Текст книги "Пути Деоруса (СИ)"

Автор книги: Петр Машьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Акт 2. Глава 6 Господа и чернь

Оказавшись дома, Ганнон с трудом стянул с себя плащ. Все тело болело от усталости и полученных ударов. Там, на пляже, он даже не замечал этого, но расплата неотвратимо пришла, как только горячка погони ослабла. Пошатываясь, со свечой в руках он дошел до купальни слуг неподалеку от своей комнаты. Что-то промелькнуло в темноте: похоже, он спугнул кошку. «Кажется, у Виннара, как капитана, есть своя личная комната – с фонтаном и ванной» – подумал юноша, и эти завистливые мысли позабавили его. Виннар сейчас продолжал преследование, отослав Ганнона домой, после того как тот чуть не рухнул вскоре после встречи с Венноной.

В темноте каменное помещение производило гнетущее впечатление. Купальню для прислуги не топили, тем более ночью, было холодно. Рисунки на стенах не были видны, свеча выхватывала только отдельные фрагменты, искажая их и придавая им зловещий вид. В тишине звуки воды отзывались гулким эхом в каменных стенах.

Трясущимися руками Ганнон кое-как сумел умыться. Кровь расходилась в воде широкой каменной ванны для рук и лица, постепенно бледнея. Он осмотрел раны: кожа на костяшках была содрана – Ганнон опустил руки в холодную воду и держал, пока жжение не ослабло. Он замер, чтобы не чувствовать ноющей боли в спине и боках, по которым прошелся легионер. На секунду показалось, что боль исчезла вовсе. Юноша улыбнулся, но тут же почувствовал зудящие, обжигающие царапины на лице. Душевное страдание затмило телесное, женщина, кровь, ее дочь… Ноющие кости в руках решили побороться за его внимание – он открыл глаза и увидел сжатые под водой кулаки.

На этот раз раздумья не притупили восприятие, уловившее еле слышный шорох. Ганнон спиной ощутил, что кто-то не решается войти. Юноша вынул руки из-под воды, встряхнул их и резко развернулся. За дверью вновь послышался шорох, уже громче, Ганнон положил руку на рукоять меча, лежавшего на столике рядом с ванной. Снаружи показался свет, он пробивался сквозь щели закрытой двери. С легким скрипом она открылась вовнутрь, свеча подсветила стену и показавшееся лицо. Одна из приближенных служанок королевы. Она с опаской прошла внутрь – наверняка никогда не бывала здесь. Увидев голого по пояс окровавленного мужчину с мечом, девушка отшатнулась, схватившись рукой за стену, и выронила что-то, с глухим стуком ударившееся о каменный пол.

– Ганнон, вы! – Она отдышалась. – Простите, я не хотела мешать, но не ожидала… такого. – Служанка протянула освободившуюся руку и повращала раскрытой кистью, все еще глядя в пол.

– Простите, что расхаживаю по замку в столь поздний час, но моя служба этого требует, – сказал Ганнон и натянул рубаху.

– Служба асессора? – удивленно спросила девушка, но быстро стряхнула смущение и вспомнила о поручении. – Я приношу извинения за это вторжение, – дама собралась и вернула себе придворный тон, – но ее Величество строго-настрого наказала мне вручить вам послание, а я никак не могла вас найти.

– К сожалению, случилась беда, и я не мог оставаться в замке.

– Да, да, это так ужасно! Мне сказали, что в саду все были так опечалены, не находили себе места. Такое богохульство, подумать только… – она опустила голову. – Госпожа приказала мне не возвращаться в сад, пока не доставлю послание, но это было до этой беды. А после – когда не смогла вас найти – признаюсь честно, я уже боялась что-то спрашивать или даже показаться ей на глаза. Ох, послание!

Девушка отставила свечу, а затем быстро подняла и протянула Ганнону запечатанный деревянный футляр. Вложив его в ладонь юноши, она взяла асессора за плечо левой рукой, он почувствовал прикосновение мягкой кожи и вздрогнул.

– Вы совсем без сил, – проговорила служанка ласково, глядя ему в глаза, – вас нужно проводить.

