Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Она должна была вспомнить меня. Меня же невозможно так легко забыть, я же прав?

Глава 3

Катерина

Когда я подняла коробку себе на бедро и пошла через парковку, я могла поклясться, что увидела Маркуса Кента, стоящего у пикапа, с отвисшей челюстью и уставившегося на меня. По моему телу пронеслась дрожь смущения, гнева и, неохотно признаюсь самой себе – жара.

Только после того, как я решила устроиться на работу в «Лагерь Высоких сосен» и искала квартиру, я поняла, что ближайший маленький городок – это Бухта Предела. Тогда я поняла, что есть небольшой шанс столкнуться с человеком, которого мысленно назвала «самым большим мудаком». Его магазин по-прежнему работает, и мой отец до сих пор каждый год приезжал сюда, чтобы Маркус проверил ему яхту.

После того, как он унизил меня шесть лет назад, я никогда больше не хотела его видеть. Ладно, это ложь. Этот человек произвёл на меня неизгладимое впечатление, какое с тех пор удавалось немногим. Но после того, как я бросилась на него, и он не только заткнул меня, но и сделал это на кухне, полной людей? Был большой шанс, что он нашёл бы меня тоскующей по нему.

Я не думала, что он меня всё ещё помнит. Теперь я повзрослела, и я не та невинная девочка, которая желала, чтобы он лишил её девственности. Тем не менее, девственности уже давно нет. Могу с уверенностью сказать, что знаю, что ожидаю от мужчин, и что мне нужно в спальне. Шесть лет – это долгий срок, и у меня было достаточно опыта, чтобы узнать.

«Маркус Кент», – говорю я себе, наблюдая, как он поднимается в гору.

«Лагерь Высокие сосны» предназначен только для родителей-одиночек, и это ещё одна причина, по которой я думала, что не увижу его этим летом. Но у него есть дочь.

Где мать?

Мой взгляд устремляется туда, где самая симпатичная маленькая светловолосая девочка болтает с другими детьми. Я обхожу хижину, чтобы убедиться, что у моих помощников нет проблем, и они помогают детям сделать кормушки для птиц. Мои глаза сосредотачиваются на Лили, которая больше говорит, чем работает над своим проектом.

– Ты в порядке, Лили? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

– Ага, – говорит она, поворачиваясь к Бену, сидящему напротив, и в то же время её маленькие пальчики касаются браслета на правом запястье.

Они продолжают говорить о спорте, а я прислоняюсь к прилавку, слушая, как она всё время говорит о Гигантах и о том, насколько они лучше Доджерс. Поскольку я из Сан-Франциско, а у моего отца есть места в ложе на стадионе я согласна с ней, но не могу не задаться вопросом, почему эта маленькая девочка знает о бейсболе.

Лили и Бен продолжают спорить, а глаза Маркуса врезались мне в память. Они все такие же искрящиеся голубые – такие же яркие и сверкающие, как средиземное море, над которым сверкает солнце. И, кажется, они всё ещё обладают способностью сбивать меня с мысли на секунду или две.

Он отрастил волосы немного длиннее на макушке, и мне интересно, каково это, когда мои руки проберутся сквозь шелковистые тёмно-каштановые пряди. Чтобы удержать его голову, между моих ног.

Дерьмо. Нет. Нет. К нему больше ни ногой.

Он может унизить меня один раз, но не дважды. Маркус Кент может быть таким же привлекательным, как эскимо в палящий жаркий день, но он в моём черном списке, если не в самом его начале. Если бы только моя Ваги получила сообщения, которые мой разум пытается ей послать.

– Кэт, – говорит тихий голос рядом со мной.

Я наклоняюсь, чтобы встретиться взглядом с Лили. Которая, конечно же, получила голубые глаза от своего папы, просто чтобы сделать это лето еще более невыносимым.

– Да, Лили, – говорю я.

– Я всё, – гордо говорит она, поднимая бумажную тарелку с птичьим кормом, прикрепленную к резинкам.

– О, круто. Давай положим её здесь, чтобы она высохла, и ты сможешь забрать её домой сегодня вечером.

Она следует за мной к столу, который я поставила в углу, чтобы там все арт-проекты высохли.

– Ты уже знаешь, куда ты её повесишь? – спрашиваю я её и стучу пальцем по столу, где она должна её оставить.

