Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 12
Катерина
Я потягиваюсь в постели и открываю глаза впервые с тех пор, как проснулась от блаженно-эротического сна, в котором Маркус был звездой. Боже, что этот мужчина делал со мной. Неужели моё подсознание действительно так сильно хочет его? Мне никогда не снились подобные сны… никогда.
Стряхнув последние остатки сна, я покидаю пределы своей кровати в поисках чего-нибудь поесть. Если мне повезёт, Ава пекла вчера вечером, а если на завтрак будут кексы, то кто я такая, чтобы спорить?
Звон посуды говорит мне, что я не единственная, кто не спит в доме.
Завернув за угол мимо гостиной, я обнаруживаю Чарли, сидящую на табурете с ложкой с быстрым завтраком, и которая вот-вот коснётся её губ. Она улыбнулась чеширской ухмылкой, говорящей о том, что она что-то знает.
Но вместо того, чтобы что-то сказать, она кладёт ложку в рот и жуёт хлопья.
Обнаружив, что на столах нет никаких сладостей, я хмурюсь, подхожу к шкафу и хватаю миску.
– Так к кому ты отсюда улизнула? – Она поднимает брови. Её тёмные волосы собраны в высокий хвост, на ней шорты и майка.
– Эм… ни к кому. – Я насыпаю хлопья в миску, и она берёт со стойки свой телефон и ведёт себя так, будто смотрит на экран, но я знаю, что она ждёт, чтобы досадить мне ещё одним вопросом.
– Тогда у тебя должен быть потрясающий вибратор, судя по удовлетворенному виду твоего лица.
Я подавляю смех и беру миску, ставлю на кухонный стол.
– Скорее, это мощное воображение и подсознание, которое хочет разыграть всё в моих снах.
– Проклятье. Мне бы хотелось получить твоё воображение. – Она усмехается над своей ложкой с хлопьями.
В этом вся особенность Чарли. Она своего рода болельщик за всех. Не то, чтобы кричала «ура-ра-ра» и подбрасывала помпоны в воздух, но, похоже, она никогда не желала никому зла. Кажется, она искренне довольна только тогда, когда счастлив кто-то другой. Будучи выходцем из высшего эшелона общества Сан-Франциско, я видела немало людей, которые на самом деле не хотят, чтобы вы добились успеха или обрели счастье.
Моё лицо краснеет, и я пытаюсь зарыться головой в миску с хлопьями.
– Итак, кто этот парень? Бывший из дома? – Чарли встаёт со стула для завтрака и присоединяется ко мне за столом с миской хлопьев.
У меня не было столько времени на общение с Чарли, так как она также работает несколько смен в таверне «Приятный сюрприз», не говоря уже о том, что она местная жительница и время от времени отправляется домой на семейные ужины. У Авы здесь тоже есть её отец, поэтому мне остаётся моё искусство. Не то чтобы я жалуюсь, мои гостиничные объекты начинают переходить от неряшливого варианта с почасовой арендой комнаты к элитному курортному типу жизни.
– Не бывший. – Моя ложка скользит по молоку, перемешивая маленькие цветные колечки.
Я поднимаю взгляд и вижу, что Чарли откинулась на спинку стула и смотрит на меня. Она ждёт, пока я всё выложу на стол. Проблема в том, что, поскольку Чарли местная, она знает Маркуса.
Она наклоняется вперёд, как будто мы должны беспокоиться о том, что кто-то нас подслушает. Предполагаю, что Ава всё ещё спит.
– Я знаю, что мы не так уж хорошо знаем друг друга, но, чтобы ты знала, я не сплетница. Я не буду заставлять тебя говорить со мной, но если ты хочешь, я здесь.
Затем она встаёт и несёт миску в раковину. На кухне наступила тишина, она хватает сумочку и надевает её через плечо на своё тело, а затем берёт ключи с маленького столика, который стоит рядом с задней дверью нашей квартиры.
– Маркус Кент. – Я быстро выкрикиваю его имя, как будто она меня не расслышит.
По правде говоря, мне нужно с кем-нибудь поговорить о нём, и большинство других моих друзей взяли лето для отпуска, прежде чем мы закончим последний год обучения в магистратуре.
Её туфли останавливаются, и она медленно оборачивается, улыбка, дразнящая её губы, выглядит так, словно она пытается блефовать с дерьмовой покерной комбинацией.