– Не стоит. – Ганнон с раздражением отдернул плечо, заставив девушку отшатнуться. В ее глазах читалось непонимание, обида и… страх. «Королева учится новому, но не забывает и о старых методах. Надеюсь, девушке не влетит», – подумал юноша, горько усмехнувшись. Отвернувшись, он начал собирать остальные вещи, услышав, как служанка пару раз переступила с ноги на ногу, прежде чем удалиться.

***

Немного выждав, Ганнон вышел из купальни и доплелся до дома. Он закрыл за собой дверь, погладил фигурку коровы и аккуратно опустился на кровать. В руке юноша сжимал тубус: открывать или нет? Голова казалась легкой, хрупкой и пустой, но стоило повернуть ее, как внутри словно перекатывались свинцовые шары, прижимавшие затылок к подушке. Юноша был изможден, но сон не шел к нему. Картины сегодняшней ночи было невозможно выбросить из головы. Каждый раз, когда подступало забытье, образы начинали мелькать с немыслимой быстротой и вынуждали проснуться.

На третий или четвертый виток этой круговерти он почти уснул, но звук удара заставил его подскочить: тубус выпал из расслабившейся руки на пол – проклятье, еще одна причина для тревог. «Открывать или нет? Вряд ли там что-то такое, что заставит меня изменить следующие несколько часов до рассвета», – заканчивая мысль, призванную оправдать отход ко сну, Ганнон проснулся окончательно. Ругаясь себе под нос, он встал и попытался зажечь свечу – бесполезно, измученные руки не слушались, а с огнем у него и так никогда не ладилось. Раздраженный, он отбросил огниво и трут в сторону, открыл тайник и бросил тубус на дно.

Проворочавшись без толку еще минут десять, Ганнон вышел на улицу. Холод от камня поднимался по босым ногами: он поежился – было не по сезону прохладно. Перед глазами лежали строения замка и редкие огни факелов. Сколько здесь заговоров и событий, которые могут навредить ему? Может, прямо сейчас в одной из комнат решается его судьба. Сколько пленников в подземелье? Он вспомнил культиста, что, должно быть, все так же лежит в своей клетке. А сколько вообще людей в замке? А в городе? Сколько тел находят в трущобах? Сколько появляется сирот? Ганнон схватился за голову и приложился лбом к стене. Получилось сильнее, чем рассчитывал, но даже искры из глаз не помогли заглушить мысли и добиться тишины в голове. Он стоял так, пока замерзшие ступни не потребовали что-то предпринять.

Снова оказавшись в комнате, юноша на секунду ощутил безмятежность от разливающегося по телу тепла. Рука потянулась к глиняной бутыли, которую он прихватил из «дома» Аторца, когда искал меч, поверхность была шершавая, но сама бутыль удивительно ровная для такой грубой работы. Может быть потом: спать она точно не поможет. Ганнон отставил береговое пойло в сторону и лег, туго замотавшись в одеяло.

Повернувшись к стене и уткнувшись лбом в каменную кладку, он слегка ударялся об нее каждый раз, когда в голову лезли незваные мысли. Юноша представлял, что наконец освоил огниво, и весь мир сгорел, так что уже поздно что-то менять или спасать. Можно было только уснуть.

***

Новый день начался с тяжелой головы и продолжился чуть ослабшей за ночь болью по всему телу. Приют, пляж, послание королевы: три каменные глыбы упали на Ганнона друг за другом, заставив забыть о телесных муках. Он резко согнулся, повернулся и спустил ноги на пол. Юноша осмотрел руки – они уже немного зажили. Братья-инструктора часто оправдывали свою жестокость тем, что на воспитанниках все заживало быстро, как на собаках. В этом была доля истины: Но от боли это, конечно, не спасало.

