ли он ее.

– Поговори со мной, Фионлах. Скажи что-нибудь!

Но подросток повернулся к Фину:

– Это правда? То, что ты сказал отцу на Скале?

Маршели смотрела на Фина расширенными от испуга глазами:

– А что ты сказал ему?

Фин стиснул в руках листок, который дал ему Ганн. Он боялся на него посмотреть.

– Что Фионлах – его сын.

– Это правда? – подросток переводил взгляд с Фина на мать, как будто считал, что у них есть секрет, который они ему не расскажут. Видно было, как в душе у него закипает гнев.

– Тебе было несколько недель, Фионлах, – сказала Маршели. – Ты плакал каждую ночь. У меня была послеродовая депрессия, да и вообще неприятностей в жизни хватало, – ее синие глаза поймали взгляд Фина, потом затуманились от воспоминаний. – Мы с Артэром страшно поругались, сейчас я уже не помню, из-за чего. Я хотела сделать ему больно, – теперь она смотрела на сына, и чувство вины заставляло ее хмуриться. – И я использовала тебя. Сказала ему, что ты – не его сын, а Фина. Это просто вырвалось, и все. Я даже представить не могла, к чему это приведет! Что это кончится вот так! – Маршели подняла глаза к небу. – Я сразу пожалела, что не проглотила язык. Я тысячу раз говорила ему, что просто хотела его позлить, но он не верил, – она склонилась и любовно провела кончиками пальцев по лицу сына. – А тебе пришлось терпеть последствия моей глупости.

– Значит, он и правда мой отец, – в глазах Фионлаха собирались слезы злобы.

Маршели помолчала.

– Правда, сынок?.. – она покачала головой. – Я не знаю. Правда, не знаю. Мы с Фином расстались в Глазго, я вернулась на Льюис, очень несчастная… И попала прямо в объятия Артэра. Он был только рад утешить меня, – она вздохнула. – Я до сих пор не знаю, от кого забеременела: от Артэра или от Фина.

Фионлах обмяк, его взгляд бесцельно блуждал по полицейским машинам с синими мигалками. Потом он сморгнул слезы:

– Значит, мы никогда не узнаем.

– Мы можем выяснить… – начала Маршели.

– Нет! – подросток почти кричал. – Не хочу! Пока я не знаю, я могу думать, что он мне не отец!

Фин расправил листок, который держал в руке, и заглянул в него. У него перехватило дыхание.

– Боюсь, что уже поздно, Фионлах.

Тот посмотрел на него с ужасом:

– Что ты хочешь сказать?

Было слышно, как в полицейских машинах трещат рации.

– Вчера вечером я попросил сержанта Ганна позвонить в лабораторию, где обрабатывали ваши пробы ДНК. Ну, которые вы сдавали в среду. Они сравнили твою пробу с пробой Артэра.

И Маршели, и Фионлах смотрели на него с надеждой и страхом. От его слов сейчас зависели две жизни. Фин сложил листок и убрал его в карман.

– Ты любишь футбол, Фионлах? – Подросток нахмурился. – Если любишь, я куплю нам билеты на матч сборной Шотландии в Глазго. Отцы с сыновьями всегда так делают, правда? Ходят вместе на футбол.