Текст книги "Самые громкие мистификации от Рамзеса до Трампа"

Автор книги: Петер Келер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Лучше оригинала

Вильгельм Гауф мечтал стать знаменитым писателем. Начало его карьере положила антология популярных военных и народных песен, анонимно выпущенная 22-летним юношей в 1824 году. Среди прочего, в ней были представлены стихи Эрнста Морица Арндта, Йозефа фон Эйхендорфа и Фридриха Шиллера, а два собственных стихотворения Гауфа из шести включенных в сборник снискали популярность. Ими стали: «Солдатская любовь», начинающаяся строками «Стою один во тьме полночной / В краю дальнем на посту» и «Утренняя песнь всадника» – «Мне ль рассвет / Смерть несет во цвете лет?» Однако первое время молодому Гауфу пришлось зарабатывать деньги, подвизаясь домашним учителем.

Другое дело, если ты представитель старшего поколения, известный и успешный писатель Карл Хойн, творивший под псевдонимом Генрих Клаурен. С1816 года он радовал преданных читателей сентиментальными романами и повестями! Год за годом автор бестселлеров выпускал не просто по книге, а по нескольку! И вот осенью 1825 года появляется книга «Человек с Луны, или Поезд сердца – голос судьбы. Автор: Г. Клаурен». Ее вовсю рекламирует пресса. В выпуске вечерней газеты «Абендцайтунг» от 15 октября 1825 года сказано: «Неподражаемая манера автора слишком известна, слишком популярна и не требует каких-либо дальнейших рекомендаций. Его очаровательные, поразительные (sic!) сюжеты, его характерные черты, его живой язык, очаровывающий сердце, разум и все чувства – кто же их не знает! Мы вновь целиком и полностью находим его в этой книге, и, если можно так выразиться, здесь он превзошел самого себя».

Стартовали продажи хорошо. Но через 10 дней после появления рекламы в той же самой газете печатается «Предупреждение о мошенничестве». Читателям пришлось признать, что их одурачили, поскольку уже упомянутая работа «не принадлежит <…> перу известного Генриха Клаурена».

Сюрприз: никакого вреда продажам романа это не нанесло – те, наоборот, выросли. Критики единодушно высоко оценили работу, и, когда Morgenblatt für gebildete Stände («Утренний лист для образованных сословий») 9 декабря 1825 года объявил, что настоящий автор – «доктор Вильгельм Гауф из Штутгарта», наконец-то решились нанести новое имя на литературную карту. Гауфу удалось не только спародировать, но и превзойти «неподражаемую манеру» Клаурена: роман «Человек с Луны» оказался сатирой на стереотипные сентиментально-любовные произведения тривиального автора.

Гауф одним махом прославился по всей Германии! Ничего не изменил и тот факт, что обиженный Хойн подал в суд из-за того, что его именем незаконно воспользовались для получения выгоды, и выиграл дело – издателя оштрафовали. Напротив, год спустя, осенью 1827 года, Гауф подкинул дров в огонь, написав «спорную проповедь о Г. Клаурене и человеке на Луне». Там он «с известным уважением» проясняет для «всех почитателей музы Клаурена» цель своей литературной пародии и критикует тривиальность клауренового творческого наследия, с уничтожающей точностью анализируя стиль, внутреннее содержание и все «языковые огрехи».

По словам Гауфа, он хотел высмеять Клаурена «ради пользы и добродетельности литературы и общества, во имя торжества здравомыслия и нравственности». Ради пользы и добродетельности литературы и общественности сделать себе имя ему удалось. А вот переубедить во имя торжества здравомыслия и нравственности Г. Клаурена – нет. Тот продолжил осыпать публику книжным градом.

Корни «Корней»

Писатели не только пишут сами, но и дают другим писать за них. Удивительно, но занимаются этим и довольно маститые авторы.

•••

Самый известный из них – Александр Дюма-отец. Трудно поверить, что автор 600 романов успевал еще между делом сочинять пьесы для театра и путевые заметки. Так вот. Это неправда. На Дюма трудилась целая армия писателей-призраков, или «негров» – так в то время называли низкооплачиваемых литераторов. Среди них попадались и крупные писатели, например Жерар де Нерваль, работавший вместе с Дюма в театре. Или Огюст Маке – скорее всего, именно ему Дюма обязан тремя самыми знаменитыми приключенческими романами: «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо» и «Человек в железной маске». Однако, как говорил Дюма: «Гений не крадет, он завоевывает» – если надо, не только формы и сюжет, но и других авторов.