– Итак, все по порядку, – пробубнил юноша себе под нос и достал послание, раскатав листы на столе и прижав края бутылью и мечом – надо будет вернуть проклятую штуковину Виннару. Поморщившись, он отогнал непрошеные мысли и постарался сфокусироваться на послании. Оно гласило:

«Ганнон, как вы понимаете, это назначение…» Прочитав эти строки, юноша нахмурил лоб и перетасовал листы. На одном из них текст был написан куда аккуратнее. Ганнон с нарастающей тревогой водил глазами по посланию, начертанному высоким слогом от имени... Юноша обратил внимание на футляр, который он открыл не глядя: сломанная печать с крылатым волком. Назначение судьей… Вот так новости! «Значит, королева…» – от посетившей его догадки Ганнон сжал зубы, глубоко вздохнул и вернулся к листу, с которого начал. Теперь он слышал голос и интонации, словно наяву:

«Ганнон, как вы понимаете, это назначение не просто дань вашим бесспорным талантам, но и знак глубокого доверия не только моего супруга, но и моего лично…» Юноша запрокинул голову и рассмеялся: так вот почему к Иссуру никто не пришел! «Возвысьте его, – вспомнил Ганнон свой совет королеве, – дайте понять, что это вы». Интересно, чем она его самого припугнет и что посулит? До чего же талантливая ученица, а может, и не ученица вовсе? Может, она лишь притворилась, что только играет в плащи и кинжалы от скуки?

Что же дальше? «Я верю, что получение этого послания принесло вам радость», – читал Ганнон, мысленно комментируя каждую фразу: со служанкой Избранница явно просчиталась. «Деликатные поручения… беспрецедентные перспективы для человека вашего происхождения» – а вот и посулы, остались угрозы… Но нет: только прощания и последний абзац, написанный менее ровным почерком: «Прошу вас, Ганнон, после прочтения сожгите те листы, что вы держите, кроме формального письма о назначении».

«Слишком уж нарочито вы изображаете наивность и неумение играть, Ваше Величество», – с улыбкой заключил Ганнон, дочитывая послание. Мрачные мысли все еще клубились на задворках сознания. Их нужно было подавить действием. Собравшись, он вышел наружу и зажмурился, позволив себе насладиться яркими лучами солнца, мягко падавшими на лицо. Нужно было многое успеть: доложить Коулу о новой должности, но сперва – о вчерашнем походе. В носу засвербело от запаха брухта, будто бы напоминая Ганнону о пляже. Он принюхался – и вправду воняло. Открыв глаза и осмотревшись, юноша увидел гротескную фигуру, словно слившуюся со стеной: каким-то немыслимым образом детина был почти незаметен, пока не двигался.

Бахан стоял в тени за углом строения, в котором располагалась комната Ганнона, будто стог того самого брухта. Похоже, горбун давно подпирал стену, разве что плющом не оброс! Пораженный юноша медленно подошел к береговому и помахал рукой. Замерший как статуя парень шевельнулся и сделал несколько шагов навстречу.

– Я пришел. – коротко пояснил он.

– Я вижу. – Ганнон огляделся по сторонам. – Как ты сумел попасть в замок?

– Пришел.

– Я… – Ганнон растерял все слова и стоял с открытым ртом. Помотав головой, он лишь спросил: – А зачем?

– Ты сказал, что ты из замка, что надо рассказать про Аторца.

– И правда. – Ганнон пожал плечами. – Не могу с тобой поспорить. Проходи. – Он указал береговому на вход: нужно было поскорее спрятать его от посторонних глаз.

С опаской Бахан протиснулся в дверь. Вряд ли он когда-нибудь бывал в каменном здании, но корову погладить не забыл.

– Что же с тобой делать? – Юноша впервые хорошенько осмотрел берегового. На вид он был не слабее циркового силача, но все же не так равномерно сложен. Сутулый почти до горба, с толстыми надбровными дугами и копной волос, напоминающих кочку со мхом посреди болота. Он и вправду был похож на чудище, как его окрестили вчера двое подземников.

– И давно ты там стоял?

– Еще темно было.

– Ты что же, видел, как я пришел?!

– Нет, только как один раз выходил. – От безмятежности в глазах здоровяка по спине Ганнона пробежал холодок.

– И ты молча смотрел?!

– Ты был занят: бился головой в стену. – Пожал плечами Бахан, жест в его исполнении вышел внушительным. Ганнон второй раз лишился дара речи.

– А как узнал, где меня искать? – наконец спросил он.

– Спросил у людей, ты – Ганнон. Они знали.