– Что ж, он определенно достоин того оргазма, который ты испытала сегодня утром. – Она садится на край стула, который только что покинула. – Он тот папаша? С палочками от мороженого и блёстками?
Я киваю.
– Ага.
У неё понимающее выражение лица.
– Маркус очень защищает Лили.
– Разве не все папы так делают? – спрашиваю я, отодвигая миску с хлопьями в сторону.
– Да, но он другой. Мой босс тоже отец-одиночка, но он больше плывёт по течению, – говорит она размахивая руками и делает паузу, пытаясь придумать слово, которое могло бы его описать. – Скажем так, он для своего сына открытая книга. Сейчас он старше Лили, но когда дело касается мамы Лили, все, кто с ним близок, молчат об их ситуации. Это жёсткая позиция со стороны Маркуса. Он никогда об этом не говорит, и никто никогда не говорит с ним об этом.
Её глаза полны сочувствия, типа «даже не думай о нём, ты ничего не добьёшься». Но я люблю вызов. Не я ли, в конце концов, опозорилась перед ним в восемнадцать лет? Действительно ли я готова снова бороться ради него? Тем более, что на этот раз он, похоже, сам занимается преследованием.
– Откуда ты так хорошо его знаешь? – спрашиваю я, и она качает головой, заставляя маленькие пряди волос выпадать из хвоста.
– Он лучший друг моего босса. – Однако она что-то скрывает, я вижу это по тому, как её взгляд уходит от меня.
– Боже мой. – Мои руки подлетают ко рту. – Ты была с ним? Вы встречались, и теперь я тебе говорю…
Она смеётся, её рука убирает мою руку с рта.
– Нет. Это совсем не так. – Она делает глубокий вдох и позволяет ему раздуть её щеки при выдохе. – Пожалуйста, никому об этом не говори, потому что мой босс не хочет, чтобы это стало всем известно. – Она снова делает паузу.
В моей голове проносится миллион разных мыслей. Маркус и её босс…? Он гей? Он уже встречается с кем-то?
– Они члены организации под названием Клуб Одиноких Папочек. Но ты об этом ничего не слышала, – быстро добавляет она.
Я морщу нос.
– Что тут такого?
– Многие люди знают об этом, но они встречаются в баре, и ребята не хотят распространяться, потому что тогда одинокие женщины будут толпиться там в поисках папочки для своего следующего ребёнка.
– Что-то случилось с отцами, которые используют своих детей, чтобы завоёвывать женщин? Знаешь же, как они обычно это делают с щенками?
Чарли встаёт и открывает холодильник, доставая воду.
– Эти парни не из таких. Дети всегда на первом месте. Отношения – это второстепенное и обычно временное явление, если ты понимаешь, что я имею в виду.
У меня сердце немного колет от её комментария. Так что, если что-то и произойдет между мной и Маркусом, то это будет только летом, и всё. Тайное свидание после того, как Лили ляжет спать, – это всё, на что мне можно рассчитывать.
– Ой, не смотри так. Возможно, ты изменишь правила игры для Маркуса. – Она подмигивает. – Хорошо, я пошла делать инвентаризацию. – Она идёт к двери, но она распахивается, прежде чем она доходит до неё.
Входит Ава, во вчерашней одежде, и в руке только ключи.
– Я единственная, кто никого себе не заарканила? – говорит Чарли, качая головой.
– Что? Я только вышла пробежаться. – Ава подходит к холодильнику и берёт бутылку воды. – Разве девушка не может немного позаниматься, не получив при этом третьего образования?
– У этого занятия есть имя? – спрашиваю я, и Чарли смеется.
Ава развернулась и пригвоздила меня насмешливым взглядом.
– Нет.
– Я единственная, кто не занимается спортом, – сетует Чарли и выходит за дверь, закрывая её за собой.
– Подожди, о чём она? – спрашивает Ава.
Я встаю и ставлю миску с хлопьями в раковину рядом с тарелкой Чарли.
– Ни о чём. – Я подхожу к стойке с островом и по её растрепанным волосам и вывернутой наизнанку рубашке могу сказать, что она не выходила на пробежку. Но поскольку я не хочу, чтобы она вмешивалась в ситуацию с Маркусом, я не пытаюсь получить от неё какую-либо информацию о том, где она провела ночь.