•••

Среди современных немецких авторов известен Гюнтер Вальраф, нанявший нескольких писателей. Его бестселлер «Рождение сенсации», появившийся на прилавках от имени репортера «Бильд» Ганса Эссера, – фейк. Вальраф сумел нащупать идею, но оказался не в состоянии толково ее изложить. «Человек, который в „Бильд“ был Гансом Эссером» (так выглядел подзаголовок бестселлера в 1977 году) на самом деле не был автором книги. Вероятно, тем, кто действительно приложил к ней руку, является Герман Л. Гремлица – главный редактор журнала «Конкрет». Он внес свою лепту и в «Свидетеля обвинения» – вторую книгу Вальрафа, связанную с «Бильд», а также принял участие в создании третьей – «Карманного справочника по „Бильд“» (1981).

По собственному заявлению Гремлицы, в 1987 году идея «зафиксировать авторский опыт в редакции "Бильд" и сделать из этого книгу, от первой строки предисловия до последней строчки послесловия, и опубликовать ее под псевдонимом Райнхольд Невен Дюмон (глава издательства Kiepenheuer & Witsch. – П. К.) была полностью воплощена за моим письменным столом. Так же дело обстоит и с большей частью второй «Бильд»-книги и несколько меньше с третьей. Другие части и другие книги, эссе, рецензии и речи писали другие».

Достижение Вальрафа, продолжал Гремлица, заключается лишь в том, что он «заставлял различных авторов, чьей помощью заручился, звучать в едином тоне, свойственном настоящему Вальрафу», чья «литературная ценность – мусор, а политическая значимость – полный крах». Мол, любой опыт, любая идея «его стараниями сводится до тонюсенького стереотипа», а «преподносится будто последние слова Христа на кресте… Жест разоблачителя, который снова и снова потрясенно доказывает, что наверху живется лучше, чем внизу».

Конечно, ролевые репортеры[21]21
  Ролевой репортаж – особый метод журналистского расследования. При этом журналист на время меняет профессию и социальную роль, перевоплощается в другую личность (с помощью грима, костюма, актерского мастерства), создает себе новую биографию, чтобы внедриться в среду, добыть в ней скрытую от официальных каналов информацию и проиллюстрировать ее собственными непосредственными впечатлениями.


[Закрыть] вроде Вальрафа вовсе не обязательно хорошие писатели. Однако Вальрафу удалось создать впечатление, будто он совмещает в себе и то и другое. Как бы не так! По словам Германа Гремлицы, Вальраф вплоть до середины 1980-х годов не написал лично ни одной книги, ни одного текста. В 1987 году редакция «Конкрет» присудила Вальрафу премию Карла Крауса в размере 30 000 немецких марок. (Приведенные выше цитаты взяты из премиальной речи.) Условие для получения данной награды – сформулированное в духе Карла Крауса обязательство отныне и вовек не писать ни строки и заняться чем-нибудь полезным. Однако вручающие премию прекрасно знали: все, что этот лауреат сможет пообещать, – не позволять другим писать за себя.

•••

Иные авторы не позволяют писать за себя в прямом смысле – они списывают. Порой трудно сказать, является ли какое-то произведение искусства плагиатом или шагом в творческом развитии. «В литературе не существует шестой заповеди, поэт вправе бывать везде, где он найдет материал для своих произведений. Он может присвоить себе целые колонны с резными капителями, если только великолепен храм, поддерживаемый ими, – утверждал Генрих Гейне в одном из своих парижских писем, ссылаясь на великие имена. – Это хорошо понимал Гёте, а до него и Шекспир. Нет ничего глупее, чем требовать у поэта черпать все свои сюжеты из себя. Это оригинальничание».

Так считал Гейне в 1830-е годы. Спустя 140 лет американский писатель Алекс Хейли мог бы сослаться на Гейне, когда его обвинили в плагиате. Вероятно, он не сделал этого, поскольку в суде речь шла не о художественном произведении, а о правах собственности и деньгах. В романе Roots («Корни») Хейли на примере семейной хроники семи поколений рассказал историю рабства в США. Роман, опубликованный в 1976 году, перевели на 37 языков, а в 1977 году по нему сняли мини-сериал.