Юноша представил себе, как этот монстр уточняет у обитателей замка, как пройти к его покоям посреди ночи. Надо будет поискать седого не по годам слугу или стражника. А потом удивляемся, откуда появляются слухи про связи Коула и его людей с нечистой силой.

– Что же с тобой делать? – повторил Ганнон, постукивая пальцами по столу. На нем все еще лежал пергамент, тот, что не велели сжигать. Насколько он уверен, что правильно оценил мотивы королевы? Абсолютно. Значит, можно начать и пораньше: сеть должна расти вместе с должностью. «Страх нового и неизвестного лечится приготовлениями к грядущему», – так всегда говорил Виннар. Ганнон потряс головой – нет же, не он. Другой их товарищ, что всегда стремился вверх. Он поморщился: об этом было лучше даже не вспоминать. Юноша достал пергамент и принадлежности для письма. Начав выводить непослушными руками первые строки, он ощутил себя так, будто комната сжалась. Ганнон оглянулся через плечо – Бахан навис над ним, заслонив потолок. Береговой широко раскрытыми глазами завороженно смотрел на движения пера, как на священный ритуал или колдовство.

Закончив письмо, адресованное Виссору Тхалассу, Ганнон написал еше одно – для Иссура Лизариса. Запечатав их, он вручил оба пергамента Бахану. Тот взял свитки с таким видом, словно Черный жрец передал ему слова самого Ихариона.

– Ты знаешь, где Маяк? – спросил Ганнон, скорее чтобы прервать тишину: разумеется, горбун знал – он молча кивнул. Асессор начал давать ему подробные указания. – Придешь на вход и скажешь легионерам, что у тебя послания для Иссура и Тхаласса из замка. – Бахан снова кивнул. – К Тхалассу тебя не пустят, но до Иссура проводят. Не захотят – скажи, что от меня, у них записано, что мы с ним уже говорили.

– Записано? – вместо кивка спросил Бахан, нахмурив брови. Ганнон постучал пальцами по пергаментам и изобразил свободной рукой движения пера.

– Давай-ка я тебя провожу, – вздохнув заключил асессор.

Ганнон шел к выходу чуть позади Бахана, ловя удивленные взгляды обитателей замка. Береговой прижимал к груди письма и шел с видом служки, которого впервые допустили к исполнению таинства. «Боги, как же он умудрился пробраться в замок? Что ж, посмотрим, как получится с маяком…» – с этой мыслью Ганнон проходил мимо очередной группы ошарашенных слуг, среди которых мелькнула фигурка со знакомыми черными волосами. Девушка с круглым лицом, немного курносая и с большими, глубокими карими глазами, внимательно осмотрела идущих навстречу и улыбнулась. Она прошептала что-то на ухо одной из своих спутниц, заставив ту рассмеяться.

«Молк, преврати меня в глыбу, как я мог забыть?» – Ганнон прошел мимо, глядя в землю. Виннар устроил ее с братьями в замок в день, когда не состоялась встреча, а он так и не зашел ни к кому из них. Еще одно дело в список.

– Это дама? – раздался голос Бахана.

– Что, прости? – юноша оторвался от раздумий.

– Это благородная дама? Такая красивая… – Береговой на минуту позабыл о письмах, и неудивительно.

– Да, благородная дама, – Ганнон вздохнул, – много чего Видевшая.

Акт 2. Глава 7 Улов

Прежде, чем писать донесение Коулу, нужно было узнать, чем закончилась история на пляже. Виннар, как капитан, занимал покои неподалеку от казарм своих подчиненных. Возле дверей на страже стояли двое солдат, но не тех, что были с ним вчера на пляже.

– Капитан спит, – довольно громко произнес один из стражей при приближении Ганнона. Тот нисколько не удивился такому ответу. «Сон после работы – основы мироздания» – это уже точно была цитата Виннара.

– Сколько часов назад он приказал себя разбудить? – спросил асессор. Напряженные лица часовых без всяких слов давали понять – немало.

Второй стражник нервно указал взглядом на дверь. Ганнон не понял жеста, но улыбнулся и, похлопав его по плечу, приготовился стучать. Солдату все же пришлось подать голос:

– Осторожнее, не порежьтесь.