– Я собираюсь выпить кофе, – говорю я.
– О, я к тебе присоединюсь. Просто дай мне время переодеться.
И при этом мы обе прекрасно делаем вид, что каждой из нас нечего скрывать.
Глава 13
Маркус
Я сижу за своим столом в понедельник утром, после выходных, проведённых в мыслях с воображаемой Катериной.
Грёбаный Дейн. Она была прямо в моих руках, и ему понадобилось припереться и разрушить всё. Не то чтобы я мог склонить её над капотом её роскошной машины, когда Лили и Эшли были в доме, но хоть один поцелуй. Хренов поцелуй, чтобы проверить, так ли она сладка, как я представлял себе.
Мой телефон зазвонил, и я, посмотрев на него, увидел, что это мистер Сантора. Папа Катерины. Мой желудок переворачивается от мысли, что он каким-то образом узнал о грязных мыслях, которые у меня были о его младшей дочери.
Я отвечаю на звонок в офисе гаража:
– Доброе утро, Билл.
– Маркус. – Он делает паузу, и я клянусь, этот человек смог бы заставить занервничать разъяренного быка. – Я уеду через несколько недель со своей семьей.
– Какую яхту вы бы хотели?
– На самом деле, я заберу «Сладкую Талию» и «Китти Кэт» в Сан-Франциско. Мой зять собирается забрать «Сладкую Талию» на летние месяцы. Ты помнишь его, да?
Билл хранит три яхты на нашей пристани. Время от времени он меняет их, оставляя только одну в Сан-Франциско, где он живёт. Я заслужил его доверие в самом начале наших отношений, после того как мой отец оставил мне бизнес, и он стал нашим постоянным клиентом.
Блондин, который никогда не переставал лапать свою жену. Как я мог забыть?
– Лукас, да? – Я стучу ручкой по столу и откидываюсь на спинку кресла.
Билл Сантора либо болтлив, либо занят, и если бы он был занят, он бы уже повесил трубку. Сегодня Билл хочет поболтать, поэтому я сажусь и пытаюсь расслабиться, поскольку, кажется, всё в порядке. Очевидно, он понятия не имеет о том, что я хочу сделать с его дочерью.
– Да, он и Талия ждут второго ребёнка – ещё одного внука. – Его счастливый и гордый тон донёсся из телефона.
– Поздравляю. Ваша семья продолжает расти.
Он усмехается.
– Ну, по крайней мере, Талия рожает детей. Моя младшая, Кэт… – я больше ничего не слышу, а сердце начинает бешено колотиться в груди. – …её практически стали продавать на аукционе в Нью-Йорке. Все эти галереи хотят, чтобы она появилась у них после лета. Ну, они хотели её ещё этим летом, но она сказала, что хочет немного отдохнуть, прежде чем начать свою карьеру. Эй, ты даже можешь столкнуться с ней на отдыхе.
Да, мы уже можем поставить галочку в этом поле. Был, увидел и почти привязал её к своему изголовью.
Вместо этого я говорю:
– О, правда? – мой голос надламывается, как у подростка.
– Она работает в вашем лагере. Я не понимаю, почему она отталкивает всех этих галлеристов, которые хотят продать её картины. Но Кэт всегда отличалась от своей сестры. Талия – моя стойкая и надёжная девочка, а Катерина – вероятно, навсегда останется моим диким сорванцом. Не то чтобы, она постоянно тусовалась и тратила все свои деньги, но у нее всегда был пылкий дух, и ей никогда не нравился тот факт, что она родом из Санторской Колбасы.
Господи, этому парню иногда трудно не отпустить очевидные шутки о колбасе. Она родом из Санторской колбаски? Шутки практически пишут сами себя.
– Я уверен, что она просто хочет расправить крылья, понимаете? Сейчас ей сколько?
– Двадцать четыре, – отвечает он, и меня охватывает волнение.
Теперь всё было законно.
– Уверен, что осенью она отправится в Нью-Йорк. Я не могу себе представить, чтобы эта девушка когда-нибудь нашла что-то такое, что удовлетворит её запросы в таком маленьком городке, как Бухта Предела. – Он усмехнулся. – Ей нравится думать о себе как о какой-то обычной, но всё, что тебе нужно сделать, это посмотреть выписки по моей кредитной карте, чтобы понять, что ей нравится «Старбакс» и именитые бренды роскоши.
