Текст книги "Самые громкие мистификации от Рамзеса до Трампа"

Автор книги: Петер Келер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Пуцинговое покушение

О нем кричали передовицы западноберлинских газет. «Студенты планировали покушение на Хамфри!» – объявила 6 апреля 1967 года газета В. Z. Социал-демократический журнал «Телеграф» вышел под заголовком: «В Берлине сорвано покушение на Хамфри». А берлинское издание «Бильд» сознательно сбило своих читателей с толку, сообщив о «бомбардировке вице-президента США», то есть представив происшествие уже случившимся. Газета «Берлинер Моргенпост» («Убийство Хамфри предотвращено полицией») ввела в игру подзаголовок «Китай Мао»: «Студенты, изучающие поэзию фу, изготовляли бомбы с пекинской взрывчаткой» – и конкретную информацию: «Полиция схватила нескольких западноберлинских студентов – приверженцев коммунизма за начинением самодельных гранат взрывчатыми веществами и разливанием едкой кислоты по пластиковым пакетам». Столь же тщательно расследовали дело в «Бильд»: «Берлинские экстремисты с бомбами и взрывоопасными химикатами, с начиненными взрывчаткой полиэтиленовыми пакетами, которые террористы называли „коктейлями Мао“, и с камнями подготовили нападение на гостя нашего города». Только респектабельная газета «Тагесшпигель» остановилась на трезвом варианте – «Одиннадцать человек задержаны полицией».

Что же произошло в Западном Берлине? На 6 апреля 1967 года был назначен визит вице-президента США Хьюберта Хамфри. В планах – осмотр гостем Берлинской стены, показ нового здания медиаконцерна Axel Springer-Verlag по соседству и вручение копии Колокола свободы в ратуше Шёнеберга.

Студенческий корпус Свободного университета решил провести в этот день демонстрацию, и 6 апреля на марш протеста вышло 2000 человек. Но некоторые студенты хотели сделать протест очевиднее и сорвать официальное шоу – это члены «Коммуны 1».

1 января 1967 года семеро членов Социалистического союза немецких студентов основали квартиру-общежитие как «адекватную альтернативу для существования малых семей». Название организации – «Коммуна 1». Это отсылка к Парижской коммуне 1871 года. Коммунары Ульрих Энценсбергер, Фолькер Гебберт, Ганс-Иоахим Хамейстер, Дитер Кунцельман, Доротея Риддер, Дагмар Зеехубер, Фриц Тойфель и присоединившийся позднее Райнер Лангханс планировали «взрывную» акцию: когда кортеж американского вице-президента поедет по городу, предполагалось окутать его машину дымовой завесой и «закидать тортами».

И речи не было ни о «камнях», ни о «взрывоопасных химических веществах». На деле все сводилось к сухой смеси для пудингов компании Dr. Oetker. Не привезенной из Пекина или из посольства Китая в Восточном Берлине, а купленной в магазине Западного Берлина.

Из пудингового порошка и цветного дыма «злодеи и убийцы» планировали наделать дымовых шашек и упаковать их в пакеты и картонные рулоны, которые в «Моргенпост» обозвали «небольшими гранатными гильзами». Рецепт приготовления коммунары позаимствовали у амстердамского движения «Прово», 10 марта 1966 года чуть не сорвавшего свадьбу нидерландской наследной принцессы Беатрикс с немецким аристократом Клаусом фон Амсбергом. Все «боеприпасы» коммунаров были безвредны для жизни и здоровья, но вот демонстрация их в действии могла посеять страх и спровоцировать панику – в чем и состояла цель акции протеста. Инициаторам хотелось эффектно выступить перед камерами против военных действий США во Вьетнаме, где американцы уничтожали население с помощью напалмовых бомб. Позднее шутник Фриц Тойфель говорил: мы хотели «ударить по вице-американцу Хамфри напалмом, потому что американцы бомбили Вьетнам пудингом, по крайней мере так подумали берлинцы, все еще помнящие блокадную бомбардировку изюмом».