Ганнон сместился немного вбок и разглядел острие лезвия, высунувшееся точно между досок двери. Значит, с той стороны в дверь был воткнут кинжал. Похоже, это был ответ Виннара на попытку подчиненных выполнить его же приказ, разбудив капитана в указанное им время. Благодарно кивнув стражнику, Ганнон все же рискнул. Угрозы и ругань встретили его первую попытку войти внутрь, но со второй Виннар все же опознал условный стук. Через полминуты сперва из двери исчезло лезвие, а затем отворился и засов на ней.

Виннар стоял на пороге в той же одежде, что был на пляже, сменив только рубаху, запачканную кровью. Он щурился от света, круги под глазами стали еще темнее. Скребя кинжалом щетину на щеке чуть ниже полученной накануне раны, уже почти затянувшейся, свободной рукой капитан пригласил Ганнона войти. Юноша прошел в покои, прикоснувшись к стальной с позолотой фигурке Адиссы. В просторной комнате, на удивление, было прибрано, порядок нарушали лишь валявшиеся в углу сапоги и несколько запекшихся на полу пятен крови. Камин уже потух, но было видно, что его недавно топили. Мечи стояли у изголовья кровати. Под столом находился ящик, такой же, как в комнатке Ганнона, но хозяин в качестве сидения его не использовал: для этого было кресло из темного дерева с резной спинкой и подлокотниками. Плюхнувшись в него, Виннар привычным движением толкнул ногой ящик, на котором разместился его друг.

– Удалось поспать? – спросил Ганнон, позволив себе улыбку. Ответом послужил ожидаемый тяжелый взгляд. – Как лицо?

– Заживает как на собаке, – хмыкнул Виннар, намекая на наказания в Дубильне. – Да и что нам будет от царапины? Милостью Селаны.

– Да, Боннар рассказывал, что во времена до Дара воин мог слечь от болезни после любой раны… – Ганнон вовремя опомнился и вернулся к насущным делам: – Как прошло?

– Да никак… Удалось растормошить лишь торговцев неардо. Того, о котором ты бормотал, пока не провалился к Молку… – Ганнон виновато развел руками, но Виннар доброжелательно усмехнулся: – Да ладно, в работе всякое бывает! В общем, его мы не нашли, да и, как оказалось, не надо было. Отыскались и другие: ты представляешь, угроза жизни для них – ничто, честь дороже. А вот за деньги эти люди все готовы рассказать, еще поди останови их!

– Понять неардо…. – Ганнон пожал плечами.

– Дело гиблое, ты прав. Кто-то из них действительно увез нашего… легионера на лодке,, пока мы веселились на пляже. Куда – не знают, ну или не говорят.

– Сколько заплатил?

– Два риля. – Виннар опустил взгляд, разглядывая ногти: казалось, он помрачнел еще больше. Ганнон хотел что-то сказать, но закашлялся, поперхнувшись собственными словами. Капитан поспешил оправдаться: – Да, знаю, многовато. Но их не заткнешь! Я сдался, когда неардо объяснял мне, почему его прадед не простил бы ему,, если бы он взял с меня только один риль.

Ганнон видел риль вблизи раза три за жизнь, и то в порту у купцов. Кажется, курумовая монета с ладонь означала годовой запас зерна на одного человека.

– Послали гонцов, но вряд ли они его обгонят, – угрюмо дополнил Виннар.

– И по реке, и по Тропе?

– Да, Ганнон. – Виннар резко выпрямился и раздраженно продолжил: – И по реке, и по Тропе, и по морю в обе стороны! Хотя кто поплывет на юго-запад? Через море Гнева не пройти, даже в земли Почтенных не попадешь. Но погоню все равно послали. – Он устало вздохнул.

– От подземных больше не было проблем?

– Больше? – Виннар усмехнулся. – Их вовсе не было, повторяю, всякое бывает. Если уж на то пошло – они тобой довольны. Особенно этот, белобрысый, как его?

– Роннак?

– Да, точно! – Виннар щелкнул пальцами. – Сначала, говорит, не понравился, но потом, в самом цирке, ты его покорил, когда запугал Руббрума.