Роман Гарольда Курлендера «Африканец», увидевший свет в 1967-м, пользовался меньшим успехом.

В 1977 году Хейли получил Пулицеровскую премию, Курлеидер – нет. В основе романа «Корни», несомненно, лежал «Африканец», и в 1978 году Курлендер подал в суд. Он обвинил «мистера Хейли в копировании языка, идей, смысла, событий, ситуаций, сюжета и персонажей», а эксперт, профессор английского языка Майкл Вуд, подтвердил его правоту, приведя в качестве доказательства 81 заимствование.

Хейли не стал ждать решения окружного суда Нью-Йорка и выплатил Курлендеру 650 000 долларов. В итоге он вышел победителем, хотя и понес ощутимые финансовые потери. Роман Курлендера и в дальнейшем мало кого интересовал, а вот «Корни» признали эпохальным произведением. В 2016 году роман, рассказавший миру историю афроамериканцев, снова экранизировали.

•••

Иногда дело может принять другой оборот. Клэр Голль, вдова эльзасского поэта Ивана Голля, писавшего на немецком и французском языках и умершего в 1950 году, обвинила Пауля Целана в плагиате. Делан – друг ее мужа, некоторое время управлявший его наследством, якобы воспользовался неизвестной в Германии французской лирикой Голля. Строки Целана «Вы мелете на мельницах смерти белую муку обещанья» – образ, взятый из стихотворения Голля «Мельница смерти». Метафора Целана «ожерелье из рук» навеяна «ожерельем из жаворонков» Голля. «Седьмая роза» также позаимствована у Голля.

На деле все совсем иначе. «Ожерелье из жаворонков» не встречается у Голля, «седьмой розы», напротив, нет у Целана. Строка из его стихотворения «Кристалл» звучит так: «Семью розами позже зажурчит фонтан».

Клэр Голль, вероятно, двигала зависть к известному поэту, в тени которого произведения ее мужа грозили зачахнуть. В 1960 году она написала для литературной газеты «Баубуденпоет» статью «Неизвестное о Пауле Целане», где вновь упрекнула его в плагиате и представила дополнительные доказательства. Стихи Целана: «В облике вепря / Бредет мой сон чрез леса / По кайме вечера» якобы следовали строчкам Голля: «Вепри с таинственными треугольными главами / Бредут моими сверкающими снами».

Однако Целан написал не «мой», а «твой сон», и у Голля вместо «снов» – «сердце».

В 1967 году вдова предприняла еще одну попытку. На этот раз она вменяла Целану в вину, что его знаменитая, сочиненная в 1945 году «Фуга смерти» подражает Chant des Invaincus («Песня непобедимых») Голля, написанной в 1942 году. Клэр Голль признала, что Целан использовал произведение Голля не напрямую, а через немецкий перевод, начинающийся словами «пьем тебя, черное молоко скорби». Но в 1945 году такой перевод еще не существовал.

Последний упрек Клэр Голль высказала в эпилоге к сборнику стихотворений Die Antirose («Антироза»), среди авторов которого, помимо Ивана, указана и она сама. Так постепенно выяснилась правда. В том же 1967 году германист Эрхард Швандт в своей статье «Неприятности с изданием Ивана Голля» раскрыл, что не Пауль Целан копировал Ивана Голля, а его вдова уподобляла стихотворения мужа лирике Целана.

Истории из истории – 1

Великое царство фризов

В середине III тысячелетия до нашей эры фризы господствовали от Северного моря до Гибралтара. Альдланд (или же Атлант) – так называлось их царство, походившее на страну обетованную, где редко бывали морозы, но сияли золотом созревающие колосья. В 2193 году до нашей эры погрузилась Атлантида в море. Но фризы, из-под ног которых ушла земля, встали под парус, поплыли в мир и под предводительством мореплавателя Инки, возможно, даже достигли Южной Америки.