Его подтверждение того, что я уже знаю, ранит, хотя не должно. Почему меня должно волновать, что она уйдёт, когда лето закончится? Этот факт лишь повторяет мои же мысли по их ситуации. Кэт будет летней любовницей, которая исчезнет вместе с маргаритками и нарциссами с наступлением осени. Если бы только я не был пчелой, который хотел испить сладкий нектар, пока ничего не останется.
– Что ж, Билл, я позабочусь о том, чтобы подготовить две яхты к твоему приезду.
– Спасибо, Маркус. Ближе к дате я сообщу тебе более подробную информацию о том, когда именно мы прибудем, но нам нужно, чтобы «Китти Кэт» была готова к субботе. Мы проводим выходные в городе, и я хочу пригласить всю семью на целый день. Пообедаем на лодке. Я собираюсь позвонить Дебби в «Дабл Ди» после того, как повешу трубку.
– Особый случай? – спрашиваю я, снова катая ручку взад и вперёд сквозь пальцы.
– Нет. Просто хочу провести немного времени с семьей. Мы все скучаем по Катерине с тех пор, как она стала работать в лагере.
Я бы тоже скучал по ней.
«Е*ать. Прекрати это».
– Что ж, я внесу свой вклад, чтобы убедиться, что это будет отличный день для вашей семьи. – Я сажусь прямее.
– Почему бы тебе не присоединиться к нам? – спрашивает он, и мне кажется, что моё сердце пропускает не два, а все три удара.
– Ну, у меня есть дочь и…
– Приводи её. Я бы хотел увидеть эту маленькую девочку. Плюс моему внуку четыре года. Я гарантирую, что Талия будет рада, что ему будет с кем поиграть.
– Это ваше семейное время, мы будем только мешать.
«Прошу, хватит».
Мысль о том, что я снова увижу Катерину в купальнике, просто взбудоражила меня. Если бы решение принимал он за себя, он бы уже принял приглашение.
– Не говори ерунды. Увидимся на месте. Спасибо, Маркус.
Линия прерывается, и мне интересно, где Билл Сантора учился телефонному этикету.
Во что я только что ввязался? Целый субботний день с Кэт и её семьей – с её отцом-итальянцем и любопытной матерью. Единственный положительный момент в том, что у меня будет Лили в качестве буфера. Если мне повезёт, она впервые в жизни заболеет морской болезнью, и нам придётся прервать поездку.
***
В тот же вечер я зашёл в «Приятный Сюрприз», а вокруг длинного стола в задней части сидели отцы-одиночки. Летом нашим членам, как правило, сложнее встречаться, поскольку все дети не ходят в школу. Я подхожу к бару и обнаруживаю работающую Чарли Шоу.
Она сестра приятеля Гаррета, и, хотя он уехал много лет назад, она по-прежнему всегда более чем дружелюбна к нам.
– Привет, Чарли.
Она оторвалась от планшета и отложила его. В её обычной дружелюбной улыбке есть что-то большее, чем обычно. Это что-то вроде поддразнивания, но я понятия не имею, почему. Может быть, мне привиделось.
– «Голубую луну»? – спрашивает она, её рука уже хватает стакан.
– Спасибо. – Я сажусь на стул и смотрю на телевизор.
Она ставит моё пиво на стол, а затем кладет сверху апельсин.
– Вот и все. Я добавлю это в ваш чек. – Она оборачивается.
Самое замечательное в Чарли то, что она на самом деле не болтушка. Она занимается своими делами и, если в разговоре нет смысла, не подстёгивает его.
– Спасибо, Чарли. Как твой брат?
Я пока не в настроении присоединяться к отцам-одиночкам.
Она оборачивается и прислоняется к задней части бара. Её волосы заплетены набок, и она почти не пользуется макияжем, но у неё есть черта от соседской девчонки. Та, которую мальчик мог не заметить, запав на черлидершу, только для того, чтобы отыскать подходящую ему девушку, всё время прятавшуюся на виду.
– Он сейчас в Калифорнии. Живёт мечтой – холостяцкой жизнью. – Она закатывает глаза.