– Да уж, такое не каждый день увидишь, – ухмыльнулся Ганнон, – как и чужаков в замке – ты бы дал взбучку своим лентяям.

– О чем ты? – Виннар мгновенно стал серьезен и уже по-настоящему мрачен.

– Бахан, тот горбатый береговой, подстерегал меня у дома!

– Боги! Он напал на тебя? Да нет, от тебя бы ничего не осталось! – хмыкнул Виннар и раскинул руки, изображая чудовище.

– Нет, я сказал, что надо поговорить – вот он и пришел. Молк, я не представляю, как он это провернул!

Оба рассмеялись. Виннар несколько раз расставлял руки, показывая рост детины, и снова начинал хохотать от мысли, что такой гигант прокрался никем незамеченным. Смех смехом, а вот стражникам не поздоровится: тан против тарса, что капитан с них шкуру спустит.

– Что ты в итоге сделал с этим верзилой? – поинтересовался Виннар.

– Отослал к Иссуру.

– К Иссуру? Почему?

– Думаю оставить их обоих при себе. Мне могут понадобиться люди в связи с новой должностью…

Дослушав рассказ Ганнона, Виннар радостно вскочил и несколько раз измерил шагами комнату. Он просветлел и даже темные круги под глазами как будто исчезли.

– Наконец, слава богам! Я всегда верил, что ты сможешь! – возбужденно воскликнул капитан. – Я был очень зол, когда ты решил отказать Коулу. Но так еще лучше! Теперь мы оба будем на высоте. Талант всегда пробьется. Ох, сдается мне, безродные сироты еще покомандуют в этом замке! Такое можно и отпраздновать!

– Тут ты прав, но точно не сейчас. У меня осталась бутылка вина, которое нахваливал тот торговец неардо.

– А ты разве не отдал ее Боннару?

– Нет, ему я отдал другое, в черном стекле… долго объяснять. – Ганнон нахмурился, вспомнив о пропаже монаха.

– Ну и Молк с ним! Главное, что есть хорошее. – Капитан несколько раз повернулся, осматривая комнату, затем остановился и продолжил: – Знаешь, что? Прибереги ее. Отметим вечером, когда и мне будет чем похвастаться.

– Уже? Так скоро? – заволновался Ганнон: тревога проявилась в нем с новой силой.

– Да, наконец-то! – довольно ответил Виннар. – Много надо сделать. Проспал, теперь буду как Иннар, весь день впопыхах, – он широко улыбнулся. – Но пока все в зале, время подготовиться есть.

– В зале? Это сегодня?

– Да, Ганнон, первое собрание Двора – сегодня. – Виннар укоризненно покачал головой. – Так что и ты Коулу до вечера не доложишь, можешь не торопиться.

– И хорошо: нужно зайти к… в общем, тем слугам, которых ты устроил к кастелянше, – пробормотал в ответ Ганнон.

– Твои дела, – капитан поднял согнутые в локтях руки, отстраняясь от темы, – я в них не лезу.

***

Ганнон все же смог выудить из Виннара, где работала та девушка, но про двух ее братьев капитан ничего не знал. Быть портнихой, конечно, не самое привычное ей ремесло, но все же в замке. Добравшись до нужного строения, юноша остановился немного поодаль, чтобы подождать, пока уляжется волнение. Смущение каждый раз брало над ним верх, не помогало даже представить пергаменты, вперед сразу лезли записи о брачных союзах.

Зайдя в комнату, освещенную большими окнами, Ганнон застал девушку за работой в компании еще нескольких служанок. Те обменялись с ней понимающими взглядами и без слов направились к выходу. Их смешки выводили Ганнона из равновесия сильнее, чем любое задание или опасность. «Какой абсурд», – подумал он, вздохнув. Что ж, у каждого свое поле. Сидевшая напротив него девушка вряд ли хорошо показала бы себя в заговорах, но сейчас видела юношу насквозь, явно забавляясь его смущением. А вот королева, похоже, даст ему фору и там, и там. Ну, на то она и Избранница…

– Опять задумался? – девушка смотрела на него с фальшивой укоризной, в больших темных глазах танцевали игривые огоньки.

