Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Катерина

Возможно, это первое свидание, которое я провела, играя в «Холодное сердце» «Детскую монополию» и готовя собственное мороженое. Большинство моих свиданий в прошлом означало наличие вина и ужина, благодаря их трастовому фонду или папиной кредитной карте. Многие из них заканчивались тем, что он ожидал слишком многого взамен и бросал мне из-за плеча ругательства, пока он уходил по коридору моего многоквартирного дома после того, как я отказывала ему.

Я видела, как мою сестру обманул богатый мальчик, который думал, что правила к нему не применимы. Не то чтобы я отгоняла от себя всех парней, посещавших мою частную школу, но я была свидетелем достаточного количества дерьма, которое творили парни из моего ближайшего окружения, чтобы понять, что это не то, чего я хочу для своего будущего.

Этим вечером я жду в розово-фиолетовой комнате со свисающими с потолка бабочками, пока маленькая девочка почистит зубы, чтобы я могла уложить её спать по её же просьбе. Я наконец перешла со студенческих вечеринок на свидания.

– Ты ей действительно нравишься, – говорит Маркус. Кажется, он нервничает, когда мы стоим одни в комнате Лили, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

Я даже не уверена, что она понимает, что я здесь на свидании с Маркусом. Весь вечер она звала меня и следила за тем, чтобы моё внимание было сосредоточено всецело на ней. Что не так уж и плохо, я сказала правду Маркусу. Мне нравится Лили. Сильно. И она одна из моих любимых деток в лагере, но общаться с детьми, когда их родителей нет рядом, гораздо проще. Я продолжаю беспокоиться, что сделаю что-то не так, или он начнёт судить меня по тому, насколько хорошей мамой я была бы, если бы мы начали отношения всерьёз. Это совершенно другой уровень проблем, о которых стоит беспокоиться, которых обычно не было, когда я с кем-то встречалась.

– Спасибо, – говорю я, продолжая осматривать комнату Лили.

Для мужчины Маркус проделал на удивление хорошую работу по украшению комнаты Лили. Помимо бабочек, есть фреска с изображением дерева с тёмно-розовыми птицами и совами на ветвях. На четырех стенах нарисованы феи. Прямо над её тумбочкой написаны слова. Я подхожу ближе, чтобы прочесть их, и моё сердце наполняется теплотой к Маркусу.

«С того момента, как они положили тебя мне на руки, ты оказалась в моём сердце».

Сглотнув комок, застрявший у меня в горле, я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, опирающегося на стену и пристально смотрящего на меня.

– Ого, – говорю я, и слёзы наворачиваются на глаза. Он любит её так сильно, и я не уверена, что до этого момента осознавала, каким большим шагом всё это было для него. Что он не легкомысленно принял решение привезти меня сюда.

Лили забегает в комнату и запрыгивает на кровать, вошкаясь под одеялом. Она хватает книгу с тумбочки и протягивает её мне.

– Ты прочитаешь мне мою сказку на ночь?

Я посмотрела на Маркуса, который всё ещё стоял у стены. Я никогда не встречала человека, мысли которого было бы так трудно прочесть.

– Конечно, – говорю я, надеясь, что всё в порядке. Я сажусь рядом с Лили на кровати и вытягиваю ноги перед собой.

– Иди сюда, папочка. – Лили похлопывает матрас по другую сторону от себя.

У меня перехватывает дыхание, когда кровать опускается и до меня доносится аромат одеколона Маркуса. В данный момент нам кажется, что мы задыхаемся в маленьком пространстве, в которое нас поместила Лили.

Вместе, с точки зрения постороннего, мы выглядим как семья, но на самом деле они семья, а я посторонняя. Я могу только надеяться, что моё присутствие не станет угрожать их пузырю счастья.

Когда я заканчиваю читать и закрываю книгу, глаза Лили уже опущены. Я прижимаю палец к её носу и получаю в награду тихий смешок.

– Спокойной ночи, Лили, – говорю я и встаю, чтобы выйти из комнаты.