– На дереве. – Она аккуратно кладёт её, а затем ставит тарелку именно так, как ей хочется.

Я смеюсь.

– Ага, ты имеешь в виду какое-то особенное дерево?

Она пожимает плечами.

– Мой папа разрешил мне повесить кормушку для птиц в прошлом году, а потом прилетело слишком много птиц, и папа сказал, что они слишком много какают. Так что я спрятала её за окном моей спальни. – Она шепчет последнюю часть, как будто Маркус находится рядом с нами.

– Значит, ты живешь с папой? – спрашиваю я, зная, что я ужасный человек, раз пытаюсь выудить информацию из пятилетнего ребёнка.

Её маленькие глаза прищуриваются, обдумывая мой вопрос.

– Я не могу жить одна, – говорит она тоном, подразумевающим «ага», и уходит.

Значит, она живёт с ним. Он не просто играет летнего папу. Остаётся вопрос, где мать?

Главный вопрос: зачем мне нужно знать это?

Глава 4

Маркус

Я припарковал свой грузовик рядом со своим лодочным гаражом «Ремонтной мастерской Кента». Оригинальность никогда не была сильной стороной моего отца, и название магазина, которое я унаследовал, доказывает это. Мой желудок урчит, поэтому я перехожу через улицу в закусочную «Двойной Ди», принадлежащую Дону и Дебби Вернер.

Они всегда были здесь. Выросли здесь, женились сразу после школы, и если подсчитать, то я почти уверен, что их сын, Дон-младший, был идеальным свадебным подарком для Дона. В целом, они хорошие люди, даже если их закусочная звучит как название стриптиз-клуба.

Дверной колокольчик зазвонил, когда я зашёл. Я оглядываю кабинки и табуретки у стойки и, конечно же, это одни и те же люди, которые приходят сюда каждый день. Все городские пенсионеры сидят без дела, пьют кофе и говорят о старых добрых деньках.

– Маркус, – приветствует Дебби, беря стакан на вынос, наливая в него кофе. Она подвигает его через изношенный прилавок ко мне.

– Спасибо, Дебби.

– Опять опаздываешь сегодня утром? – спрашивает она, кладя передо мной меню.

Я слегка посмеиваюсь. Так заметна моя ежедневная борьба для окружающих?

– Да, первый день в лагере. – Я бегло просматриваю меню и делаю заказ Дебби.

Дон выглядывает из окошка в стене за прилавком, где, я надеюсь, он начал готовить мой завтрак. Я дружески машу ему рукой и немного болтаю с Дебби.

Через некоторое время сзади подходит Дон с моим завтраком в руке.

– Скажи Лили, чтобы зашла, у меня есть фруктовое мороженое, мне нужно, чтобы она попробовала. – Он подмигивает и передает мою коробку с едой на вынос своей жене. Я достаю бумажник и плачу Дебби. Она смотрит на деньги, забирает их и улыбается.

– Увидимся завтра, – говорит она, когда я ухожу.

– Может быть, – замечаю я.

Когда я захожу в свой магазин, я ставлю еду и кофе на стол и смотрю на лодку, которую ремонтирую для клиента из Портленда. Он ожидает её через несколько недель, и мне будет очень трудно закончить вовремя.

Я проглатываю свой завтрак, затем снова концентрирую внимание на лодке, потягивая кофе и оценивая, что ещё нужно сделать, чтобы всё было идеально. Мои мысли уплывают от лодки за считанные секунды.

Катерина Сантора.

Она великолепна и сексуальна, и я хочу подмять её под себя на час или два, и проконтролировать, чтобы она никогда меня не забыла.

Дерьмо. Я должен быть благодарен, что она не помнит меня, потому что я был первоклассным засранцем.

Мой телефон звонит на столе, но я установил специальный звонок для лагеря и так как это не он, то я его проигнорировал, возвращая мысли обратно к лодке, где они и должны быть.

Я встаю и иду к лодке, моя рука скользит по дереву, которая всё ещё нуждается в шлифовке, но мой разум снова плывёт к Кэт, и мне интересно, насколько нежная у неё кожа.

Я думаю о том, как развевались её светлые волосы, когда она поворачивала голову. То, как её кристально-голубые глаза смотрели на Лили сверху вниз и казались такими заботливыми. Очертания её бёдер, хоть и стройные, но всё же такие пышные.