Однако пудинговое нападение не состоялось. Накануне визита вице-президента в дверь общежития коммунаров постучались посетители. Чиновники в штатском и сотрудники полиции в форме ворвались, схватили жильцов и их четверых гостей. Берлинская пресса издательства «Шпрингер» слепо вняла докладу полиции о том, что планировалось покушение на убийство. В то же время редакция «Нью-Йорк таймc» на расстоянии 6000 километров оказалась осмотрительнее и вместо предполагаемых фактов напечатала информацию, строго ссылаясь на официальное заявление следственных органов: «Полиция Западного Берлина сегодня заявила, что арестовала 11 человек по обвинению в подготовке убийства вице-президента Хамфри. Полиция полагает, что эти 11 <…> вступили в сговор с целью "устроить покушение на жизнь или здоровье мистера Хамфри"».

Обвинения очень скоро признали необоснованными. Уже на следующий день, 6 апреля, вышло постановление об освобождении из-под стражи первых подозреваемых. На следующий день выпустили остальных. Шпрингеровскую прессу это не остановило, она продолжала фальсифицировать события: 7 апреля вышла газета «Вельт» с кричащим заголовком «Студенты с бомбами», а «Берлинер Моргенпост» неутомимо врала про обнаруженные «опасные взрывчатые вещества». К 8 апреля, когда все уже признали, что население запугали «криками про волков», издание В. Z. попыталось самоустраниться с лицемерным вопросом: «Разве бомбы не успели изготовить?»

Не впечатленный развитием событий таблоид «Бильд» продолжал гнуть свою линию, провозгласив, что «полиция заслуживает похвалы». А газета «Моргенпост» взялась за судью, вынесшего решение об освобождении задержанных. Под заголовком «Милые маленькие бомбардировщики» утверждалось: убийцы действовали, «твердо полагаясь на наше правовое государство, будучи уверенными, что независимый судья, конечно же, освободит их в кратчайшие сроки, что и произошло, ведь криминальная полиция не смогла предъявить по запланированному (и к счастью, предотвращенному) преступлению ни убитых, ни раненых».

Сенсационные заголовки и громкие новости издательского дома Акселя Шпрингера далеки от истины. Тем не менее там упрямо цеплялись за лживые репортажи, потому что сказочка о красных террористах подогревала антикоммунистические настроения. В обществе, где нацистам не пришлось ничего и никого менять, суровая полиция пользовалась большим уважением, чем независимый судья, руководствующийся принципами правового государства.

К тому же в городе, расположенном на передовой холодной войны, защита со стороны США почиталась многими слоями населения и средствами массовой информации священной. В Западном Берлине, чувствовавшем себя окруженным коммунистами, быстро решили, что существующий порядок и безопасность находятся под угрозой. Многие газеты раболепно служили рупором властей, ведь критикой можно подорвать свой авторитет. Враг – слева! Там же студенческое движение, чье несогласие с ведущим политическим курсом после предотвращения пудингового покушения воспринималось консервативной публикой как опасность для общества. Ядовитые статьи принесли свои плоды через два месяца. Наступило 2 июня 1967 года.

«Сотрудник крипо застрелил студента в целях самообороны»

«Убит предупредительным выстрелом. Б. Онезорг» – значилось под фотографией в газете «Бильд». Колонка рядом – «Сотрудник уголовной полиции[27]27
  Уголовную полицию в Германии сокращенно называют «крипо» (нем. Kripo, от Kriminalpolizei).


[Закрыть]: на меня напали двенадцать человек!»

Берлинское издание Шпрингера выдало сразу две фейковые новости. Да, вечером 2 июня 1967 года в Западном Берлине во время разгона демонстрации против визита шаха Ирана был застрелен студент Бенно Онезорг. Но жертва и преступник поменялись ролями – об убийстве речи не шло. Больница в Моабите, где в 23 часа 21 минуту на операционном столе скончался смертельно раненный студент, подыграла им, указав в качестве причины смерти перелом черепа. Буквально: «Смерть в результате повреждения черепа, полученного от удара тупым предметом». Волосы на месте ранения сбрили, часть черепа удалили щипцами и куда-то дели. Лишь спустя несколько десятков лет доктор, писавший заключение о смерти Онезорга, признался, что составил его «не на основании собственных выводов, а по приказу тогдашнего начальника».