– Спокойной ночи, мисс Кэт. – Она зевает.

Я поворачиваюсь к ней лицом и отступаю за дверь.

– Я обещаю принести что-нибудь интересное завтра.

– Ура, – говорит она, её взгляд переключается на отца, и взгляд говорит: завтрашний день будет потрясающим.

Я жду в коридоре возле её комнаты, пока Маркус закончит желать спокойной ночи.

– Давай снимем его на ночь, – слышу я голос Маркуса.

Я уверена, что они, видимо, говорят о браслете.

– Нет, папочка.

– Ладно, ладно. Спокойной ночи, Лили Лу, увидимся утром, – говорит Маркус, и прозвище Лили Лу меня удивляет. Маркус не похож на человека, который даёт кому-то прозвища, но, опять же, он не похож на человека, который мог бы нарисовать цитату о своей дочери, прижимающейся к его сердцу.

Словно он держит свои эмоции в плену внутри себя.

– Папочка? – спрашивает Лили.

– Да? – голос Маркуса прозвучал ближе.

– Может ли мисс Кэт стать моей мамой?

Все мои мышцы напряглись, и у меня перехватило дыхание. Я уверена, что моё сердце забилось на пару ударов быстрее.

– Мисс Кэт здесь как наша подруга, дорогая. Но мы поговорим об этом, когда у нас будет больше времени. Люблю тебя, Лили Лу.

– Люблю тебя, папочка.

Он выходит из её комнаты, держит руку на дверной ручке и замирает на месте, когда видит меня.

– Ты слышала? – шепчет он, отпуская дверную ручку и направляясь ко мне.

– Да, – шепчу я.

Если Лили чем-то похожа на моего племянника Александра, то она ещё не спит. Чёрт, она может увидеть нас через секунду, открыв эту дверь.

Маркус продолжил путь, схватив меня за руку и поведя вниз по лестнице.

– Пойдём выпьем ещё по бокалу вина.

Следуя за ним вниз по лестнице, я восхищаюсь тем, как движется его стройное, мускулистое тело. Его движения, как обычно, сдержаны и легки.

Моя кожа покалывает в предвкушении его прикосновений. Мои соски почти всю ночь могли бы резать стекло, а трусики промокли. Я так сильно хочу Маркуса, что у меня почти возникло искушение сделать первый шаг. Не думаю, что он стал бы жаловаться, но он отказал мне много лет назад, и это не то чувство, которое я могу легко забыть.

Он ведёт нас на кухню, достаёт из холодильника ещё одну бутылку вина, не отпуская мою руку. Он ведёт нас по кухне, пока не попал в гостиную, забрал одеяло с дивана и заканчивает тем, что возвращает нас на террасу.

Был захватывающий вид, хотя сейчас стало темно, за исключением света маяка и нескольких ресторанов и баров, всё ещё открытых в центральной части бухты Предела.

Маркус отпускает мою руку, и я подхожу к краю его террасы. Она находится так высоко на сваях, что некоторых это может заставить нервничать, но всё, о чем я могу думать, о том, какое это прекрасное место для рисования. Я слышу, как из бутылки с вином выскакивает пробка, но мой взгляд отказывается отвлечься от вида передо мной, так как мне хотелось бы иметь с собой краски и холст.

– Думаю, ты не станешь возражать, если я когда-нибудь ночью, запрусь здесь на несколько часов, чтобы нарисовать этот вид? – Я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, сокращающего расстояние между нами, с одеялом в руках.

Он наматывает его мне на плечи и прижимает к перилам между своими руками.

– Добро пожаловать в любое время.

Я откидываюсь на него, его сильная грудь с легкостью принимает на себя вес моего тела.

– Что заставило тебя здесь поселиться?

Он убирает мои волосы с плеча.

– Я хотел стать королём Бухты Предела.

Прежде чем я успеваю спросить, серьёзно ли он, он засмеялся мне в шею.

– Мой отец владел этой землей, и это стало логичным решением.

Его губы касаются моего виска, и мои глаза закрываются, когда я наслаждаюсь его прикосновениями.