Остановись. Ты такой извращенец. Она на десять лет моложе тебя.

Мой телефон снова звонит, поэтому я иду по магазину и беру трубку со стола.

Дейн.

Я провожу пальцем по экрану.

– Да.

– Кто нассал тебе в овсянку?

– В хлопья, – говорю я без энтузиазма.

– Как будто я этого не знаю. Это называется оригинальный подход.

– Не совсем оригинально. Ты только что изменил мой завтрак…

– Я взял овсянку, потому что ты старый пердун.

Я плюхнулся на офисное кресло.

– Зачем ты позвонил? – спрашиваю я, отпивая кофе.

– Завтра планируешь устроить своё обычное представление? Семейная вражда? Запах изо рта? Встанешь не с той ноги? – Я делаю глубокий вдох, и он хихикает в ответ. – Я подумал, может быть, мы могли бы поужинать после четырёх.

– У тебя есть десять секунд, чтобы изложить что хотел, или я вешаю трубку.

Я вполуха слушаю разговор, потому что снова смотрю на лодку. Что-то не так. Чего-то не хватает. Я стою, всё ещё держа телефон у уха.

– Я серьёзно на счёт ужина. Как насчёт шести тридцати? Это не нарушит твой суперрежим, верно? – Звон бокалов на заднем фоне говорит мне, что он, вероятно, готовит бар к открытию в обед.

– Я приготовлю ужин. Вы с Тоби подходите. Я могу позвонить Гаррету, – говорю я, осматривая лодку дальше, отыскав проблему, требующую немедленного решения.

– Как насчет только меня, тебя, Нины и Полли? – уточняет он. Наступает тишина, и мы оба знаем, почему.

Большинство людей сказали бы: «Тебе действительно стоит начать встречаться» или «У меня есть женщина на примете, и мне нужен друг для её подруги». Но Дейн настаивает. Пунктик, которым он был одержим, подкалывая меня в течение последнего месяца. Он думает, что мне нужно женское общество.

Ну, у меня была женщина, когда я ездил в Сиэтл по делам, несколько месяцев назад. Было легко и несложно, и на следующее утро мы расстались, даже не обменявшись номерами телефонов.

«А что я получила от мамы?» – сладкий голос Лили эхом звучит в моей голове. Моя маленькая девочка слишком любознательна, чтобы не спрашивать о своей маме теперь, когда она думает об этом. Ей нужно выучить безопасности в своей жизни, и когда она станет старше, я знаю, что ей понадобится женщина – образец для подражания.

– Так что скажешь?

– Ладно.

– Ладно? – Его голос поднимается на октаву вверх, как у подростка.

– Не придавай этому большого значения, – ворчу я.

– Прекрасно. Давай встретимся здесь в шесть тридцать. Я позабочусь обо всех деталях. Ты главное принарядись.

– До встречи, Дэйн. – Я отключаю телефон и запихиваю его в карман.

– Джек! – Я зову своего главного помощника.

Он входит через боковой вход во второй гараж, его комбинезон испачкан машинным маслом.

Джек занимается моторами лодок. Я привёл его несколько лет назад, когда понял, что Лили нужно больше стабильности – установленное время сна и купания. После Джека пришли Клайв и Уэс. Мы вчетвером обычно сменяется, и теперь, каждый вечер я возвращаюсь домой вовремя и ужинаю со своей любимой девочкой.

– Что? – Как обычно, резко отвечает мне.

– Посмотри сюда, – я указываю на проблему, которая меня беспокоит. – Это нужно отремонтировать, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Он кивает, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть.

– Я позабочусь об этом, как только закончу с лодкой Робертса.

Он возвращается в другой гараж, а я сажусь за свой компьютер. Клянусь, я собирался просмотреть схемы лодки, поставленной в моём гараже, но каким-то образом на моём экране всплывает страница Катерины в Facebook.

Будь я проклят, если я знаю, как это произошло.

Глава 5

Маркус

На следующий вечер я сел на стол для пикника, положив локти на колени, и делаю вид, что смотрю, как дети бродят вдоль мелководья озера. Я точно не буду пялиться на задницу вожатой лагеря Лили в синем бикини, которое должны запрещать надевать в присутствии детей. Возможно, его следует запретить носить перед мужественными, здоровыми мужчинами старше тридцати лет, такими как я.