Разумеется, сохраняется некоторая неопределенность, ведь вести об экспедициях в Новый Свет никогда не доходили до Европы. Однако фризы абсолютно точно осчастливили своих ближайших соседей в Старом Свете. Так, Одиссей (лат. Ulixes) – на самом деле фриз Улисс, а культуру грекам принесла фризская дева-защитница Минерва (от min erva – «мое наследие»), также известная как Нехалления (Nyhellenia), «новое спасение». Самих фризов посетил ариец из Индии Крис-Ан (отсюда: христиане, Кришна, Кришан), также носивший имена Ии-Сус и Будда. Он проповедовал в стране фризов и приобщал к истинному учению. Оно было искажено после его смерти, но его отголоски нашли отражение в древнем фризском народном праве.

Эту удивительную историю можно узнать из хроники, которая была составлена, согласно ее же тексту, в «3349 году от затопления Атлантиды», что «по христианскому летосчислению» приравнивается к «тысяча двести пятьдесят шестому году». Хроника принадлежала корабельному плотнику, служащему голландского Императорского военно-морского флота и фризу Корнелису Овер де Линдену из Ден-Хелдера, города на побережье Северного моря у острова Тексел. Начиная с 1860 года, он постепенно раздал около 200 листов друзьям и экспертам для ознакомления, и, когда в 1872 году был опубликован перевод с древнефризского языка на нидерландский, изумленная публика узнала, что так называемая «Хроника Ура-Линды» – скорее семейная хроника, посвященная истории семьи Овер де Линденов, также известной как Overa Linda. Их генеалогическое древо восходит к фризской праматери и богине Вралде (Wralda), чье имя составлено из слов «Веральд» (werald – «мир») и «Уралда» (urаIda – «древний»).

Очевидно, что Корнелис Овер де Линден хотел пошутить, и для серьезных ученых вопрос о подделке вообще не стоял. Тем не менее фризские патриоты вместе с голландскими и немецкими националистами отчаянно отстаивали подлинность документа. Их не смущало даже то обстоятельство, что летопись зафиксирована на обычной машинописной бумаге фабрики Tielens und Schrammen в 1850 году. Ведь ее же из поколения в поколение раз за разом переписывали члены семьи! Этим также объясняется, почему язык «Хроники» – просто состаренный новый голландский.

Доказательства подделки признали достаточными только тогда, когда библиотеку Корнелиса Овер де Линдена, умершего в 1873 году, пустили с молотка и обнаружили в ней словари древнефризского, юридические книги и другие источники: «Германию» Тацита, «Немецкую мифологию» Якоба Гримма и «Северогерманский мир, или Наши исторические истоки» Кнута Клемента. Они и стали инструментами для создания «Хроники». Даже для датировки гибели Атлантиды автор взял фризский крестьянский календарь, где 2193 годом до нашей эры оказался отмечен Всемирный потоп. Кроме того, можно найти и другие источники у знакомых Овер де Линдена – например, у переводчика Йана Герхарда Оттема. К рукописи мог приложить руку и Тьяллинг Юстес Хальбертсма, ученый из Девентера, который переписывался с Якобом Гриммом. В 1877 году стало ясно: летопись – обманка, хотя и забавная.

Однако в 1922 году спор вновь разгорелся всерьез. Голландский фольклорист, а затем оберштурмфюрер СС Герман Вирт, наткнувшись в поисках германского культурного наследия на «Хронику Ура-Линды» и настаивая на подлинности, перевел ее в 1933 году на немецкий язык и снабдил исчерпывающим атласом иллюстраций. Но национал-социалисты неожиданно раскритиковали соучредителя националистического Немецкого общества по изучению древних сил и мистики («Аненербе»): демократические идеи фризов, миролюбие и матриархальный социальный порядок противоречили принципу фюрера, воинственному мышлению и нацистским идеям. Что еще хуже, в хронике восточные соседи фризов в Твискланде (промежуточная страна, то есть Германия) подвергались остракизму как грабители, агрессоры и любители устроить резню. Итак, «германская Библия» тоже канула в небытие.

Тем не менее оставалось неясным, единственный ли автор Корнелис Овер де Линден, соавтор или, может, лишь вдохновитель. И если рассматривать последний вариант, то кто именно воспользовался всеми этими источниками и прибег к советам вышеназванных людей? Лишь в 2004 году голландский историк Гоффе Йенсма заполнил лакуны, назвав в своей диссертации, защищенной в Университете Гронингена, имена трех авторов: масона Корнелиса Овер де Линдена, затем филолога Ээлко Вервийса и Франсуа Хаверсмидта – главу фальсификаторов. Его целью было создать ни много ни мало пародию на Библию!