– Наверное, приятно быть так далеко от всех. – Хотя я не уверена, насколько дальше ещё можно было бы переехать от бухты.

– Приятно не слышать рыбаков утром. Раньше мы жили в центре города, недалеко от Мэйна. Рядом с вашей квартирой.

Я поворачиваю к нему голову, и он понимает намёк, его губы скользят по моей коже, его руки всё ещё лежат по обе стороны от меня, сжимая поручень ограды террасы.

– Да, они могут быть громкими по утрам, но мне нравится рисовать их, когда они приходят работать.

Он напрягается позади меня.

– Мне нужно беспокоиться, что тебе нравятся рыбаки? – тон его голоса светлый, но в нём всё же отразилась лёгкая нотка. Надеюсь, он понял, что я вижу только его.

Я поворачиваю голову, позволяя его губам оторваться от моей кожи.

– Мне больше нравятся мужчины, которые строят яхты.

Он делает шаг вперёд, прижимаясь ко мне грудью.

– Сейчас я очень стараюсь заверить себя, что ограждение здесь надёжное и я не разобьюсь насмерть.

Я смеюсь, но он лишь продвигается вперёд, заставляя меня наклониться через край.

– Поверь мне, Кэт, ничего плохого с тобой не случится, если я рядом. – В его глазах горит уверенность в своих словах, и, не думая о последствиях или отказе, я хватаю его за щеки и прикасаюсь губами к его.

Его напористость встретилась с моей, он проводит языком по моим губам, и я открываюсь ему. Чувствуется привкус красного вина, и я ныряю глубже, желая почувствовать больше. Как будто он слышит мои мысли, он обнял меня за талию, поднял на руки и перенёс на диван.

Мои руки скользят вокруг его шеи, мои пальцы сжимают пряди его волос на затылке. Разрывая поцелуй, он садится на диван, берёт меня за руку и тянет к себе, и я оседлала его. Его взгляд следит за моими движениями, и когда я опускаюсь на него сверху, он рыкнул, его руки оказались на моей заднице и Маркус прижал меня к себе.

Твёрдая эрекция, скрытая под его брюками цвета хаки, не оказалась сюрпризом, но я никогда не думала, что буду так желать. Я хочу расстегнуть его штаны и освободить зверя, который меня дразнит. Посмотреть, на что он действительно способен и как к концу ночи заставит меня задыхаться.

Не теряя ни секунды, рука Маркуса скользит вверх по моей спине, находит молнию моего платья и тянет её вниз. Прохладный ночной ветерок ласкает мою разгоряченную кожу, и я дрожу, выгибая спину.

– Если хочешь, чтобы я пососал твою грудь, просто скажи мне. – Ухмылка растянула его губы, и он тянет за рукава моего платья, оставляя на мне только бюстгальтер.

Я ношу бюстгальтер с полукруглой чашкой, так что мои соски находятся примерно в миллиметре от края ткани. Маркус, не теряя времени, опускает чашки вниз, его рот смыкается на одном соске, пожирая его, в то время как его большой и указательный пальцы сжали другой.

– А что насчёт Лили? – спрашиваю я, закрывая глаза и обхватывая его голову руками, пока моё тело раскачивается взад и вперёд, прижимаясь к его коленям.

Мой сосок выскакивает изо рта, и он посмотрел на меня, его волосы были всклокочены.

– Пожалуйста, не упоминай сейчас имя моей дочери.

Он улыбнулся, затем прячет голову в моей груди. Моя кожа никогда не горела так, как сейчас. Небольшая щетина на его лице щекочет мою кожу.

– А что, если она проснётся? – шепчу я.

Он отстраняется от меня и на этот раз откидывается на диванчик.

– Она крепко спит.

Его глаза говорят: «Поверь мне, я её отец», но я не могу избавиться от страха, что, выглянув через стеклянную дверь, я увижу её лицо, прижатое к стеклу. Мы разрушим всю её жизнь, и только годы терапии смогут всё исправить.