Генрих Альберц, правящий бургомистр Берлина (СДПГ), тоже водил общественность за нос. «Десятки демонстрантов, в том числе и студенты, получили по заслугам. Они оскорбили и обидели гостя ФРГ в немецкой столице, на их совести один убитый и множество раненых сотрудников полиции и демонстрантов. Полиция… была вынуждена принять жесткие меры… Я прямо говорю, что одобряю действия полиции и собственными глазами видел: полиция не вышла за рамки разумного».

Шпрингеровская газета «Берлинер Моргенпост» разжигала ненависть к мятежным студентам, которые казались пятой колонной коммунистов: «Довольно, чаша терпения берлинцев переполнена! Надоело, что нас терроризирует какое-то полузрелое меньшинство, которое еще и пользуется нашим гостеприимством». Вот только Бенно Онезорг никак не соответствовал ярлыку «полузрелого меньшинства». Ему было 26 лет, он был женат, и в семье ждали ребенка. Получив среднее образование, Бенно поступил в гимназию. Окончив ее, пошел в университет, где изучал не социологию и психологию – что соответствовало бы клише, – а романистику. Бенно Онезорг хотел стать учителем французского языка и только что вернулся из Франции, проучившись там два семестра. Демонстрация перед Немецкой оперой – первая демонстрация, на которой он побывал.

Что же случилось на самом деле 2 июня 1967 года? Шах Мохаммед Реза Пехлеви и его жена Фарах Диба во время путешествия по Европе остановились в Берлине. Студенты Свободного университета Берлина, среди которых были иранские беженцы, начали протестовать еще перед Шёнебергской ратушей, где гости расписывались в Золотой книге города. Около 4000–6000 студентов из Ирана скрывались в Западной Германии от САВАК – Министерства госбезопасности Ирана. Демонстранты выступали против того, чтобы отдавать дань уважения монарху, который у себя на родине пытал и убивал несогласных, вел сказочную жизнь в роскоши, в то время как народ под гнетом элиты голодал.

Ситуация перед ратушей уже накалилась, когда сквозь полицейское оцепление пропустили три автобуса. Из них выскочили около сотни молодых людей, которые выстроились цепью по обеим сторонам улицы. В руках у них были транспаранты, восхвалявшие шаха. Демонстрантов и зрителей это возмутило, и тут сторонники шаха неожиданно набросились на толпу с транспарантами и телескопическими дубинками. В результате 50 человек были тяжело ранены. Стражи порядка несколько минут наблюдали за этим, не вмешиваясь, а конная полиция двинулась против студентов. К стыду принимающей стороны, дорогого гостя – шаха – встретили свистом и улюлюканьем. Позже выяснилось, что верные шаху бандиты, эти «персидские головорезы» были сотрудниками САВАК, прилетевшими из Ирана.

Позор повторился и вечером. Перед Немецкой оперой собрались 2000 демонстрантов. Шах с супругой в обществе Генриха Любке, федерального президента Германии, и Генриха Альберца желали насладиться «Волшебной флейтой» Моцарта. Полетели мешки с мукой, краска и камни, крики «Шах, шах, шарлатан!» гремели на площади. В фойе театра Альберц приказал Эриху Дуэнзингу, начальнику полиции: «Чтоб к моему выходу все было чисто».

Дуэнзинг увидел во всем этом шанс использовать свою тактику «ливерной колбасы». Нужно «прорвать середину демонстрации, чтобы края разошлись». В 20:00 Дуэнзинг скомандовал: «Дубинки наизготовку! На зачистку!» И полиция с дубинками, собаками и водометами врезалась в толпу, которая отступила к проулку. Студент Бенно Онезорг и несколько других демонстрантов бросились в задний двор дома на Крумменштрассе, 66/67. Полицейские преследовали их и избивали. Примерно в 20:30 сержант полиции Карл-Хайнц Куррас с пистолетом в руке приблизился к Онезоргу сзади и спустил курок. Онезорг рухнул на землю. Полицейские еще раз его пнули.

На следующий день полиция заговорила о «рикошете» после предупредительного выстрела. На самом деле выстрел в голову произвели с близкого расстояния. Непосредственно перед выстрелом свидетели слышали, как кто-то кричал, возможно, сам Онезорг: «Пожалуйста, пожалуйста, не стреляйте!» Затем кто-то заорал на Курраса: «Ты спятил – здесь стрелять?!» Тот промямлил, что пуля сама вылетела. Спустя минуту последовала команда: «Куррас, давай назад! Беги! Живо!» Были очевидцы и, поскольку неподалеку находились журналисты, остались фотографии, видео и запись всего произошедшего.