В кармане звонит телефон, и, к удивлению, это был Дейн.

– Где ты? – спрашиваю я.

Лагерный день закончился десять минут назад, но я думаю, что вожатые задержались, или, может быть, они захотели помучить одиноких отцов, заставив нас стать свидетелями игры в воде мокрых двадцатилетних ребят.

Вику следовало бы раздать им обычные чёрные цельные купальники.

– Я почти на месте. Можешь захватить Тоби? Ты включен в список экстренной помощи. – В телефоне на фоне звучит рёв его машины.

– Ты многое пропустил, – посмеиваюсь я.

Тоби и все его друзья начинают обрызгивать всех вожатых лагеря, этот день внезапно оказался для меня удачным. Я возвращаюсь к своей прежней позиции. Белые универсальные купальники будут намного лучше черных.

– Что это за девчачьи крики? – спрашивает он.

– Сегодня день плавания. И да, никаких проблем. Я захвачу Тоби.

– День плавания? Типа, вожатые в купальниках?

– Может быть. Надо идти. Начались водные бои. – Я усмехаюсь, вешая трубку.

Держу пари, что он будет здесь через пять минут, и, если мне повезёт, он пропустит всё происходящее, и я смогу над ним поиздеваться.

В настоящее время в воде наблюдают за детьми по меньшей мере десять вожатых лагеря, шестеро из них – женщины. Виктор не понимает, с какой эпидемией он столкнётся. Чем дольше я сижу там, тем больше отцов спускаются к озеру, думая, что это обычный трансфер по четвергам. К их удивлению, это влажная мечта подростка. И, возможно, и отца этого подростка.

Катерина смеётся с другой женщиной-консультантом. Я никогда не замечал, как её щёки поднимаются в два маленьких яблока, когда она улыбается. Я также не замечал, как её руки прикрывают рот, чтобы подавить смех, или как она на мгновение касается руки другого человека, когда её рассмешили. Блин, я хочу вызвать у неё такую реакцию.

Но всё, что я получил на этой неделе с начала лагеря, это несколько вежливых улыбок и «здравствуйте, мистер Кент». Она не вела себя так, как будто я видел её больше, чем то, что показывало её бикини, которое она надела.

– Что я пропустил? – Дэйн садится рядом со мной, пытаясь отдышаться.

– Какого черта ты делал весь день, что не мог приехать вовремя?

Он смотрит на меня, а затем концентрируется на открывшемся виде перед собой. Я не могу его винить, в Бухте не часто можно увидеть такое.

– Виктор понимает, что даёт каждому местному папаше отличный материал на сегодняшний вечер? – спрашивает Дейн.

Некоторые слоняющиеся папы смеются, зная, что это правда.

Во мне начинает назревать небольшой комочек гнева. Мысль о том, что эти придурки думают о том, что скрывается под синим бикини Кэт, меня раздражает. Этот лакомый материал предназначен для меня и только для меня.

– И отвечая на твой вопрос, мне пришлось поехать в округ за кое-какими документами.

Последние несколько лет Дейн проводил серьёзную реконструкцию «Приятного сюрприза», расширяя его и превращая в дневной гриль-бар, более подходящий для семейного отдыха.

– Извини, это отстой.

Мы оба продолжаем разговор, делая вид, что наблюдаем за нашими детьми. Хотя я могу работать в режиме многозадачности. Мой взгляд переключается на Лили, чтобы убедиться, что она не тонет, но она брала уроки плавания с годовалого возраста, так что мне не о чем слишком беспокоиться.

– Мы можем поговорить об этом дерьме позже. – Дэйн отмахивается от меня. – Проклятье, это несправедливо. Как мой ребенок может насладиться открывшимся зрелищем больше, чем я видел за всю неделю? – Он кусает кулак, наблюдая, как Тоби и его друзья выливают ведро воды на голову их вожатого. Её жёлтое бикини не совсем скрывает тот факт, что вода могла быть немного прохладной.

Лили отводит взгляд от происходящего на озере, видит меня сидящим там и улыбается.

– Почему я вдруг почувствовал себя испорченным извращенцем? – бормочу я про себя.

Лили убегает от озера, а Катерина что-то говорит одному из вожатых и следует за Лили. Наши глаза встречаются, но Кэт быстро переключает своё внимание на что-то другое.

– Папочка! – Лили вскрикивает и прыгает мне на руки, намочив водой меня.