Он выдыхает.

– Ты ведь не сможешь расслабиться? – он спрашивает.

Я кусаю губу и качаю головой.

– Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы она нас увидела.

Он отодвигается на несколько дюймов, и я поднимаю рукава платья, тянусь рукой к спине.

– Не застёгивай молнию. – Его мозолистая рука накрывает мою. – Это не совсем то, чего я хотел в первый раз, но мне нужно, чтобы ты расслабилась, когда я буду тебя трахать.

Он переплетает наши пальцы, хватает вино и одеяло и проводит нас через дверь. Он запирает её за нами, а затем тянет меня сквозь дом к другой двери – с засовом. Дверь открывается и передо мной открылся кабинет.

– Мы могли бы поиграть в терапевта и пациента, – говорю я, отпуская его руку и падая на коричневый кожаный диван у окна.

Он смеётся, ставя бутылку вина на стол.

– Я буду тем, кем ты захочешь. – Его решительные шаги направились прямо ко мне, и он снова смотрит тем крутым взглядом ловеласа, от которого у меня всё внутри покалывает, звенит и шипит. Можно подумать, что я какой-то ребёнок, у которого самая желанная игрушка вне досягаемости.

– Ну, доктор, – я снова высвобождаю руки из рукавов платья, выставляя свои груди напоказ, так как я так и не заправила их обратно в платье. – У меня есть нездоровая одержимость. – Я понижаю голос до соблазнительного тона и облизываю губы.

– Не все навязчивые идеи плохи, Катерина. – Он салится рядом со мной, его рука легла на спинку дивана, его одеколон заполняет пространство между нами.

– Он, – я наклоняюсь вперед, – старше меня, – шепчу я.

Его палец скользит по моим обнажённым плечам, и дрожь пробегает по затылку.

– С возрастом приходит опыт. – Я наблюдаю, как его взгляд падает на мою грудь, и пульсация между моих ног отдаётся во всём моём теле.

– Значит, это нормально – желать мужчину постарше? – я сдерживаю улыбку, потому что, честно говоря, я не считаю Маркуса стариком. Я понимаю, что он на десять лет старше, но он всё ещё чертовски горяч.

Его голова наклоняется ко мне, его губы захватывают мою мочку уха, и я выгибаю спину. Я тянусь к его губам, мурашки покрывают каждый дюйм моей кожи.

– Думаю, я могу лишь полностью поддержать твою одержимость.

– Мужская солидарность. Все мужики одинаковы. – Я выпадаю из роли пациента, нуждаясь в том, чтобы он прикоснулся ко мне и успокоил разбушевавшееся возбуждение, горящее внутри меня.

– Мы прожорливый вид. – Он кусает мою мочку уха, а затем кусает ещё, так, что я почти вскрикнула от боли. Его рот остался рядом с моим ухом, его рука скользит по моей спине, чтобы расстегнуть лифчик, а затем вдоль моей грудной клетки. Его большая ладонь накрывает мою грудь и сжимает.

– А теперь, Кэт, позволь мне показать тебе преимущества мужчины постарше. – Он давит на меня своим весом, пока я не оказываюсь на спинке дивана.

– Что ж, мистер Кент, покажите мне, что я упустила.

Мои глаза закрываются, когда его руки скользят по моей груди, а мои ноги раздвигаются, освобождая ему место между моими бёдрами.

Больше он ничего не говорит, хотя я знаю, что скоро из его рта начнут сыпаться грязные слова. Его рот накрывает мой, его локти легли по обе стороны от моей головы, а его губы прижимаются к моим неожиданно нежно и с любовью.

Когда я подумала, что Маркус будет нежен, его руки скользнули ниже к моим бёдрам. Его тёплые, влажные губы покинули мои, и он перевернул меня на живот.

– Задницу повыше, – приказал он.

Клянусь, у меня потекло по бёдрам.

Глава 22

Маркус

Мне следует действовать медленно. Я должен относиться к ней как к принцессе и неторопливо двигаться, но с каждым стоном, исходящим из её приоткрытых губ, моя напористость возрастает. Взять её нежно прямо сейчас не получится.