Приехала скорая помощь, однако две клиники отказались принять Бенно Онезорга. Согласилась только больница в Моабите, но было слишком поздно.

Генрих Альберц тоже все понял с опозданием. Он подал в отставку 26 сентября, выразив сожаление по поводу полицейской операции.

Для Карла-Хайнца Курраса, напротив, все сложилось очень удачно. 21 ноября его оправдали по обвинению в причинении смерти по неосторожности (!), поскольку он действовал в целях самообороны (!). Ему помогло еще одно ложное показание. Будто бы его жестоко избили несколько демонстрантов, а еще он видел у них ножи. «Сначала пинали, затем потянулись за ножами…» – так звучала ключевая фраза в статье, опубликованной шпрингеровской газетой «Вельт» под заголовком «Сотрудник крипо застрелил студента в целях самообороны», где сообщалось о произошедшем. И правосудие пошло по указанному пути.

Полиция, шпрингеровская пресса и большинство берлинцев остались довольны. Многие студенты, наоборот, пришли в ужас. Все то, о чем прежде спорили дома в близком кругу, о чем умозрительно рассуждали в стенах университета, стало явью: национал-социализм продолжает жить в представителях государства и в сознании народа.

В 1967 году берлинская полиция состояла преимущественно из бывших солдат вермахта, многие из которых принимали активное участие в подавлении партизанской борьбы на Восточном фронте. Сенатор Вольфганг Бюш (СДПГ) невольно напомнил об этом, продемонстрировав свой милитаристский взгляд на демократический протест. Он упрекнул студентов в «партизанщине», ведь они действовали как нерегулярные войска.

Половина берлинских начальников полиции в войну на уничтожение против Советского Союза были офицерами или делали первые шаги на пути к успеху при национал-социализме. Руководитель полиции Дуензинг – офицер генерального штаба вермахта, Гельмут Штарке, начальник Курраса, – военно-воздушный десантник вермахта, кавалер Железного креста I степени. Ханс-Ульрих Вернер, начальник полиции Западного Берлина, к которой принадлежал Куррас, – в прошлом член НСДП, во время Второй мировой войны подавлял сопротивление в Украине и в Италии. И не только полиция отравлена нацизмом. С прессой, особенно западноберлинской, и с немецким населением дела обстояли не лучше.

Штарке объявил, что «время послаблений прошло» и «после следующих беспорядков господа студенты немало удивятся тому, что их ждет». Однако после 2 июня удивляться пришлось консервативной общественности, потому что не вызывающие подозрений профессора, либеральная интеллигенция, школьники и подмастерья встали на сторону протестовавших студентов. «Франкфуртер Алльгемайне Цайтунг» с недоумением отметила, что на похоронах присутствовало довольно много людей, и высмеяла траур по погибшему, озаглавив репортаж «Театр Онезорга».

Под впечатлением от событий 2 июня и отношения властей, полиции и судебных органов сформировалось радикальное протестное движение АПО – антипарламентская оппозиция. Государство не гнушалось применять насилие – и ему отвечали тем же. «Движение 2 июня» и «Фракция Красной армии», организованные по образцу герильи – партизанской войны в странах третьего мира, – собирались вести вооруженную борьбу в городах Запада. «На террор ответ – террор», – откликнулась на смерть Бенно Онезорга шпрингеровская газета В. Z. («Берлинер Цайтунг»). Новость – это самое обещание террора – оказалась правдивой, но страшнее, чем предполагалось изначально.

Игры должны продолжаться!

Мюнхен, 5 сентября 1972 года. Все закончилось хорошо: заложники освобождены! В 23:00 Людвиг Поллак от имени Национального олимпийского комитета сообщил о благополучном завершении инцидента с захватом заложников. В ходе операции четверо террористов из палестинской экстремистской группировки «Черный сентябрь» уничтожены на военном аэродроме Фюрстенфельдбрука, израильские заложники освобождены. Новостное агентство «Рейтер» опубликовало добрые вести в 23:30, несколькими минутами позднее их подхватило немецкое телевидение, а в 00:05 к прессе вышел спикер правительства Конрад Алерс и объявил об «удачной и хорошо проведенной операции».