Я смеюсь. Насколько я знаю, а точнее, Гаррет рассказывал мне о нём, он заядлый холостяк. Парень, который никогда не собирается остепеняться и на самом деле считает, что моногамии не существует. Насколько разными могут быть два лучших друга? Гаррет наслаждался размеренной жизнью с матерью Сидни. По крайней мере, насколько я могу судить по тем немногим разам, когда он открыто говорил об этом на наших встречах.
– Ну, стоит выпить за лёгкую жизнь твоего брата. – Я поднимаю пиво и пью.
– Надеюсь, однажды он найдёт девушку, которая надерёт ему зад. – Она начинает вытирать стойку, но её рука останавливается на полпути, её взгляд устремляется к двери.
Мне не нужно оглядываться назад, чтобы узнать, кто там. Все в городе знают, что Чарли влюблена. Влюблена в единственного мужчину, который никогда не будет для неё доступен.
Его большое задумчивое тело садится рядом со мной. Ни приветствия, ни похлопывания по спине в знак приветствия.
– Привет, Гаррет, – говорит Чарли, её голос повышается на октаву или две по сравнению с тем, когда она разговаривала со мной.
– Привет. Как обычно, – говорит он отрывистым тоном.
Движения Чарли становятся беспокойными, когда она открывает холодильник, хватает «Миллер Лайт» и откручивает крышку.
– Вот.
– Спасибо. – Он удивляет меня, когда посмотрел на неё в ответ.
Чарли улыбается и ждёт, глядя на него, как на какую-то знаменитость, которую она жаждет.
Гаррет – самый слепой человек, которого я когда-либо встречал.
– Спасибо, Чарли, – говорю я, и она выходит из поездки в Гарретвилл, слегка покачивая головой.
– Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь ещё. – Вот так она направляется в заднюю часть бара к столикам с другими отцами-одиночками.
– Как дела, мужик? – спрашиваю я Гаррета, хватая свою бутылку и вставая со стула.
Лили была не в восторге от того, что я уезжаю сегодня вечером. В последнее время она стала немного навязчивой, и я не могу понять, почему.
– Обычная Сидни. В лагере какие-то танцы, и она позвонила мне по дороге сюда. Она хочет пойти по магазинам с девушкой, которую встретила, и её мамой.
– Танцы звучат весело. – Я пожимаю плечами, не видя проблемы.
– Танцы равно мальчики. Мальчики – равно проблемы. Мальчики плюс моя дочь – это камера смертников.
Я усмехаюсь, похлопывая его по плечу.
– Эй, не все парни плохие.
Он поднимает на меня свои темные брови, и я смеюсь. Он прав. В тринадцать лет даже капитан команды по олимпиаде математики ужасен. Любые мысли проходят через их член.
– Я уверен, что их там будут сопровождать.
– Да, я. – Он указывает на себя большим пальцем и стоит, ожидая меня.
Мы направляемся к столу, и Дейн забегает через двери бара. Его белая футболка промокла, а шорты свисают с бёдер.
«Какого черта?»
– Я буду через две минуты, ребята, мне просто нужно переодеться. – Он поднимает вверх два пальца.
– Это твой клуб, – кричу я в ответ.
Он разворачивается и идет спиной к своему офису.
– Некоторые вещи важнее, чем зал, полный придурков.
Он шевелит бровями, и мне интересно, где он находит этих женщин, которые всегда готовы быстренько перепихнуться. Я имею в виду, что мы находимся в городе с населением менее тысячи человек.
«Понимаете, что я имею в виду?»
– Парни – отстой, – бормочет Гаррет, проходя мимо меня и здороваясь с другими членами Клуба Одиноких Папочек.
Когда я сажусь рядом с Гарретом и здороваюсь со всеми, в дверь входит блондинка, и у меня сжимается живот, когда я наблюдаю, как её бедра покачиваются из стороны в сторону по пути к бару.
Чарли кладёт для неё салфетку, и они обмениваются несколькими словами, прежде чем голова Чарли наклоняется в мою сторону.
Кэт крутится на барном стуле, и я наблюдаю, как краска медленно разливается по её коже, пока её лицо не становится розовым.
Я наклоняю пиво в её сторону, и она отвечает на этот жест лёгким взмахом руки. Возможно, это будет моя любимая встреча Клуба Одиноких Папочек.