Когда я ввожу первый палец и чувствую, насколько мокрая её киска, становится ясно, что ей нравится, когда я доминирую и командую в постели. И это хорошо, поскольку это единственный способ, которым я знаю, как действовать. Не поймите меня неправильно: после того, как я шлёпну её по заднице, я обязательно потру место удара.

Мои пальцы сжимают края её трусиков и тянут их вниз по её ногам, позволяя ей помочь мне, поднимая по одной ноге за раз. Я подношу кружевную ткань к носу и вдыхаю. Боже, она чертовски сладко пахнет. Я швыряю их за себя, готовый, как никогда, оказаться внутри Катерины.

– В тебе нет ничего несовершенного? – Я беру её попку в свои руки, формируя и сжимая каждый сантиметр гладкой кожи. Мой член болезненно твёрд от желания проскользнуть в неё и дать ей понять, кому она принадлежит.

– Маркус, – хнычет она.

Я посмеиваюсь.

– Что-то не так, милая?

Я встаю и дрожащими пальцами расстёгиваю и спускаю брюки, пока они не дошли до щиколоток. Я вылезаю из них, одновременно снимая с себя рубашку, так что я остался только в чёрных трусах-боксерах.

– Ты нужен мне внутри, – говорит она, положив голову между локтями на подлокотник дивана.

Я никогда больше не смогу воспользоваться этим кабинетом, не вспомнив этот момент и не представив её распростертой и готовой для меня.

– Обязательно. – Я снова провожу пальцами по её заднице, желая, чтобы её предвкушение достигло лихорадочного уровня, а затем шлёпаю по ягодице.

Она вскрикивает, её голова поднимается вверх, спина опускается, а грудь поднимается, как у кошки.

Я наклоняюсь вперёд и осыпаю лёгкими поцелуями её теперь потную застывшую спину. Её платье всё ещё висит на её талии и в этот момент стало мешать. Схватив желтую ткань, я стягиваю её вниз по бёдрам и затем ногам.

Она выдыхает, когда платье присоединяется к моей одежде на полу.

– Мне нужно видеть тебя всю, – шепчу я ей на ухо.

Она переворачивается, и я жду, чтобы увидеть её лежащую на спине, распростёртую, но вместо этого она садится на подлокотник дивана. Её ноги прижаты друг к другу, а сиськи лежат на груди, как две идеальные капли дождя. Она чертовски великолепна и горяча, как сам грех. Я не уверен, как долго мой член сможет играть в эту игру отложенного удовлетворения.

Она поманила меня пальцем, и я, как собака с костью, скольжу по коже. Моя рука проскальзывает между её ног, и я раздвигаю их, подползая к ней, чтобы поцеловать.

– Мы можем поиграть позже, мистер Кент, вы нужны мне внутри сейчас. – Её голос нежный и сладкий, который мне так нравился. Я предпочитаю быть доминирующим, требовательным любовником. Я против связывания и моего избивания. Я предполагаю, что такое скорее в стиле Дейна.

Взяв её голову в свои руки, я притягиваю её лицо к себе, и танец, который мы начинаем совершенствовать, становится интенсивнее, когда наши языки встретились. Я поднимаю её за бёдра, и она приземляется мне на колени. Не знаю, смогу ли я быть медленным, но в любом случае мне нужно видеть и чувствовать её всю, пока мы трахаемся.

Она крепко прижимается к моему телу, а я свободной рукой стягиваю боксеры, вспомнив, что мне нужен грёбаный презерватив.

Оторвав свои губы от её губ, я подхватываю её на руки и скольжу по полу, так как не могу пока выйти из боксеров, обёрнутых вокруг моих лодыжек.

– Извини, нужен презерватив.

Я сажу её на свой стол, и она крепко обхватывает меня ногами, пока я роюсь в ящиках в поисках одного жалкого презерватива. Прошло много времени, но он у меня наверняка где-то есть.