– Виновен. – Ганнон склонил голову, приложив ладонь к груди. – Ваннора, прости, что так и не зашел…

– Да уж… – Она поставила локти на стол и подперла лицо пухлыми кулачками, видны были только скулы в веснушках. Запястья сжимали губы с двух сторон, поэтому голос звучал гнусаво и обиженно. – Все уже зашли. А ты – нет. Заходил стражник, капитан. – Она убрала руки от лица и мечтательно посмотрела куда-то вверх. – Такой красавец, как его зовут?

– Виннар. – Ганнон прикрыл глаза: ну конечно!

– И смешной малый спрашивал о тебе. Пялился. Суетливый такой.

– Иннар?

– Не знаю, лысенький весь, бедняжка.

– Хромой? – насторожился Ганнон. Его смущение мгновенно развеялось, но настроение от этого не улучшилось. Наоборот, внутри заскреблось подозрение. – В белом?

– Да, он самый! – Ваннора закивала. – Задавал много вопросов, очень переживал, что ничего не удалось узнать.

– Что за вопросы? Что ты ему сказала?

– Правду. – Девушка встретила гневный взгляд с улыбкой. – Что мы с тобой давние друзья.

– Хорошо, хорошо, – задумчиво пробормотал Ганнон.

– У братьев тоже все хорошо, – подчеркнула девушка: на этот раз укоризна была настоящей. – Дассор рубит дрова, а Миллтар работает на кухне. Кажется, скоро растолстеет. – Она с улыбкой смотрела на Ганнона, пока тот не ответил.

– Очень хорошо. Слышал, кастелянша вами довольна.

– Саринна? О, она просто золото, очень приятная дама.

– Рад слышать. – Ганнон снова чувствовал себя не в своей тарелке, не зная, как закончить разговор. – Боги в помощь, – наконец сказал он и сморщился. Как чопорно! – Прости, не хотел, чтобы тебе докучали из-за меня.

– Ганнон, – Ваннора вздохнула, слегка прикрыв глаза, и как будто сбросила маску: голос стал чуть серьезнее. – Поверь, пользы от тебя оказалось больше, чем от любого другого, а проблем всегда было меньше. Хотя себе ты их находишь. – Она провела пальцами вдоль лица, Ганнон неосознанно повторил за ней и сморщился, задев полосы царапин. Затем он несколько секунд смотрел на девушку, прежде чем кивнуть и молча направиться по своим делам.

– Пока, пока. – Ваннора помахала ему вслед одними пальцами и вернулась к работе.

Через десяток шагов тревожные мысли Ганнона снова вытеснили неловкость, и проходящих мимо подруг Ванноры он даже не заметил. «Молков прихвостень Прелата. Нужно найти Иннара, наверняка он сейчас там же, где и его хозяйка, – Ганнон усмехнулся, вспомнив жалобы ключника. – Приятная дама, золото! Что ж, у каждого свои основы мира».

***

Тронный зал был переполнен, деревянные помосты и галереи были заняты, Слышавшие занимали лучшие места, но даже им приходилось потесниться среди слуг, писцов и купцов. На красном камне пола стояли жрецы и представители Видевших домов, одетые в цветные ткани и меха, сверкало золото и самоцветы. Среди них – да и во всем остальном зале – было неспокойно. Трагедия в приюте всколыхнула город, жрецы перешептывались и то и дело поглядывали на спикеров Легионов. Видевшие давали поручения и послания слугам, дежурившим на помостах.

Говорящим от имени Откликнувшихся было просторнее остальных, но стоять вот так на всеобщем обозрении и без соратников? Ганнон им не завидовал. На синем помосте разместился наследник дома Тхаласс: молодой легионер немного нервничал, но держался достойно. На помосте красного цвета, находившемся напротив, пожилой Откликнувшийся был не в пример спокойнее. Седой коренастый мужчина с небольшим животом, подпиравшим кирасу, и шрамом на лбу, он неподвижно стоял, сложив руки на груди.