Глава 14
Маркус
То, что происходит на собрании Клуба Одиноких Папочек, остаётся на собрании Клуба Одиноких Папочек. Я не могу рассказать, о чём мы говорили, но могу сказать, что, пока я вполуха слушаю, как Джесси, новый член клуба, рассказывает о каком-то дерьме, через которое он проходит дома, я продолжаю украдкой поглядывать на Кэт.
Каждый раз на ум приходят одни и те же мысли:
«Мне не следует».
Мне не следует искать её глазами.
Я не должен желать её.
Я не должен прикасаться.
Но глаза всё равно ищут её.
Сколько бы я ни повторял это, мой член не обращает на это внимания. Ему нужна Кэт.
Он наслаждается возникшим желанием.
И он хочет войти в неё. Глубоко, жестко и часто.
– Почему бы тебе не пойти туда? – Дейн стучит локтем по моей грудной клетке.
В какой-то момент, пока я отвлёкся, группа разошлась. Встреча окончена, и мне пора уходить.
– Ты о чём? – Мой взгляд снова возвращается к Дейну и отворачивается от Кэт.
– Горячая блондинка в баре с Чарли, – говорит Гаррет.
– Итак, ты знаешь её имя? – говорю я.
Лицо Гаррета искажается в вопросе: «О чём ты, черт побери».
– Ты явно хочешь её, пригласи её на свидание, – призывает меня Дейн. В этот момент он, кажется, настолько отчаянно хочет, чтобы я вступил в его игру свиданий, что мог бросить меня перед стаей волчиц в течке.
– Она слишком молода. – Это же я продолжаю твердить самому себе. Но она уже не слишком молода. По словам её отца, ей двадцать четыре года.
Е*ать. Её отец. Причина номер два, и она ещё висит надо мной дамокловым мечом.
– Так ты не против, если я за ней приударю? – спрашивает Дейн с усмешкой.
Мой кулак сжимает бутылку с водой, и пластик в руке сморщился.
– Нет.
Я пожимаю плечами, стремясь к беззаботности, которую я не чувствую.
– Вы двое ведёте себя так, будто вам по пятнадцать лет, – говорит Гаррет, откидываясь на спинку кресла и качая головой.
– Всё в порядке. Спасибо, чувак. – Дейн встаёт и хлопает меня по плечу. – За очень горячую задницу.
Я пытаюсь сосредоточиться на чём угодно, только не на том, как он приближается к ней. Я не хочу смотреть, но больше всего на свете я хочу смотреть.
– Почему ты позволяешь ему это? – спрашивает Гаррет.
Я начинаю отрывать этикетку от бутылки с водой. Что угодно, лишь бы мой взгляд не упал на Кэт.
– Я не знаю, о чём ты говоришь. – Я не могу остановиться, и мой взгляд скользнул по ним. Дейн смотрит на меня и стоит рядом с Кэт.
Я знаю, что он меня травит. Он, должно быть, знает, как сильно я её хочу и как меня бесит, когда я смотрю, как он с ней флиртует.
Кэт смеётся над чем-то, что он говорит, и её голова запрокидывается. Её шея обнажена, и я представляю, как мой язык скользит вверх по горлу до мочки её уха.
Дейн приближается на несколько дюймов, его рука легла на спинку её кресла.
У Чарли нет другого выбора, кроме как сдвинуться вдоль стойки и поприветствовать нескольких посетителей, оставив их одних.
Кэт отодвигается в сторону, чтобы получить немного личного пространства, но Дейн прикусывает нижнюю губу и наблюдает, как её губы напряженно движутся вслед каждому её слову.
Что она говорит?
Проклятье, мне всё равно, плевать.
– Зачем ты себя мучаешь? – спрашивает Гаррет.
Мой взгляд устремляется на него.
– Из-за тех, кто живёт в стеклянных домах, брат.
И снова его лицо искажается, но он знает, что я прав.
Единственная разница между нами в том, что я не думаю, что Гаррет был с кем-то после мамы Сидни, тогда как я развлекаюсь, но вдали от Лили. Вдали от всего в Бухте Предела.