– Маркус, – говорит она.

– Да? – я отвечаю, мои руки роются в ручках, скобках, бумагах и шариках из резинок.

– Маркус, – она снова произносит моё имя, на этот раз нараспев.

Я посмотрел на неё, а мои руки продолжают слепо искать проклятый пакетик из фольги. Она качает головой и кладёт руку мне на предплечье, чтобы остановить моё копошение. Она с ума сошла, потому что я не уйду из этого кабинета, пока не узнаю, каково это – находиться внутри неё. Нам обоим нужно снять напряжение, которое накапливалось неделями.

– Если понадобится, я сбегаю в магазин.

Она смеётся, склонив голову набок, а волосы падают на лицо самым беззаботным и кокетливым образом.

Она нужна мне сейчас.

– Ты чист? – она спрашивает. Я ненадолго задаюсь вопросом, происходит ли это сейчас на самом деле, потому что большинство придурков обычно лгут.

– После Лили я занимался сексом только с презервативом. Клянусь, но…

Она снова качает головой.

– Я принимаю таблетки и тоже чиста. Просто вытащи и всё.

Ей настолько комфортно вести такой содержательный разговор, что застенчивая часть меня из прошлого, возвращается в настоящее. Я давно закончил колледж, и мое любопытство относительно того, сколько партнёров и какого уровня, было у Кэт на её исследовательском этапе, заставляет меня сегодня вечером впервые задуматься о том, что я не могу сравнивать такое.

Кого я обманываю? У меня на десять лет больше опыта, чем у тех маленьких ублюдков, с которыми она, вероятно, привыкла встречаться. Когда мне было двадцать четыре, меня интересовало только моё удовольствие, я почти никогда не думал о девушке, с которой был. Ребята в этом возрасте жадные, и я уверен, что ситуация почти не изменилась.

– Итак, можем ли мы обойтись без презерватива? – Она использует каблуки, чтобы прижать меня ближе к себе, и влажный жар её сердцевины прижимается к моему набухшему члену.

Я уже в нескольких секундах от того, чтобы совместить набухший кончик с её входом, но тут я колеблюсь.

Телефонный звонок Гретхен шесть лет назад, рассказывающий мне о её неожиданной беременности, крутился в моей голове. Мне не нужна ещё одна мама с моим ребенком в моей жизни. Когда у меня родится ещё один ребенок, я хочу, чтобы у меня были серьезные отношения с женщиной, с которой я планирую провести остаток своих дней.

Кстати говоря об убийце настроения.

– Если тебе некомфортно, нам не обязательно. – На её губах появляется лёгкая улыбка, но я вижу, как её уверенность улетучивается из-за моего колебания.

Я могу сделать это.

– Ты уверена? – уточняю ещё раз.

Я не верю, что Кэт из тех девушек, которые намеренно пытаются забеременеть. Какой в ​​этом смысл? У её семьи денег больше, чем у бога, и единственное, что я могу ей предложить, – это себя и Лили.

– Маркус. – Её руки согревают мои щеки, пока она ждёт, пока я сосредоточусь на ней. – Я обещаю тебе, я всегда пользовалась презервативами. Меня проверили прямо перед приездом сюда во время ежегодного осмотра.

Действительно ли она знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что одна часть меня сходит с ума, а другая часть поднимает в воздух мой пенопластовый палец болельщика в знак победы?

– Хорошо. – Я улыбнулся ей, и она отвечает своей широкой улыбкой.

Я хватаю её за ноги и тяну вперёд на своём столе так, чтобы её задница оказалась прямо на краю. Кончик моего члена приземляется именно там, где я хочу, дразня её клитор. Она откидывается назад, прижимая ладони к твёрдой древесине моего стола.

Её кожа блестит от жары, которую мы вызвали в маленькой комнате, и я представляю, как будут выглядеть её сиськи, когда я выплесну на них свою сперму, когда кончу.

Я вхожу в неё, дюйм за дюймом, пока она не захватила меня целиком. Она напряжена, и сжала меня словно в кулак, и мои глаза почти закатились.