Никто из них не знал, о чем говорит. В потоке информации от перебивающих друг друга политиков и журналистов уже не представлялось возможным разобраться, где правда, а где ложь, и правдивые данные утонули в хаосе и смятении. После 20 напряженных часов у людей просто сдавали нервы. Все цеплялись за новости, приносящие наконец облегчение, избавляющие от напряжения и оправдывающие надежды. Тем более что захват заложников имел опасный политический контекст: как назло, в Германии, которая хочет смыть тени прошлого и представить себя в качестве просветленной и гостеприимной нации, на глазах у всего мира происходит террористический акт, направленный против евреев. Два члена израильской олимпийской команды убиты еще утром.

Известно, что к полуночи события в Фюрстенфельдбруке еще не подошли к завершению, не говоря уже о счастливом финале. Там ждал «Боинг-727», к нему переправляли на вертолетах восемь террористов и девять выживших заложников из израильской сборной. Изначально палестинская группировка, ворвавшись ранним утром 5 сентября в квартиры Олимпийской деревни, отданные израильской команде, потребовала освобождения порядка 200 палестинских заключенных из израильских, а также Андреаса Баадера и Ульрики Майнхоф[28]28
  Андреас Баадер и Ульрика Майнхоф – члены немецкой леворадикальной террористической организации «Фракция Красной армии», действовавшей в ФРГ и Западном Берлине в 1968–1998 годы.


[Закрыть] из немецких тюрем. Теперь они изъявили желание улететь в арабскую страну. Немецкая сторона якобы согласилась, но в Фюрстенфельдбруке планировалось проведение захвата. Израиль предложил направить для освобождения заложников специальное подразделение. Предложение отклонили за ненадобностью и, как выяснилось, напрасно, поскольку немецкая полиция оказалась недостаточно компетентной, чтобы освободить заложников. В итоге операция завершилась провалом: погибли все израильские заложники, убит один полицейский, тяжело ранен один из пилотов вертолета. Из восьмерых террористов пятеро погибли, трое захвачены. Только под утро, когда министр внутренних дел Германии Ганс-Дитрих Геншер и его баварский коллега Бруно Мерк выступили перед прессой, стало ясно, что все кончилось плохо.

Но не игры – те продолжились после однодневного перерыва.

Финал

«Слухи о моей смерти сильно преувеличены»

«Король умер! Да здравствует король!» В ту же минуту, когда объявляют о смерти монарха, герольд провозглашает правление преемника, заверяя, что государство продолжает бесперебойно функционировать. Смерть правителя – ситуация неординарная, поэтому населению и штату политиков необходимо доказать, что все останется как есть. Особо актуально это для государств с единоличной формой правления.

•••

«Из штаб-квартиры фюрера сообщается, что наш лидер Адольф Гитлер сегодня днем пал за Германию на своем командном пункте в рейхсканцелярии, до последнего вздоха сражаясь против большевизма». Это сообщение транслировалось 1 мая 1945 года в эфире радио Гамбурга. Далее шло объявление о назначении гроссадмирала Карла Деница новым рейхспрезидентом.

Последнее оказалось правдой. Даже по окончании войны, вплоть до 23 мая, Дениц оставался в должности главы правительства Германской империи, находясь во Фленсбурге. Но вот сообщение о героической смерти Гитлера – ложь. Фюрер покончил с собой: сел на диван в тесной комнатке своего бункера под рейхсканцелярией и застрелил сначала Еву Браун, а потом себя.

•••

1 марта 1953 года у Иосифа Виссарионовича Сталина случился инсульт. Он лежал при смерти, однако газета «Правда» только 4 марта осмелилась сообщить о коллапсе, добавив, что о генералиссимусе заботятся лучшие врачи страны. На самом деле лучшие врачи если еще не были казнены, то сидели по тюрьмам да лагерям. Ирония судьбы: кампанию против ведущих врачей, обвиненных в причастности к международной еврейской сионистской организации (статья в «Правде» от 13 января 1953 года), развернули в январе 1953-го по инициативе товарища Сталина. Целью заговора считалось отравление членов советского партийного и государственного аппарата. Арестовали даже Владимира Виноградова, личного врача Сталина.