Я сижу и пытаюсь убедить себя, что мне не нужна никакая драма в отношениях, чтобы вплестись в мою и без того хаотичную жизнь. Я наполняю свой разум уверенностью, что делаю то, что правильно – и ради себя, и ради Лили – и тогда произошло это.
Рука Дейна протягивается и заправляет прядь её блестящих светлых волос за ухо.
Я встаю.
– Охренеть, как вовремя, – комментирует Гаррет.
Дерьмовую ухмылку Дейна можно было разглядеть через тихий океан, такая она широкая. Он знает, что высказал свою точку зрения, и гордится тем, что заставил меня оторвать свою задницу от кресла и прямо сейчас пойти к ней.
Я останавливаюсь по другую сторону от неё. Она оглядывается, а затем оглядывается вновь.
«Да, это я, Кэт. Стою рядом с тобой, как проклятый щенок, и жажду твоего внимания».
– Мы можем поговорить? – спрашиваю.
Она пьёт пиво, которое, похоже, ей не подходит. Я бы подумал про Маргариту или вино, но пиво? Не уверен, что я такое смог бы представить.
– Видишь, я говорил тебе, это займёт меньше пяти минут. – Дейн смотрит на свое запястье так, словно на самом деле носит часы. Этот мужчина – минималист в том, как он одевается. Просто всегда лучше. – Я думаю, что дам вам две, может быть, три минуты. – Он подмигивает ей, а затем перепрыгивает через стойку на другую сторону.
Она ставит пиво на салфетку, крутит бутылку взад и вперёд и делает что угодно, только не смотрит на меня.
– Итак, мы можем поговорить? – я спрашиваю ещё раз.
Кажется, я только что почувствовал, как мои яйца сморщиваются и умирают. Могу ли я быть ещё более жалким?
– Это общественный бар. – Её глаза встречаются с моими, и я задаюсь вопросом, какого черта они кажутся такими грустными.
Я смотрю на Дейна за барной стойкой, его глаза оживились и готовы подслушивать, а через несколько барных стульев сидит пара.
– Можем ли мы отойти? – спрашиваю я, зная, что прошу слишком многого. Чтобы изолировать её от всех.
К моему удивлению, она допивает пиво, ставит его на стойку и встаёт.
– У тебя есть две минуты. – Она уходит.
Дейн поднимает брови с той же всезнающей ухмылкой на губах.
Я следую за ней, и как только мы оказываемся в заднем коридоре возле туалетов, она прислоняется к стене, скрестив руки перед собой.
Мы можем зайти в офис Дейна. Он не будет возражать. Я показываю рукой дальше по коридору.
– Да, нет, спасибо. Здесь, – она оглядывается, – уже достаточно приватно.
– Он тебе интересен? – я спрашиваю о том, что мне сейчас действительно важно.
– Кто? – ее брови сошлись вместе.
– Дейн, – процеживаю я сквозь стиснутые зубы.
Она позволяет рукам опуститься по бокам.
– А у тебя стальные нервы.
– Ну, а у тебя?
Она молча размышляет минуту, прежде чем ответить.
– Ты преследуешь меня неделями, наконец получаешь мой номер, просишь кофе, а потом даже не удосуживаешься позвонить.
Меня охватывает облегчение. Она злится, потому что у нас не было свидания с кофе? Я всего лишь парень и никогда не понимал женщин так хорошо, но я почти уверен, что это означает для меня только хорошее.
– Вот почему ты расстроена?
Она бросает на меня взгляд, который я могу описать только как «ага».
– Конечно, поэтому я расстроена. Почему ты не позвонил?
Я засовываю руки в карманы и качаюсь на пятках.
– Я собирался. Я собирался позвонить тебе и уточнить о кофе. Затем твой отец позвонил мне и сказал, что приедет на эти выходные, и я начал думать о том, что он подумает о том, что его младшая дочь проведёт время с мужчиной на десять лет старше её, и подумал, что лучше оставить тебя в покое.
– Ты так бесишь. Я взрослая женщина, Маркус. Я могу принимать собственные решения. – Её руки сжались в кулаки по бокам.
В такие моменты мне бы хотелось, чтобы её характер не заводил меня так сильно. Я меняю стойку, чтобы приспособиться к растущему отвлечению в штанах.
– Я не думал, что это будет иметь большое значение. Это ты настаивала на том, чтобы мы встречались просто как друзья. – Я добавляю воздушные кавычки к части «как друзья» для акцента.