– Маркус, – моё имя срывается с её губ, как мольба и молитва одновременно.

Как только я полностью оказываюсь внутри неё, я вожу бёдрами круговыми движениями, чтобы она привыкла к моему размеру. Блин, я забыл, каково это без презерватива. Так горячо, шелковисто и влажно. Не говоря уже о том, что это в сто раз лучше, чем с этим тонким листом пластика, закрывающим мой член, и примерно в тысячу раз лучше, чем мой кулак.

Мои руки сжимают её маленькие бёдра, ногти впиваются в её плоть. Её взгляд сосредоточен на нашей точке соприкосновения, и мы оба наблюдаем, как я медленно отстраняюсь, а затем врезаюсь в неё обратно. Мы оба стонем от удовольствия, когда я делаю это снова.

Она откидывается, опираясь на локти, а я перекидываю одну её ногу через плечо и начинаю вбиваться. Она кричит.

– Тебе нравится такое? – я практически рычу.

Она отчаянно кивает головой вверх и вниз, пока я продолжаю вбиваться в неё.

Бл*дь. Она тёплая, мокрая и скользкая, и если я не сконцентрируюсь на чём-то другом, я обязательно взорвусь через две целых две сотых секунды.

Она высвобождает из-под себя локти и теперь распласталась на столе. Одна рука скользит вниз по её телу, и она начинает массировать клитор. Поскольку мой взгляд блуждал по её телу, я концентрируюсь на её движениях, запоминая их, чтобы в следующий раз сделать также, как ей нравится.

Её зубы прикусывают губу, и хотя мне хотелось бы кричать с крыши на улицу, мы оба знаем, что сегодня вечером нам не доведётся такого удовольствия. Нам придётся отложить это для номера в отеле.

Желая освободить её нижнюю губу и проглотить её крики, я наклоняюсь вперёд и захватываю её губы своими.

Наши языки сталкиваются, а рты переплетаются, как будто мы сотни лет жили без человеческого контакта. Я не перестаю вбиваться, и её тело не переставало выгибаться навстречу, когда предметы падают с моего стола и приземляются на пол.

Одна рука тянется ей за спину, и она хватается за край стола, чтобы использовать его как якорь, чтобы оттолкнуть меня, только глубже погружая меня в себя.

– Дерьмо. Вот и всё, – говорит она, её глаза закрываются, а спина выгибается над столом.

Я беру свою руку и кладу её ей на живот, чтобы удержать её внизу, чтобы у неё не было другого выбора, кроме как принять каждый дюйм моего тела в свою гладкую киску.

Интенсивность меняется по мере того, как мы приближаемся к концу, и где-то, среди ищущих рук и исследующих ртов, наши поцелуи становятся нежнее. Её нога спадает с моего плеча и обхватывает мою талию, и я наклоняюсь вперёд, глотая её сладкие стоны. Руки Кэт обвивают мою шею, играя с волосами на затылке.

– Я собираюсь кончить, – объявляет она запыхавшимся голосом, пока я облизываю её шею до мочки уха.

– Кончи для меня, – шепчу я.

И она так и делает. Её тело сотрясается вокруг меня, когда она кричит, прежде чем в конце концов замедляется, и её тело безвольно легло подо мной. Удовлетворение наполняет мою грудь, когда я смотрю на неё сверху вниз, зная, что её оргазм стал результатом моих усилий.

Её глаза открываются, и на губах скользит ленивая чеширская улыбка.

– Продолжай. Не останавливайся, пока я не стану сладкой и липкой.

Она, должно быть, издевается надо мной. Эти грязные слова, смешанные с её невинным видом, доведут любого мужчину до предела.

Не нуждаясь в дальнейшей поддержке, я врываюсь в неё и выхожу с бешеной скоростью. Она прижимается ко мне крепче, и когда у меня начинает покалывать поясница, а яйца сжиматься, я выхожу из неё и заканчиваю кулаком. Я украшаю её грудь своей спермой, пока она смотрит, засасывая нижнюю губу в рот, как будто ей это понравилось так же, как и мне.