В противовес монархической системе после смерти Сталина 5 марта новый правитель не был провозглашен. К власти пришел триумвират из Лаврентия Берии, комиссара госбезопасности, Георгия Маленкова, председателя Совета Министров СССР, и Никиты Хрущева, члена политбюро ЦК КПСС. Берию расстреляли 23 декабря 1953 года, Маленкова постепенно вытеснили на периферию, и Хрущев остался новым главой Кремля.

«Срочное сообщение: Хрущев мертв!» – телеграфировало из Москвы «Дойче Прессе-Агентур» (ДПА)[29]29
  «Дойче Прессе-Агентур» – крупнейшее немецкое информационное агентство. Выпускает новости на немецком, английском, испанском и арабском языках.


[Закрыть] в апреле 1964 года. Несколько преждевременно: Хрущев умер только в 1971-м. Агентство поверило предпасхальным слухам, но обманулось. Тогда сплетничали не о биологической смерти Хрущева, а о его политическом крахе.

Через полгода после этой новости, в октябре 1964-го, Хрущева отстранили от должностей главы советского государства и Первого секретаря ЦК КПСС. Он попал в опалу и не мог более выступать публично. Как не могло больше вещать из Москвы и ДПА: после того ложного сообщения агентству пришлось закрыть офис.

•••

Конрад Аденауэр скончался 19 апреля 1967 года на своей вилле в Рёндорфе. Но сообщение о его смерти еще 13 апреля распространилось по Германии и всему миру.

Старый канцлер болел с конца марта и на Пасху перенес второй сердечный приступ, поэтому смерти 91-летнего старика ждали со дня на день. 13 апреля звонок мнимого журналиста в телерадиокомпанию WDR («Западно-немецкое вещание») запустил цепную реакцию: еще до того, как редакция проверила информацию о смерти, администратор радио, отвечающий за передачу «Полуденные вести», подал ведущему знак, скрестив Т-образно руки, что обычно означает короткую паузу. Ведущий прервал беседу в прямом эфире, техник включил траурную музыку – арию Ксеркса из одноименной оперы Генделя. В Бонне в знак траура приспустили флаг. В Мюнхене депутаты ландтага поднялись со своих мест и объявили минуту молчания. Информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс» передало новость в свои международные подразделения. Из-за границы начали поступать соболезнования.

Вскоре всему суждено было повториться: с WDR сыграли злую шутку, а оно выполнило настоящий фокус – не произнеся ни слова, выпустило в мир фальшивую новость.

•••

Ложные сообщения крупного калибра – это популярный метод подложить свинью нелюбимым политикам, оставшись под защитой анонимности. С этим столкнулся и Михаил Горбачёв: в начале августа 2013 года хакеры взломали учетную запись РИА «Новости» в «Твиттере» и запустили сообщение о том, что бывший Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза и последний президент СССР погиб в екатеринбургском кафе. Однако 82-летний экс-президент, которого многие россияне винят в распаде СССР, опроверг обман: «Я жив-здоров».

•••

«Джордж Буш мертв. RIP». Доподлинно неизвестно, вызвано ли сообщение о кончине 43-го президента США Джорджа Буша – младшего, появившееся 21 июня 2017 года в «Твиттере», политическими чаяниями оппозиции. Однако этот мотив можно исключить в случае с мнимой смертью его отца – Буша-старшего, 41-го президента США.

«Шпигель онлайн» сообщил о его смерти 30 декабря 2013 года и незамедлительно подготовил некролог. Утку быстро «изловили», но другие СМИ подхватили новость – не о кончине Буша, а о фейке, опубликованном в ведущем немецком новостном журнале.

•••

До нас дошли две анекдотичные истории о писателях, прочитавших в газете свой некролог. Редьярд Киплинг, как говорят, ответил редактору: «Пожалуйста, не забудьте вычеркнуть меня из списка подписчиков!» А Марк Твен совершал поездку по Европе и, прознав, что информационное агентство распространяет в Америке новости о его кончине, послал за океан телеграмму: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены».

Многие СМИ держат некрологи наготове для быстрого реагирования в случае смерти. Например, в середине апреля 2014 года агентство «Рейтер» распространило некролог, заранее составленный для Джорджа Сороса. Это сообщение о смерти тоже оказалось фальшивкой.