Она сжимает губы и ничего не говорит. По тому, как она сузила глаза, я вижу, что она понимает, что я прав.
– Если ты просто хочешь дружить, то почему ты так расстроилась, что я не позвонил насчёт кофе? Почему ты вела себя так, будто не узнала меня, вместо того, чтобы просто послать меня к черту, когда впервые увидела меня? – я спрашиваю.
Глухой смех вырывается из её горла, когда её взгляд сосредоточился на мне, её веселье быстро угасает.
– Я больше не та восемнадцатилетняя девушка. Я не та девушка, которую можно раздавить несколькими словами. И я не та девушка, которая будет тосковать по тебе. Мне просто не хотелось вспоминать прошлое. У меня такое чувство, будто я даже больше не узнаю ту девушку. Я выросла.
– Во-первых, я прекрасно понимаю, что ты выросла, и если бы ты вела себя так, как будто помнишь меня, я бы извинился. Я был засранцем.
– Да, был. – Она теряет оборонительную стойку и смотрит на свои туфли, переминаясь с ноги на ногу.
– Тебе было восемнадцать, мне было двадцать восемь. Я только узнал, что мама Лили беременна. Моя жизнь была в грёбаном хаосе. Время было выбрано просто неправильно.
Я помню, как мне было страшно, что, несмотря на всё происходящее в моей жизни, мой член всё ещё реагировал на то, как её идеальные сиськи призывали к прикосновениям. Как манил меня вид её кружевных трусиков, дающих представление о маленькой полоске светлых волос между её ног. Она была слишком молода и не в моей лиге, но мне не хотелось ничего больше, чем взять её в тот момент.
– Послушай, это было много лет назад, и я полностью забыла об этом. Я знаю, что нам придётся сосуществовать в лагере ради Лили, но эту беготню туда-сюда, – она перемещает палец между нами двумя, – нужно прекратить.
Я делаю шаг вперёд, положив одну руку на стену над её головой.
– Тебе нужно, чтобы я говорил прямо? Что ты хочешь услышать? Как мой член был твёрдым в течении нескольких месяцев после нашей маленькой встречи каждый раз, когда я вспоминал тебя? Что даже сегодня образ того, как ты раздеваешься в крохотном офисе в задней части ресторана, по-прежнему остаётся самым горячим поступком, который когда-либо со мной случался? Хочешь знать, как я дрочил от воспоминаний о тебе топлес, а потом чувствовал себя настоящим мудаком?
Она ёрзает, её щеки краснеют, а взгляд устремляется куда угодно, только не на меня.
– Стоит ли упомянуть, как после нашей ссоры в тот день в лагере я дрочил в душе, представляя, как раздеваю тебя в той тёмной хижине, широко раздвигаю твои ноги и пробую тебя на вкус? Как каждую ночь, после нескольких месяцев ничегонеделания, мне кажется, что я не могу нормально спать, и каждый чёртов раз это касается тебя.
Её грудь поднимается и опускается от прерывистых выдохах при моих словах, и хотя она пытается вести себя равнодушно, я рискну предположить, что это совсем не так.
Я рискую, и моя рука вылетает из кармана и приземляется ей на бедро. Мой палец скользит по голой коже между её рубашкой и шортами.
– Я хочу тебя, Кэт, – шепчу я ей на ухо. Её глаза закрываются, и я медленно продвигаюсь вперёд, не давая ей возможности убежать. – И я думаю, ты тоже хочешь меня.
С её губ срывается тихий стон, и хотя я пытался, в этот момент я не могу бороться с неизбежным. Я прижимаюсь к её губам, подталкивая её к стене, одна рука над её головой, а другая впивается в её бедро.
Она встречает меня с той же интенсивностью, наши языки переплетаются в новом танце. Не в силах контролировать себя, я нажимаю сильнее, и её руки поднимаются и сплетаются за моей головой.
На вкус она такая же сладкая, как я и ожидал.
Я хочу перетащить её в офис Дейна. Я хочу создать хаос на его столе и трахать её долго и жестко, чтобы она знала, что она моя и ничья больше.
– Мне жаль, что я мудак. И сейчас, и раньше, – бормочу я ей в губы, а затем снова трахаю её рот своим языком.