Видевшие, стоявшие ближе к трону, находились между трибунами легионов, что служило напоминанием о самом весомом источнике власти Избранников, сегодня это нервировало их больше, чем обычно. Официальное же обоснование власти монархов в наступившей после гулкого удара тишине начал нараспев произносить Прелат, служивший на церемонии своеобразным глашатаем. Он сошел со своего места, рядом с колоколом высотой в человеческий рост, справа от еще пустого трона и оказался лицом к лицу с первым рядом Видевших и жрецов.

– Его Величество, король второй династии Избранников. Как первая династия была помазана Ихарионом и спутниками Его, так вторую помазали Видевшие деяния Его и жрецы, Ведающие намерения Его. Гирвар Изначальная помазала его, даровав плодородие землям его. – После этих слов Прелата жрица в одеянии костяного цвета вышла вперед и положила к подножию трона колосок пшеницы.

– Селана Утешающая, Луноликая Дева помазала его, уняв мор и болезни, – продолжал служитель Ихариона. Жрица в голубом принесла хрустальную виалу, Прелат сглотнул, по его лбу катились капли пота. – Гартола помазала его, отвратив Шторм, открывая земли Дарованные. – Жрец в зеленом споткнулся, чуть не расплескав воду в серебряной чаше, чем заслужил гневный взгляд глашатая.

– Гирвар Окончательный помазал его, даровав власть судить. – При этих словах жрец-мужчина вынес золотые весы и поставил рядом с колоском.

Прелат набрал в грудь побольше воздуха для завершения речи и торжественно произнес:

– И здесь, на священной земле Арватоса, – он топнул по красному камню, – Ихарион, Отец ангелов, помазал Избранного короля присягой всех Видевших деяния Его и приказал Он Вортану сковать основы мира таковыми! – Трое жрецов в белом несли единственную реликвию, чья связь с богами не была символической: меч из Небесного металла на красном круглом щите. Жрец Вортана в бурой рясе ударил молотом в колокол, прежде чем добавить орудие к остальным регалиям. Когда звон утих, глашатай закончил ритуальной фразой: – И да пребудут основы мира таковыми вовеки!

– Вовеки! – отозвались хором все присутствующие. Прелат улыбнулся и вернулся на свое место.

После этого возгласа в зал степенно вошла священная чета. Избранник в массивном одеянии занял трон, а королева – место позади. Ганнон прищурился, пытаясь рассмотреть владыку Деоруса. Юноша стоял в другом конце зала на первом этаже помоста, перед ним толпились люди, но рост позволял ему смотреть поверх голов большинства из них. Монарха едва можно было разглядеть: его черты затмевали массивные золотые наплечники и корона, украшенные самоцветами, белое с пурпуром одеяние, скипетр. Не менее значимой регалией была стража из Ордена Солнца: кроме Избранника, эти воины охраняли лишь обители Черных Жрецов.

От самого монарха можно было различить только черную бороду, выделявшуюся на светлом лице. Королеву было видно лучше, но было понятно, что это лишь трюк, обман разума: все потому, что Ганнон видел ее раньше и знал, как она выглядит. Оторвав взгляд от избранной четы, он вернулся к делам бренного мира: юноша быстро нашел в толпе кастеляншу, шепотом пререкавшуюся с купцами и преторами. Иннар должен быть как можно дальше от нее, но при этом достаточно близко, чтобы в случае чего притвориться, что он не прятался, а просто отошел на минуту. Наметив вероятную область, Ганнон медленно двинулся сквозь толпу. Проходя мимо хозяйки ключника, он услышал отрывок препирательств:

– Нет, нет и нет! – шептала женщина, не скрывая раздражения. – Порядок нерушим: Видевшие, жрецы, Слышавшие, а потом все остальные. Пусть спикер Легиона огласит ваше послание. Он может говорить, когда захочет.

– Госпожа, – глава торгового дома, скорее похожий на бравого капитана, чем на купца, продолжал настаивать, – мы не можем передавать все наши послания через Откликнувшихся, у них есть и свои дела. А поставки зерна, – при этих словах купца кастелянша позволила себе усмешку, – поставки зерна, – твердо повторил торговец, – это важнейшая часть государственных дел.

– Тхаласс, – коротко бросила она в ответ.

– Младший, – мягко уточнил купец. – Если не решить некоторые вопросы, вашу же кладовую придется открывать для голытьбы.