Выдоив себя досуха, я отступаю назад и беру салфетку из держателя на другой стороне стола. Я трачу секунду на то, чтобы полюбоваться своей искусной работой, прежде чем начать вытирать грудь и живот Кэт.

Мой член всё ещё твердый, и я почти уверен, что смогу иметь её всю ночь и не насытиться.

Она садится, а я остаюсь между её ног, обхватывая её лицо руками и приближая её губы к своим. Мы разделяем сладкий поцелуй, который не говорит о грубом сексе, который у нас только что был, но я не уверен, что когда-либо делился чем-то подобным с женщиной.

Эмоции между нами были горячими и быстрыми, а затем медленными и сладкими. Чёрт, если бы существовал синоним фразы «идеальная женщина», то это была бы Катерина Сантора. Она работает с моим членом, как волшебной палочкой, и в то же время заставляет моё сердце трепетать.

– Ты думаешь, Лили нас не услышала? – Теперь она прикрывает рот, выглядя немного застенчивой, как будто стон, который был несколько мгновений назад не взволновал моего пятилетнего ребенка.

– И тут у меня исчезает эрекция. – Он уменьшается до половины с единственным словом, которое Кэт, кажется, не может перестать произносить, когда мы раздеваемся.

Она хихикает и убегает от моего стола. Никогда я не смогу работать в этой комнате, не переживая заново эту ночь. Я отступаю, чтобы дать ей место, и мы оба возвращаемся к дивану, где лежит наша одежда. Мне бы хотелось остаться с ней обнажённым до конца ночи и продемонстрировать ещё несколько поз. Я хочу найти скрытые места, которые сводят её с ума, и помочь ей открыть для себя новые области, о которых она даже не подозревает. Но здесь с Лили этого не произойдёт.

Я надеваю штаны и рубашку, пока Кэт застегивает молнию на платье, но ловлю рукой её бюстгальтер, когда она поднимает его с пола.

– Побудешь со мной ещё немного? – спрашиваю я, быстро целуя её в губы.

Она кивает с улыбкой. Улыбка, которая заставляет меня сожалеть о каждом хмуром лице, которое я когда-либо делал на ней.

– Я собираюсь сбегать и проверить Лили. Почему бы нам не встретиться на террасе?

– Я возьму вино.

Я дарю ей ещё один целомудренный поцелуй и каким-то образом сопротивляюсь желанию моего тела продолжать его. Я открываю дверь своего кабинета и направляюсь в комнату Лили. Я слышу, как Кэт ходит внизу, и останавливаюсь возле комнаты Лили, понимая, как это странно – когда ночью в доме есть кто-то, кроме меня и Лили.

Заглянув внутрь, я вижу, что Лили лежит на одеяле, засунув руки под подушку. Её лицо немного покраснело, поэтому я включаю потолочный вентилятор и тихо закрываю дверь. Я бегу вниз по лестнице, как подросток, который боится, что его спутница уйдёт.

Когда я выхожу на террасу, Кэт не поворачивается, а продолжает смотреть вперёд, глядя вверх на луну, освещающую небо. Я подхожу к ней, кладу руку ей на плечи.

– Она спит, – говорю я ей, и на её лице появляется выражение облегчения. Она действительно думала, что я воспользуюсь шансом, если Лили нас найдёт. Никогда, если бы это от меня зависело. Она спит крепко, но идея Кэт оказаться где-нибудь за запертой дверью была лучшей идеей, чем то, что я бы трахал её на террасе и между нами и моим пятилетним ребенком была только сетчатая дверь.

Запах шампуня Кэт витает вокруг меня, когда она положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Я забыл, каково это – иметь рядом женщину. Мягкость её изгибов, запах её волос и то, как щекочет нос, когда волосы его касаются.

Тепло её руки на талии. Я забыл всё то хорошее, что даёт женщина, которая тебе дорога, и она является частью твоей жизни, и я не уверен, что хочу вернуться к другому пути.