Битва при Кадеше

Какая схватка! «Его Величество устремился вперед. Он врывался во вражеские ряды шесть раз: „Я преследую их, как Ваала в час гнева; Я убиваю среди них и не знаю устали“».

Какая победа! «Лежат в своей же крови растерзанными все народы, к которым я вторгся, все лучшие воины хеттов, а также дети и братья их повелителя. Амон дал мне свою победу. Эта далекая земля увидела мою победу и мою силу!»

Каков триумфатор! Фараон Рамсес II радуется своему счастью: «Мои чати пришли прославить мою силу, также и мои колесничие восхваляют мое имя: "Слава тебе, прекрасный воитель, вдохновляющий сердце, ты спасаешь своих солдат и колесницы. Сын Амона, ты не стоишь на месте, ты уничтожаешь земли хеттов своей сильной рукой. У тебя отважное сердце, и ты первый в хаосе битвы. Ты победоносен перед лицом армии и всего мира – это не бахвальство. Ты навсегда переломил хребет хеттов"».

Муваталли II, царь хатти, более известных как хетты, вынужден признать поражение: «Ты навсегда переломил хребет племени Хатти. Земля Египетская и земля Хатти, да, они слуги твои, и они у ног твоих». Он умоляет: «Не будь жесток к нам! Смотри, твоя сила велика, и она в земле Хатти. Хорошо ли, что ты убиваешь своих слуг? Вчера тобой убиты сотни тысяч, а сегодня ты приходишь и отбираешь у нас оставшихся наследников. Не будь суров в своих притязаниях, ты, сильнейший царь!»

И как великодушен фараон! Он знает, что «кротость драгоценнее всего, жажда мира никогда не удостоится порицания!» Фараон приказывает внять словам хеттского владыки. «Он простер руку с миром и отошел к югу!»

Длинная поэма, вырезанная в камне на стенах трех храмов и к тому же записанная на папирусе, посвящена победе Египта над хеттами в битве при Кадете в 1274 году до нашей эры. Там, в западной Сирии, около современной границы с Ливаном, шла борьба двух великих держав, Нила и Малой Азии, за превосходство на Ближнем Востоке. Но все разрешилось не как в патетичном эпосе. Битва закончилась ничьей – причем египтяне чудом избежали поражения.

Правда о том, что на самом деле произошло в Кадете, видна и за высокопарным слогом. Фараон и его отряд Амон, названный в честь верховного бога, попали в засаду хеттов, оказались отрезаны от основной армии и молниеносно взяты в окружение. Пехота и колесницы из тех, кто не сбежал, разбиты. Фараон с немногими верными соратниками остался в неразберихе сражения и выказывал – в этом героической поэме можно верить – личную доблесть. Но одной доблести маловато против превосходящих сил противника. Для начала Рамсеса спасло то, что сами хетты, пораженные внезапным успехом, медлили с решающим сражением. Опьяненные победой над добычей, они занялись оружием и провиантом. Но главное – вовремя подошло другое египетское подразделение, вызванный с гонцами отряд Птах прорвался сквозь окружение и обеспечил бегство. Рамсес собрал свои войска и провозгласил отступление, что мельком упоминается в высокопарном военном отчете как «отход к югу».

В лучшем случае египтяне могли засчитать битву вничью, хотя скорее это разгром. Их поражение объясняется тем фактом, что страна Амурру, заключившая союз с Египтом, присоединилась к хеттам и в последующие годы способствовала восстаниям против страны на Ниле в других государствах Сирии. Однако теперь уже военная удача оказалась на стороне Рамсеса, и он смог успешно завершить несколько небольших кампаний. В конце концов, Египет и Хеттское царство заключили мир и скрепили его договором в 1259 году до нашей эры.

Текст, частично сохранившийся в хеттском клинописном варианте и полностью уцелевший в египетской иероглифической версии, является старейшим письменным мирным договором. Он включает в себя пакт о ненападении, оборонительный альянс, который предусматривает совместную защиту от нападений третьих сторон, а также обмен военнопленными и беженцами.

На протяжении 50 лет этот договор обеспечивал мир на Ближнем Востоке. Сегодня копия мирного соглашения выставлена в здании ООН в Нью-Йорке.