– Привет, сладкая. – Я сажу её на колени.

– Привет, дядя Дейн, – говорит её сладкий голос.

Я откашливаюсь, чтобы он переключил своё внимание с озера на мою дочь. Дейн поворачивается ко мне, обратно к озеру, и затем понимает, почему я прочищаю горло.

– Эй, детка. День купания, да? – Он откидывается на руки, сосредоточив на ней своё внимание.

– Пойдём, – она спрыгивает с моих колен и хватает меня за руку.

– Нет, сладкая. Я подожду, пока ты закончишь. Иди веселись с друзьями.

Она улыбается и убегает.

– Блин, небольшое предупреждение, да? Я еле спрятал свой член между ног, – говорит Дейн и ёрзает на своем месте.

– Эм, ты как думаешь, что я чувствую?

– А это что за мудила? – спрашивает Дэйн, кивая головой в сторону озера.

Один из мужчин-вожатых подходит к Кэт. Она смеётся над его шуткой и качает головой. Я не упускаю того, как загораются его глаза, когда она кладёт руку ему на предплечье.

– Кто? – Я притворяюсь, что моё сердце не пропускает удары от адреналина, проходящего через мой организм. Он не ошибётся, назвав меня гребаным пещерным человеком.

– Да ладно. Всю неделю твои глаза были прикованы только к одной вожатой.

– Я понятия не имею, о чём ты говоришь. – Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают другие родители.

– Так ты собираешься играть? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне и вопросительно поднимая брови.

Я ничего не говорю, наблюдая, как этот придурок хватает Катерину за талию, она визжит, а он бросает её в более глубокую часть озера. Она встаёт и теперь мокрая, в своём синем бикини, которое, вероятно, соответствует цвету моих яиц.

И клянусь, её взгляд устремился на меня, когда она провела руками по мокрым волосам. Прежде чем я мог бы увериться в этом, она снова концентрируется на детях. Она хлопает в ладоши и объявляет, что время плавания для её группы закончилось.

– Чувак, твоя цыпочка – убийца веселья, – говорит Дэйн, потому что вожатая лагеря Тоби всё ещё ведёт водную битву со своими детьми.

Я отталкиваюсь от стола для пикника и направляюсь за Лили собирать её вещи.

– Твоим синим яйцам грозит куда большая боль, чем моим. – Я хлопаю его по плечу и ухожу.

– Не забудь, шесть тридцать, – кричит он.

Я на секунду забыл о свидании, на которое согласился. Со вздохом я машу ему рукой в воздухе.

– Хороший опыт, если ты когда-нибудь захочешь добиться того, чего действительно хочешь.

Я качаю головой и подавляю желание показать ему палец, продолжая идти к озеру.

Пока все остальные родители подходят к своим детям, приближается Кэт с полотенцем, обёрнутым вокруг талии. Её волосы до плеч слегка волнистые, чего я раньше не замечал.

– Мне очень жаль, что мы припозднились, – извиняется она. – Они все проделали отличную работу по прослушиванию сегодня и заслужили награду за свой тяжелый труд. Я провожу их обратно в комнату, они переоденутся и будут готовы к уходу.

Группа начинает идти к хижине, и я достаю телефон, делая вид, что мне нужно чем-то заняться, поскольку я только что заметил, что Кристал направляется к озеру.

– Мистер Кент, – голос Кэт звучит где-то рядом тем профессиональным тоном, которым она обычно говорит со мной.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю её рядом со мной, и запах кокоса наполняет мои ноздри. Должно быть, это какое-то испытание свыше, клянусь богом. Сейчас мало что может сделать Катерину Сантору более соблазнительной.

– Что такое? – спрашиваю я, стараясь выглядеть как можно более беспечным и совсем не похожим на мужика лет тридцати с небольшим, пялящегося на неё.

– Вы не против прогуляться со мной минутку? – спрашивает она.

– Конечно.

Она собирается признаться, что помнит меня? Возможно, она попросит меня хранить это в тайне. Будто бы я рассказал об этом хоть кому-то.

Она кивает головой, указывая на дорогу, ведущую к хижине.

Я иду рядом с ней, засунув руки в карманы, пытаясь подавить желание прижать ее к дереву.

– Сегодня у нас было собрание, – говорит она.

Очевидно, она всегда говорит по делу.

– Ох, ладно. – Я смотрю в её сторону и вижу, как она на секунду скривила губы, прежде чем продолжить.

– Речь шла о семьях. Разных типах семей.

– Окей...

– Я не хочу переступать черту, но Лили после этого начала плакать. – Она впервые встретила мой взгляд.

– Плакала?

Она кивает.

– Да. У неё много вопросов касательно её мамы.

Я выдыхаю и потираю затылок, пока мы идём. Кроме того первого дня в лагере, Лили больше ни о чем не спрашивала о своей маме. И, чёрт возьми, как мне поднять тему о её матери, пока та в тюрьме.

– Её матери нет в ее жизни, – комментирую я, надеясь, что разговор будет кратким.

– Я многое узнала из разговора с ней, но Лили настаивает на раскрытии дополнительной информации.

Я не могу не задаться вопросом, кому это нужно – Лили или Катерине?

– Она ещё недостаточно взрослая, чтобы это понять. Спасибо за беспокойство, но я разберусь с этим.

Она фыркает и останавливается посреди дороги, прежде чем мы догоняем других родителей.

– Игнорируя проблему? – Её тон осуждающий, и она кажется почти рассерженной. Мне интересно, почему она вообще думает, что это её дело.

– Прошу прощения? – Мой собственный тон твёрд, и я пытаюсь дать понять, что ей следует отступить, но я вижу блеск в её глазах. Она будет добиваться ответа на вопрос.

– Нельзя просто вести себя так, будто ничего не происходит, когда маленькая девочка хочет знать, есть у неё мать или нет.

Она кладёт руки на бёдра и пристально смотрит на меня.

Я делаю шаг назад, немного ошеломлённый и очень разозлённый её реакцией. Что она думает, будто знает что-то обо мне и моей дочери.

– Может быть, вам стоит придерживаться палочек от мороженого и блёсток, мисс Сантора?

Её грудь вздымается от глубокого вдоха, а глаза расширяются.

– Я думаю, вам следует быть честным со своей дочерью, мистер Кент.

Мой кулак сжимается в кармане.

– При всём уважении, вам сколько? Двадцать четыре? Что вы знаете о воспитании ребенка, а точнее о воспитании моей дочери?

Её взгляд метнулся к группе отцов, проходящих мимо нас, прежде чем она вновь обратила свои пылающие голубые глаза на меня. Как будто она представляет собой штормовой фронт, и энергия в нашем маленьком пространстве пять на пять меняется. Летнее небо и влажность прошли, и я готовлюсь к ледяной буре.

– Я достаточно взрослая, чтобы понять, что вы обманываете себя. Если вы продолжите ей лгать, то, когда она подрастёт, всё будет только сложнее.

Я скрещиваю руки на груди.

– Вы знаете это из личного опыта? – Я снисходительно наклоняю голову, как будто сам разговариваю с ребенком.

Её родители женаты. Она выросла в роскоши денег, загородных клубов, возможностей и родителей, которые любили друг друга.

Я подхожу ближе, и она отступает назад, ударяясь спиной о дерево у края тропинки.

Когда я смотрю в обе стороны, я вижу, что никто не идёт, поэтому я продвигаюсь вперёд, пока не смог прошептать ей на ухо.

– Давайте придерживаться того, что мы знаем хорошо, мисс Сантора? Когда дело касается моей дочери, вы занимаетесь с ней искусством, отдыхом, плаваньем, а я буду беспокоиться о важных вещах.

Запах кокоса снова доносится до меня, и когда её тело так близко, даже несмотря на то, что я злюсь, мой член твердеет. Отступив назад, я вижу, что её лицо покраснело.

– Нам придётся сотрудничать, мистер Кент.

– Полагаю, что так и будет.

Пара детей бежит по тропинке из хижины, а их родители следуют за ними, с любопытством глядя на нас.

– Спасибо, что подняли этот вопрос, мисс Сантора. Я обязательно с ним разберусь, – доброжелательно говорю я, улыбаясь одной из проходящих мимо матерей.

Катерина быстро берёт себя в руки и кивает.

– Спасибо, мистер Кент.

Я продолжаю идти по пути за дочерью, понимая, что Кэт такая же упрямая и темпераментная, как и много лет назад. Единственная разница в том, что теперь эти качества вызывают у меня желание притянуть её ближе, а не оттолкнуть.