Финикийцы в Бразилии

Древние финикийцы избороздили Средиземное море от востока до запада, а в начале VI века до нашей эры обогнули Африку. Доплыли ли они до Америки? Доказательство этому появилось в 1873 году.

11 сентября 1873 года Жуакин Алвес да Коста написал президенту исторического и географического института в Рио-де-Жанейро, что на его плантации в Позу-Алту неподалеку от реки Параиба рабы нашли четыре плиты со странными надписями. К письму прилагались копии. Президент сообщил императору Педру II, а тот поручил одному из сотрудников Национального музея Бразилии, доктору Ладислау де Соуза Мелло Нетто, перевести надписи. Ботаник и отчасти астролог, но никак не филолог ударился в изучение финикийского и иврита и пришел к выводу: надписи подлинны, они сообщают о путешествии из Африки в Бразилию.

«Мы – сыны Ханаана из города Сидона, моряки и торговцы, выброшены на этот дальний берег в стране гор. Мы принесли юношу в жертву разгневанным богам и богиням. В девятнадцатый год Хирама, царя нашего, из порта Эцион-Гевер вышли мы в Красное море, и было у нас десять кораблей, и вместе мы плыли по Красному морю. Два года мы плыли вокруг горячей земли, принадлежащей Хаму, затем разделила нас рука Гидеона, и оплакали мы своих спутников. Так мы попали сюда, двенадцать мужчин и три женщины, на остров лесов, которые я, Меху-Астрат, капитан, освятил как собственность богов и богинь. Да будут они милостивы к нам!»

Однако в Париже историк религии и лингвист Эрнест Ренан, просмотрев текст с лупой, заявил: это фальсификация. Еще десятки лет не утихали споры о подлинности текста, но в конце концов большинство все же согласилось с тем, что надписи – сущее надувательство.

Недоверие вызывает не только то, что подлинник исчез и сохранилась лишь копия. Никто слыхом не слыхивал и о «первооткрывателе» Алвесе да Косте. К тому же невозможно определить место, где нашли плиты, ведь существует несколько Позу-Алту. Никто не может точно сказать, на каком языке сделаны надписи. Одни считают, что это финикийско-древнееврейский диалект, существовавший примерно в 800-х годах до нашей эры. Другие называют финикийско-арамейский диалект, на котором говорили примерно в 500-х годах до нашей эры. Третьи находят элементы иврита. Четвертый, Фрэнк М. Кросс, американский специалист по Ветхому Завету, в статье The Phoenician Inscription from Brazil («Финикийские надписи из Бразилии»), опубликованной в газете «Ориенталия», назвал текст «жалкой мешаниной грамматических форм, стиля и шрифта разных эпох и мест, подсмотренных в учебниках XIX века». Его вердикт – очевидная фальсификация.

Точку поставил Жералду Ирениу Хоффили, бразильский юрист и историк. Он опубликовал в «Цайтшрифт дер Дойчен Моргенлендишен Гезельшафт» заметку L'Inscription Phénicienne de Parahyba («Финикийские надписи из Бразилии»), в которой назвал имя возможного фальсификатора – доктор Нетто. Мол, тот сам выцарапал текст на камне и инсценировал всю эту историю, дабы продвинуться по карьерной лестнице. И действительно, в 1876 году император Педру II сделал его директором Национального музея Бразилии в Рио-де-Жанейро.

Тайну финикийской надписи из Параибы раскрыли. Оставался другой вопрос: плавали ли в Америку финикийцы, точнее, их североафриканские потомки – карфагеняне? На такие мысли наводит недавнее исследование загадочного андского народа чачапойя («воины облаков»). Карфагеняне господствовали в западном Средиземноморье, в том числе и на Пиренейском полуострове. Благодаря древнегреческому историку Диодору сохранилось описание огромного острова, обнаруженного карфагенянами за Африкой, что подтверждает их пребывание в Новом Свете. Эту же теорию подкрепляют последние археологические находки и недавние генетические исследования. Как в 2013 году сообщил культуролог Ханс Гиффхорн, в середине II века до нашей эры карфагенян, спасавшихся от победоносных римлян в море, сильными ветрами прибило к берегам Бразилии. Высадившись, они в течение нескольких веков двигались вверх по Амазонке и в итоге осели в перуанских Андах, где могущественные инки окончательно разгромили чачапойя.